У каждого костра толпилось по несколько человек. Они кутались в лохмотья и унылыми голосами клянчили подаяние. Некоторые горожане останавливались и протягивали им осколки пласта, завалявшиеся в карманах.
Сильван, проходя мимо, спрятал руки под плащ и скользнул по попрошайкам презрительным взглядом. Надо быть полным неудачником, чтобы докатиться до Костра Бедняков!
Внезапно Роберт, который нес шлем и защитные перчатки Сильвана, шагнул в сторону и протянул одному из нищих два пласта. Тот поспешно согнулся в поклоне.
— Всемогущий благословит вас, добрый господин!
— Робби, ты что?! — возмутился Сильван. — Зачем ты даешь им пласт?
— Чтобы они купили еды.
— Пусть идут работать! Бездельники, забери их Темный! Их надо не подкармливать, а Свершителю сдать, пусть всыплет им как следует!
— Не все из них могут работать.
— Тогда пусть подыхают! — фыркнул Сильван. Беспокойство, маячившее где-то на заднем плане сознания, раздражало, как ранка на языке. — Жалкие твари! Лично я скорее украл бы или убил, чем протянул руку за пластом! Мерзость какая!
Роберт промолчал, но когда они уже подходили к тренировочной площадке, негромко произнес:
— Любой из нас может оказаться на их месте. Бывают обстоятельства…
— Что? Какие еще обстоятельства? — насмешливо произнес Сильван. — Напомни, я или ты вчера головой-то треснулся? А то послушать тебя, прямо и не знаешь…
Они вошли на площадку, и разговор оборвался.
Сильван слегка размялся — не хотел устать перед поединком. Быстрота реакции зависела скорее от того, насколько хорошо он отдохнул и выспался, тренированность мышц особой роли не играла. Он сделал несколько выпадов и уселся на одну из деревянных скамеек, окружавших площадку.
Сильвану нравилось находиться здесь. Нравился желтый песок, покрывавший площадку, крик и галдеж, ругательства ратоборцев, захваченных азартом поединка.
Роберт обучал искусству боя на мечах и его, и Дарси, но прежде Сильван всегда чувствовал себя здесь лишним. И посматривали на него косо. Ещё бы — сын знаменитого Карела Матье вырос Темный знает во что, недоразумение какое-то. Зачем приходит на площадку день за днем и машет мечом, как одержимый? Один хороший удар — полетит кубарем, как подстреленный заяц. Шел бы лучше домой, сочинять стишки или матери помогать по хозяйству.
После первых побед Сильвана в Круге всё резко переменилось. Он побеждал, невзирая на свою физическую немощь, и его зауважали ещё больше. Но длилось это недолго — один за другим ратоборцы отворачивались от него. В их сплоченной касте царило негласное правило — всё, что происходит в Круге, там и остается. Даже если один боец наносил другому серьёзную рану, это никак не сказывалось на их дружбе и отношениях в обычной жизни.
Однако для Сильвана ратоборцы с удивительным единодушием сделали исключение. Меч его редко достигал цели, а вот слова — всегда, и душевные раны залечить гораздо сложнее. Ни один из тех, с кем он встречался в Круге, не желал иметь с Сильваном ничего общего.
Несмотря на тотальное игнорирование, Сильван отлично чувствовал себя на площадке и не стеснялся приходить сюда. Пусть делают что хотят, он полноправный ратоборец, и это наполняло душу невыразимым счастьем. Он всё-таки смог, оправдал надежды отца. Он чего-то стоит. За это можно заплатить любую цену.
При этой мысли Сильван улыбнулся и решительно встал.
— Ну что, Робби, идем? Наверняка все уже нас заждались.
Толпа сомкнулась вокруг, едва они с Робертом ступили на площадь. Сильвана совсем бы затискали, если бы не героические усилия Роберта и стражи, охранявшей Круг Правды.
Сильван хохотал, пожимал руки и отпускал шутки направо и налево. Находиться в центре внимания было нелегко, но он привык и относился к этому, как к неизбежному злу, вроде своего кричащего наряда. Снял куртку и перевязь, бросил их Роберту и с мечом в одной руке и кинжалом в другой смело вступил в Круг.
