Царапины – не повод для убийства, тем более что подозреваемый не отрицает факта знакомства с пострадавшей. А может быть, извините, конечно, не ссорились, а страстным сексом занимались, и она его в порыве страсти поцарапала, кто знает, что они ругались? Никто. А соседка? А кто сказал, что она сама эту Жанну за что-нибудь не кокнула?
- Так вы нам поможете? – с надеждой спрашивала Рита.
- Помогу.
- Спасибо, спасибо вам огромное! Давайте поговорим о вашем гонораре. Я заплачу столько, сколько потребуется, деньги не проблема, - уверила Всеволода Рита.
- Не в деньгах счастье. Это интересное дело, я такие люблю, они помогают сохранять репутацию, а это самое главное. А по поводу «сколько будет нужно», сколько сочтете нужным, исходя из ваших возможностей, - поразил Риту своим ответом Мейерхольд.
- Вы меня удивляете, мне Рома сказал, что вы лучший, я думала вы прямо скажете...
- Самый лучший и самый дорогой, не одно и то же. Я люблю свое дело, выигрывая бесперспективные дела, я самоутверждаюсь, а деньги мне нужны постольку поскольку, - философски размышлял Всеволод.
- В наше время это редкость...
- В наше время много что редкость. Прощать измены – тоже редкость.
- У нас с Ромой своеобразные отношения.
- А разве я против? Это не мое дело. Но поподробнее о моем подзащитном я вас попросил бы мне рассказать. Имя, чем занимается, какой он человек, чем увлекается? И главное – кто ведет его дело?
- Его зовут Роман Валентинович Молотов, - начала Рита, но Мейерхольд ее перебил.
- Молотов? Не тот ли это Молотов, что владеет контрольными пакетами акций «РосНикеля» и «РосФинБанка»?
- Да..., - растерялась Рита, не понимая, плохо это или хорошо.
- Ну, в таком случае, я имею о нем кой-какое представление: властолюбив, самоуверен, решителен, не принимает отказа и всегда идет до конца.
- Ну, как-то так... Вы не хотите с ним работать? – настороженно поинтересовалась Рита.
- Ну, почему же? То какой он человек, и нравится ли это мне, не имеет к делу никакого отношения. Его амбициозность и успешность еще не повод обвинять его в том, чего он не совершал. Я уже обещал, что берусь, значит – берусь. Так даже лучше, если мы выиграем дело, благодаря его имени, оно получит больший резонанс, а мне это только на руку. Так кто у него следователь?
- Кириллов. Андрей Борисович Кириллов. Майор, кажется.
- Майор, майор, - подтвердил Мейерхольд, - Ну, мы с ним уже работали. Нормальный мужик. Всегда во всем беспристрастно разбирается. Вам еще повезло. Вот был бы Лазарев, все, пиши пропало. Он в принципе обеспеченных людей терпеть не может, а уж богатых тем более! Он бы и разбираться не стал, сразу вышку бы вашему Молотову «пришил». Ну, что завтра я к Кириллову. Вечером отзвонюсь, - поделился своими намерениями адвокат.
- Хорошо. Спасибо вам огромное!
- Пока не за что.
- Я, наверное, пойду, чтобы вы могли спокойно поужинать, - предположила Рита.
- Вы мне ничуть не помешаете.
- Спасибо, мне приятно, но я все же пойду, хочу скорее приехать домой и как-то прийти в себя. Не знаю, даже слов не могу подобрать, как описать свое состояние.
- У вас шок, ощущение неопределенности, страх. Это совершенно нормально. Так что поезжайте домой, примите душ, выпейте кофе, можно и с коньячком, поплачьте, если захочется, но главное, ни с кем не обсуждайте то, что произошло, потому что каждое слово сказанное вами даже самому родному человеку может быть использовано против нас.
- Я поняла. Даю вам слово ничего ни с кем не обсуждать.
- Мы сработаемся, - резюмировал Мейерхольд.
- Да, на меня можете рассчитывать. Я сделаю все, чтобы ему помочь.
- Хорошо. В таком случае, завтра ждите моего звонка.
- Конечно. До свидания, - с облегчением вздохнула Рита.
- До завтра.
Рита вошла в квартиру и с кухни тут же выбежала Людмила Михайловна вся в слезах.
- Риточка, доченька, как хорошо, что ты приехала, у нас-то знаешь какое горе?! - тут же запричитала домработница, - Утром-то Роман на работу только собирался выходить, как налетели, словно коршуны, бумажки какие-то суют, обвиняют в убийстве, наручники защелкнули и потащили вниз, как уголовника какого-то! Конечно, он человек твердый, где-то жесткий, бывает, вспыльчивый, но не убийца же он! Никогда не поверю, что Роман мог кого-то убить!
