-Ты — чужак, у тебя нет в наших краях цены чести. Энгус, будучи нашим Ныне ард-ри, решит так, как сочтёт нужным. Он берёг Ласар для собственного сына. Ардал заберёт Флари в залог, как и Этерскела, перворождённого сына Аода МакМаэла. Но у Аода детей целая рать, у Энгуса же только один сын. Мой троюродный братец повредился в уме от горя, а в желании насолить Аоду он удивительно последователен.
-Ничего не понимаю... Мою сестру отдают Ардалу, как овцу, только потому, что не вышло женить на ней какого-то молокососа? А меня едва не уморили, чтобы не путался под ногами?
-Именно так, Бран. Ты с самого начала был лишней фигурой на доске. Все надеялись, что ты появишься нескоро. Кроме меня — мне, извини, всё равно.
Энгус с самого начала затеял опасную игру. Видишь ли, Кормак Птицелов считался немощным, а мужчина, не приживший ребёнка, править не может — таков закон ещё со времён сыновей Миля Испанца. Главное было протянуть до совершеннолетия Флари, сына Энгуса, а там Кормак непременно был бы опозорен и низложен, и мечта Энгуса на старости лет увидеть, как сына поставят на камень, сбывалсь. Была одна сложность: у нас не любят избирать тагишт ри из сыновей самого ри. Но Энгус наверняка уже придумал способ, как Флари может подменить его на посту таништ ри — это весьма вероятно.
В наследство от Риана Оурана моему племяннику достался советник, друид, некий Миок МакТойл, сын молочного брата Энгуса. Молочные братья настоящими братцами никогда не считались, но связи завязываются иногда в самые причудливые узоры. Энгус и Миок прекрасно ладили, Бран, и когда Кормак вбил себе в голову, что девушка божественной крови — единственное лекарство от его недуга, лично у меня больших сомнений не было, кто здесь кукловод, а кто — кукольник. Когда Энгус пришёл ко мне с просьбой особого рода, последние сомнения отпали.
-Твой племянник не был болен. Он просто... другой.
-Послушай, не родился на свет мужчина, не тешивший плоть с мужчиной или мальчиком, но мужчина, не способный преломить копья с женщиной, не потому что слаб, а потому что таковы его причуды, никому не нужен ни в качестве сына, ни в качестве мужа, ни в качестве заимодавца, ни в качестве властодержца. И в качестве друга тоже не нужен. Если это не болезнь, то очень большая неприятность, Бран. Кормака это сильно мучило.
Кстати, ложь Миока стала правдой и обернулась против Энгуса: Кормак так в неё поверил, что завёл наложницу, и она, сказывают, беременна.
-При моей сестре? Я его выкопаю и оторву ему яйца, а потом плюну в его похабную рожу!
Финварр расхохотался.
-Вчера ты готов был растерзать бедную женщину, сегодня заступаешься за неё в третий раз.
-Не твоё дело, - огрызнулся Хэл. - А о чём, кстати, тебя просил Энгус?
-Энгус не хотел, чтобы твоя сестра вышла замуж за Кормака. Она должна была видеть все его недостатки и тяготиться его обществом. Согласись, Флари — воспитанный, красивый и неглупый юноша, вполне достойный взаимной приязни. Как и старший сын Аода.
Кстати, я тоже — не самый никудышный из женихов, Бран, не взирая на возраст и слабое здоровье. Мой перворождённый сын вознамерился встать на камень, и он имеет на это столько же прав, сколько и Энгус. Мы колосья с одного властного поля.
-Такой риск — и только из-за посулов какого-то старика?
-МакТойл — человек молодой и далеко пойдёт. Что же до остального... Во-первых, Кормаку после избрания была нужна если не военная победа, так какое-нибудь нешуточное деяние, а лучше — подвиг. Без этого счастливого царствования не будет. Во-вторых, даже окажись Ласар уродливее местной скотницы, это никого бы не остановило: она же родит ард-ри на риихе. Быть отцом или батюшкой мальчику — не только великая честь, но и верный путь к процветанию. Среди нас многие на многое способны ради чести, но ради достатка и власти делают куда больше. Не суди нас строго: мы — обычные люди, со своими слабостями и пороками.
