Сквозь мутную воду широкого ручья едва виднелась галечная отсыпка. Кони боязливо фыркнули. В ответ на противоположном берегу грозно заржал чужой жеребец. Навстречу вышел здоровенный муме. Финварр оценивающе окинул взглядом доспех из вываренной бычьей кожи, свисающий из-под него кожаный передник с нашитыми бронзовыми бляхами, шафрановую затасканную лейну и поножи, которые в Лохланне носят свинопасы — при вопиющем отсутствии обуви. Копьё в руках муме филида не впечатлило, и он незаметно показал Зарине, что останавливаться не нужно. Морин непроизвольно вцепилась в плечо Зарины.
- Твой муж — Финварр, - шикнула на неё госпожа.
Муме преградил дорогу и принял боевую стойку, опирая ратовище в землю. Финварр сжал запястье Зарины и тут же отпустил. Зарина вновь осадила лошадей.
- Стойте! - спокойно приказал муме. - Кто такие и откуда?
- Скажешь своему господину, что я — Финварр МакКатхаур, из Рыбников, олав поэтов, и если вы и дальше будете мешать мне ехать по делам, я рассержусь и скажу что-то неподходящее, и это будет не кстати.
Муме подобрался и не сдвинулся с места. Трусом он не был. На голоса выполз его хозяин, такой же громадный, только молодой, не старше Зарины. Хотя он только что продрал глаза от сна, вооружиться это ему не помешало. Щит его, в отличии от щита Финварра, был не дубовый, а сплетённый из лозы и обтянутый бычьей кожей, без остро заточенного края, зато копьё - с почти полуметровым наконечником и могучим древком, толстым, как ткацкий навой, и три дротика тоже внушали уважение размером и весом. Морин побледнела, как полотно, и встала в полный рост за спиной Финварра. Поединщик, не спеша, приблизился, звякая франкской кольчугой. Она была распущена спереди почти до пояса, чтоб не требовалось снимать доспехи, садясь в седло.
- Финварр МакКатхаур, значит. Ты, я слышал, вождём в Рыбной долине. И чего тебе не сидится дома в такую погоду?
- Дела зовут меня в Бругг, - сухо ответил Финварр. - И представиться старшему, а потом начинать расспросы — необходимая вежливость. Разве у вас, северян — не так?
- Я — Лиарн, сын Легана-поэта, поединщик Ардала, короля Горных муме. Прости, отец, у меня здесь тоже дело, - он сдержано улыбнулся. - Проезжай потихоньку, хотя Бругг, сдаётся мне, в другой стороне.
Спутник поединщика неохотно дал дорогу и всеми силами привлекал внимание господина, беззвучно вопрошая:
- Женщина?
- Она не рыжая, и страшная к тому же, - громко ответил Лиарн и зевнул.
Кони неохотно ступили в мутный поток. Колёса расплёскивали воду. Пединщик лениво разглядывал Финварра и его молодую жену. Колесница выползла на берег. Старый служака присоединился к пединщику. Зарина поправила волосы, которые отчаянно лезли в глаза, и заложила прядь за ухо. Лиарн вздрогнул, пригляделся и хрипло приказал:
- Стой!
Зарина боролась с искушением поднять коней в галоп. Неизвестно, устоял бы Финварр, и не выпала бы Морин, всё-ещё цеплявшаяся за его плечо.
- Что ещё? - надменно спросил филид.
- Сущий пустяк, отец. Пусть твой возница покажет то, что отличает мужчину от женщины.
- Не много ли ты на себя берёшь?
- Просьба пустячная.
- А я так не считаю.
- Отец, не глупо ли отказывать чужакам в сущей малости?
- Моей жене не пристало любоваться на чужой срам!
- Она может отвернуться, а парень — спешиться. Не велика задержка.
- Покажи ему левый борт, - тихо сказал Зарине Финварр, и она заставила упряжку повернуть на месте противосолнь, так, что старому вояке пришлось отскочить в сторону. Луиарн изменился в лице.
-Это как прикажешь тебя понимать?
-Надоел ты мне, мальчик. Биться будем.
-С тобой? Да ты вот-вот развалишься! - прыснул поединщик. - Ты когда последний раз выходил на бой, дедуля?
