Ирбис

— Не уверен, — Максим, выпустив струю дыма, посмотрел на луну. — Логически понимаю, что его тревожит. А что он хочет сейчас найти и в чем видит решение своей задачи, не понимаю.
       — Я и сам сейчас ничего не понимаю. Отвезешь меня домой?
       — Можно.
       
       Максим с комфортом доставил Владимира домой, но оставаться у него не стал. Решил, что сейчас ему срочно нужно прогуляться в одиночестве. Владимир согласился с этой версией. Пообещав, что не будет никого вызывать никаким способом, взял с Максима обещание не лезть в опасные и сложные ситуации.
       
       Оставаться в полнолуние в одном помещении с человеком и было бы самой сложной и, возможно, опасной ситуацией. Даже если человек всё знает, даже если оборотень способен держать себя в руках. Лучше бы вообще не показываться людям в зверином обличии. Успокоило Максима лишь то, что Владимир не станет болтать лишнее, но лучше и не провоцировать.
       
       И стали беспокоить исчезновения Сергея.
       
       Скрывшись в кустарниках, Максим снова стал волком. След кота чувствовался очень хорошо. И он был здесь недавно, возможно, следил за Владимиром, или всё же хотел поговорить, но передумал или не нашел нужных слов. Или оказался здесь совершенно случайно, гуляя по городу. На секунду Максиму даже показалось, что это другой кот. Тоже из крупных, но другой, с другим незнакомым запахом. Но не найдя подходящего кандидата на роль этого незнакомца, допустил, что Попов так путает следы.
       
       Простую прогулку Максим счел необдуманным риском для пантеры. Если волка в темноте можно спутать с крупной собакой, то пантеру спутать с дворовой кошкой сложновато. Максим предположил, что для Приста это не первая подобная прогулка. Причины? Даже спрашивать смысла не имеет. Максим допустил, что это погоня за адреналином или какой-то протест.
       
       Поняв, что это, возможно, единственный способ поговорить с Сергеем и попытаться его понять, Максим решил следить. Пробежав через тёмный двор, снова принюхался. Показалось, что кот где-то рядом и никуда не спешит, как будто ждёт.
       
       Свернув в очередной двор, волк увидел Сергея расположившегося на лавочке. Обвинял его в безрассудстве, а оказалось, что сам не лучше. Конечно, никому на глаза не попался.
       
       Приняв человеческий облик, Максим вышел к Сергею.
       
       — Теперь мне начинает казаться, что ты следишь за мной, — Максим сел на лавочку рядом с Сергеем. — Только понять не могу, зачем.
       — Поговорить надо, — глядя куда-то в сторону, Сергей поморщился. - Желательно по-человечески.
       — Так и условия, и место должны быть человеческими. К чему такие сложности?
       — Как получилось, — Сергей взглянул на Максима. — В студии Холстинин живет и ты пытался. Домой тебе нельзя и ко мне лучше не надо. И тут, кстати, тоже небезопасно.
       — Согласен. И какие предложения?
       — Есть одно место недалеко. Ты его знаешь, скорее всего.
       — Был, — вспомнив дыру, на которую намекает Сергей, Максим поморщился. — Не так уж и нельзя ко мне домой.
       — Но это долго и сейчас бессмысленно, — встав, Сергей направился в сторону заведения, где решил поговорить. — Набегался сегодня. Идём, не так уж там и страшно.
       — Не страшно, но такое себе место для секретных переговоров. Или не секретных?
       — Самое то. Вникать в твои мысли и чувства там точно никто не станет. Там все со своими тайнами.
       
       Мысленно согласившись с этим выводом, Максим пошел за Сергеем. Сам почувствовал, что рядом отирается кто-то с сомнительными намерениями, лезть в которые совсем не хочется, как и страдать параноей.
       
       Кабак в этот вечер оказался на удивление пуст, Сергею даже показалось, что он перестал пользоваться популярностью или сменил специализацию. Но вывеска та же, как и бармен, мебель и вся обстановка.
       
       Сергей, жестом объяснив что-то бармену, прошел в конец зала, выбрал удобное место с диваном, на котором и расположился. Предложил Максиму сесть рядом.
       
