Но встреча с Громом явно намекала на другое. Ружену бог просто предупредил, но с Горецветом мог этим не ограничиться.
Неосознанно Ружена ускорила шаг и, поймав себя на этом, невесело усмехнулась. Что она может противопоставить богу – к тому же, верховному – как сможет защитить Горецвета? Но и остаться в стороне она не могла.
В конце концов, она действительно нашла гусляра у ручья. Вот только не одного. Ружена ожидала увидеть Грома, но перед ним стоял другой бог. Золотые волосы, заплетённые в косу, были небрежно перекинуты через плечо, а глаза сияли как гладь моря на солнце, которое Ружена видела издалека один раз в жизни. И снова – глядя на незнакомца, легко было догадаться, что перед тобой не простой человек.
Перебирая в памяти богов, она пришла к выводу, что это должен быть либо Лесьяр, либо его брат Светозар. Впрочем, золотые волосы и морского цвета глаза больше напоминали ей о Светозаре. Горецвет, к удивлению Ружены, выглядел не столько напуганным, сколько раздражённым.
Бог заметил ей первой.
– Надо же, – протянул он, разглядывая её, – как ты изменилась, Морена. Это человеческое тело тебе не к лицу.
– Я не Морена, – твёрдо ответила она, хотя внутри всё сжималось от страха, – моё имя Ружена. Я, может, и унаследовала силы богини зимы, но я – не она.
– В самом деле? – Насмешливо спросил бог, переключая всё внимание на неё. – А держишь себя ну совсем как она.
Он покосился на Горецвета, который пытался отойти поближе к Ружене, пока на него не обращали внимания, и внезапно жестоко улыбнулся.
– Ну-ка посмотрим, что ты можешь.
Прежде, чем Ружена смогла осознать его слова, вспыхнул свет. Жаркий и невыносимо яркий. Слепящий. «Значит, действительно Светозар», – подумала она, закрывая глаза рукой.
А когда смогла открыть их, увидела, что прямо ей в лицо направлен меч. Ещё немного и остриё меча пронзило бы её глаз. Что-то крикнул Горецвет, но слов Ружена не разобрала. Весь мир будто замедлился. Секунда, которая, как она вдруг осознала, осталась до её смерти, растянулась, превратилась в минуту.
И этого времени ей хватило.
Нестерпимо закололо ладони, потом пальцы, потом подушечки. Появилась странная ноющая боль в запястьях. И холод. Он начался в руках, внезапно замёрзших, и поднимался по предплечьям, плечам. Потом растёкся по шее и ниже: к груди, к сердцу.
Ружена подняла руки, забыв о Светозаре и мече, который всё ещё был направлен ей в лицо, и отчаянно желая только одного – чтобы этот холод исчез. И он, словно послушавшись её, устремился прочь. Прочь из её сердца, прочь из её тела – наружу.
В ту же секунду время возобновило свой бег. Поднялся ледяной ветер, вырвал меч из рук Светозара и тот, описав в воздухе дугу, воткнулся в землю. Бог посмотрел на него с каким-то мрачным удовлетворением и кивнул самому себе.
Ружена тяжело дышала, вдруг осознав, что была на волосок от гибели. Запоздалый страх только теперь пробрался в её сердце, заставляя ноги дрожать.
– Пока что на этом я вас оставлю, – Светозар вытащил меч из земли и убрал в щедро расшитые драгоценными камнями ножны. – Не стоит гневить Грома. Он просил меня только припугнуть вас слегка. Но если ты, Ружена, присоединишься к этому дураку, считающему что он вправе перечить богам, то в следующий раз снисхождения не ждите.
Подмигнув им, бог рассыпался стаей светлячков, тут же устремившихся в небо.
Ружена повернулась к Горецвету, почему-то мокрому с головы до ног, и, убедившись, что с ним всё в порядке, спросила:
– Что это было?
Тот только плечами пожал, похоже, ничуть не удивлённый всем произошедшим. Она слышала его испуганный голос, когда Светозар направил на неё меч, но теперь тот был абсолютно спокоен.
