Нос в детстве сломал и тот сросся криво. Да и сам, что уж тут… но и я не красавица. Зато добрый очень и меня любит. Так и живем вот уже почитай двадцать лет, трех парней растим.
- А как получилось, что вы здесь оказались? – я сунула в рот еще один кусочек ветчины и поняла, что вот он-то и был лишним. Но выплюнуть воспитание не позволяла, вот и мусолила. И пусть маменька бы меня за разговоры с набитым ртом заругала нещадно, все одно. Тут-то на этикет и церемонии никто не смотрел.
- Так из армии мне уйти пришлось, - продолжила Марта. – Замуж-то я вышла, потом детки пошли. А куда с дитем в казарму-то? Теперь вот сынки подросли, старшие решили по отцовским стопам пойти, младший пока еще в школу ходит. А мне что дома делать? Скукота. Вот и пошла работать. Да и копейка лишней не будет. Тут хорошо, - она вздохнула, - обычно. Люди, опять-таки кругом. Интересно наблюдать за ними. Я теперь уже кажного насквозь вижу. Почти с первого взгляда могу отличить, где аристократ, где так, торгаш какой или мануфактурщик из тех, кто побогаче. Интересно.
- Вот как? – последним высказыванием я заинтересовалась. – И как же вы их отличаете? Аристократов от богачей?
- Да как, - Марта хохотнула и закинула в рот ломтик ветчины, - вот смотри, аристократы они ж все такие… ну такие… - вахтерша поиграла бровями, прожевала ветчину и выдала, - у них у всех почти выражение лица такое, будто бы под носом чем-то жутко смердючим намазано. И ходят этак важно, голову задравши, даже несмотря на то, что карманы дырявые. А вот богачи из простого люда вышедшие, те, наоборот, свое богатство показать пытаются. В шелка да бархат рядятся, золотом обвешиваются с ног до головы.
Она хмыкнула и улыбнулась широко, вспомнив что-то любопытное.
- Был тут один, промышленник с севера. Вот как раз к жиличке из восемнадцатой, ныне покойной, все хаживал. Сам мелкий, мне чуть выше пояса, кругленький, толстенький, лоснящийся, что тот пончик. И ухи лопухами торчат. А цепочка от часов на пузе – как якорный канат толщиной. И все из чистого золота. Смешной такой.
- А что, - поинтересовавшись, зацепившись за последнее высказывание, - к этой жиличке часто посторонние хаживали?
- А то, - Марта усмехнулась, - ты, небось, тоже по этому поводу тут появилась. Тоже про лерану покойницу писать вздумала.
Я сделала честные глаза и головой усиленно замотала, но Марту было не провести.
- Да, ладно, - махнула рукой вахтерша, - что уж тут. Спрашивай, чего надобно. Расскажу. Это я тех, - она кивнула на дверь, - гоняю, так как порядок соблюдать нужно, а эти шакалы с самого утра тут толкутся, только жильцов мне нервируют.
- А расскажите про леди Нейрос, - улыбнулась я, выдохнув с облегчением, что все получилось даже лучше, чем я планировала.
- Да что рассказать-то? – Марта задумалась ненадолго. – Красивая она была. Вся такая… ростом с тебя где-то, но… - она обрисовала руками в воздухе какую-то фигуру, - красивая жуть. Вся такая тоненькая, но где надо, там кругло. А кожа мраморная, прозрачная почти. Глазюки огромные, синие-синие, а волосы чистым золотом отливали. Мда… - покачала она головой, - красота красотой, только вот несчастная она была.
- С чего вы это взяли?
Я строчила карандашом в блокноте, только и успевая, что странички переворачивать. Никто от меня полноценного расследования и имени убийцы леди Нейрос не ждал. Дядя Фил особо отметил, что нужна только обзорная статья: что, где, как.
- Так кто ж при такой-то внешности да с такой родословной в лераны подастся по своей воле?- воскликнула Марта. – Да и потом, видела я ее. Не один раз видела и в глаза ее синющие смотрела. Бывало, войдет в подъезд, оглядится по сторонам так, словно бы впервые здесь оказалась и вздохнет так трогательно, что аж у меня внутрях защемит. И разговоры разговаривала со мной частенько. Ты вот погляди: кто я и кто она, казалось бы, о чем ей со мной говорить. Ан, нет, рассказывала.