- Да, Людмила Михайловна, я уже знаю все, я была в полиции, видела Романа.
- Ой, и как он там?! - не скрывая своего беспокойства, тут же спросила Людмила Михайловна.
- Ну как, наверное, как и каждый, окажись он на его месте. Но ничего, мы еще поборемся. Я уже общалась с адвокатом, которого просил найти Роман, надеюсь, он во всем разберется.
- Как же хорошо, что ты тут! Как же Роману с тобой повезло, девочка моя!
- Я что-то так устала Людмила Михайловна, день какой-то бесконечный, - проговорила Рита и закусила губу, чтобы сдержать ком, подкативший к горлу.
- Иди ко мне, моя хорошая, - сказала Людмила Михайловна, заключив Риту в крепкие объятия. И Рита разрыдалась, - Да что же ты, успокойся, моя хорошая, все образуется, ты девочка сильная, а адвокат разберется во всем!
Рита ничего не отвечала, лишь кивала головой, соглашаясь с Людмилой Михайловной, и продолжала плакать.
- Все, все, успокаиваемся. Иди, прими душ, переоденься во что-нибудь удобненькое, а я тебе ужин разогрею.
- Я не хочу есть, я очень устала.
- Я разогрею, а там видно будет. Горячего чая в любом случае нужно выпить, так что иди к себе, а потом я жду тебя на кухне.
- Хорошо, Людмила Михайловна, как скажите, - согласилась Рита и постаралась улыбнуться из последних сил.
Приняв контрастный душ, Рита почувствовала некую легкость, как в теле, так и в голове и тут же вспомнила про то, что должна связаться и с Олегом Иннокентьевичем. Рита посмотрела на часы - начало одиннадцатого. Она несколько помешкала, но все же набрала его номер. Нотариус ответил очень быстро, словно ждал ее звонка. Услышанные новости его слегка обескуражили, но он оказался готов выполнить любые поручения Молотова. О встрече с Маргаритой они договорились на утро. И буквально в восемь часов утра Олег Иннокентьевич стоял на пороге квартиры Молотова. На Риту незамедлительно оформили генеральную доверенность для управления «РосНикелем» на период, пока Молотов находится под следствием. Затем, как и просил Роман, нотариус составил завещание, где основным фигурантом становилась Рита.
На следующий день, ближе к вечеру, как и обещал, Рите позвонил Мейерхольд. Сообщил о том, что ознакомился с материалами дела и в принципе нашел некоторые зацепки. Так, например, глубина ран, свидетельствовала о небольшой силе наносящего удар, что могло сыграть на руку в защите Молотова, учитывая, что он весьма крепкий и сильный мужчина. Так же он сообщил, что завтра Романа переводят в СИЗО, а это значит, что можно будет добиваться свидания. Так же Всеволод дал Маргарите несколько практических советов о том, как лучше собрать посылку, что лучше положить, и что не пропустят ни в коем случае.
Адвокат звонил Рите каждый день и отчитывался о проделанной работе. Дня через три Мейерхольд, сказал девушке, что добился для нее свидания с Молотовым. Рита же тем временем подписала тот самый контракт на покупку завода, о котором говорил ей Молотов.
В понедельник Рита отправилась на свидание с Молотовым. Передала посылку и стала ждать, когда же придет Роман. Все словно в кино. Она сидела у стеклянного окна, на столе перед которым стоял телефон.
«Господи, где я нахожусь? И ради кого? Ради Молотова? Ради того, кто перевернул мою жизнь вверх дном и гусеничным трактором прошелся по моим мечтам о большой и чистой любви?!» - удивлялась Рита самой себе.
Да, Рита неоднократно желала Молотову, если не смерти, то хотя бы тюрьмы, представляла, как будет радоваться своей преждевременной свободе, а что сейчас? Она не просто не радовалась, она даже переживала за Романа.
Наконец в комнате за стеклом появился Роман. С него сняли наручники и усадили на стул перед его окном. Рита, оторопев, смотрела на Романа, не веря в то, как за несколько дней человек мог измениться до неузнаваемости. Осунувшийся, небритый, с кругами под глазами и каким-то отчужденным взглядом... Да уж, сейчас от его лощеного образа не осталось и следа! Рита первая подняла трубку, вслед за ней, это сделал и Роман.
- Привет, Ром.