Его противник уже стоял там — невысокий, широкоплечий человек, в кожаном шлеме и нагруднике.
Толпа яростно скандировала. Народу собралось необычно много, и какое-то напряжение витало в воздухе. Сильван хорошо чувствовал такие вещи — то ли из-за Дара, то ли просто в силу опыта.
Наконец в центр Круга вышел наблюдатель, и крики слегка поутихли.
— Сегодня мы обращаемся к высшей справедливости, — произнес он традиционную формулу приветствия, — Артур Маккью, встаньте!
На трибуне у противоположного конца Круга возникло какое-то движение. Сильван рассеянно подбросил кинжал и поймал. По толпе прошел радостный шепоток. Наблюдатель нахмурился, но тем не менее продолжил:
— Вы обвиняетесь в… — Наблюдатель запнулся, и Сильван удивленно поднял глаза. — Обвиняетесь в убийстве Арин Норд, жены находящегося здесь Питера Норда, а также его детей — Софии, пятнадцати лет, Ирен, десяти лет, и Дэвида… трех лет.
Последние его слова потонули в возмущенных воплях. Отовсюду неслись крики и проклятия, толпа разбушевалась, кольцо стражей едва её сдерживало.
Сильван вдруг почувствовал легкое головокружение; душа как будто приподнялась на цыпочках и испуганно замерла. Он поднял глаза и впервые по-настоящему взглянул на обвиняемого. Это был неприметный молодой человек, с неприятно бегавшими глазами. Его взгляд не мог задержаться ни на чем надолго. Казалось, он не очень-то понимал, где находится, потому что всё время порывался уйти — его удерживали на месте двое стражей.
Сильван обернулся и посмотрел на трибуну за своей спиной.
Человек, назвавший себя — и являвшийся на самом деле — Питом, сидел неподвижно, уронив руки между колен. Голова его почти лежала на груди, пряди темных волос скрывали лицо.
Мужчина потерял всю свою семью и имел полное право на некоторые странности. Но тревога не отпускала Сильвана, и он почему-то не испытывал того сочувствия к Питу, которым явно были преисполнены все вокруг.
Сигнал к началу поединка чуть не заставил его подпрыгнуть.
Что он делает? Нужно сосредоточиться, взглянуть как следует на противника и понять, как с ним лучше сладить. Обычно Сильван успевал это сделать, пока наблюдатель разъяснял суть спора. Но сейчас всё шло наперекосяк.
К счастью, этот ратоборец явно не рвался в бой, а двинулся в обход по кругу. Он держал меч обеими руками, хотя тот и не был двуручником. К шлему спереди крепилась кожаная маска, скрывавшая лицо.
Это было неприятно — Сильван привык по мимике человека определять его намерения. Желание нанести удар всегда отражается на лице и в глазах, а по направлению взгляда можно понять, куда именно собираются ударить.
Ратоборец кружил рядом, то приближаясь, то отскакивая назад, явно вынуждая Сильвана напасть первым. Это не входило в его планы, но он отвлекся и не успел прикинуться слабым и никудышным бойцом, которого знай себе атакуй.
Оглушительный шум толпы очень отвлекал. Сильван прекрасно понимал, что на этот раз дело не только в ставках. Если он проиграет и убийца детей уйдет от возмездия, это сильно подпортит его репутацию.
«Значит, надо просто выиграть, и всё, — Сильван крутанул мечом, клинок крест-накрест рассек воздух, — давай же, ну!»
Улучил момент, когда противник повернулся, открыв незащищенный бок, и бросился в атаку.
Мечи скрестились; Сильвану показалось, что он налетел на стену, которая его отбросила без всяких усилий. Ратоборец был невысок ростом, но очень тяжёл и кряжист.
Они снова принялись кружить друг против друга, словно два зверя, выжидая и присматриваясь. Толпа возмущенно гудела — поединок затягивался, а дело не двигалось с места.
Сильван чувствовал, как щекочущие струйки пота стекают по спине и груди, хотя день был холодный и изо рта валил пар. Нужно как-то изловчиться, столкнуться с этим здоровяком вплотную, при этом не попав под меч. И победа, считай, у него в кармане.