Так или иначе, Кормак женился на твоей сестре, а я... Я на беду свою влюбился. Она не отвечала мне взаимностью, Бран. Она была верна мужу. Лишь когда началась эта проклятая война, Ласар оценила меня по достоинству. Я не спал с ней. Я вообще не из тех, кто начинает ухлёстывать за вдовой на похоронах мужа.
-Ага, дожидаешься поминок! Сам себя не похвалишь — ходи потом, как оплёванный. Мне до твоих сердечных дел дела нет. Как ты предлагаешь спасать мою сестру?
-Ну уж, не ввязываясь в безнадёжную драку, - Финварр скрыл обиду. - Причина тому, что Энгус распоряжается твоей сестрой, в том, что здесь она не имеет защитника. Ей нужен супруг, равный Энгусу по чести, из нашего клана — или любого из Лохланнской пятины. Твоя сестра беременна, и завязать с ней узелки нельзя.
-Это вам не помешало, - съязвил Хэл.
-Не перебивай, пожалуйста. Вряд ли нашёлся бы друид, который согласился освятить обряд. Я — особый случай. Я не олав, но умею всё, что положено олаву, поэтому узелки были завязаны. Это соединяет души и скрепляет союз, но не делает нас мужем и женой.
Брак — это договор о владении имуществом, необходимым для обзаведения потомством и продолжения рода. И договор заключают не влюблённые, а жених и защитник чести невесты.
Закон оставляет нам лазейку: если я уплачу выкуп за твою сестру, и ты его примешь, никто, кроме меня, не сможет отдать Ласар Ардалу. Больше того, я буду вправе увезти женщину с острова. И у меня есть средство — я, видишь ли, судовладелец.
-Мне нужно подумать, - Хэл тряхнул головой.
-С таким осиным роем в мозгах это сложно. Могу помочь, если ты не против, - предложил Финварр вполне искренне.
-Ага, а ты тем временем будешь ковыряться у меня в мозгах. Чёрт с тобой, всё-равно думаю по-английски, а с дурной головой я бесполезен.
-Никто не слышит твой внутренний голос, бестолковый ты чужак, а вижу я и кто-либо ещё не больше, чем могу, - терпеливо объяснил Финварр.
Он простёр над головой Хэла долгопалые жилистые руки и начал замысловатые пассы, едва касаясь волос. Шёпот наговора отражался от стен и просачивался наружу. Пациент боролся со сном и потерял счёт времени. Наконец боль вытекла, а Финварр был выжат, как лимон.
-Примерно так, - ободряюще сказал он посвежевшему, но совершенно пустоголовому Хэлу.
-Спасибо. Теперь давай снова с того же места: что ты предлагаешь?
-Я отдам тебе три вещи, которым нет цены, за твою сестру, которой тоже нет цены. Это справедливо?
-Если это спасёт её от плена, я бы её и даром отпустил. Мне всё-равно.
-Напрасно. Как у нас говорят, от женской красоты котёл не закипит, но без неё и не наполнится. В твоём положении выкуп серебром был бы лучшим выходом: то, что я тебе отдаю, запредельно дорого, но превратить в ценный металл без большого убытка я не успеваю — это будет твоей заботой.
-Как скажешь... Знаешь, Финварр, я, пожалуй выпью с тобой.
-Зачем? У меня достаточно посуды, чтоб принять гостя, у которого причуды. Ты можешь пить из отдельной чаши и не беспокоиться о здоровье.
-Я уже ни о чём не беспокоюсь.
-Наступит завтра, ты передумаешь, но будет поздно. Сейчас придёт мой слуга. Ты, конечно, не голоден. Я предпочитаю ходить на пиры почти сытым — ещё с тех пор, когда частенько работал, когда иные веселились. Так что, я приглашаю тебя перекусить. С нами будет третий — законник Аковран, служит при Энгусе, мой старинный приятель, пересидевший на своей службе двух ард-ри, человек ловкий, очень опасный и знающий. Я думаю, что именно он должен закрепить договор, который нас свяжет.
-А если откажется?
-Мы его убедим, - беспечно пообещал Финварр. - И ещё: тебе нужно переодеться.