-На копьях. Мы — люди взрослые, ни к чему нам эти игры с метанием дротиков.
-На копьях так на копьях. До смерти. Дальше ты всё-равно не поедешь, - поединщик сунул щит в руки коноводу.
- Пока поединок не закончится, моя жена продолжит путь.
- Это как угодно, всё-равно броды перекрыты, что в Тэурах, что в Бругг! - поединщик продолжал веселиться. - Немного чести для меня от этого боя.
Финварр невозмутимо набросил на плечи Морин свой плащ, как на вешалку.
- Ничего не бойся, - он говорил рассказчице, а обращался к Зарине. - Разыщи Йарлу, он отвезёт тебя домой. Зарина с затаённым ужасом смотрела на то, как филид выдёргивает из креплений копьё, легковесное, хотя и достаточно длинное. Финварр спрыгнул на землю. Зарина медлила.
- Гони! - с досадой рявкнул филид и плашмя стукнул гнедого копьём по крупу.
Лошадь, которую испугали или ударили, стремится убежать как можно быстрее и дальше. Морин едва не упала. Пока Зарине удалось удержать и развернуть упряжку, кони успели укатить колесницу метров на сто пятьдесят. Бой на броде был в самом разгаре. Современному человеку никогда не понять, какая необходимость входить в воду, и почему нужно сражаться один на один, когда к услугам поединщика были подручный и коновод, мужичина тоже не детского сложения. Вся помощь от двух амбалов заключалась в том, что они наблюдали за бойцами и подначивали хозяина, расхваливая ловкость старика. Первыми ударами противники уже обменялись, и у Лиарна кровоточила царапина на шее, а верхняя лейна Финварра, располосованная от плеча до талии, чудом держалась на надрезанном поясе. Поединщик получил ещё один сюрприз и стал сосредоточен: противник тоже носил броню. Под одеждой его торс защищал чешуйчатый панцирь, издали казавшийся чёрным. Молодой муме больше не пытался проткнуть Финварра, не наносил рубящих ударов, имея намерение изнурить врага частыми атаками и толчками подтоком, всякий раз достигавшими цели. Филид сильно уступал не только в весе и физической силе: у него было короткое дыхание. Блоки давались ему всё труднее.
- Финварр велел нам уезжать, - Морин отвернулась.
Зарина, не слыша её, пила свою чашу до конца, не отводя взгляда от филида, гибнущего на броде. Вот Лиарн сшиб стареющего повесу, Финварр открылся, пропустив удар ногой, и падая, сделал едва заметное движение. Трейн осел в воду. Он уронил копьё, зажимая рану на бедре. Зарина не видела, как ручей вокруг его тела розовеет на глазах. Финварр с трудом встал, опираясь на древко. Старый воин нацелил на него копьё, коновод потянул из пояса пращу.
- Не трогать! - теряя силы, рявкнул Лиарн и, подняв на филида мутнеющий взгляд, тихо процедил: - А теперь беги! Парень тебя не послушал. Твоё счастье.
Финварр приближался бесконечно долго, едва волоча ноги. Если бы не копьё, он бы, скорее всего, упал. Морин помогла ему забраться в кузов. Муме суетились над хозяином. Зарина, удостоверившись, что оружие не будет потеряно и никого не покалечит, стегнула коней. Они требовали отдыха, не желали спешить, постоянно переходили с галопа на рысь. Километра через три Зарина уступила им.
Дорогу окружало мелколесье. Рыжий и гнедой брели, понурив головы. От них валил пар, бока тяжело вздымались. Теперь можно было перевести дух, можно было плакать. Плечи отваливались. Бубенцы продолжали предательски позвякивать. Свернувшаяся кровь на длинном наконечнике копья подсохла и стала похожа на ржавчину. Зарина обернулась. Финварр, мокрый по пояс, бессильно лежал на своём плаще. Седеющая голова покоилась на коленях Морин, глаза закрыты. На белой замше и на платье приживалки расплылись тёмно-красные влажные пятна. Филид прижимал ко рту оторванный рукав многострадальной лейны.
- Барра! - Зарина бросила вожжи и перебралась к седокам. - Не смей умирать, слышишь?!