– Светозар. Гром отправил его наблюдать за мной почти год назад. Это не первая наша встреча. И, к сожалению, даже не десятая. Понятия о наблюдении у него довольно странные.
– Зачем ты вообще вышел из деревни… – Вздохнула Ружена и тут же сама себя одёрнула. – Впрочем, поговорить мы можем и дома. Идём скорее обратно.
– Не думаю, что сегодня здесь ещё кто-нибудь объявится, – легкомысленно сказал Горецвет, но послушно пошёл следом за ней.
Обратный путь показался Ружене куда короче. Может, потому что мысли её были заняты тем, что произошло, когда Светозар попытался ударить её мечом. Странный холод, ледяной ветер – без сомнения магия Морены. Что ж, вот и второе доказательство того, что Горецвет не врал.
Стоило им оказаться дома, как Ружена объявила о своём решение. Ей было не по себе: боги всё слышат, а она делает то, что её предупреждали не делать. Но даже боги не всегда правы, не зря же они создали людей по своему образу и подобию – они тоже могут ошибаться, им тоже присущи недостатки. Да и Ружена считала, что поступает правильно. Благосклонность богов никогда не была для неё на первом месте.
– Я пойду с тобой, – сказала она Горецвету, – но пока не могу обещать ничего другого. Мне нужно увидеть своими глазами те доказательства, о которых ты говорил. Если зиму действительно нужно вернуть, то…
Ружена вздохнула, собираясь с силами.
– То мы заставим богов это понять.
Они долго спорили о том, как покинуть деревню. Горецвет хотел уйти тайком, но Ружене такой подход претил. Она хотела хотя бы поговорить со старостой, предупредить его. Но понимала, что сказать ей нечего.
Как объяснить то, что она узнала? Ружена уж точно ни с кем делиться этим не собиралась. И всё-таки уходить из Большого Ручья по-тихому казалось неправильным. Она ведь прожила здесь всю жизнь! А стоило только представить какие разговоры после этого пойдут…
Да и вполне возможно, что когда она вернётся, маленький домик больше не будет принадлежать ей. Казалось бы, кому он нужен? Но людская жадность не знала границ.
Так что Ружена настояла на своём и отправилась поговорить со старостой. Ничего, кроме того, что планирует уехать на неопределённый срок, она сказать ему не смогла. Но намекнула, что это может быть связано с её настоящей семьёй. Это была не совсем ложь: путешествие ведь связано с её прошлым. Вернее, прошлым Морены, чьи силы после смерти богини выбрали её, Ружену.
Горецвет, услышав, что она волнуется за дом, покачал головой.
– Ты ведь понимаешь, что можешь вообще не вернуться? Или так измениться к концу пути, что больше не захочешь быть Руженой, бортником из Большого Ручья.
Она понимала, что он прав, но старалась об этом не думать.
Вышли из деревни они с первыми лучами солнца. Ружене совсем не хотелось, чтобы кто-то видел, как они уходят. Пусть староста сообщит всем потом.
Медовый лес ясным утром представлял собой восхитительное зрелище. Заливались певчие птицы, жужжали пчёлы, листья отбрасывали кружевные тени, тут и там можно было заметить присутствие лесных зверей. Ружена любила это место и за всю жизнь покидала его только два раза. Но оба – ненадолго и зная, что точно вернётся. А теперь при одной мысли о том, что она, возможно, видит всё это в последний раз, сердце сжималось.
Невольно она замедляла шаг, не желая покидать лес слишком быстро. Даже несмотря на то, что знала: до границы леса они дойдут не раньше следующего утра. Горецвет ничего не говорил о том, что они тащатся как улитки и Ружена была ему за это благодарна.
Подставляя лицо солнцу, она думала о бортях. Староста уверил её, что сделает всё возможное, чтобы они не оказались заброшены. Но Ружену волновало не это. О нет, заброшенными они точно не останутся. Она боялась совсем другого: что, вернувшись, найдёт все свои знаки срезанными, а вместо них – голова грифона. Или что-нибудь другое. Может, бортники пяти деревень поделят её угодья между собой. И что она сможет сказать против этого? Сможет ли отвоевать свои борти обратно?