- А вчера она рассказывала что-нибудь? – поинтересовалась я. – Может у нее случилось что? Или… не знаю, клиент какой-нибудь попался… ну… не знаю я какие они бывают, если честно.
- А и случилось, - кивнула Марта. – Вчера леди Нейрос домой заявилось в девятом часу. Я как раз смену приняла, обошла все и обратно сюда вернулась. И тут она вошла. Красивая, как и всегда, только вот глаза у нее блестели. От счастья. И сама она словно бы… словно бы светилась вся изнутри. И говорит мне, мол, милая Марта – она всегда меня так называла – завтра разбуди меня часиков в шесть поутру. Я ж удивилась было – никогда-то леди так рано не вставала, все больше до полудня изволила почивать, а тут, говорит – в шесть. Ну я и спросила, не случилось ли чего. А она… ты представляешь? – Марта подалась ко мне, почти легла необъятной грудью на стол и зашептала: - Случилось, говорит. Устала я от столичного зноя и хочу отправиться на кислые воды, отдохнуть, здоровье поправить, цвет лица, опять же, улучшить. А еще, говорит, встретила я того единственного, ради которого стоит все бросить и пересмотреть жизненные… жизненные… арити… ритира…. Короче жизнь свою изменить, вот. Ну, я только и порадовалась за нее.
- А дальше что? – я тоже вперед подалась и теперь едва не касалась своим носом носа Марты.
- А что дальше? – вахтерша выпрямилась. – Дальше она к себе пошла, а я тут осталась.
- И все? – разочарованно произнесла я.
- Ну да. Все. До утра от нее ничего слышно не было, а утром, как и договаривались, я к ней в апартаменты поднялась, постучалась, значит, ну, как она и просила. А дверь-то отказалась открыта. Я и вошла. А она там… - Марта передернулась вся, лицо ее приобрело землистый оттенок. Я даже испугалась на минуту, что ей сейчас плохо станет. Но нет, доблестная вахтерша сглотнула шумно, головой мотнула и вроде как опять в себя пришла. – Сколько я в своей жизни всякого-разного повидала, такое видела в первый раз.
Я подалась вперед и с придыханием, призванным добавить ситуации трагизма, произнесла:
- И что там?
Марта поежилась и точно таким же тихим полным плохо скрываемого трагизма шепотом стала рассказывать:
- Свет, красный такой, точно из самой преисподней. Не понять откуда он и взялся-то. А еще песнопения демонические, от которых у меня аж мурашки по спине побежали. - Она передернулась, в очередной раз оглянулась по сторонам, точно бы боялась, что нас может кто-то подслушать, и снова зашептала: - И знаки магические кровью по стенам начертанные, светятся. А леди Нейрос на полу лежит, в кругу магическом, тоже кровью ейной выведенном. Горло перерезано от уха до уха, но крови нет совсем, а в груди, аккурат там, где сердце, рукоятка от кинжала торчит.
Марта замолчала, глаза закрыла, начала раскачиваться, точно бы вот прямо сейчас в транс вошла. А я тоже молчала, грызла карандаш и чувствовала, как по спине мурашки бегут. И мысли… суматошные, дерганные, в голове крутились.
Ритуал. Неужто, и в самом деле ритуал?
Страшно так стало. Вот просто до одури. И так захотелось вдруг бросить все. И статью эту, и газету, и дядю Фила со столицей вместе и рвануть домой. К маме. Там юг. Тепло всегда, правда и в столице по летнему времени жара стоит удушающая, но то другое. На юге… люди другие. И магии там меньше. Намного меньше. А еще…
Вспомнились вдруг заголовки газет трехлетней давности. Я тогда только-только в академию поступила, и первый семестр нам всем строго-настрого запрещалось покидать защищенную территорию, вроде как из-за того, что молодые необученные маги иной раз не могут справиться со вспышками своего дара и бед натворить. Только вот не в том дело было. Ведь не выпускали за ворота академии не только первокурсников. Академия превратилась в крепость, куда не то, что извне попасть – выйти из нее только по особым пропускам было можно. Это мы уже потом, когда все закончилось и академию открыли, узнали, что в столице появились сектанты. Приверженцы темного магического искусства. А темная магия, она, как известно, жертв требует. И жертв, всегда кровавых. А еще человеческих.