— Эй, любимчик Темного! — внезапно резко выкрикнул Сильван. — Каково это — защищать убийцу детей?
Ратоборец ничего не ответил и двинулся направо, обходя Сильвана.
— Наверное, он хорошо заплатил! Иначе пришлось бы самому выходить в Круг!
Шум в толпе усилился. Открытая провокация не запрещалась, но считалась дурным тоном. Сильван нечасто пользовался этим приемом и сейчас прибегнул к нему просто от отчаяния. Противник должен разозлиться и броситься на него, а там уж Всемогущий поможет.
— Мне вот интересно, — продолжал он, — что скажет твоя жена, когда об этом узнает? А дети?
— Никаких детей у меня нет, пустозвон! — Голос у ратоборца был низкий и неприятный. — Подходи давай! Или только языком болтать горазд?
— Не-е, ты подойди первый! — ухмыльнулся Сильван. — Я стесняюсь.
В толпе захохотали.
— Неудивительно, что у тебя нет жены, — продолжал Сильван, воодушевленный успехом, — ну какая женщина захочет всё время наклоняться, чтобы поцеловать мужа в лобик?
Хохот усилился. Обстановка слегка разрядилась, и Сильван почувствовал себя увереннее.
— Мой рост меня вполне устраивает, — холодно произнес ратоборец, — придумай что-нибудь получше, дохляк.
— А зачем мне придумывать? — искренне удивился Сильван. — Я и так всё о тебе знаю.
Воин внезапно выпрямился и прекратил кружение.
— Что ты там можешь знать?
— А ты подойди поближе, я тебе нашепчу на ушко.
— Ищи дурака…
Внезапно ратоборец сделал почти неуловимое движение, пытаясь отклонить меч Сильвана в сторону и ударить его в грудь. Блестящий прием, но Сильван был всё равно быстрее. Он поймал оружие в перекрестье своего меча и кинжала и направил его вниз.
Клинки вонзились в песок, а Сильван и его противник почти столкнулись лбами. Серо-зеленые глаза в прорезях маски расширились от удивления. Сильван ощутил густой, кисловатый запах грязного тела и старой кожи. Привычным усилием расслабился, ожидая потока сцен из чужой, не всегда понятной ему жизни…
Ничего не произошло.
Ратоборец выпрямился и с проклятием отскочил назад. Толпа завопила, поддерживая Сильвана, а тот стоял, опустив руки, ошеломленный, непонимающий.
Что случилось? Момент был идеальный — прикосновение для «прочтения» не требовалось, достаточно находиться вплотную к человеку.
И тем не менее ничего не вышло.
Сильвана охватила паника.
Что делать? Может, у ратоборца просто нет ничего такого, чего бы он стыдился или хотел скрыть? Или он каким-то образом узнал о Даре и смог закрыться? Эти завистливые гадюки, товарищи по клану, вполне могли рассказать, как Сильван вывалил всю их подноготную в Круге.
Но он еще ни разу не встречал человека, которому бы удалось избежать «прочтения». Он провел кучу опытов после того, как Дарси...
«Нет-нет! Не думай о Дарси сейчас, ты должен победить!»
Но Сильван уже понимал, что всё кончено. Лишь свой Дар он мог противопоставить превосходящей силе противника. Раз ничего не вышло, победы ему не видать — с тем же успехом муха может надеяться пробить оконное стекло своим крохотным тельцем.
Волной накатило отчаяние, размывая волю, лишая последних сил.
Почему ему так не повезло? Этот бой надо выиграть во что бы то ни стало, и вот Дар подвел его именно сейчас!
И тут ратоборец налетел на него, замахиваясь мечом. Сильван кое-как поднял оружие, чтобы парировать удар, но противник в последний миг вдруг перехватил свой меч за клинок и ударил Сильвана рукоятью в лицо.
Из носа хлынула кровь, перед глазами вспыхнули огненные круги. Сильван отлетел назад и повалился на песок. Толпа глухо охнула. Неудивительно — Сильван никогда не пропускал такие грубые и простые удары. А случись вдруг такое — через секунду стоял бы на ногах и продолжал поединок.