Впрочем, думать об этом было рано. Ружена перевела взгляд на Горецвета, идущего рядом. Вчера на вопрос, куда они отправятся, он ответил уклончиво.
– Куда приведут мои видения. Но для этого нужно время.
– Сколько?
Гусляр взъерошил волосы.
– Мне бы и самому хотелось знать, Ружена, честно. Они могут прийти сегодня ночью или через неделю. Или ещё позже. Но они придут. И укажут нам на следующего человека, которого нужно найти. Или на место, куда следует отправиться.
Ружена покачала головой.
– Не самый удобный способ.
Горецвет фыркнул.
– Какой уж есть. А пока выйдем из Медового леса и остановимся в Терновом Холме. На это должно уйти почти трое суток. Может, видение и придёт. А если нет, то дождёмся его в городе.
Так что подобие плана у них было.
Первой ночью им пришлось заночевать в лесу, под открытым небом. Горецвет от этого был не в восторге, а Ружена только головой качала.
– Как ты вообще добрался до Большого Ручья? Тебе ведь пришлось идти в одиночку?
Гусляр взглянул на неё так, словно подозревал, что она спятила.
– Я бы не сунулся сюда в одиночку, иначе, подозреваю, блуждал бы здесь так долго и дошёл до такого состояния, что Светозар сжалился бы надо мной и сам вывел из леса.
Он вздохнул.
– Нет, я нашёл в Терновом Холме торговца из Малого Ручья, который, за небольшую плату и обещание развлечений, согласился взять меня с собой.
– Значит, он довёз тебя до развилки ручьёв, а ты всё равно умудрился заблудиться? – Удивилась Ружена.
Для неё лес был вторым домом. Сколько раз она уходила из деревни практически без всего, проводя дни в Медовом лесу!
Горецвет бросил на неё слегка смущённый взгляд.
– Мне не по себе в лесу. И я признаю, что совершенно не умею в нём ориентироваться.
Ружена пожала плечами.
– По крайней мере, ты догадался держаться ручья, когда ушёл и встретил Светозара. Иначе найти тебя было бы куда сложнее.
– Он выманил меня из деревни, – мрачно признался гусляр. – Вроде давно его знаю, но он постоянно придумывает что-то новенькое, чтобы обвести меня вокруг пальца.
Следующим вечером они покинули Медовый лес. Ружене прощание далось тяжело. Тем вечером они остановились на гостином дворе у самого леса. Она видела его из окна. И только и делала, что смотрела. Казалось, отведи она взгляд, закрой глаза, и когда снова посмотрит – он исчезнет.
Горецвет поглядывал на Ружену с пониманием и сочувствием и это почему-то её злило. Хотя она догадывалась почему: разве не он вытащил её из привычной среды, рассказав то, без знаний о чём она прекрасно бы прожила, и тем самым заставил покинуть Медовый лес и отправиться с ним?
Ни в эту ночь, ни в предыдущую видения гусляра не посещали. Так что их планы не изменились. Следующим вечером они должны были прибыть в Терновый Холм.
Ружена предложила взять лошадей и Горецвет, взглянув на неё как-то странно, долго говорил о непредвиденных обстоятельствах, о том, что их возможности заработать денег ограничены, и они не должны бездумно их тратить. Чуть позже она всё-таки выяснила, что он боится лошадей и ездить на них не умеет.
Они смогли договориться с одним крестьянином, возвращающимся в своё хозяйство, чтобы он немного подвёз их. С тяжёлым сердцем Ружена смотрела, как исчезает Медовый лес. Сначала они ехали через поля, разбавленные рощами, и его ещё можно было разглядеть вдалеке, а потом, распрощавшись с крестьянином, они вошли в другой лес, ей незнакомый. И несмотря на то, что во многом он был похож на милый её сердцу Медовый, во многом и отличался.