Ужас, что тогда в Тайре творилось. Людей резали почем зря. Столько смертей, столько горя те сектанты принесли. А когда их вычислили и арестовывать пошли, они сами себя в жертву принесли. Бабахнуло тогда знатно. Полквартала снесло, хорошо еще, что полицейские в купе со службой безопасности и тайной канцелярией успели людей оттуда эвакуировать, так что в результате последнего демарша сектантов жертв среди мирного населения не так и много было. Но до того сколько несчастных они порешили – не счесть. Даже дядя Фил, когда потом мне про все это рассказывал, бледнел и за сердце хватался, а его ничем не прошибешь, он и не такого за свою жизнь насмотрелся.
И вот опять. Ходили же тогда слухи, что не все сектанты погибли, самым ярым удалось бежать и затаиться. А если они вернулись?
- А что за знаки были начертаны? – поинтересовалась я у Марты, которая уже вроде как пришла в себя и потянулась к рюмке с самогоном, отставленной в самом начале нашего разговора. Признаюсь честно, и у меня возникло желание заглотнуть горячительного, и желательно, совсем забыть о том, что вот только что стало известно.
- Да откуда ж мне знать-то? – пожала плечами доблестная вахтерша и опрокинула в себя стопку. Зажмурилась, головой мотнула, потом выдохнула сунула в рот ломтик ветчины. – Я ж, - говорила она уже, жуя, - магическим наукам не обучена, распознать знаки колдовские не могу. Но сыщик, что тут все вынюхивал и высматривал, что-то про петли какие-то говорил.
Моя рука, держащая в это время вторую, все еще наполненную до краев рюмку с самогоном, дрогнула и расплескала мутную жидкость по скатерти. Марта на это дело глянула недобро так, но ничего не сказала.
А желание сбежать к маме стало только сильнее. «Черная петля» - это как раз таки один из ритуалов темной магии, призванная зацепить беспокойную душу жертвы и привязать ее к тому, кто, собственно, этот ритуал и проводил. И чем больше таких душ маг к себе привяжет, тем сильнее становится.
Сердце колотилось, как безумное, во рту пересохло, страшно так стало. Я принялась оглядываться по сторонам, в поисках путей к бегству. Мне все время чудилось, что вот сейчас, откуда-нибудь (может, даже из-под стола или вон того топчана, что притулился у стеночки) выскочит какой-нибудь сбрендивший сектант, у которого на поводке болтается мятежная душа леди Нейрос и огреет меня чем-нибудь по затылку.
Я зажмурилась. Помотала головой, чтобы разогнать наваждение. Вздохнула глубоко несколько раз, беря эмоции под контроль. В любом случае, здесь уже была полиция. Даже вон следователь какой-то осматривал и тело, и место преступления. А среди этой братии в основном маги, способные распознать и следы остаточные и ритуалы темные и… хорошие маги, в общем. Метр Андаризи, куратор нашего курса в академии, любил хвастать своими выпускниками. И про сыскное дело отзывался уважительно, как и про следователей. Так что… они разберутся, справятся.
Но на всякий случай:
- А как звали его? – поинтересовалась я у Марты, когда дыхание пришло в норму и сердце уже не колотилось, точно ненормальное. – Ну, сыщика того, который тут все осматривал?
- Вроде господином Аланом, - она почесала макушку. – Точнее не скажу, к нему тут все просто «шеф» обращались.
Алан. Алан. Повторила имя следователя про себя несколько раз, раздумывая. Вроде бы что-то знакомое, но вот так с ходу и не скажу, слышала о нем или нет.