Но только не в этот раз.
Меч и кинжал выпали из ослабевших пальцев. Тело казалось далеким и словно чужим — и в той же бесконечной дали шумела и бесновалась толпа. В голове звенело, кровь из разбитого носа стекала в горло теплым потоком.
Сильван даже не пытался подняться, пока наблюдатель не присвоил победу его противнику и не объявил Артура Маккью полностью оправданным.
— Не может быть! Как же так? Не может быть! — раз за разом повторял Сильван.
Он ходил — точнее, метался — по своей комнате, от стены к стене, от стены к стене. Битый час изображал потерю сознания, чтобы от него отстали, и всё это время ярость и отчаяние жгли его изнутри.
Хотя никто к нему, собственно, не приставал. Роберт доставил его домой и уложил в постель, служанки забегали вокруг с холодной водой и примочками. Родители даже не заглянули удостовериться, что с ним всё хорошо. Правильно, ведь он проиграл. Но это и к лучшему — надо разобраться в том, что произошло, без свидетелей. Роберт в счет не шел.
Задернутые шторы погрузили комнату в полумрак, две масляные лампы мерцали мягким желтоватым светом. Из-за этого казалось, что уже ночь, хотя день ещё даже не начал клониться к вечеру, и городской шум проникал сквозь плотно затворенные окна. При каждом громком звуке Сильван вздрагивал — ему казалось, что возмущенная толпа идет требовать его крови.
В зеркало он старался не смотреть — уже оценил нанесенный ущерб. Нос остался цел, но страшно распух, черные синяки расплескались под заплывшими глазами. В последний момент Сильван всё-таки успел отстраниться, и удар пришелся вскользь.
Рубашка на груди стала жесткой от потеков засохшей крови.
— Принести вам умыться? — спросил Роберт. Он стоял у двери, словно решил защищать её от любого возможного вторжения.
— Умыться? — повторил Сильван, словно не веря своим ушам. — Умыться. Ну конечно. Ты вообще слышал меня или нет?! — Он сорвался на крик, не в силах больше сдерживаться. — Я потерял свой Дар! Я ничего не почувствовал там, в Круге, и проиграл поединок!
Сильван вцепился пальцами в волосы и снова забегал по комнате, точно человек, терзаемый неотступной болью.
— Да, это я слышал, — произнес Роберт, и Сильван вдруг понял, что мог бы его убить за эти слова. За чудовищное, непробиваемое спокойствие. Приставить кинжал к груди и посмотреть, останется ли телохранитель таким же невозмутимым, когда лезвие погрузится в его плоть. — Но, возможно, это просто неудачное совпадение? Вы пробовали «прочесть» кого-то после поединка?
— Конечно, пробовал! — Он судорожно пытался «прочесть» Роберта и двух самых верных своих поклонников, пока они тащили его к дому. — И ничего! Ничего! Дара больше нет!
Он подбежал к стене и с силой ударился о неё головой, раз, другой и третий. Ранка на лбу открылась, на блестящую ткань обоев брызнула кровь.
Роберт в два прыжка оказался рядом и схватил его за плечи.
— Что вы делаете?!
— Всё из-за неё! — крикнул Сильван, вырываясь. — Пусти! Я вчера ударился головой — и Дар пропал! Может, если я ещё раз…
— Прекратите! — рявкнул Роберт и встряхнул его с такой силой, словно хотел вытрясти всю дурь. — Хватит уже!
Он силком усадил Сильвана в кресло, тот попытался вскочить, но телохранитель удержал его за плечи.
— Да как ты смеешь! — Сильван бешено сопротивлялся. — Что ты о себе возомнил?! Думаешь, если постоянно за мной таскаешься, я твоя собственность?! Да ты просто старый неудачник, всю жизнь работавший на чужих людей, а я выхожу в Круг Правды и побеждаю! Я ратоборец, Темный тебя забери!
— Сейчас сюда сбежится весь дом, — в голосе Роберта, казалось, вот-вот захрустят кристаллики льда, — вы правда хотите предстать перед ними в таком виде и рассказать о том, что случилось? Если так, я вас немедленно отпущу.