Хэл устал от разочарований. Он чувствовал приближение лихорадки — то ли переутомился, то ли перевозбудился, то ли захворал. Горе настолько вымотало его, что он не ощущал боли, только звенящую пустоту.
Слуга Финварра был благообразен и не суетлив. Он состоял при филиде много лет, ещё с тех времён, когда тот был учеником в доме олава Бераха. Господин шаг за шагом шёл по пути мастерства к славе, достатку и почёту. Ивли, молчаливый свидетель, тоже освоил нелёгкое ремесло — камердинера, парикмахера, визажиста. Благодаря старому слуге Финварр даже в отъезде выглядел ухоженным и нарядным.
Теперь Ивли предстояло потрудиться над молодым, почти что родственником хозяина. Сложностей хватало: и отёк после попойки, и короткие волосы, и одежда, для пира непригодная. Финварр с удовольствием наблюдал, как из помятого дебошира лепят светского льва. Слуга укротил непослушные волосы Хэла и даже смог заплести подобие кос-колосков и подобрать кожаную сетку, смягчив впечатление от почти неприличной стрижки. Хэл вытерпел то, что ему завивают усы, рисуют стрелки на веках, поправляют брови.
Заартачился он только, когда подоспевший Кихмуйна выдал из собственного гардероба лейну изумрудного цвета, аляповато украшенную по вороту разноцветным орнаментом. Во-первых, появляться на людях в таком виде Хэл не собирался, во-вторых, рубаха была велика не только сыну Финварра, но и Хэлу, даже с учётом простоты кроя, позволявшего не кромсать ткань. В-третьих, она была ношеной, судя по тщательно сведенному сальному пятну на груди.
Когда упрямца, наконец, переодели, выяснилось, что лейна принадлежала когда-то Кормаку Птицелову. Тот пожаловал её Финварру, а тот отдал не подошедшую вещь отпрыску, любившему всё новое.
В разгар возобновившегося спора появился Аковран — как всегда, некстати. Хэл взял себя в руки, хотя всё внутри кипело. И не столько из-за того, что пришлось напялить обноски ненавистного зятя, сколько от того, что женоподобный извращенец его превосходил и ростом, и комплекцией.
Аковран показался Хэлу скользким, как обмылок. Капризничать и одновременно держать ухо востро было невозможно. Ивли подал вино и холодное мясо. За едой о делах не говорили. Хэл, к которому аппетит не вернулся, с молчаливым неодобрением рассматривал прожорливого законника. Кихмуйна, которого за стол не позвали, наслаждался новым опытом. Времени до пира осталось совсем ничего, а к самому главному ещё не приступили. Хэл с тревогой следил за тем, как удлинялись вечерние тени.
Оказалось, волокита понадобилась, чтоб Аковран напузырился до отвала. Вместе с отрыжкой, законник приобрёл умиротворение и благостность. И тут Финварр приступил к действиям.
-Не окажешь ли ты мне любезность, друг, закрепить договор между мной и Браном, сыном Мидира? Простой, без поручителей?
-Прежде объясни, о чём речь, - маска разнеженного добряка вмиг свалилась с Аковрана.
-Я намерен жениться на его сестре. Я и Ласар равны по достатку, точнее, почти что бедны. У меня усадьба и шесть куал виноградников в Бругге. У Ласар вдовья доля - усадьба и около двадцати куал земли, но это неважно: пашня и пастбище неравноценны виноградникам и куала на куалу не меняются. Важно, что каждое из наших владений может прокормить три-четыре семьи, не больше.
Мы подходим друг другу по привычкам, уму и ремеслу. Я немолод, конечно, но брак со мной не будет разорителен, а молодая здоровая женщина, возможно, продлит мои дни. Опять таки, дети, которых мы произведём на свет, будут воспитаны внутри семьи — у них есть женатые старшие братья, чтобы воспитать дочерей, и дядя, чтоб вырастить сыновей. С любой точки зрения, это хороший союз. Ты и сам когда-то склонял к нему Ласар.
-С тех пор поменялось многое, - осторожно заметил Аковран.
-Самое главное — объявился брат невесты.
-Я бы хотел выслушать саму невесту.