Одно хорошо, все эти мыслительные процессы привели к тому, что я немного успокоилась и снова вспомнила собственно, для чего я здесь. Нет, написать о том, что в столице опять появились сектанты, приносящие людей в жертву – это, конечно, огромное искушение. Но, стоит правильно расставлять приоритеты – мне пока на такую статью замахиваться не резон, не осилю. Да и потом, тут доказательства нужны железные. А у меня с этим делом негусто. Мда… Но вот шепнуть дяде Филу, о том, что со всем этим убийством что-то нечисто – это да, это я обязана сделать. Все ж таки «Голос Тайра» - это ведущее печатное издание столицы. А темная магия и жертвоприношения – это всегда сенсация.
Решив обязательно рассказать все дяде Филу, я окончательно успокоилась и принялась заново перечитывать свои заметки. Марта рассказала много интересного, но что-то от меня явно ускользало. Наконец, это что-то я нащупала… вроде бы…
- Марта, вы говорили, что покойная леди Нейрос не единожды с вами беседовала?
- Ну да, - покосилась на меня бывшая воительница. – Было дело.
- И в тот вечер, свой последний вечер, она обмолвилась, что встретила мужчину, ради которого была готова оставить свой род занятий?
- А? – Марта выпучив глаза, уставилась на меня.
- Ну, она влюбилась и собиралась бросить свое ремесло, - перефразировала я свой вопрос.
- А! – закивала Марта. – Ну да.
- А имя своего возлюбленного, леди Нейрос вам случайно не назвала? Может быть, в доверительной беседе, она упомянула о том, кто покорил сердце лераны настолько, что она решила стать на путь истинный?
- Ой, мудрено ты что-то завернула, - фыркнула Марта. – Имя кавалера своего она не называла. Но вот… - и тут бравая вахтерша как-то скукожилась вся, глаза опустила, вроде бы даже покраснела слегка.
Все это навело меня на мысль, что знает она намного больше, чем говорит.
- Ма-а-арта! – протянула я, ласково улыбаясь. – А вы ведь знаете, ради кого леди Нейрос собиралась бросить свое занятие. – Я пристально наблюдала за ней и понимала, что вот сейчас надо быть очень осторожной. Очень-очень. Потому что, если я перегну палку и надавлю чуть сильнее, чем требуется, Марта просто замолчит и ничего мне больше не расскажет. – Вы представьте, какой для него это будет удар – узнать, что твоя возлюбленная ушла из жизни таким трагическим способом, сразу после обручения. Они ведь строили планы, мечтали о доме, - я скрестила пальцы под столом наудачу, - о том, как заведут детей. А тут…
Марта всхлипнула, утерла кулаком увлажнившиеся вдруг глаза и пробурчала.
- Имя она мне не говорила. Даже не намекала, но… когда вчера к себе подниматься стала, я услышала звук отъезжающего солана и… в окно выглянула.
- И что вы там увидели?
- Солан, - буркнула Марта. – Как раз стартовал от входа.
- И вы знаете, чей это был солан?
- Ага, - Марта кивнула. – Я когда увидела, то еще и подумала, что только он леди Нейрос и мог понравиться настолько, что она будто бы ожила. Светилась вся.
- И? – чуть настойчивее, чем следовало, подтолкнула я Марту к ответу.
- Ну и, - вздохнула вахтерша. – Только ж вместе я их не видела. А вдруг то не он, а…
- Чей был солан, Марта!
- Так Прэттовский.
Я икнула.
- Точно его. Черный, блестящий весь, и герб на дверце. Родовой.
Я закрыла глаза и уронила голову на сложенные на столе руки. Час от часу не легче.
Из дома по улице Магнолий, я вышла за час до полудня. Остановилась на крыльце, прищурившись, посмотрела на солнце, что палило нещадно. Вздохнула. Двухчасовой разговор с Мартой многое прояснил, но еще больше напустил тумана.
Кто убил лерану? За что? И как ему удалось скрыться, если сама Марта клялась мне, что пост не покидала даже на минуточку, и спать всю ночь не спала.