- Не прикасайся! - прохрипел он. - Я нечист.
- Он не ранен, госпожа. Кровь нахлынула горлом. Так бывает, - тихо сказала Морин.
- Барра! - Зарина, не слушая подругу, взяла Финварра за руку, обтянутую в замшевую перчатку без пальцев, и осторожно поцеловала. Ногти филида посинели отнюдь не от холода.
- Никогда не бросай вожжи, возница! - с трудом вымолвил он.
Предгорья отшатнулись к востоку, лес закончился. Туман окружил колесницу, по-прежнему скрывая её от друзей и врагов. Ворон выныривал из сырой мглы, будто проверял, всё ли в порядке, и тут же надолго пропадал. Мостовая закончилась гатью, в которой вязли копыта коней и колёса. Вечерело. Муме не появлялись, и не было никаких признаков их присутствия.
Финварра закутали в бобровый плащ. Филиду полегчало настолько, что он рискнул сесть, стыдясь собственной немощи.
- Вот такой тебе достался никудышный защитник, дочь Кэрнаха, - он пытался шутить.
- Тебе нельзя говорить, поэтому будь краток: где тебя ждёт «Дракон»? - до Зарины дошло, что оказаться на берегу лимана куда проще, чем разыскать корабль.
- Морин, возьми в ящике светильню и масло. Выйди в первый же прокос и посвети вот так! - Финварр показал рукой два широких круга. - Ты с огневищем-то справишься? Только не жги всё сразу, половину оставь на ночь.
- Конечно.
Впервые Морин решилась оставить хозяйку наедине с Финварром. Шаги её стихли в камышах.
- Не скоро ещё ты назовёшь меня домашним именем, биение моего сердца, - филид смотрел на Зарину с нежностью и печалью.
- Кто увидит огонь в таком тумане?
- Морин ушла, чтобы дать нам поговорить без свидетелей. Больше некуда бежать, никого рядом, только ты и я — бессильный, больной, ни на что негодный старик.
- Сегодня ты убил жуткого парня, на счету которого не одна отрезанная голова. Я видела окровавленный мешок. Не думаю, что муме держат в нём вилки капусты.
- Его убила жадность, Ласар. Когда выходишь на поединок, нельзя думать ни о чём постороннем. Ни о смерти, ни о женщинах, ни о славе, ни о родичах. Голова должна быть пуста и легка. Лиарн был уже мёртв, как только увидел мою чешую и захотел получить её целой. У него глаза вспыхнули безумием.
Финварр погладил панцирь, состоящий из сотен перьев воронёной стали, у каждого — ость и опахало, отполированные до блеска.
- Она очень красивая и выглядит дорого. Муме, похоже, очень бедный народ. Кстати, почему за нами не погнались?
- Некому было. Лиарн истёк кровью. Если бы я задержался, то мог бы разжиться кое-каким барахлишком, а кто-то из людей Кормака получил бы приличные похороны. К выносу колесницы были бы привязаны два пленника, а к дышлу — снятая голова. Но я не очень верю в благородство муме, поэтому доказательств моей доблести нет, и похвалиться нам будет нечем. Вряд ли муме станут вспоминать об этом поединке. Странно: мы оставили их у брода, а они до сих пор с нами.
- Прости. Теперь и не знаю, о чём говорить с тобой.
- Я тоже, сердце моё. Ты лишила меня всего: рассудка, сил и даже красноречия. Был бы я здоров, а ты — порожней, мы нашли бы, как распорядиться любезностью Морин.
- Тебе правда лучше?
- Намного лучше, чем было и будет в разлуке.
Зарина промолчала. Финварр взял в горячие ладони руку возлюбленной. Солнце село, и туман исчез, как будто его смахнули тряпкой. Стебли тростника шуршали жестяной фольгой. Казалось, кто-то пробирался через них. Зарина устала бояться, но и вслушиваться в шорохи и плеск воды было невыносимо. Финварр чувствовал её настроение через тепло ладони. Сгущались сумерки.
Совсем рядом послышалось чавканье вязкого ила и голоса. Переговаривались человек пять, не меньше. Зарина начала разворачивать повозку. Измотанные кони не слушались. Финварр устало покачал головой. Он потерял надежду. Зарина держала хлыст наготове. На дороге появились шестеро мужчин. Морин была с ними. Она выглядела оживлённой и вполне довольной жизнью.