Финварр, не спеша, снял широкий портупейный пояс. Талию дважды обвивал пёстрый шнур. Близоруко сощурившись, Аковран что-то сосчитал, шевеля губами.
-Что-то мне подсказывает: узелки были завязаны буквально днями. Вы уже знали о воле Энгуса?
-Узелки были завязаны ДО Биольтэне, но после смерти Кормака и после тризны. Закон не нарушен. Тому есть свидетели — Росс, если угодно. Мой сын знал, но он не свидетель, я понимаю. Что же до беременности Ласар, то препятствует узелкам не закон, а суеверие.
-Предусмотрительно и недальновидно, Финварр. Чтож, если у брата нет возражений, мне с какой стати чинить препоны? Только я хочу предупредить тебя, Бран: твой разум сейчас слаб, как никогда. Ты принимал сонную одурь. После неё люди чудят долго, иногда неделями.
-Что значит — чудят? - насторожился Хэл.
-Заговариваются, например. Не могут сосредоточиться. Забывают главное. Выбалтывают лишнее. Мелют всякую чушь.
-Это даёт право оспорить сделку? - уточнил Финварр.
-Посторонним — нет. Но Бран сможет. Я его предупредил. Если он сочтёт условия невыгодными, он имеет право забрать у тебя сестру, как только пожелает.
-Он что, шутит? - спросил Хэл.
-Не шутит. Я надеюсь на твою стойкость и порядочность. Мы же договорились! - напомнил Финварр.
-А сделка слаба! - уточнил Аковран.
-Давайте не будем тянуть с этим! Скоро вас на пир позовут, - на скулах Хэла вздулись желваки.
-Тебя тоже. На мой взгляд, это было не по-доброму, но кто слушает законника? Тебе даже украсить себя нечем, кроме, разве что, броши. Брошь хороша. Куда ты её дел кстати? Если захочешь продать...
-Аковран, к делу! - сухо сказал Финварр. - Я предложил в качестве выкупа невесты алый плащ на горностаевом меху, чешую и ожерелье Бов. Всё вместе — сокровище, которому нет цены. Но ты вправе оценить сам, Аковран. В любом случае, Бран согласился.
-Молодой человек! Я же говорю: сонная одурь. Тебе нужны самое малое — девять здоровых рабов крепкого сложения одежда для них на год, съезженная упряжка быков, котёл и зерно для посева. Тебе же нужно обустраиваться в запустелом краю, а ты меняешь сестру на бесполезные вещи! Тебе даже кашу работникам сварить не в чем!
-Твоё ли это дело? - Хэл вспыхнул.
-Просто взываю к твоему рассудку, - покачал головой законник и промокнул рукавом кендгельф.
-Отец, что ты делаешь? - Кихмуйна пришёл в ужас. - Ты же обещал наскнид мне!
-А тебе никто говорить не разрешал, - одёрнул его Финварр.
-Ты в уме повредился из-за этой бабы!
-Слушай, заткнись, а? - Хэл нашёл очередной достойный объект для негодования.
-Охайд, неразумно отправляться в Страну муме с таким сокровищем на шее. Тем более, ты не в гости едешь, и Ардал уже поручился за твою жизнь, - примирительно сказал Аковран. - Но, что касается тебя, Финварр, нехорошо, когда такие ценные вещи уходят из семьи. Что-то мне подсказывает, что этот брак не продлится долго и закончится не разводом, а тризной.
-Если учесть, что сокровище принёс в дом я, да и остальные куплены на то, что я заработал... - Финварр беспечно пожал плечами.
-Если бы здесь был Майне! - надулся разобиженный юноша.
-Принеси выкуп! - филид начал терять терпение.
Аковран посмотрел на сына Финварра с немым укором. Кихмуйна смутился и сник. Самое большее, что он посмел себе позволить, - демонстративно скинул на пол постель отца, забираясь в сундук. Ивли невозмутимо собрал одеяла и, свернув, переложил подальше.
Первым на осоку лёг плащ. Сукно, окрашенное мареной, было скорее цвета тёмной крови, и в нём встречались очёсы коннаутского шёлка. Подбой отливал то ли металлом, то ли бархатом, и угольно-чёрные хвостики подчёркивали безупречную белизну меха.