Дубов здесь тоже росло много, но между ними затесались липы, осины и берёзы, которых в Медовом было куда меньше. Подлесок оказался куда гуще и чем дальше, тем чаще им приходилось прорубать себе путь, хотя с тропинки они не сходили.
Терновый Холм действительно расположился на холме, вокруг которого густо рос терновник. В Дубравном почти всё так и называли: что рядом есть или на что похоже, то и будет названием. Иногда называли по тому, что добывали. Как, например, Медовый лес. Пожалуй, исключением из этого правила была только столица княжества – город Рассветный. Ружене такая простота была по душе и названия казались логичными и понятными.
Терновый Холм стал самым большим городом, в котором она побывала. Горецвет почти с презрением сказал, что здесь живёт около шести сотен человек. Ружене это казалось очень большим числом: столько бы не набралось во всех шести деревнях Медового леса. Конечно, она знала, что существуют города гораздо больше, тот же Рассветный. Но просто знать – не то, что увидеть своими глазами.
Остановились они на постоялом дворе «Терновник»: Горецвет язвительно прошёлся по отсутствию даже зачатков фантазии у хозяина. И, несмотря на то, что в целом она была с ним согласна, Ружене понравился «Терновник» и его красиво нарисованная вывеска, изображающая три цветка выше обозначенного растения.
В первый же вечер Ружена имела удовольствие видеть гусляра в деле. Он договорился с хозяином о плате, и каждый вечер устраивал небольшое представление. Её удивило с какой лёгкостью Горецвет угадывает, что нужно людям сегодня. В первый раз это были весёлые песенки, во второй длинная героическая баллада, а на третий – лиричная история о любви. И он ни разу не прогадал. Слушали его внимательно, нижняя зала была полна людей, а хозяин доволен.
Ружена никогда не считала себя любительницей подобного времяпровождения, но Горецвета было приятно слушать. Героическая повесть понравилась ей больше всего. Своим сильным голосом он легко передавал все чувства, переживания, радости и горести героев. Она понимала, почему людям так нравится его слушать. И платили ему хорошо, так что они не только вернули деньги, потраченные на комнаты и еду, но и заработали немного сверху.
На четвёртую ночь их пребывания в «Терновнике», Горецвету наконец явилось видение. Утром он рассказал ей, что видел себя и Ружену в пути в сторону Василькового мыса.
– Это маленький кусочек земли, так что вряд ли там много поселений, – вдохновенно вещал гусляр, – думаю, мы быстро поймём, кого ищем.
Ружена не разделяла его уверенности. Им что, придётся бегать по деревням и искать... кого? Да они даже не представляют, кого ищут! Неужели видение не могло быть поточнее? Разве в первом видение, том, которое привело её к нему, не показали где именно её искать? Даже имя и то было ему известно!
По выражению её лица Горецвет, должно быть, догадался, о чём она думает. Он улыбнулся и похлопал Ружену по плечу.
– Не переживай, мы сразу поймём, кто нам нужен. Вряд ли он или она простой человек. Те, кому досталась сила богов и волшебных существ, отличаются от обычных людей.
Может, ей это должно было польстить, но стало, наоборот, не по себе. Всю жизнь Ружена пыталась влиться в маленькое общество Большого Ручья и, похоже, с треском провалилась. К ней привыкли, её терпели. С чем она столкнётся, если всё-таки сможет вернуться?
Они сразу же отправились в путь. Сначала дорога вела их через лес, потом через поля и рощи, а потом снова через лес, но куда более тёмный, чем Медовый или тот, через который они шли до этого. И именно здесь им предстояло с неё свернуть. Горецвет вздохнул и, посмотрев на Ружену, искренне сказал:
– Я так рад, что ты сейчас со мной, иначе моё путешествие бы затянулось.
Она покачала головой.
– Как ты до этого-то путешествовал? Разве кто-то, кто зарабатывает на жизнь развлечением людей, не должен часто переходить из деревни в деревню, из города в город?
Горецвет кивнул.