- Это мы, хозяин Финварр! - к колеснице спешил Иарлу.
«Дракон» чесал бок о лиственничные доски пристани, скрытой в тростниковой крепи в полукилометре дальше по дороге. Ветер с Внутреннего моря поднял воду в лимане, и корабль не цеплял ил днищем. Выпрягли коней. Дюжие матросы, закрыв животным головы мешками, завели их на борт по сходням и поставили в наскоро собранные станки. Мальчик-служка растирал измученных животных насухо кусками ветоши. Всё было сделано быстро, можно сказать, привычно. Финварр торопливо благодарил — ему вовсе не хотелось дарить муме свою драгоценную упряжку. Колесницу разобрали, погрузив только ясеневое дышло, колёса и ось. Настала очередь женщин. Зарину не замечали — или прикидывались? Морин дрожала, как осиновый лист. Наконец, к ним присоединился Финварр. Он отдал плащ Зарине. Иарлу спохватился и принёс мешок с одеялами сомнительного вида. Было не до жиру.
- Куда теперь? - спросила Зарина Финварра, обнявшего её за плечи.
- В море. Иарлу надеется выйти из лимана к середине ночи. Всё обойдётся, не бойся.
- Финварр, я не могу плыть с тобой в Бругг. Прости.
- Мы с тобой договорились. Я отвезу тебя к Кормаку. Вернее, в последнее безопасное место в этих краях, где ты сможешь его дождаться. Или меня, если не передумаешь.
- Как Иарлу найдёт устье в такой темноте? - Зарина поспешно перевела разговор.
- Сейчас увидишь, - вздохнул Финварр.
Берег откатывался назад, и вскоре над прошлогодними метёлками тростника показалась цепь огней — полыхали рыбацкие хижины на Косе. Но не это ожерелье пламени испугало Зарину. Над холмами Тэурах багровело зарево. Крепостной холм был тёмен, если не считать светящихся точек на валу. Россыпь костров вокруг не оставляла повода для сомнения: замок ард-ри в осаде. Финварр оказался пророком.
- Вы везёте нас в Дом Белой Форели? - догадалась Морин.
- Больше некуда. Меньше всего я хочу оставлять твою госпожу, поверь, но там вы будете в большей безопасности, чем на моём корабле. Замок не продержится долго.
- Сторожевой отряд на острове усилен, к тому же, место это неприступно, - Иарлу присоединился к разговору.
- Как вы нашли нас? - спросила Зарина.
- Это было нетрудно — благодаря птице. Ворон, наверное, король своего народа — так он огромен, прилетел к нам около полудня. Садиться на рукоять кормила не в их обычае. Я не посмел его ослушаться. По всему видно: это не живое существо, а оборотень или злой дух. Он указывал путь в тумане, улетал и снова возвращался, пока мы не оказались у Воровской пристани. Там мы встретили вот эту странную женщину в красном. Мои люди сначала приняли её за Владычицу Морриган.
- Вольно же вам потешаться! - Морин закрыла ладонями пылающие щёки.
- Я не со зла. Все знают: Морриган постарше, пониже ростом, и не станет светить в тумане лампой, пока не наступит новый день.
- Хорошо, что вы так суеверны, - Зарина смотрела на берег, объятый войной. Ни одного огня не горело на корабле. Лица её в темноте было не видно.
- Твоя бабушка, Ласар, могла сменить гнев на милость — столько веков минуло, - Финварр гладил её по голове. - Я тоже видел этого ворона. Он появился в первый раз в ночь пира в твою честь. Жаль, что некому подтвердить мои слова — все свидетели или убиты, или умрут прежде, чем ты успеешь их спросить.
- Да я и сама помню, как какой-то ворон каркал на берёзе. Вы с Конри на пару пугали меня сказками о Воронах Морриган.