-Я как-то, ещё в пути, спросил Ласар, что принято носить в её стране лишь ри и их жёнам, и она мне ответила: «Мех горностая», - Финварр улыбнулся воспоминаниям, а у Хэла снова сжалось сердце.
-Ничего не понимаю... Мою сестру отдают Ардалу, как овцу, только потому, что не вышло женить на ней какого-то молокососа? А меня едва не уморили, чтобы не путался под ногами?
-Именно так, Бран. Ты с самого начала был лишней фигурой на доске. Все надеялись, что ты появишься нескоро. Кроме меня — мне, извини, всё равно.
Энгус с самого начала затеял опасную игру. Видишь ли, Кормак Птицелов считался немощным, а мужчина, не приживший ребёнка, править не может — таков закон ещё со времён сыновей Миля Испанца. Главное было протянуть до совершеннолетия Флари, сына Энгуса, а там Кормак непременно был бы опозорен и низложен, и мечта Энгуса на старости лет увидеть, как сына поставят на камень, сбывалсь. Была одна сложность: у нас не любят избирать тагишт ри из сыновей самого ри. Но Энгус наверняка уже придумал способ, как Флари может подменить его на посту таништ ри — это весьма вероятно.
В наследство от Риана Оурана моему племяннику достался советник, друид, некий Миок МакТойл, сын молочного брата Энгуса. Молочные братья настоящими братцами никогда не считались, но связи завязываются иногда в самые причудливые узоры. Энгус и Миок прекрасно ладили, Бран, и когда Кормак вбил себе в голову, что девушка божественной крови — единственное лекарство от его недуга, лично у меня больших сомнений не было, кто здесь кукловод, а кто — кукольник. Когда Энгус пришёл ко мне с просьбой особого рода, последние сомнения отпали.
-Твой племянник не был болен. Он просто... другой.
-Послушай, не родился на свет мужчина, не тешивший плоть с мужчиной или мальчиком, но мужчина, не способный преломить копья с женщиной, не потому что слаб, а потому что таковы его причуды, никому не нужен ни в качестве сына, ни в качестве мужа, ни в качестве заимодавца, ни в качестве властодержца. И в качестве друга тоже не нужен. Если это не болезнь, то очень большая неприятность, Бран. Кормака это сильно мучило.
Кстати, ложь Миока стала правдой и обернулась против Энгуса: Кормак так в неё поверил, что завёл наложницу, и она, сказывают, беременна.
-При моей сестре? Я его выкопаю и оторву ему яйца, а потом плюну в его похабную рожу!
Финварр расхохотался.
-Вчера ты готов был растерзать бедную женщину, сегодня заступаешься за неё в третий раз.
-Не твоё дело, - огрызнулся Хэл. - А о чём, кстати, тебя просил Энгус?
-Энгус не хотел, чтобы твоя сестра вышла замуж за Кормака. Она должна была видеть все его недостатки и тяготиться его обществом. Согласись, Флари — воспитанный, красивый и неглупый юноша, вполне достойный взаимной приязни. Как и старший сын Аода.
Кстати, я тоже — не самый никудышный из женихов, Бран, не взирая на возраст и слабое здоровье. Мой перворождённый сын вознамерился встать на камень, и он имеет на это столько же прав, сколько и Энгус. Мы колосья с одного властного поля.
-Такой риск — и только из-за посулов какого-то старика?
-МакТойл — человек молодой и далеко пойдёт. Что же до остального... Во-первых, Кормаку после избрания была нужна если не военная победа, так какое-нибудь нешуточное деяние, а лучше — подвиг. Без этого счастливого царствования не будет. Во-вторых, даже окажись Ласар уродливее местной скотницы, это никого бы не остановило: она же родит ард-ри на риихе. Быть отцом или батюшкой мальчику — не только великая честь, но и верный путь к процветанию. Среди нас многие на многое способны ради чести, но ради достатка и власти делают куда больше. Не суди нас строго: мы — обычные люди, со своими слабостями и пороками.
Так или иначе, Кормак женился на твоей сестре, а я... Я на беду свою влюбился. Она не отвечала мне взаимностью, Бран. Она была верна мужу. Лишь когда началась эта проклятая война, Ласар оценила меня по достоинству. Я не спал с ней. Я вообще не из тех, кто начинает ухлёстывать за вдовой на похоронах мужа.