       — Ну допустим, — Максим занял предложенное место. — Хоть и странно. И что за мысль тебя так тревожит?
       — Он из кошачьих, — сообщил Сергей. — Но пока сам об этом не знает. Что-то чувствует, но сам себе это объяснить не может.
       — Холстинин? — Максим сам удивился этому предположению, но ничего более логичного в голову не пришло. — Я бы почувствовал.
       — Тот, кого ты чувствовал во дворе, — Сергей взглядом поблагодарил бармена за напитки. — Он не следил за нами, дела у него там какие-то.
       — И зачем нам эта информация?
       — Сам пока не знаю. Но у него сейчас очень много сложных вопросов, в которых он сам не разберётся. И эти вопросы не только относительно самого себя.
       — И ты хочешь ему помочь? — Максим попробовал заказанный Сергеем напиток с добавлением молоке, оценил вкус коллеги, порадовался, что в этот раз без алкоголя. — Но если он из кошачьих, от меня толку мало будет. И у него в окружении, скорее всего, есть знающие теорию.
       — Не всё так просто, — Сергей, прищурившись по-кошачьи, посмотрел куда-то в сторону входа. — Возможно, мы и будем этим окружением. Здесь нужно знать мнение Виталия Алексеевича.
       — И где у нас сейчас Виталий Алексеевич? Сам его выследить не могу.
       — Он опытный волк, умеет путать следы и скрывать мысли. Зачем ему сейчас это? Догадываюсь, но пока не скажу.
       — Почему?
       — Я плохо понимаю по-волчьи, — Сергей обнял Максима. — Поэтому могу что-то напутать. И ты его сейчас не понимаешь. А по-человечески разговаривать он отказывается, как и объяснять что-либо. Еще меня в отсутствии здравого смысла обвинил.
       — И здесь мы не просто так?
       — Совершенно верно.
       
       Попытавшись залезть Попову в мозги, Максим лишь вспомнил, что этот кот не так прост, как может показаться, как и он сам. Осталось только ждать и предполагать, какой план действий предложит Сергей.
       

       
       Глава 3

       
       Вскоре в кабак вошел еще кто-то, судя по голосу и шагам, не очень довольный сегодняшней охотой. Почувствовав это, бармен предложил гостю что-нибудь успокоительное. Гость согласился.
       
       — Выследили всё-таки, — заметив Максима и Сергея, Виталий направился к ним.
       
       — Было сложно, но мы старались, — Сергей взглядом предложил Виталию присоединиться к ним.
       
       — Поздравляю, — отодвинув стул, Виталий еще раз посмотрел на друзей.
       
       — Акелла промахнулся? — Сергей озвучил так ожидаемую Виталием издёвку.
       
       — Не дождётесь, — допив успокоительный коктейль, Виталий всё же сел, снова гипнотизирует коллег. — Хотя странно.
       
       — И что же в нас такого странного? — Максим изобразил искреннее удивление. — Ты исчезаешь, ничего толком не объяснив. Из твоего мата я ничего не понял. Как мы должны были реагировать?
       
       — Так и должны были, — Виталий вдруг улыбнулся. — А я не об этом. Я, между прочим, важным делом занимался.
       
       — И что думает это важное дело? — Сергей улыбнулся. — У нас есть шансы?
       
       — Он согласен и завтра придёт на прослушивание, — Виталий, жестом заказав еще успокоительного, посмотрел на коллег. — Вы ведь его видели?
       
       — Почувствовали. Но зачем ты затащил его в эту дыру?
       
       — А куда же мне его ещё приглашать? И вы говорите, что почувствовали.
       
       — Говорим, — Сергей жестом же заказал напиток себе и Максиму. — Но тебя что-то смущает?
       
       — Оборотень, делающий вид, что ничего не понимает, меня смущает. Это как вообще?
       
       — Думать, как обычный человек, вести себя, как обычный человек. Основное правило, — напомнил Максим. — Ты же и меня не сразу вычислил.
       
       — Да тут всё как-то иначе, — Виталий вдруг задумался. — Я же не скрывался перед ним, даже мысли не путал. Только что прямо не сказал. И он не скрывал. Но… Как будто сам себя не понимал.
       