- Это не сказки, - возмутился гребец, прислушивавшийся к разговору. - Я сам встретил одного на Ойхе Хоуна в Альмайне. Я тогда был помоложе и на берегу пил без просыпу. Брат у меня в Альмайне, из серых псов. Вот я и проводил неделю безвременья у родни его жены. Костры горели ярко, пива наварили столько, что и войску пастуха рыб впору упиться. Я ещё до полуночи нагрузился преизрядно, и надо мне было отойти по делам, и угораздило же забрести в самый тёмный угол, к причалам.
- Твой муж — Финварр, - шикнула на неё госпожа.
Муме преградил дорогу и принял боевую стойку, опирая ратовище в землю. Финварр сжал запястье Зарины и тут же отпустил. Зарина вновь осадила лошадей.
- Стойте! - спокойно приказал муме. - Кто такие и откуда?
- Скажешь своему господину, что я — Финварр МакКатхаур, из Рыбников, олав поэтов, и если вы и дальше будете мешать мне ехать по делам, я рассержусь и скажу что-то неподходящее, и это будет не кстати.
Муме подобрался и не сдвинулся с места. Трусом он не был. На голоса выполз его хозяин, такой же громадный, только молодой, не старше Зарины. Хотя он только что продрал глаза от сна, вооружиться это ему не помешало. Щит его, в отличии от щита Финварра, был не дубовый, а сплетённый из лозы и обтянутый бычьей кожей, без остро заточенного края, зато копьё - с почти полуметровым наконечником и могучим древком, толстым, как ткацкий навой, и три дротика тоже внушали уважение размером и весом. Морин побледнела, как полотно, и встала в полный рост за спиной Финварра. Поединщик, не спеша, приблизился, звякая франкской кольчугой. Она была распущена спереди почти до пояса, чтоб не требовалось снимать доспехи, садясь в седло.
- Финварр МакКатхаур, значит. Ты, я слышал, вождём в Рыбной долине. И чего тебе не сидится дома в такую погоду?
- Дела зовут меня в Бругг, - сухо ответил Финварр. - И представиться старшему, а потом начинать расспросы — необходимая вежливость. Разве у вас, северян — не так?
- Я — Лиарн, сын Легана-поэта, поединщик Ардала, короля Горных муме. Прости, отец, у меня здесь тоже дело, - он сдержано улыбнулся. - Проезжай потихоньку, хотя Бругг, сдаётся мне, в другой стороне.
Спутник поединщика неохотно дал дорогу и всеми силами привлекал внимание господина, беззвучно вопрошая:
- Женщина?
- Она не рыжая, и страшная к тому же, - громко ответил Лиарн и зевнул.
Кони неохотно ступили в мутный поток. Колёса расплёскивали воду. Пединщик лениво разглядывал Финварра и его молодую жену. Колесница выползла на берег. Старый служака присоединился к пединщику. Зарина поправила волосы, которые отчаянно лезли в глаза, и заложила прядь за ухо. Лиарн вздрогнул, пригляделся и хрипло приказал:
- Стой!
Зарина боролась с искушением поднять коней в галоп. Неизвестно, устоял бы Финварр, и не выпала бы Морин, всё-ещё цеплявшаяся за его плечо.
- Что ещё? - надменно спросил филид.
- Сущий пустяк, отец. Пусть твой возница покажет то, что отличает мужчину от женщины.
- Не много ли ты на себя берёшь?
- Просьба пустячная.
- А я так не считаю.
- Отец, не глупо ли отказывать чужакам в сущей малости?
- Моей жене не пристало любоваться на чужой срам!
- Она может отвернуться, а парень — спешиться. Не велика задержка.
- Покажи ему левый борт, - тихо сказал Зарине Финварр, и она заставила упряжку повернуть на месте противосолнь, так, что старому вояке пришлось отскочить в сторону. Луиарн изменился в лице.
-Это как прикажешь тебя понимать?
-Надоел ты мне, мальчик. Биться будем.
-С тобой? Да ты вот-вот развалишься! - прыснул поединщик. - Ты когда последний раз выходил на бой, дедуля?
-На копьях. Мы — люди взрослые, ни к чему нам эти игры с метанием дротиков.
-На копьях так на копьях. До смерти. Дальше ты всё-равно не поедешь, - поединщик сунул щит в руки коноводу.
- Пока поединок не закончится, моя жена продолжит путь.