– Ну да. Но я держался больших дорог и больших городов.
Неосознанно Ружена ускорила шаг и, поймав себя на этом, невесело усмехнулась. Что она может противопоставить богу – к тому же, верховному – как сможет защитить Горецвета? Но и остаться в стороне она не могла.
В конце концов, она действительно нашла гусляра у ручья. Вот только не одного. Ружена ожидала увидеть Грома, но перед ним стоял другой бог. Золотые волосы, заплетённые в косу, были небрежно перекинуты через плечо, а глаза сияли как гладь моря на солнце, которое Ружена видела издалека один раз в жизни. И снова – глядя на незнакомца, легко было догадаться, что перед тобой не простой человек.
Перебирая в памяти богов, она пришла к выводу, что это должен быть либо Лесьяр, либо его брат Светозар. Впрочем, золотые волосы и морского цвета глаза больше напоминали ей о Светозаре. Горецвет, к удивлению Ружены, выглядел не столько напуганным, сколько раздражённым.
Бог заметил ей первой.
– Надо же, – протянул он, разглядывая её, – как ты изменилась, Морена. Это человеческое тело тебе не к лицу.
– Я не Морена, – твёрдо ответила она, хотя внутри всё сжималось от страха, – моё имя Ружена. Я, может, и унаследовала силы богини зимы, но я – не она.
– В самом деле? – Насмешливо спросил бог, переключая всё внимание на неё. – А держишь себя ну совсем как она.
Он покосился на Горецвета, который пытался отойти поближе к Ружене, пока на него не обращали внимания, и внезапно жестоко улыбнулся.
– Ну-ка посмотрим, что ты можешь.
Прежде, чем Ружена смогла осознать его слова, вспыхнул свет. Жаркий и невыносимо яркий. Слепящий. «Значит, действительно Светозар», – подумала она, закрывая глаза рукой.
А когда смогла открыть их, увидела, что прямо ей в лицо направлен меч. Ещё немного и остриё меча пронзило бы её глаз. Что-то крикнул Горецвет, но слов Ружена не разобрала. Весь мир будто замедлился. Секунда, которая, как она вдруг осознала, осталась до её смерти, растянулась, превратилась в минуту.
И этого времени ей хватило.
Нестерпимо закололо ладони, потом пальцы, потом подушечки. Появилась странная ноющая боль в запястьях. И холод. Он начался в руках, внезапно замёрзших, и поднимался по предплечьям, плечам. Потом растёкся по шее и ниже: к груди, к сердцу.
Ружена подняла руки, забыв о Светозаре и мече, который всё ещё был направлен ей в лицо, и отчаянно желая только одного – чтобы этот холод исчез. И он, словно послушавшись её, устремился прочь. Прочь из её сердца, прочь из её тела – наружу.
В ту же секунду время возобновило свой бег. Поднялся ледяной ветер, вырвал меч из рук Светозара и тот, описав в воздухе дугу, воткнулся в землю. Бог посмотрел на него с каким-то мрачным удовлетворением и кивнул самому себе.
Ружена тяжело дышала, вдруг осознав, что была на волосок от гибели. Запоздалый страх только теперь пробрался в её сердце, заставляя ноги дрожать.
– Пока что на этом я вас оставлю, – Светозар вытащил меч из земли и убрал в щедро расшитые драгоценными камнями ножны. – Не стоит гневить Грома. Он просил меня только припугнуть вас слегка. Но если ты, Ружена, присоединишься к этому дураку, считающему что он вправе перечить богам, то в следующий раз снисхождения не ждите.
Подмигнув им, бог рассыпался стаей светлячков, тут же устремившихся в небо.
Ружена повернулась к Горецвету, почему-то мокрому с головы до ног, и, убедившись, что с ним всё в порядке, спросила:
– Что это было?
Тот только плечами пожал, похоже, ничуть не удивлённый всем произошедшим. Она слышала его испуганный голос, когда Светозар направил на неё меч, но теперь тот был абсолютно спокоен.