Сильван, проходя мимо, спрятал руки под плащ и скользнул по попрошайкам презрительным взглядом. Надо быть полным неудачником, чтобы докатиться до Костра Бедняков!
Внезапно Роберт, который нес шлем и защитные перчатки Сильвана, шагнул в сторону и протянул одному из нищих два пласта. Тот поспешно согнулся в поклоне.
— Всемогущий благословит вас, добрый господин!
— Робби, ты что?! — возмутился Сильван. — Зачем ты даешь им пласт?
— Чтобы они купили еды.
— Пусть идут работать! Бездельники, забери их Темный! Их надо не подкармливать, а Свершителю сдать, пусть всыплет им как следует!
— Не все из них могут работать.
— Тогда пусть подыхают! — фыркнул Сильван. Беспокойство, маячившее где-то на заднем плане сознания, раздражало, как ранка на языке. — Жалкие твари! Лично я скорее украл бы или убил, чем протянул руку за пластом! Мерзость какая!
Роберт промолчал, но когда они уже подходили к тренировочной площадке, негромко произнес:
— Любой из нас может оказаться на их месте. Бывают обстоятельства…
— Что? Какие еще обстоятельства? — насмешливо произнес Сильван. — Напомни, я или ты вчера головой-то треснулся? А то послушать тебя, прямо и не знаешь…
Они вошли на площадку, и разговор оборвался.
Сильван слегка размялся — не хотел устать перед поединком. Быстрота реакции зависела скорее от того, насколько хорошо он отдохнул и выспался, тренированность мышц особой роли не играла. Он сделал несколько выпадов и уселся на одну из деревянных скамеек, окружавших площадку.
Сильвану нравилось находиться здесь. Нравился желтый песок, покрывавший площадку, крик и галдеж, ругательства ратоборцев, захваченных азартом поединка.
Роберт обучал искусству боя на мечах и его, и Дарси, но прежде Сильван всегда чувствовал себя здесь лишним. И посматривали на него косо. Ещё бы — сын знаменитого Карела Матье вырос Темный знает во что, недоразумение какое-то. Зачем приходит на площадку день за днем и машет мечом, как одержимый? Один хороший удар — полетит кубарем, как подстреленный заяц. Шел бы лучше домой, сочинять стишки или матери помогать по хозяйству.
После первых побед Сильвана в Круге всё резко переменилось. Он побеждал, невзирая на свою физическую немощь, и его зауважали ещё больше. Но длилось это недолго — один за другим ратоборцы отворачивались от него. В их сплоченной касте царило негласное правило — всё, что происходит в Круге, там и остается. Даже если один боец наносил другому серьёзную рану, это никак не сказывалось на их дружбе и отношениях в обычной жизни.
Однако для Сильвана ратоборцы с удивительным единодушием сделали исключение. Меч его редко достигал цели, а вот слова — всегда, и душевные раны залечить гораздо сложнее. Ни один из тех, с кем он встречался в Круге, не желал иметь с Сильваном ничего общего.
Несмотря на тотальное игнорирование, Сильван отлично чувствовал себя на площадке и не стеснялся приходить сюда. Пусть делают что хотят, он полноправный ратоборец, и это наполняло душу невыразимым счастьем. Он всё-таки смог, оправдал надежды отца. Он чего-то стоит. За это можно заплатить любую цену.
При этой мысли Сильван улыбнулся и решительно встал.
— Ну что, Робби, идем? Наверняка все уже нас заждались.
Толпа сомкнулась вокруг, едва они с Робертом ступили на площадь. Сильвана совсем бы затискали, если бы не героические усилия Роберта и стражи, охранявшей Круг Правды.
Сильван хохотал, пожимал руки и отпускал шутки направо и налево. Находиться в центре внимания было нелегко, но он привык и относился к этому, как к неизбежному злу, вроде своего кричащего наряда. Снял куртку и перевязь, бросил их Роберту и с мечом в одной руке и кинжалом в другой смело вступил в Круг.