- Это как угодно, всё-равно броды перекрыты, что в Тэурах, что в Бругг! - поединщик продолжал веселиться. - Немного чести для меня от этого боя.
Финварр невозмутимо набросил на плечи Морин свой плащ, как на вешалку.
- Ничего не бойся, - он говорил рассказчице, а обращался к Зарине. - Разыщи Йарлу, он отвезёт тебя домой. Зарина с затаённым ужасом смотрела на то, как филид выдёргивает из креплений копьё, легковесное, хотя и достаточно длинное. Финварр спрыгнул на землю. Зарина медлила.
- Гони! - с досадой рявкнул филид и плашмя стукнул гнедого копьём по крупу.
Лошадь, которую испугали или ударили, стремится убежать как можно быстрее и дальше. Морин едва не упала. Пока Зарине удалось удержать и развернуть упряжку, кони успели укатить колесницу метров на сто пятьдесят. Бой на броде был в самом разгаре. Современному человеку никогда не понять, какая необходимость входить в воду, и почему нужно сражаться один на один, когда к услугам поединщика были подручный и коновод, мужичина тоже не детского сложения. Вся помощь от двух амбалов заключалась в том, что они наблюдали за бойцами и подначивали хозяина, расхваливая ловкость старика. Первыми ударами противники уже обменялись, и у Лиарна кровоточила царапина на шее, а верхняя лейна Финварра, располосованная от плеча до талии, чудом держалась на надрезанном поясе. Поединщик получил ещё один сюрприз и стал сосредоточен: противник тоже носил броню. Под одеждой его торс защищал чешуйчатый панцирь, издали казавшийся чёрным. Молодой муме больше не пытался проткнуть Финварра, не наносил рубящих ударов, имея намерение изнурить врага частыми атаками и толчками подтоком, всякий раз достигавшими цели. Филид сильно уступал не только в весе и физической силе: у него было короткое дыхание. Блоки давались ему всё труднее.
- Финварр велел нам уезжать, - Морин отвернулась.
Зарина, не слыша её, пила свою чашу до конца, не отводя взгляда от филида, гибнущего на броде. Вот Лиарн сшиб стареющего повесу, Финварр открылся, пропустив удар ногой, и падая, сделал едва заметное движение. Трейн осел в воду. Он уронил копьё, зажимая рану на бедре. Зарина не видела, как ручей вокруг его тела розовеет на глазах. Финварр с трудом встал, опираясь на древко. Старый воин нацелил на него копьё, коновод потянул из пояса пращу.
- Не трогать! - теряя силы, рявкнул Лиарн и, подняв на филида мутнеющий взгляд, тихо процедил: - А теперь беги! Парень тебя не послушал. Твоё счастье.
Финварр приближался бесконечно долго, едва волоча ноги. Если бы не копьё, он бы, скорее всего, упал. Морин помогла ему забраться в кузов. Муме суетились над хозяином. Зарина, удостоверившись, что оружие не будет потеряно и никого не покалечит, стегнула коней. Они требовали отдыха, не желали спешить, постоянно переходили с галопа на рысь. Километра через три Зарина уступила им.
Дорогу окружало мелколесье. Рыжий и гнедой брели, понурив головы. От них валил пар, бока тяжело вздымались. Теперь можно было перевести дух, можно было плакать. Плечи отваливались. Бубенцы продолжали предательски позвякивать. Свернувшаяся кровь на длинном наконечнике копья подсохла и стала похожа на ржавчину. Зарина обернулась. Финварр, мокрый по пояс, бессильно лежал на своём плаще. Седеющая голова покоилась на коленях Морин, глаза закрыты. На белой замше и на платье приживалки расплылись тёмно-красные влажные пятна. Филид прижимал ко рту оторванный рукав многострадальной лейны.
- Барра! - Зарина бросила вожжи и перебралась к седокам. - Не смей умирать, слышишь?!
- Не прикасайся! - прохрипел он. - Я нечист.
- Он не ранен, госпожа. Кровь нахлынула горлом. Так бывает, - тихо сказала Морин.
- Барра! - Зарина, не слушая подругу, взяла Финварра за руку, обтянутую в замшевую перчатку без пальцев, и осторожно поцеловала. Ногти филида посинели отнюдь не от холода.