– Светозар. Гром отправил его наблюдать за мной почти год назад. Это не первая наша встреча. И, к сожалению, даже не десятая. Понятия о наблюдении у него довольно странные.
– Зачем ты вообще вышел из деревни… – Вздохнула Ружена и тут же сама себя одёрнула. – Впрочем, поговорить мы можем и дома. Идём скорее обратно.
– Не думаю, что сегодня здесь ещё кто-нибудь объявится, – легкомысленно сказал Горецвет, но послушно пошёл следом за ней.
Обратный путь показался Ружене куда короче. Может, потому что мысли её были заняты тем, что произошло, когда Светозар попытался ударить её мечом. Странный холод, ледяной ветер – без сомнения магия Морены. Что ж, вот и второе доказательство того, что Горецвет не врал.
Стоило им оказаться дома, как Ружена объявила о своём решение. Ей было не по себе: боги всё слышат, а она делает то, что её предупреждали не делать. Но даже боги не всегда правы, не зря же они создали людей по своему образу и подобию – они тоже могут ошибаться, им тоже присущи недостатки. Да и Ружена считала, что поступает правильно. Благосклонность богов никогда не была для неё на первом месте.
– Я пойду с тобой, – сказала она Горецвету, – но пока не могу обещать ничего другого. Мне нужно увидеть своими глазами те доказательства, о которых ты говорил. Если зиму действительно нужно вернуть, то…
Ружена вздохнула, собираясь с силами.
– То мы заставим богов это понять.
Глава 3. Ведьмин Нос
Они долго спорили о том, как покинуть деревню. Горецвет хотел уйти тайком, но Ружене такой подход претил. Она хотела хотя бы поговорить со старостой, предупредить его. Но понимала, что сказать ей нечего.
Как объяснить то, что она узнала? Ружена уж точно ни с кем делиться этим не собиралась. И всё-таки уходить из Большого Ручья по-тихому казалось неправильным. Она ведь прожила здесь всю жизнь! А стоило только представить какие разговоры после этого пойдут…
Да и вполне возможно, что когда она вернётся, маленький домик больше не будет принадлежать ей. Казалось бы, кому он нужен? Но людская жадность не знала границ.
Так что Ружена настояла на своём и отправилась поговорить со старостой. Ничего, кроме того, что планирует уехать на неопределённый срок, она сказать ему не смогла. Но намекнула, что это может быть связано с её настоящей семьёй. Это была не совсем ложь: путешествие ведь связано с её прошлым. Вернее, прошлым Морены, чьи силы после смерти богини выбрали её, Ружену.
Горецвет, услышав, что она волнуется за дом, покачал головой.
– Ты ведь понимаешь, что можешь вообще не вернуться? Или так измениться к концу пути, что больше не захочешь быть Руженой, бортником из Большого Ручья.
Она понимала, что он прав, но старалась об этом не думать.
Вышли из деревни они с первыми лучами солнца. Ружене совсем не хотелось, чтобы кто-то видел, как они уходят. Пусть староста сообщит всем потом.
Медовый лес ясным утром представлял собой восхитительное зрелище. Заливались певчие птицы, жужжали пчёлы, листья отбрасывали кружевные тени, тут и там можно было заметить присутствие лесных зверей. Ружена любила это место и за всю жизнь покидала его только два раза. Но оба – ненадолго и зная, что точно вернётся. А теперь при одной мысли о том, что она, возможно, видит всё это в последний раз, сердце сжималось.
Невольно она замедляла шаг, не желая покидать лес слишком быстро. Даже несмотря на то, что знала: до границы леса они дойдут не раньше следующего утра. Горецвет ничего не говорил о том, что они тащатся как улитки и Ружена была ему за это благодарна.
Подставляя лицо солнцу, она думала о бортях. Староста уверил её, что сделает всё возможное, чтобы они не оказались заброшены. Но Ружену волновало не это. О нет, заброшенными они точно не останутся. Она боялась совсем другого: что, вернувшись, найдёт все свои знаки срезанными, а вместо них – голова грифона. Или что-нибудь другое. Может, бортники пяти деревень поделят её угодья между собой. И что она сможет сказать против этого? Сможет ли отвоевать свои борти обратно?