-Ага, дожидаешься поминок! Сам себя не похвалишь — ходи потом, как оплёванный. Мне до твоих сердечных дел дела нет. Как ты предлагаешь спасать мою сестру?
-Ну уж, не ввязываясь в безнадёжную драку, - Финварр скрыл обиду. - Причина тому, что Энгус распоряжается твоей сестрой, в том, что здесь она не имеет защитника. Ей нужен супруг, равный Энгусу по чести, из нашего клана — или любого из Лохланнской пятины. Твоя сестра беременна, и завязать с ней узелки нельзя.
-Это вам не помешало, - съязвил Хэл.
-Не перебивай, пожалуйста. Вряд ли нашёлся бы друид, который согласился освятить обряд. Я — особый случай. Я не олав, но умею всё, что положено олаву, поэтому узелки были завязаны. Это соединяет души и скрепляет союз, но не делает нас мужем и женой.
Брак — это договор о владении имуществом, необходимым для обзаведения потомством и продолжения рода. И договор заключают не влюблённые, а жених и защитник чести невесты.
Закон оставляет нам лазейку: если я уплачу выкуп за твою сестру, и ты его примешь, никто, кроме меня, не сможет отдать Ласар Ардалу. Больше того, я буду вправе увезти женщину с острова. И у меня есть средство — я, видишь ли, судовладелец.
-Мне нужно подумать, - Хэл тряхнул головой.
-С таким осиным роем в мозгах это сложно. Могу помочь, если ты не против, - предложил Финварр вполне искренне.
-Ага, а ты тем временем будешь ковыряться у меня в мозгах. Чёрт с тобой, всё-равно думаю по-английски, а с дурной головой я бесполезен.
-Никто не слышит твой внутренний голос, бестолковый ты чужак, а вижу я и кто-либо ещё не больше, чем могу, - терпеливо объяснил Финварр.
Он простёр над головой Хэла долгопалые жилистые руки и начал замысловатые пассы, едва касаясь волос. Шёпот наговора отражался от стен и просачивался наружу. Пациент боролся со сном и потерял счёт времени. Наконец боль вытекла, а Финварр был выжат, как лимон.
-Примерно так, - ободряюще сказал он посвежевшему, но совершенно пустоголовому Хэлу.
-Спасибо. Теперь давай снова с того же места: что ты предлагаешь?
-Я отдам тебе три вещи, которым нет цены, за твою сестру, которой тоже нет цены. Это справедливо?
-Если это спасёт её от плена, я бы её и даром отпустил. Мне всё-равно.
-Напрасно. Как у нас говорят, от женской красоты котёл не закипит, но без неё и не наполнится. В твоём положении выкуп серебром был бы лучшим выходом: то, что я тебе отдаю, запредельно дорого, но превратить в ценный металл без большого убытка я не успеваю — это будет твоей заботой.
-Как скажешь... Знаешь, Финварр, я, пожалуй выпью с тобой.
-Зачем? У меня достаточно посуды, чтоб принять гостя, у которого причуды. Ты можешь пить из отдельной чаши и не беспокоиться о здоровье.
-Я уже ни о чём не беспокоюсь.
-Наступит завтра, ты передумаешь, но будет поздно. Сейчас придёт мой слуга. Ты, конечно, не голоден. Я предпочитаю ходить на пиры почти сытым — ещё с тех пор, когда частенько работал, когда иные веселились. Так что, я приглашаю тебя перекусить. С нами будет третий — законник Аковран, служит при Энгусе, мой старинный приятель, пересидевший на своей службе двух ард-ри, человек ловкий, очень опасный и знающий. Я думаю, что именно он должен закрепить договор, который нас свяжет.
-А если откажется?
-Мы его убедим, - беспечно пообещал Финварр. - И ещё: тебе нужно переодеться.
Хэл устал от разочарований. Он чувствовал приближение лихорадки — то ли переутомился, то ли перевозбудился, то ли захворал. Горе настолько вымотало его, что он не ощущал боли, только звенящую пустоту.