- Марго..., ты божественно красива, - как всегда, сделал ей комплимент Молотов, устало улыбнувшись правым краешком рта.
- Спасибо.
- Тебе спасибо. Я понял, что ты сумела убедить Мейерхольда меня защищать. Я безгранично тебе благодарен, - искренне говорил Молотов, а его благодарность являлась исключительно редкой гостьей в калейдоскопе его чувств.
- Я же обещала... Ром, как ты здесь?
- Шикарно, - улыбнулся Молотов, а в глазах промелькнула такая жуткая тоска, что у Риты пробежали мурашки.
Никакой спеси, никакого самолюбования, никакого чувства превосходства и высокомерия. Ничего этого, столь привычного для образа Молотова, сейчас не осталось.
- Ром, а если серьезно? Как в камере? Кто там сидит? Как там тебя приняли?
- С хлебом, солью, - засмеялся в ответ Роман. И в ту же секунду вспомнил, как проснулся в первое утро.
Поскольку в камере находилось явно больше народа, чем предполагалось, спать Молотову, естественно, пришлось на полу, на своем же пиджаке от «Brioni». Проснулся он от чувства тяжести на груди, отчего несколько спирало дыхание. Он приоткрыл глаза, и первое, что заметил - перед ним кругом стоят все сокамерники и с интересом его разглядывают. И через миллисекунду все стало ясно, они ждали его реакции... Реакции на сидящую на его груди крысу! Безусловно, первое, что хотел сделать Молотов это подскочить на ноги, но в то же мгновение поняв, что это вызовет дикий ржач, решил действовать иначе. Не моргнув глазом, в один миг, он крепко схватил крысу за туловище и со всей силы ударил ее головой об пол. Вокруг разлетелись брызги крови вперемешку с крысиными мозгами. Ему самому хотелось от этого блевануть, но он продолжал держать невозмутимое лицо.
- Мужики, извините, не думал, что такой фонтан получится, - сказал он, всем тем, на кого прилетели остатки крысиной башки, - А их тут много?
- Бывает, забегают, - ровным, размеренным тоном ответил один седовласый мужчина, и Роман в ту же секунду понял, кто здесь главный.
- Ясно, буду иметь в виду - спать одним глазом.
- Поговорим? – скорее сообщил, нежили спросил пахан.
- Безусловно, спрашивай, отвечу, - согласился Роман.
- Встань, пойдем ко мне на нары.
Роман поднялся, и уселся на нижних нарах, куда ему было указано.
- Эй, ты, крысу – в парашу! – распорядился седовласый, какому-то забитому мужичонке, что и сидел непосредственно рядом с этой самой парашей.
- Он кто? – спросил Роман, кивнув в сторону того, кто убирал раздолбанную крысу.
- Дерьмо. Он свою падчерицу несовершеннолетнюю изнасиловал. Пускай пока у параши сидит, все равно скоро его попишем. А ты за что? Только не юли, все равно потом узнаю, хуже будет, если красивую статью себе припишешь.
- Не, моя не красивая.
- Что девочек развращал или старушек грабил?
- Нет. Меня обвиняют в убийстве.
- А ты не при делах?
- Нет. Я ее не трогал. Вернее, трогал, но не убивал. Я когда уходил эта мадам живая в комнате оставалась, а потом ее зарезанную на кухне нашли.
- Кто такая была? – задавал вопрос за вопросом пахан.
- Любовница бывшая.
- А чего тебя взяли?
- Видели, что я в тот день у нее был. А во-вторых, у нее под ногтями частички моей кожи, а что это значит? Значит – защищалась. Говорят, непреднамеренное убийство. Типа я напрягся, что она моей невесте расскажет о моих изменах, и я ее прирезал.
- А что, такого не могло быть?
- Нет. Невеста моя и так в курсе, я ей еще раньше рассказал, она меня простила.
- Ну, значит думай, кому ты насолил, чтобы тебя так подставить.
Роман не смог сдержать ироничной улыбки.
- Что, врагов нет? – желая понять причину усмешки Романа.
- Есть. И если на каждого думать, то я сроду концов не найду.
- О как?! Интересно. Как хоть тебя зовут-то?
- Роман.
- А, ясно. А меня – Шило. Фамилия у меня – Шилов, так и пошло, - весьма культурно пояснил Шило, - Так что, думаешь без вариантов? Сядешь?
- Сяду.
- Ну, а адвокат-то у тебя есть?
- Да, невеста нашла.
- А ты вообще кто?
- В смысле? – уточнил суть вопроса Роман.