- Никогда не бросай вожжи, возница! - с трудом вымолвил он.
Предгорья отшатнулись к востоку, лес закончился. Туман окружил колесницу, по-прежнему скрывая её от друзей и врагов. Ворон выныривал из сырой мглы, будто проверял, всё ли в порядке, и тут же надолго пропадал. Мостовая закончилась гатью, в которой вязли копыта коней и колёса. Вечерело. Муме не появлялись, и не было никаких признаков их присутствия.
Финварра закутали в бобровый плащ. Филиду полегчало настолько, что он рискнул сесть, стыдясь собственной немощи.
- Вот такой тебе достался никудышный защитник, дочь Кэрнаха, - он пытался шутить.
- Тебе нельзя говорить, поэтому будь краток: где тебя ждёт «Дракон»? - до Зарины дошло, что оказаться на берегу лимана куда проще, чем разыскать корабль.
- Морин, возьми в ящике светильню и масло. Выйди в первый же прокос и посвети вот так! - Финварр показал рукой два широких круга. - Ты с огневищем-то справишься? Только не жги всё сразу, половину оставь на ночь.
- Конечно.
Впервые Морин решилась оставить хозяйку наедине с Финварром. Шаги её стихли в камышах.
- Не скоро ещё ты назовёшь меня домашним именем, биение моего сердца, - филид смотрел на Зарину с нежностью и печалью.
- Кто увидит огонь в таком тумане?
- Морин ушла, чтобы дать нам поговорить без свидетелей. Больше некуда бежать, никого рядом, только ты и я — бессильный, больной, ни на что негодный старик.
- Сегодня ты убил жуткого парня, на счету которого не одна отрезанная голова. Я видела окровавленный мешок. Не думаю, что муме держат в нём вилки капусты.
- Его убила жадность, Ласар. Когда выходишь на поединок, нельзя думать ни о чём постороннем. Ни о смерти, ни о женщинах, ни о славе, ни о родичах. Голова должна быть пуста и легка. Лиарн был уже мёртв, как только увидел мою чешую и захотел получить её целой. У него глаза вспыхнули безумием.
Финварр погладил панцирь, состоящий из сотен перьев воронёной стали, у каждого — ость и опахало, отполированные до блеска.
- Она очень красивая и выглядит дорого. Муме, похоже, очень бедный народ. Кстати, почему за нами не погнались?
- Некому было. Лиарн истёк кровью. Если бы я задержался, то мог бы разжиться кое-каким барахлишком, а кто-то из людей Кормака получил бы приличные похороны. К выносу колесницы были бы привязаны два пленника, а к дышлу — снятая голова. Но я не очень верю в благородство муме, поэтому доказательств моей доблести нет, и похвалиться нам будет нечем. Вряд ли муме станут вспоминать об этом поединке. Странно: мы оставили их у брода, а они до сих пор с нами.
- Прости. Теперь и не знаю, о чём говорить с тобой.
- Я тоже, сердце моё. Ты лишила меня всего: рассудка, сил и даже красноречия. Был бы я здоров, а ты — порожней, мы нашли бы, как распорядиться любезностью Морин.
- Тебе правда лучше?
- Намного лучше, чем было и будет в разлуке.
Зарина промолчала. Финварр взял в горячие ладони руку возлюбленной. Солнце село, и туман исчез, как будто его смахнули тряпкой. Стебли тростника шуршали жестяной фольгой. Казалось, кто-то пробирался через них. Зарина устала бояться, но и вслушиваться в шорохи и плеск воды было невыносимо. Финварр чувствовал её настроение через тепло ладони. Сгущались сумерки.
Совсем рядом послышалось чавканье вязкого ила и голоса. Переговаривались человек пять, не меньше. Зарина начала разворачивать повозку. Измотанные кони не слушались. Финварр устало покачал головой. Он потерял надежду. Зарина держала хлыст наготове. На дороге появились шестеро мужчин. Морин была с ними. Она выглядела оживлённой и вполне довольной жизнью.
- Это мы, хозяин Финварр! - к колеснице спешил Иарлу.