- Леди желает солан? – вежливый мужской голос заставил меня вынырнуть из собственных размышлений и оглядеться по сторонам.
- А как получилось, что вы здесь оказались? – я сунула в рот еще один кусочек ветчины и поняла, что вот он-то и был лишним. Но выплюнуть воспитание не позволяла, вот и мусолила. И пусть маменька бы меня за разговоры с набитым ртом заругала нещадно, все одно. Тут-то на этикет и церемонии никто не смотрел.
- Так из армии мне уйти пришлось, - продолжила Марта. – Замуж-то я вышла, потом детки пошли. А куда с дитем в казарму-то? Теперь вот сынки подросли, старшие решили по отцовским стопам пойти, младший пока еще в школу ходит. А мне что дома делать? Скукота. Вот и пошла работать. Да и копейка лишней не будет. Тут хорошо, - она вздохнула, - обычно. Люди, опять-таки кругом. Интересно наблюдать за ними. Я теперь уже кажного насквозь вижу. Почти с первого взгляда могу отличить, где аристократ, где так, торгаш какой или мануфактурщик из тех, кто побогаче. Интересно.
- Вот как? – последним высказыванием я заинтересовалась. – И как же вы их отличаете? Аристократов от богачей?
- Да как, - Марта хохотнула и закинула в рот ломтик ветчины, - вот смотри, аристократы они ж все такие… ну такие… - вахтерша поиграла бровями, прожевала ветчину и выдала, - у них у всех почти выражение лица такое, будто бы под носом чем-то жутко смердючим намазано. И ходят этак важно, голову задравши, даже несмотря на то, что карманы дырявые. А вот богачи из простого люда вышедшие, те, наоборот, свое богатство показать пытаются. В шелка да бархат рядятся, золотом обвешиваются с ног до головы.
Она хмыкнула и улыбнулась широко, вспомнив что-то любопытное.
- Был тут один, промышленник с севера. Вот как раз к жиличке из восемнадцатой, ныне покойной, все хаживал. Сам мелкий, мне чуть выше пояса, кругленький, толстенький, лоснящийся, что тот пончик. И ухи лопухами торчат. А цепочка от часов на пузе – как якорный канат толщиной. И все из чистого золота. Смешной такой.
- А что, - поинтересовавшись, зацепившись за последнее высказывание, - к этой жиличке часто посторонние хаживали?
- А то, - Марта усмехнулась, - ты, небось, тоже по этому поводу тут появилась. Тоже про лерану покойницу писать вздумала.
Я сделала честные глаза и головой усиленно замотала, но Марту было не провести.
- Да, ладно, - махнула рукой вахтерша, - что уж тут. Спрашивай, чего надобно. Расскажу. Это я тех, - она кивнула на дверь, - гоняю, так как порядок соблюдать нужно, а эти шакалы с самого утра тут толкутся, только жильцов мне нервируют.
- А расскажите про леди Нейрос, - улыбнулась я, выдохнув с облегчением, что все получилось даже лучше, чем я планировала.
- Да что рассказать-то? – Марта задумалась ненадолго. – Красивая она была. Вся такая… ростом с тебя где-то, но… - она обрисовала руками в воздухе какую-то фигуру, - красивая жуть. Вся такая тоненькая, но где надо, там кругло. А кожа мраморная, прозрачная почти. Глазюки огромные, синие-синие, а волосы чистым золотом отливали. Мда… - покачала она головой, - красота красотой, только вот несчастная она была.
- С чего вы это взяли?
Я строчила карандашом в блокноте, только и успевая, что странички переворачивать. Никто от меня полноценного расследования и имени убийцы леди Нейрос не ждал. Дядя Фил особо отметил, что нужна только обзорная статья: что, где, как.
- Так кто ж при такой-то внешности да с такой родословной в лераны подастся по своей воле?- воскликнула Марта. – Да и потом, видела я ее. Не один раз видела и в глаза ее синющие смотрела. Бывало, войдет в подъезд, оглядится по сторонам так, словно бы впервые здесь оказалась и вздохнет так трогательно, что аж у меня внутрях защемит. И разговоры разговаривала со мной частенько. Ты вот погляди: кто я и кто она, казалось бы, о чем ей со мной говорить. Ан, нет, рассказывала.