- Ну, на воле кем был?
- А какая сейчас разница? Здесь-то я никто.
- Сечешь фишку, молодец, понтовых тут не любят. Но по тому, как ты ловко расправился с крысой, видно, что крови ты не боишься. Что детство трудное?
- Почему? Нет. Детство-то как раз у меня замечательное было. Вырос в интеллигентной питерской семье. Отец - ученый, доктором химических наук. Да я и сам химик. Окончил аспирантуру, кандидат в доктора, - с какой-то усмешкой над самим собой рассказывал Роман.
- Темнишь ты чего-то. Не похож ты на ученого. Ты на братка больше смахиваешь. Не простой ты пацан, ой не простой, как пить дать. Бизнесмен что ли?
- Ну, можно и так сказать...
- О, не миллионер случайно? – с каким-то интересом поспешил спросить Шилов.
- Какая разница. Там, может и миллионер, а тут – никто.
- Ну не скажи, деньги везде в почете. И что ты свидетелей себе купить не можешь, которые бы сказали, что видели тебя где-нибудь в то время, когда эту девку резали? Да у тебя, небось везде связи, от братвы до прокуратуры.
- Есть знакомые…
- Ты че сидеть хочешь что ли, я никак не врублюсь?
- Заслужил, значит, сяду, - спокойно рассудил Молотов.
- Что, были все-таки грешки? По глазам вижу, были.
- Были.
- Че за история? Рэкет что ли? – предположил Шило, по жизненному опыту зная, что больших денег честно не заработаешь.
- Нет. Рэкетом я никогда не занимался. А вот за отца мстил. Не остановился вовремя.
- О, как?! Убивал? А, можешь не отвечать, по глазам вижу – убивал. Ну, родители – это святое. Я бы за отца тоже убил. Говорил же я, что не простой ты пацан. Сто пудов, со всеми авторитетами знаком. Чуешь, небось, что в случае чего, за тебя нам бошки пооткручивают, вот и ровный, как в танке.
- Не думаю. Тем более, если мне перо в бочек засунут, мне уже пофигу будет, открутят там вам что-то или нет.
- А чего сразу не сказал, что крышованый?
- Никакой я не крышованый. Если и есть знакомые из криминальных структур, то большинство из них в Питере, Коваль, например. А в Москве я только Левашова знаю, - честно и абсолютно без всякой бравады, сказал Роман.
- И ты так легко называешь такие имена? Да одно знакомство с Левашовым чего стоит! А Коваль вообще главный человек в Питере в свое время был и сейчас по нашим законам живет! Откуда знаешь-то?
- Коваль когда-то помог мне отомстить за отца, а я потом помог ему, правда уже материально. А с Левашовым у нас дома рядом, ходим друг к другу на шашлыки при случае. Ну, а еще он один из самых важных клиентов моего банка, - выпалил Роман, и вдруг задумался, а не ляпнул ли он лишнего?
- Банка говоришь? Банкир что ли? А ну-ка разрисуй-ка свою биографию поподробнее, - с явным интересом к персоне Романа, попросил Шилов.
- Меня зовут Роман Валентинович Молотов, - спокойно начал рассказывать Роман, вовсе не желая производить какое-либо впечатление, тем более, он оставался абсолютно уверен, что здесь мало кто увлекается изучением имен из большого бизнеса.
- Так вы нам поможете? – с надеждой спрашивала Рита.
- Помогу.
- Спасибо, спасибо вам огромное! Давайте поговорим о вашем гонораре. Я заплачу столько, сколько потребуется, деньги не проблема, - уверила Всеволода Рита.
- Не в деньгах счастье. Это интересное дело, я такие люблю, они помогают сохранять репутацию, а это самое главное. А по поводу «сколько будет нужно», сколько сочтете нужным, исходя из ваших возможностей, - поразил Риту своим ответом Мейерхольд.
- Вы меня удивляете, мне Рома сказал, что вы лучший, я думала вы прямо скажете...
- Самый лучший и самый дорогой, не одно и то же. Я люблю свое дело, выигрывая бесперспективные дела, я самоутверждаюсь, а деньги мне нужны постольку поскольку, - философски размышлял Всеволод.
- В наше время это редкость...
- В наше время много что редкость. Прощать измены – тоже редкость.
- У нас с Ромой своеобразные отношения.
- А разве я против? Это не мое дело. Но поподробнее о моем подзащитном я вас попросил бы мне рассказать. Имя, чем занимается, какой он человек, чем увлекается? И главное – кто ведет его дело?