       Встретившись взглядом с Сергеем, Виталий снова задумался. Вопросов стало только больше, и каждый новый сложнее предыдущего. Понятно лишь то, что этот парень совершенно точно оборотень и это подвергать сомнениям никто не попытался. Непонятно, зачем он скрывался перед другим оборотнем. Виталий допустил, что для его нового знакомого это настолько обычное дело, что он не считает необходимым об этом даже думать.
       
       Так же, как они втроем могут общаться мыслями и считать это совершенно обычным явлением, даже не думать, что может быть иначе.
       
       — Нет, — Виталий мотнул головой. — Тут что-то другое. Даже объяснить не могу.
       
       — А сам ты что чувствовал, когда у тебя впервые было? — изучая принесенный молочный коктейль, поинтересовался Сергей.
       
       — Что было?
       
       — Секс.
       
       — А это здесь при чём? Удалов, что смешного?
       
       — Виталь, ты сейчас расслабься, — Сергей доброжелательно улыбнулся. — Мы о чем сейчас разговариваем?
       
       — О юном оборотне, который решил пудрить мне мозги.
       
       — Вот. А поёт-то он нормально? Тебе понравилось?
       
       — Нахрена бы я за ним две недели бегал, как чокнутая белка за орехом?
       
       Виталий вспомнил все свои забеги, слежку, переговоры. Попутно вспомнил, что этой ночью случилось полнолуние. Снова о чем-то задумался.
       
       — Что-то не так? — Сергей дотронулся до руки Виталия. — Ты сейчас усложняешь, мне кажется.
       
       — Понять пытаюсь. Не получается, — Виталий перевёл взгляд на, задумавшегося о чем-то своём Максима. — Макс, ты где?
       
       — Здесь, — Максим вернулся в реальность. — Вспомнил свой первый раз. Было страшно и непонятно, и никто не мог мне объяснить, какого хрена со мной происходит. А что было до этого, все чувства, ощущения, настроения, вспоминать неудобно. А мыслей про оборотней не было ни одной. Даже если бы кто-то намекал и пытался читать мои мысли. Но надо было как-то контактировать с миром и изображать адекватного, вменяемого и умудряться работать.
       
       — А сколько мебели незаслуженно пострадало, — вспомнил свои телодвижения Сергей. — И посуды. И даже несколько лиц, пытавшихся править мне мозги. А потом какой-то идиот подлил валерьянки. Сам виноват.
       
       — Даже не представляю, как мои заскоки вывез Володя. И как это принял потом, — вспомнил Виталий. — Как я сам это вывез. А теории на тот момент не было. Потом только кто-то подкинул книгу. Может, ему книгу подкинуть?
       
       — Как вариант, — Сергей улыбнулся. — Могу поговорить с ним ненавязчиво. Он же из кошачьих, как мне показалось.
       
       — Я сам, — Виталий зарычал. — У тебя методы варварские. Прости.
       
       — Я только предложил.
       
       — А я вообще учить не умею, — Максим пожал плечами. — И сам многое не понимаю, возможно.
       
       Сергей спорить не стал. У самого все познания на уровне с трудом добытой, но ничем не подтвержденной литературы и своего опыта, подтверженного своими же ощущениями чувствами. Были советчики-доброжелатели, но они быстро и без разбирательств шли лесом. Теория для слабых. Не выдавать себя перед людьми — единственное правило. И то давно безбожно нарушено, благо Грановский с Холстининым отнеслись к этому без истерик. Почему Дубинин решил начать с теории, которая на практике забывается, Сергей не понял, но уточнять не стал. Все равно ведь против природы не попрешь, и если есть такая способность, рано или поздно обращение случается.
       
       Максим, руководствуясь тем же опытом, и тем же беспринципно нарушенным правилом, решил не торопить события. Немного беспокойно за юного оборотня, сам бы не отказался, если бы тогда давно ему хоть кто-нибудь подкинул книгу, чтобы происходящее стало хоть немного понятнее. Но получилось так, как получилось. Противостоять природе не смог, и пришлось принять себя нового, продолжить изображать адекватного и вменяемого и при этом не забыть про общественную жизнь, работу и музыку. И как выяснилось, неплохо получилось, Дубинин с теорией и тот не сразу распознал.
       
       

***

       
       На следующий день Михаил, как представил его коллегам Виталий, пришел в студию. Сергей с Максимом изобразили, что не понимают его состояние и вообще ничего необычного не замечают, видят его в первый раз.
       