- А вчера она рассказывала что-нибудь? – поинтересовалась я. – Может у нее случилось что? Или… не знаю, клиент какой-нибудь попался… ну… не знаю я какие они бывают, если честно.
- А и случилось, - кивнула Марта. – Вчера леди Нейрос домой заявилось в девятом часу. Я как раз смену приняла, обошла все и обратно сюда вернулась. И тут она вошла. Красивая, как и всегда, только вот глаза у нее блестели. От счастья. И сама она словно бы… словно бы светилась вся изнутри. И говорит мне, мол, милая Марта – она всегда меня так называла – завтра разбуди меня часиков в шесть поутру. Я ж удивилась было – никогда-то леди так рано не вставала, все больше до полудня изволила почивать, а тут, говорит – в шесть. Ну я и спросила, не случилось ли чего. А она… ты представляешь? – Марта подалась ко мне, почти легла необъятной грудью на стол и зашептала: - Случилось, говорит. Устала я от столичного зноя и хочу отправиться на кислые воды, отдохнуть, здоровье поправить, цвет лица, опять же, улучшить. А еще, говорит, встретила я того единственного, ради которого стоит все бросить и пересмотреть жизненные… жизненные… арити… ритира…. Короче жизнь свою изменить, вот. Ну, я только и порадовалась за нее.
- А дальше что? – я тоже вперед подалась и теперь едва не касалась своим носом носа Марты.
- А что дальше? – вахтерша выпрямилась. – Дальше она к себе пошла, а я тут осталась.
- И все? – разочарованно произнесла я.
- Ну да. Все. До утра от нее ничего слышно не было, а утром, как и договаривались, я к ней в апартаменты поднялась, постучалась, значит, ну, как она и просила. А дверь-то отказалась открыта. Я и вошла. А она там… - Марта передернулась вся, лицо ее приобрело землистый оттенок. Я даже испугалась на минуту, что ей сейчас плохо станет. Но нет, доблестная вахтерша сглотнула шумно, головой мотнула и вроде как опять в себя пришла. – Сколько я в своей жизни всякого-разного повидала, такое видела в первый раз.
Прода от 29.11.2017, 21:04
Глава 5
Я подалась вперед и с придыханием, призванным добавить ситуации трагизма, произнесла:
- И что там?
Марта поежилась и точно таким же тихим полным плохо скрываемого трагизма шепотом стала рассказывать:
- Свет, красный такой, точно из самой преисподней. Не понять откуда он и взялся-то. А еще песнопения демонические, от которых у меня аж мурашки по спине побежали. - Она передернулась, в очередной раз оглянулась по сторонам, точно бы боялась, что нас может кто-то подслушать, и снова зашептала: - И знаки магические кровью по стенам начертанные, светятся. А леди Нейрос на полу лежит, в кругу магическом, тоже кровью ейной выведенном. Горло перерезано от уха до уха, но крови нет совсем, а в груди, аккурат там, где сердце, рукоятка от кинжала торчит.
Марта замолчала, глаза закрыла, начала раскачиваться, точно бы вот прямо сейчас в транс вошла. А я тоже молчала, грызла карандаш и чувствовала, как по спине мурашки бегут. И мысли… суматошные, дерганные, в голове крутились.
Ритуал. Неужто, и в самом деле ритуал?
Страшно так стало. Вот просто до одури. И так захотелось вдруг бросить все. И статью эту, и газету, и дядю Фила со столицей вместе и рвануть домой. К маме. Там юг. Тепло всегда, правда и в столице по летнему времени жара стоит удушающая, но то другое. На юге… люди другие. И магии там меньше. Намного меньше. А еще…
Вспомнились вдруг заголовки газет трехлетней давности. Я тогда только-только в академию поступила, и первый семестр нам всем строго-настрого запрещалось покидать защищенную территорию, вроде как из-за того, что молодые необученные маги иной раз не могут справиться со вспышками своего дара и бед натворить. Только вот не в том дело было. Ведь не выпускали за ворота академии не только первокурсников. Академия превратилась в крепость, куда не то, что извне попасть – выйти из нее только по особым пропускам было можно. Это мы уже потом, когда все закончилось и академию открыли, узнали, что в столице появились сектанты. Приверженцы темного магического искусства. А темная магия, она, как известно, жертв требует. И жертв, всегда кровавых. А еще человеческих.