Впрочем, думать об этом было рано. Ружена перевела взгляд на Горецвета, идущего рядом. Вчера на вопрос, куда они отправятся, он ответил уклончиво.
– Куда приведут мои видения. Но для этого нужно время.
– Сколько?
Гусляр взъерошил волосы.
– Мне бы и самому хотелось знать, Ружена, честно. Они могут прийти сегодня ночью или через неделю. Или ещё позже. Но они придут. И укажут нам на следующего человека, которого нужно найти. Или на место, куда следует отправиться.
Ружена покачала головой.
– Не самый удобный способ.
Горецвет фыркнул.
– Какой уж есть. А пока выйдем из Медового леса и остановимся в Терновом Холме. На это должно уйти почти трое суток. Может, видение и придёт. А если нет, то дождёмся его в городе.
Так что подобие плана у них было.
Первой ночью им пришлось заночевать в лесу, под открытым небом. Горецвет от этого был не в восторге, а Ружена только головой качала.
– Как ты вообще добрался до Большого Ручья? Тебе ведь пришлось идти в одиночку?
Гусляр взглянул на неё так, словно подозревал, что она спятила.
– Я бы не сунулся сюда в одиночку, иначе, подозреваю, блуждал бы здесь так долго и дошёл до такого состояния, что Светозар сжалился бы надо мной и сам вывел из леса.
Он вздохнул.
– Нет, я нашёл в Терновом Холме торговца из Малого Ручья, который, за небольшую плату и обещание развлечений, согласился взять меня с собой.
– Значит, он довёз тебя до развилки ручьёв, а ты всё равно умудрился заблудиться? – Удивилась Ружена.
Для неё лес был вторым домом. Сколько раз она уходила из деревни практически без всего, проводя дни в Медовом лесу!
Горецвет бросил на неё слегка смущённый взгляд.
– Мне не по себе в лесу. И я признаю, что совершенно не умею в нём ориентироваться.
Ружена пожала плечами.
– По крайней мере, ты догадался держаться ручья, когда ушёл и встретил Светозара. Иначе найти тебя было бы куда сложнее.
– Он выманил меня из деревни, – мрачно признался гусляр. – Вроде давно его знаю, но он постоянно придумывает что-то новенькое, чтобы обвести меня вокруг пальца.
Следующим вечером они покинули Медовый лес. Ружене прощание далось тяжело. Тем вечером они остановились на гостином дворе у самого леса. Она видела его из окна. И только и делала, что смотрела. Казалось, отведи она взгляд, закрой глаза, и когда снова посмотрит – он исчезнет.
Горецвет поглядывал на Ружену с пониманием и сочувствием и это почему-то её злило. Хотя она догадывалась почему: разве не он вытащил её из привычной среды, рассказав то, без знаний о чём она прекрасно бы прожила, и тем самым заставил покинуть Медовый лес и отправиться с ним?
Ни в эту ночь, ни в предыдущую видения гусляра не посещали. Так что их планы не изменились. Следующим вечером они должны были прибыть в Терновый Холм.
Ружена предложила взять лошадей и Горецвет, взглянув на неё как-то странно, долго говорил о непредвиденных обстоятельствах, о том, что их возможности заработать денег ограничены, и они не должны бездумно их тратить. Чуть позже она всё-таки выяснила, что он боится лошадей и ездить на них не умеет.
Они смогли договориться с одним крестьянином, возвращающимся в своё хозяйство, чтобы он немного подвёз их. С тяжёлым сердцем Ружена смотрела, как исчезает Медовый лес. Сначала они ехали через поля, разбавленные рощами, и его ещё можно было разглядеть вдалеке, а потом, распрощавшись с крестьянином, они вошли в другой лес, ей незнакомый. И несмотря на то, что во многом он был похож на милый её сердцу Медовый, во многом и отличался.