«Дракон» чесал бок о лиственничные доски пристани, скрытой в тростниковой крепи в полукилометре дальше по дороге. Ветер с Внутреннего моря поднял воду в лимане, и корабль не цеплял ил днищем. Выпрягли коней. Дюжие матросы, закрыв животным головы мешками, завели их на борт по сходням и поставили в наскоро собранные станки. Мальчик-служка растирал измученных животных насухо кусками ветоши. Всё было сделано быстро, можно сказать, привычно. Финварр торопливо благодарил — ему вовсе не хотелось дарить муме свою драгоценную упряжку. Колесницу разобрали, погрузив только ясеневое дышло, колёса и ось. Настала очередь женщин. Зарину не замечали — или прикидывались? Морин дрожала, как осиновый лист. Наконец, к ним присоединился Финварр. Он отдал плащ Зарине. Иарлу спохватился и принёс мешок с одеялами сомнительного вида. Было не до жиру.
- Куда теперь? - спросила Зарина Финварра, обнявшего её за плечи.
- В море. Иарлу надеется выйти из лимана к середине ночи. Всё обойдётся, не бойся.
- Финварр, я не могу плыть с тобой в Бругг. Прости.
- Мы с тобой договорились. Я отвезу тебя к Кормаку. Вернее, в последнее безопасное место в этих краях, где ты сможешь его дождаться. Или меня, если не передумаешь.
- Как Иарлу найдёт устье в такой темноте? - Зарина поспешно перевела разговор.
- Сейчас увидишь, - вздохнул Финварр.
Берег откатывался назад, и вскоре над прошлогодними метёлками тростника показалась цепь огней — полыхали рыбацкие хижины на Косе. Но не это ожерелье пламени испугало Зарину. Над холмами Тэурах багровело зарево. Крепостной холм был тёмен, если не считать светящихся точек на валу. Россыпь костров вокруг не оставляла повода для сомнения: замок ард-ри в осаде. Финварр оказался пророком.
- Вы везёте нас в Дом Белой Форели? - догадалась Морин.
- Больше некуда. Меньше всего я хочу оставлять твою госпожу, поверь, но там вы будете в большей безопасности, чем на моём корабле. Замок не продержится долго.
- Сторожевой отряд на острове усилен, к тому же, место это неприступно, - Иарлу присоединился к разговору.
- Как вы нашли нас? - спросила Зарина.
- Это было нетрудно — благодаря птице. Ворон, наверное, король своего народа — так он огромен, прилетел к нам около полудня. Садиться на рукоять кормила не в их обычае. Я не посмел его ослушаться. По всему видно: это не живое существо, а оборотень или злой дух. Он указывал путь в тумане, улетал и снова возвращался, пока мы не оказались у Воровской пристани. Там мы встретили вот эту странную женщину в красном. Мои люди сначала приняли её за Владычицу Морриган.
- Вольно же вам потешаться! - Морин закрыла ладонями пылающие щёки.
- Я не со зла. Все знают: Морриган постарше, пониже ростом, и не станет светить в тумане лампой, пока не наступит новый день.
- Хорошо, что вы так суеверны, - Зарина смотрела на берег, объятый войной. Ни одного огня не горело на корабле. Лица её в темноте было не видно.
- Твоя бабушка, Ласар, могла сменить гнев на милость — столько веков минуло, - Финварр гладил её по голове. - Я тоже видел этого ворона. Он появился в первый раз в ночь пира в твою честь. Жаль, что некому подтвердить мои слова — все свидетели или убиты, или умрут прежде, чем ты успеешь их спросить.
- Да я и сама помню, как какой-то ворон каркал на берёзе. Вы с Конри на пару пугали меня сказками о Воронах Морриган.
- Это не сказки, - возмутился гребец, прислушивавшийся к разговору. - Я сам встретил одного на Ойхе Хоуна в Альмайне. Я тогда был помоложе и на берегу пил без просыпу. Брат у меня в Альмайне, из серых псов. Вот я и проводил неделю безвременья у родни его жены. Костры горели ярко, пива наварили столько, что и войску пастуха рыб впору упиться. Я ещё до полуночи нагрузился преизрядно, и надо мне было отойти по делам, и угораздило же забрести в самый тёмный угол, к причалам.