Слуга Финварра был благообразен и не суетлив. Он состоял при филиде много лет, ещё с тех времён, когда тот был учеником в доме олава Бераха. Господин шаг за шагом шёл по пути мастерства к славе, достатку и почёту. Ивли, молчаливый свидетель, тоже освоил нелёгкое ремесло — камердинера, парикмахера, визажиста. Благодаря старому слуге Финварр даже в отъезде выглядел ухоженным и нарядным.
Теперь Ивли предстояло потрудиться над молодым, почти что родственником хозяина. Сложностей хватало: и отёк после попойки, и короткие волосы, и одежда, для пира непригодная. Финварр с удовольствием наблюдал, как из помятого дебошира лепят светского льва. Слуга укротил непослушные волосы Хэла и даже смог заплести подобие кос-колосков и подобрать кожаную сетку, смягчив впечатление от почти неприличной стрижки. Хэл вытерпел то, что ему завивают усы, рисуют стрелки на веках, поправляют брови.
Заартачился он только, когда подоспевший Кихмуйна выдал из собственного гардероба лейну изумрудного цвета, аляповато украшенную по вороту разноцветным орнаментом. Во-первых, появляться на людях в таком виде Хэл не собирался, во-вторых, рубаха была велика не только сыну Финварра, но и Хэлу, даже с учётом простоты кроя, позволявшего не кромсать ткань. В-третьих, она была ношеной, судя по тщательно сведенному сальному пятну на груди.
Когда упрямца, наконец, переодели, выяснилось, что лейна принадлежала когда-то Кормаку Птицелову. Тот пожаловал её Финварру, а тот отдал не подошедшую вещь отпрыску, любившему всё новое.
В разгар возобновившегося спора появился Аковран — как всегда, некстати. Хэл взял себя в руки, хотя всё внутри кипело. И не столько из-за того, что пришлось напялить обноски ненавистного зятя, сколько от того, что женоподобный извращенец его превосходил и ростом, и комплекцией.
Аковран показался Хэлу скользким, как обмылок. Капризничать и одновременно держать ухо востро было невозможно. Ивли подал вино и холодное мясо. За едой о делах не говорили. Хэл, к которому аппетит не вернулся, с молчаливым неодобрением рассматривал прожорливого законника. Кихмуйна, которого за стол не позвали, наслаждался новым опытом. Времени до пира осталось совсем ничего, а к самому главному ещё не приступили. Хэл с тревогой следил за тем, как удлинялись вечерние тени.
Оказалось, волокита понадобилась, чтоб Аковран напузырился до отвала. Вместе с отрыжкой, законник приобрёл умиротворение и благостность. И тут Финварр приступил к действиям.
-Не окажешь ли ты мне любезность, друг, закрепить договор между мной и Браном, сыном Мидира? Простой, без поручителей?
-Прежде объясни, о чём речь, - маска разнеженного добряка вмиг свалилась с Аковрана.
-Я намерен жениться на его сестре. Я и Ласар равны по достатку, точнее, почти что бедны. У меня усадьба и шесть куал виноградников в Бругге. У Ласар вдовья доля - усадьба и около двадцати куал земли, но это неважно: пашня и пастбище неравноценны виноградникам и куала на куалу не меняются. Важно, что каждое из наших владений может прокормить три-четыре семьи, не больше.
Мы подходим друг другу по привычкам, уму и ремеслу. Я немолод, конечно, но брак со мной не будет разорителен, а молодая здоровая женщина, возможно, продлит мои дни. Опять таки, дети, которых мы произведём на свет, будут воспитаны внутри семьи — у них есть женатые старшие братья, чтобы воспитать дочерей, и дядя, чтоб вырастить сыновей. С любой точки зрения, это хороший союз. Ты и сам когда-то склонял к нему Ласар.
-С тех пор поменялось многое, - осторожно заметил Аковран.
-Самое главное — объявился брат невесты.
-Я бы хотел выслушать саму невесту.
Финварр, не спеша, снял широкий портупейный пояс. Талию дважды обвивал пёстрый шнур. Близоруко сощурившись, Аковран что-то сосчитал, шевеля губами.
-Что-то мне подсказывает: узелки были завязаны буквально днями. Вы уже знали о воле Энгуса?