Дубов здесь тоже росло много, но между ними затесались липы, осины и берёзы, которых в Медовом было куда меньше. Подлесок оказался куда гуще и чем дальше, тем чаще им приходилось прорубать себе путь, хотя с тропинки они не сходили.
Терновый Холм действительно расположился на холме, вокруг которого густо рос терновник. В Дубравном почти всё так и называли: что рядом есть или на что похоже, то и будет названием. Иногда называли по тому, что добывали. Как, например, Медовый лес. Пожалуй, исключением из этого правила была только столица княжества – город Рассветный. Ружене такая простота была по душе и названия казались логичными и понятными.
Терновый Холм стал самым большим городом, в котором она побывала. Горецвет почти с презрением сказал, что здесь живёт около шести сотен человек. Ружене это казалось очень большим числом: столько бы не набралось во всех шести деревнях Медового леса. Конечно, она знала, что существуют города гораздо больше, тот же Рассветный. Но просто знать – не то, что увидеть своими глазами.
Остановились они на постоялом дворе «Терновник»: Горецвет язвительно прошёлся по отсутствию даже зачатков фантазии у хозяина. И, несмотря на то, что в целом она была с ним согласна, Ружене понравился «Терновник» и его красиво нарисованная вывеска, изображающая три цветка выше обозначенного растения.
В первый же вечер Ружена имела удовольствие видеть гусляра в деле. Он договорился с хозяином о плате, и каждый вечер устраивал небольшое представление. Её удивило с какой лёгкостью Горецвет угадывает, что нужно людям сегодня. В первый раз это были весёлые песенки, во второй длинная героическая баллада, а на третий – лиричная история о любви. И он ни разу не прогадал. Слушали его внимательно, нижняя зала была полна людей, а хозяин доволен.
Ружена никогда не считала себя любительницей подобного времяпровождения, но Горецвета было приятно слушать. Героическая повесть понравилась ей больше всего. Своим сильным голосом он легко передавал все чувства, переживания, радости и горести героев. Она понимала, почему людям так нравится его слушать. И платили ему хорошо, так что они не только вернули деньги, потраченные на комнаты и еду, но и заработали немного сверху.
На четвёртую ночь их пребывания в «Терновнике», Горецвету наконец явилось видение. Утром он рассказал ей, что видел себя и Ружену в пути в сторону Василькового мыса.
– Это маленький кусочек земли, так что вряд ли там много поселений, – вдохновенно вещал гусляр, – думаю, мы быстро поймём, кого ищем.
Ружена не разделяла его уверенности. Им что, придётся бегать по деревням и искать... кого? Да они даже не представляют, кого ищут! Неужели видение не могло быть поточнее? Разве в первом видение, том, которое привело её к нему, не показали где именно её искать? Даже имя и то было ему известно!
По выражению её лица Горецвет, должно быть, догадался, о чём она думает. Он улыбнулся и похлопал Ружену по плечу.
– Не переживай, мы сразу поймём, кто нам нужен. Вряд ли он или она простой человек. Те, кому досталась сила богов и волшебных существ, отличаются от обычных людей.
Может, ей это должно было польстить, но стало, наоборот, не по себе. Всю жизнь Ружена пыталась влиться в маленькое общество Большого Ручья и, похоже, с треском провалилась. К ней привыкли, её терпели. С чем она столкнётся, если всё-таки сможет вернуться?
Они сразу же отправились в путь. Сначала дорога вела их через лес, потом через поля и рощи, а потом снова через лес, но куда более тёмный, чем Медовый или тот, через который они шли до этого. И именно здесь им предстояло с неё свернуть. Горецвет вздохнул и, посмотрев на Ружену, искренне сказал:
– Я так рад, что ты сейчас со мной, иначе моё путешествие бы затянулось.
Она покачала головой.
– Как ты до этого-то путешествовал? Разве кто-то, кто зарабатывает на жизнь развлечением людей, не должен часто переходить из деревни в деревню, из города в город?
Горецвет кивнул.
– Ну да. Но я держался больших дорог и больших городов.