Его противник уже стоял там — невысокий, широкоплечий человек, в кожаном шлеме и нагруднике.
Толпа яростно скандировала. Народу собралось необычно много, и какое-то напряжение витало в воздухе. Сильван хорошо чувствовал такие вещи — то ли из-за Дара, то ли просто в силу опыта.
Наконец в центр Круга вышел наблюдатель, и крики слегка поутихли.
— Сегодня мы обращаемся к высшей справедливости, — произнес он традиционную формулу приветствия, — Артур Маккью, встаньте!
На трибуне у противоположного конца Круга возникло какое-то движение. Сильван рассеянно подбросил кинжал и поймал. По толпе прошел радостный шепоток. Наблюдатель нахмурился, но тем не менее продолжил:
— Вы обвиняетесь в… — Наблюдатель запнулся, и Сильван удивленно поднял глаза. — Обвиняетесь в убийстве Арин Норд, жены находящегося здесь Питера Норда, а также его детей — Софии, пятнадцати лет, Ирен, десяти лет, и Дэвида… трех лет.
Последние его слова потонули в возмущенных воплях. Отовсюду неслись крики и проклятия, толпа разбушевалась, кольцо стражей едва её сдерживало.
Сильван вдруг почувствовал легкое головокружение; душа как будто приподнялась на цыпочках и испуганно замерла. Он поднял глаза и впервые по-настоящему взглянул на обвиняемого. Это был неприметный молодой человек, с неприятно бегавшими глазами. Его взгляд не мог задержаться ни на чем надолго. Казалось, он не очень-то понимал, где находится, потому что всё время порывался уйти — его удерживали на месте двое стражей.
Сильван обернулся и посмотрел на трибуну за своей спиной.
Человек, назвавший себя — и являвшийся на самом деле — Питом, сидел неподвижно, уронив руки между колен. Голова его почти лежала на груди, пряди темных волос скрывали лицо.
Мужчина потерял всю свою семью и имел полное право на некоторые странности. Но тревога не отпускала Сильвана, и он почему-то не испытывал того сочувствия к Питу, которым явно были преисполнены все вокруг.
Сигнал к началу поединка чуть не заставил его подпрыгнуть.
Что он делает? Нужно сосредоточиться, взглянуть как следует на противника и понять, как с ним лучше сладить. Обычно Сильван успевал это сделать, пока наблюдатель разъяснял суть спора. Но сейчас всё шло наперекосяк.
К счастью, этот ратоборец явно не рвался в бой, а двинулся в обход по кругу. Он держал меч обеими руками, хотя тот и не был двуручником. К шлему спереди крепилась кожаная маска, скрывавшая лицо.
Это было неприятно — Сильван привык по мимике человека определять его намерения. Желание нанести удар всегда отражается на лице и в глазах, а по направлению взгляда можно понять, куда именно собираются ударить.
Ратоборец кружил рядом, то приближаясь, то отскакивая назад, явно вынуждая Сильвана напасть первым. Это не входило в его планы, но он отвлекся и не успел прикинуться слабым и никудышным бойцом, которого знай себе атакуй.
Оглушительный шум толпы очень отвлекал. Сильван прекрасно понимал, что на этот раз дело не только в ставках. Если он проиграет и убийца детей уйдет от возмездия, это сильно подпортит его репутацию.
«Значит, надо просто выиграть, и всё, — Сильван крутанул мечом, клинок крест-накрест рассек воздух, — давай же, ну!»
Улучил момент, когда противник повернулся, открыв незащищенный бок, и бросился в атаку.
Мечи скрестились; Сильвану показалось, что он налетел на стену, которая его отбросила без всяких усилий. Ратоборец был невысок ростом, но очень тяжёл и кряжист.
Они снова принялись кружить друг против друга, словно два зверя, выжидая и присматриваясь. Толпа возмущенно гудела — поединок затягивался, а дело не двигалось с места.
Сильван чувствовал, как щекочущие струйки пота стекают по спине и груди, хотя день был холодный и изо рта валил пар. Нужно как-то изловчиться, столкнуться с этим здоровяком вплотную, при этом не попав под меч. И победа, считай, у него в кармане.