       Прослушивание подтвердило, что Дубинин не зря две недели носился за ним. И с согласия Холстинина Михаила взяли в группу.
       
       Разглядывая юного оборотня с короткими светлыми волосами, ясными голубыми глазами и немного растерянным взглядом, Сергей понял, что варварские волчьи методы сейчас у Дубинина, и он обязательно перемудрит со своей теорией и правилами. Но вмешиваться сразу не стал потому, что пообещал, и попытки переубеждать Виталия Алексеевича смысла не имеют.
       
       В процессе репетиций и плотного общения Холстинин стал подозревать, что Житняков оборотень из семейства кошачьих. И не такой, приноровившийся к коллегам и подстраивающийся под них и понявший их логику, а самый настоящий. Почему Миша скрыл это даже от самих оборотней и почему они его не раскусили, осталось для Владимира загадкой. Но допустил, что давно раскусили и решили понаблюдать.
       
       Поймав себя на мысли, что у него явно обострилась паранойя, и он видит оборотней в простых людях, а то и в фонарных столбах, Холстинин хотел объявить выходные и уехать на недельку куда подальше.
       
       Но Дубинин взглядом объяснил, что не надо, некогда им отдыхать, и он сам решит этот вопрос. Ну или не только сам.
       
       После очередного рабочего дня все засобирались по домам. Владимир подговорил Максима поработать таксистом и отвезти его домой, Миша заверил, что доберется сам, хоть Виталий и предложил подвезти.
       
       — Что-то я совсем нихрена не понимаю, похоже, — сам себе сообщил Виталий. — Сергеич, подожди.
       
       — Я тоже сам могу добраться до дома, — сообщил Сергей, спиной чувствуя, что у Виталия назрел сложный для него разговор. — И психолог из меня хреновый с варварскими методами.
       
       — Я согласен на них, — Виталий подошел к Сергею. — Серёг, я наверно, вообще ничего не понимаю… Делай то, что считаешь нужным.
       
       — Но это же твой детёныш, а я злой страшный тигр.
       
       — Я такого не говорил, — Виталий вздрогнул от такой предъявы. — Подумал один раз с дури и сам себя за это сто раз обругал грубо. И за варвара тоже.
       
       — И это слышал, — Сергей, дотронувшись до плеча Виталия, доброжелательно улыбнулся.
       
       — Я его мысли слышу, а объяснить нормально не могу, — Виталий вздохнул. — И он в моей адекватности сомневается уже, похоже.
       
       — А ты ему теорию объяснял?
       
       — Пытался. Холстинин быстрее понял, — Виталий задумался. — Но там ситуация сложнее была. Так не хочу.
       
       — Расслабься, — Сергей обнял Виталия за плечи. — Дядя Серёжа что-нибудь придумает.
       
       Глядя в окно на неполную луну в дымке, Сергей задумался. Мышцы напряглись. Срочно потребовался новый необычный план. Но он всё никак не получался. Сам же первый раз обращался совсем не по плану.
       
       Самое гениальное, на что тогда хватило ума — найти дыру подальше от посторонних глаз. Даже собственная квартира для этого не подошла. В тот момент мысли были совсем не человека, а почти зверя. Зверя, которому срочно нужно укрытие. В тот момент разом исчезли все бытовые проблемы и размышления о чужом мнении, изменилась картина мира.
       
       Даже если бы в тот момент рядом оказался другой уже опытный оборотень, это не изменило бы вообще ничего. Возможно, и был кто-то из них поблизости, но он просто ничего не понял.
       
       А началось всё вполне безобидно. За пару месяцев обострился нюх и слух, ловкость в движениях и немного боковое зрение. Поначалу это даже нравилось. Потом стали слышаться голоса. Подумал было, что научился читать мысли, но получалось это почему-то не со всеми, чаще с совершенно посторонними людьми и в совершенно неподходящие моменты. Стали болеть мышцы, но тогда немного тренировался. И отдыхать было некогда.
       Пару раз, правда, коллеги отправляли отдохнуть, но это не помогло.
       
       И в одно из полнолуний это просто произошло. Было непонятно, что этим делать, но и это со временем разрешилось.