Ужас, что тогда в Тайре творилось. Людей резали почем зря. Столько смертей, столько горя те сектанты принесли. А когда их вычислили и арестовывать пошли, они сами себя в жертву принесли. Бабахнуло тогда знатно. Полквартала снесло, хорошо еще, что полицейские в купе со службой безопасности и тайной канцелярией успели людей оттуда эвакуировать, так что в результате последнего демарша сектантов жертв среди мирного населения не так и много было. Но до того сколько несчастных они порешили – не счесть. Даже дядя Фил, когда потом мне про все это рассказывал, бледнел и за сердце хватался, а его ничем не прошибешь, он и не такого за свою жизнь насмотрелся.
И вот опять. Ходили же тогда слухи, что не все сектанты погибли, самым ярым удалось бежать и затаиться. А если они вернулись?
- А что за знаки были начертаны? – поинтересовалась я у Марты, которая уже вроде как пришла в себя и потянулась к рюмке с самогоном, отставленной в самом начале нашего разговора. Признаюсь честно, и у меня возникло желание заглотнуть горячительного, и желательно, совсем забыть о том, что вот только что стало известно.
- Да откуда ж мне знать-то? – пожала плечами доблестная вахтерша и опрокинула в себя стопку. Зажмурилась, головой мотнула, потом выдохнула сунула в рот ломтик ветчины. – Я ж, - говорила она уже, жуя, - магическим наукам не обучена, распознать знаки колдовские не могу. Но сыщик, что тут все вынюхивал и высматривал, что-то про петли какие-то говорил.
Моя рука, держащая в это время вторую, все еще наполненную до краев рюмку с самогоном, дрогнула и расплескала мутную жидкость по скатерти. Марта на это дело глянула недобро так, но ничего не сказала.
А желание сбежать к маме стало только сильнее. «Черная петля» - это как раз таки один из ритуалов темной магии, призванная зацепить беспокойную душу жертвы и привязать ее к тому, кто, собственно, этот ритуал и проводил. И чем больше таких душ маг к себе привяжет, тем сильнее становится.
Сердце колотилось, как безумное, во рту пересохло, страшно так стало. Я принялась оглядываться по сторонам, в поисках путей к бегству. Мне все время чудилось, что вот сейчас, откуда-нибудь (может, даже из-под стола или вон того топчана, что притулился у стеночки) выскочит какой-нибудь сбрендивший сектант, у которого на поводке болтается мятежная душа леди Нейрос и огреет меня чем-нибудь по затылку.
Я зажмурилась. Помотала головой, чтобы разогнать наваждение. Вздохнула глубоко несколько раз, беря эмоции под контроль. В любом случае, здесь уже была полиция. Даже вон следователь какой-то осматривал и тело, и место преступления. А среди этой братии в основном маги, способные распознать и следы остаточные и ритуалы темные и… хорошие маги, в общем. Метр Андаризи, куратор нашего курса в академии, любил хвастать своими выпускниками. И про сыскное дело отзывался уважительно, как и про следователей. Так что… они разберутся, справятся.
Но на всякий случай:
- А как звали его? – поинтересовалась я у Марты, когда дыхание пришло в норму и сердце уже не колотилось, точно ненормальное. – Ну, сыщика того, который тут все осматривал?
- Вроде господином Аланом, - она почесала макушку. – Точнее не скажу, к нему тут все просто «шеф» обращались.
Алан. Алан. Повторила имя следователя про себя несколько раз, раздумывая. Вроде бы что-то знакомое, но вот так с ходу и не скажу, слышала о нем или нет.