-Узелки были завязаны ДО Биольтэне, но после смерти Кормака и после тризны. Закон не нарушен. Тому есть свидетели — Росс, если угодно. Мой сын знал, но он не свидетель, я понимаю. Что же до беременности Ласар, то препятствует узелкам не закон, а суеверие.
-Предусмотрительно и недальновидно, Финварр. Чтож, если у брата нет возражений, мне с какой стати чинить препоны? Только я хочу предупредить тебя, Бран: твой разум сейчас слаб, как никогда. Ты принимал сонную одурь. После неё люди чудят долго, иногда неделями.
-Что значит — чудят? - насторожился Хэл.
-Заговариваются, например. Не могут сосредоточиться. Забывают главное. Выбалтывают лишнее. Мелют всякую чушь.
-Это даёт право оспорить сделку? - уточнил Финварр.
-Посторонним — нет. Но Бран сможет. Я его предупредил. Если он сочтёт условия невыгодными, он имеет право забрать у тебя сестру, как только пожелает.
-Он что, шутит? - спросил Хэл.
-Не шутит. Я надеюсь на твою стойкость и порядочность. Мы же договорились! - напомнил Финварр.
-А сделка слаба! - уточнил Аковран.
-Давайте не будем тянуть с этим! Скоро вас на пир позовут, - на скулах Хэла вздулись желваки.
-Тебя тоже. На мой взгляд, это было не по-доброму, но кто слушает законника? Тебе даже украсить себя нечем, кроме, разве что, броши. Брошь хороша. Куда ты её дел кстати? Если захочешь продать...
-Аковран, к делу! - сухо сказал Финварр. - Я предложил в качестве выкупа невесты алый плащ на горностаевом меху, чешую и ожерелье Бов. Всё вместе — сокровище, которому нет цены. Но ты вправе оценить сам, Аковран. В любом случае, Бран согласился.
-Молодой человек! Я же говорю: сонная одурь. Тебе нужны самое малое — девять здоровых рабов крепкого сложения одежда для них на год, съезженная упряжка быков, котёл и зерно для посева. Тебе же нужно обустраиваться в запустелом краю, а ты меняешь сестру на бесполезные вещи! Тебе даже кашу работникам сварить не в чем!
-Твоё ли это дело? - Хэл вспыхнул.
-Просто взываю к твоему рассудку, - покачал головой законник и промокнул рукавом кендгельф.
-Отец, что ты делаешь? - Кихмуйна пришёл в ужас. - Ты же обещал наскнид мне!
-А тебе никто говорить не разрешал, - одёрнул его Финварр.
-Ты в уме повредился из-за этой бабы!
-Слушай, заткнись, а? - Хэл нашёл очередной достойный объект для негодования.
-Охайд, неразумно отправляться в Страну муме с таким сокровищем на шее. Тем более, ты не в гости едешь, и Ардал уже поручился за твою жизнь, - примирительно сказал Аковран. - Но, что касается тебя, Финварр, нехорошо, когда такие ценные вещи уходят из семьи. Что-то мне подсказывает, что этот брак не продлится долго и закончится не разводом, а тризной.
-Если учесть, что сокровище принёс в дом я, да и остальные куплены на то, что я заработал... - Финварр беспечно пожал плечами.
-Если бы здесь был Майне! - надулся разобиженный юноша.
-Принеси выкуп! - филид начал терять терпение.
Аковран посмотрел на сына Финварра с немым укором. Кихмуйна смутился и сник. Самое большее, что он посмел себе позволить, - демонстративно скинул на пол постель отца, забираясь в сундук. Ивли невозмутимо собрал одеяла и, свернув, переложил подальше.
Первым на осоку лёг плащ. Сукно, окрашенное мареной, было скорее цвета тёмной крови, и в нём встречались очёсы коннаутского шёлка. Подбой отливал то ли металлом, то ли бархатом, и угольно-чёрные хвостики подчёркивали безупречную белизну меха.
-Я как-то, ещё в пути, спросил Ласар, что принято носить в её стране лишь ри и их жёнам, и она мне ответила: «Мех горностая», - Финварр улыбнулся воспоминаниям, а у Хэла снова сжалось сердце.