— Эй, любимчик Темного! — внезапно резко выкрикнул Сильван. — Каково это — защищать убийцу детей?
Ратоборец ничего не ответил и двинулся направо, обходя Сильвана.
— Наверное, он хорошо заплатил! Иначе пришлось бы самому выходить в Круг!
Шум в толпе усилился. Открытая провокация не запрещалась, но считалась дурным тоном. Сильван нечасто пользовался этим приемом и сейчас прибегнул к нему просто от отчаяния. Противник должен разозлиться и броситься на него, а там уж Всемогущий поможет.
— Мне вот интересно, — продолжал он, — что скажет твоя жена, когда об этом узнает? А дети?
— Никаких детей у меня нет, пустозвон! — Голос у ратоборца был низкий и неприятный. — Подходи давай! Или только языком болтать горазд?
— Не-е, ты подойди первый! — ухмыльнулся Сильван. — Я стесняюсь.
В толпе захохотали.
— Неудивительно, что у тебя нет жены, — продолжал Сильван, воодушевленный успехом, — ну какая женщина захочет всё время наклоняться, чтобы поцеловать мужа в лобик?
Хохот усилился. Обстановка слегка разрядилась, и Сильван почувствовал себя увереннее.
— Мой рост меня вполне устраивает, — холодно произнес ратоборец, — придумай что-нибудь получше, дохляк.
— А зачем мне придумывать? — искренне удивился Сильван. — Я и так всё о тебе знаю.
Воин внезапно выпрямился и прекратил кружение.
— Что ты там можешь знать?
— А ты подойди поближе, я тебе нашепчу на ушко.
— Ищи дурака…
Внезапно ратоборец сделал почти неуловимое движение, пытаясь отклонить меч Сильвана в сторону и ударить его в грудь. Блестящий прием, но Сильван был всё равно быстрее. Он поймал оружие в перекрестье своего меча и кинжала и направил его вниз.
Клинки вонзились в песок, а Сильван и его противник почти столкнулись лбами. Серо-зеленые глаза в прорезях маски расширились от удивления. Сильван ощутил густой, кисловатый запах грязного тела и старой кожи. Привычным усилием расслабился, ожидая потока сцен из чужой, не всегда понятной ему жизни…
Ничего не произошло.
Ратоборец выпрямился и с проклятием отскочил назад. Толпа завопила, поддерживая Сильвана, а тот стоял, опустив руки, ошеломленный, непонимающий.
Что случилось? Момент был идеальный — прикосновение для «прочтения» не требовалось, достаточно находиться вплотную к человеку.
И тем не менее ничего не вышло.
Сильвана охватила паника.
Что делать? Может, у ратоборца просто нет ничего такого, чего бы он стыдился или хотел скрыть? Или он каким-то образом узнал о Даре и смог закрыться? Эти завистливые гадюки, товарищи по клану, вполне могли рассказать, как Сильван вывалил всю их подноготную в Круге.
Но он еще ни разу не встречал человека, которому бы удалось избежать «прочтения». Он провел кучу опытов после того, как Дарси...
«Нет-нет! Не думай о Дарси сейчас, ты должен победить!»
Но Сильван уже понимал, что всё кончено. Лишь свой Дар он мог противопоставить превосходящей силе противника. Раз ничего не вышло, победы ему не видать — с тем же успехом муха может надеяться пробить оконное стекло своим крохотным тельцем.
Волной накатило отчаяние, размывая волю, лишая последних сил.
Почему ему так не повезло? Этот бой надо выиграть во что бы то ни стало, и вот Дар подвел его именно сейчас!
И тут ратоборец налетел на него, замахиваясь мечом. Сильван кое-как поднял оружие, чтобы парировать удар, но противник в последний миг вдруг перехватил свой меч за клинок и ударил Сильвана рукоятью в лицо.
Из носа хлынула кровь, перед глазами вспыхнули огненные круги. Сильван отлетел назад и повалился на песок. Толпа глухо охнула. Неудивительно — Сильван никогда не пропускал такие грубые и простые удары. А случись вдруг такое — через секунду стоял бы на ногах и продолжал поединок.