Одно хорошо, все эти мыслительные процессы привели к тому, что я немного успокоилась и снова вспомнила собственно, для чего я здесь. Нет, написать о том, что в столице опять появились сектанты, приносящие людей в жертву – это, конечно, огромное искушение. Но, стоит правильно расставлять приоритеты – мне пока на такую статью замахиваться не резон, не осилю. Да и потом, тут доказательства нужны железные. А у меня с этим делом негусто. Мда… Но вот шепнуть дяде Филу, о том, что со всем этим убийством что-то нечисто – это да, это я обязана сделать. Все ж таки «Голос Тайра» - это ведущее печатное издание столицы. А темная магия и жертвоприношения – это всегда сенсация.
Решив обязательно рассказать все дяде Филу, я окончательно успокоилась и принялась заново перечитывать свои заметки. Марта рассказала много интересного, но что-то от меня явно ускользало. Наконец, это что-то я нащупала… вроде бы…
- Марта, вы говорили, что покойная леди Нейрос не единожды с вами беседовала?
- Ну да, - покосилась на меня бывшая воительница. – Было дело.
- И в тот вечер, свой последний вечер, она обмолвилась, что встретила мужчину, ради которого была готова оставить свой род занятий?
- А? – Марта выпучив глаза, уставилась на меня.
- Ну, она влюбилась и собиралась бросить свое ремесло, - перефразировала я свой вопрос.
- А! – закивала Марта. – Ну да.
- А имя своего возлюбленного, леди Нейрос вам случайно не назвала? Может быть, в доверительной беседе, она упомянула о том, кто покорил сердце лераны настолько, что она решила стать на путь истинный?
- Ой, мудрено ты что-то завернула, - фыркнула Марта. – Имя кавалера своего она не называла. Но вот… - и тут бравая вахтерша как-то скукожилась вся, глаза опустила, вроде бы даже покраснела слегка.
Все это навело меня на мысль, что знает она намного больше, чем говорит.
- Ма-а-арта! – протянула я, ласково улыбаясь. – А вы ведь знаете, ради кого леди Нейрос собиралась бросить свое занятие. – Я пристально наблюдала за ней и понимала, что вот сейчас надо быть очень осторожной. Очень-очень. Потому что, если я перегну палку и надавлю чуть сильнее, чем требуется, Марта просто замолчит и ничего мне больше не расскажет. – Вы представьте, какой для него это будет удар – узнать, что твоя возлюбленная ушла из жизни таким трагическим способом, сразу после обручения. Они ведь строили планы, мечтали о доме, - я скрестила пальцы под столом наудачу, - о том, как заведут детей. А тут…
Марта всхлипнула, утерла кулаком увлажнившиеся вдруг глаза и пробурчала.
- Имя она мне не говорила. Даже не намекала, но… когда вчера к себе подниматься стала, я услышала звук отъезжающего солана и… в окно выглянула.
- И что вы там увидели?
- Солан, - буркнула Марта. – Как раз стартовал от входа.
- И вы знаете, чей это был солан?
- Ага, - Марта кивнула. – Я когда увидела, то еще и подумала, что только он леди Нейрос и мог понравиться настолько, что она будто бы ожила. Светилась вся.
- И? – чуть настойчивее, чем следовало, подтолкнула я Марту к ответу.
- Ну и, - вздохнула вахтерша. – Только ж вместе я их не видела. А вдруг то не он, а…
- Чей был солан, Марта!
- Так Прэттовский.
Я икнула.
- Точно его. Черный, блестящий весь, и герб на дверце. Родовой.
Я закрыла глаза и уронила голову на сложенные на столе руки. Час от часу не легче.
Из дома по улице Магнолий, я вышла за час до полудня. Остановилась на крыльце, прищурившись, посмотрела на солнце, что палило нещадно. Вздохнула. Двухчасовой разговор с Мартой многое прояснил, но еще больше напустил тумана.
Кто убил лерану? За что? И как ему удалось скрыться, если сама Марта клялась мне, что пост не покидала даже на минуточку, и спать всю ночь не спала.
- Леди желает солан? – вежливый мужской голос заставил меня вынырнуть из собственных размышлений и оглядеться по сторонам.