Но только не в этот раз.
Меч и кинжал выпали из ослабевших пальцев. Тело казалось далеким и словно чужим — и в той же бесконечной дали шумела и бесновалась толпа. В голове звенело, кровь из разбитого носа стекала в горло теплым потоком.
Сильван даже не пытался подняться, пока наблюдатель не присвоил победу его противнику и не объявил Артура Маккью полностью оправданным.
***
— Не может быть! Как же так? Не может быть! — раз за разом повторял Сильван.
Он ходил — точнее, метался — по своей комнате, от стены к стене, от стены к стене. Битый час изображал потерю сознания, чтобы от него отстали, и всё это время ярость и отчаяние жгли его изнутри.
Хотя никто к нему, собственно, не приставал. Роберт доставил его домой и уложил в постель, служанки забегали вокруг с холодной водой и примочками. Родители даже не заглянули удостовериться, что с ним всё хорошо. Правильно, ведь он проиграл. Но это и к лучшему — надо разобраться в том, что произошло, без свидетелей. Роберт в счет не шел.
Задернутые шторы погрузили комнату в полумрак, две масляные лампы мерцали мягким желтоватым светом. Из-за этого казалось, что уже ночь, хотя день ещё даже не начал клониться к вечеру, и городской шум проникал сквозь плотно затворенные окна. При каждом громком звуке Сильван вздрагивал — ему казалось, что возмущенная толпа идет требовать его крови.
В зеркало он старался не смотреть — уже оценил нанесенный ущерб. Нос остался цел, но страшно распух, черные синяки расплескались под заплывшими глазами. В последний момент Сильван всё-таки успел отстраниться, и удар пришелся вскользь.
Рубашка на груди стала жесткой от потеков засохшей крови.
— Принести вам умыться? — спросил Роберт. Он стоял у двери, словно решил защищать её от любого возможного вторжения.
— Умыться? — повторил Сильван, словно не веря своим ушам. — Умыться. Ну конечно. Ты вообще слышал меня или нет?! — Он сорвался на крик, не в силах больше сдерживаться. — Я потерял свой Дар! Я ничего не почувствовал там, в Круге, и проиграл поединок!
Сильван вцепился пальцами в волосы и снова забегал по комнате, точно человек, терзаемый неотступной болью.
— Да, это я слышал, — произнес Роберт, и Сильван вдруг понял, что мог бы его убить за эти слова. За чудовищное, непробиваемое спокойствие. Приставить кинжал к груди и посмотреть, останется ли телохранитель таким же невозмутимым, когда лезвие погрузится в его плоть. — Но, возможно, это просто неудачное совпадение? Вы пробовали «прочесть» кого-то после поединка?
— Конечно, пробовал! — Он судорожно пытался «прочесть» Роберта и двух самых верных своих поклонников, пока они тащили его к дому. — И ничего! Ничего! Дара больше нет!
Он подбежал к стене и с силой ударился о неё головой, раз, другой и третий. Ранка на лбу открылась, на блестящую ткань обоев брызнула кровь.
Роберт в два прыжка оказался рядом и схватил его за плечи.
— Что вы делаете?!
— Всё из-за неё! — крикнул Сильван, вырываясь. — Пусти! Я вчера ударился головой — и Дар пропал! Может, если я ещё раз…
— Прекратите! — рявкнул Роберт и встряхнул его с такой силой, словно хотел вытрясти всю дурь. — Хватит уже!
Он силком усадил Сильвана в кресло, тот попытался вскочить, но телохранитель удержал его за плечи.
— Да как ты смеешь! — Сильван бешено сопротивлялся. — Что ты о себе возомнил?! Думаешь, если постоянно за мной таскаешься, я твоя собственность?! Да ты просто старый неудачник, всю жизнь работавший на чужих людей, а я выхожу в Круг Правды и побеждаю! Я ратоборец, Темный тебя забери!
— Сейчас сюда сбежится весь дом, — в голосе Роберта, казалось, вот-вот захрустят кристаллики льда, — вы правда хотите предстать перед ними в таком виде и рассказать о том, что случилось? Если так, я вас немедленно отпущу.