- Его зовут Роман Валентинович Молотов, - начала Рита, но Мейерхольд ее перебил.
- Молотов? Не тот ли это Молотов, что владеет контрольными пакетами акций «РосНикеля» и «РосФинБанка»?
- Да..., - растерялась Рита, не понимая, плохо это или хорошо.
- Ну, в таком случае, я имею о нем кой-какое представление: властолюбив, самоуверен, решителен, не принимает отказа и всегда идет до конца.
- Ну, как-то так... Вы не хотите с ним работать? – настороженно поинтересовалась Рита.
- Ну, почему же? То какой он человек, и нравится ли это мне, не имеет к делу никакого отношения. Его амбициозность и успешность еще не повод обвинять его в том, чего он не совершал. Я уже обещал, что берусь, значит – берусь. Так даже лучше, если мы выиграем дело, благодаря его имени, оно получит больший резонанс, а мне это только на руку. Так кто у него следователь?
- Кириллов. Андрей Борисович Кириллов. Майор, кажется.
- Майор, майор, - подтвердил Мейерхольд, - Ну, мы с ним уже работали. Нормальный мужик. Всегда во всем беспристрастно разбирается. Вам еще повезло. Вот был бы Лазарев, все, пиши пропало. Он в принципе обеспеченных людей терпеть не может, а уж богатых тем более! Он бы и разбираться не стал, сразу вышку бы вашему Молотову «пришил». Ну, что завтра я к Кириллову. Вечером отзвонюсь, - поделился своими намерениями адвокат.
- Хорошо. Спасибо вам огромное!
- Пока не за что.
- Я, наверное, пойду, чтобы вы могли спокойно поужинать, - предположила Рита.
- Вы мне ничуть не помешаете.
- Спасибо, мне приятно, но я все же пойду, хочу скорее приехать домой и как-то прийти в себя. Не знаю, даже слов не могу подобрать, как описать свое состояние.
- У вас шок, ощущение неопределенности, страх. Это совершенно нормально. Так что поезжайте домой, примите душ, выпейте кофе, можно и с коньячком, поплачьте, если захочется, но главное, ни с кем не обсуждайте то, что произошло, потому что каждое слово сказанное вами даже самому родному человеку может быть использовано против нас.
- Я поняла. Даю вам слово ничего ни с кем не обсуждать.
- Мы сработаемся, - резюмировал Мейерхольд.
- Да, на меня можете рассчитывать. Я сделаю все, чтобы ему помочь.
- Хорошо. В таком случае, завтра ждите моего звонка.
- Конечно. До свидания, - с облегчением вздохнула Рита.
- До завтра.
Рита вошла в квартиру и с кухни тут же выбежала Людмила Михайловна вся в слезах.
- Риточка, доченька, как хорошо, что ты приехала, у нас-то знаешь какое горе?! - тут же запричитала домработница, - Утром-то Роман на работу только собирался выходить, как налетели, словно коршуны, бумажки какие-то суют, обвиняют в убийстве, наручники защелкнули и потащили вниз, как уголовника какого-то! Конечно, он человек твердый, где-то жесткий, бывает, вспыльчивый, но не убийца же он! Никогда не поверю, что Роман мог кого-то убить!
- Да, Людмила Михайловна, я уже знаю все, я была в полиции, видела Романа.
- Ой, и как он там?! - не скрывая своего беспокойства, тут же спросила Людмила Михайловна.
- Ну как, наверное, как и каждый, окажись он на его месте. Но ничего, мы еще поборемся. Я уже общалась с адвокатом, которого просил найти Роман, надеюсь, он во всем разберется.
- Как же хорошо, что ты тут! Как же Роману с тобой повезло, девочка моя!
- Я что-то так устала Людмила Михайловна, день какой-то бесконечный, - проговорила Рита и закусила губу, чтобы сдержать ком, подкативший к горлу.
- Иди ко мне, моя хорошая, - сказала Людмила Михайловна, заключив Риту в крепкие объятия. И Рита разрыдалась, - Да что же ты, успокойся, моя хорошая, все образуется, ты девочка сильная, а адвокат разберется во всем!
Рита ничего не отвечала, лишь кивала головой, соглашаясь с Людмилой Михайловной, и продолжала плакать.
- Все, все, успокаиваемся. Иди, прими душ, переоденься во что-нибудь удобненькое, а я тебе ужин разогрею.
- Я не хочу есть, я очень устала.
- Я разогрею, а там видно будет. Горячего чая в любом случае нужно выпить, так что иди к себе, а потом я жду тебя на кухне.
- Хорошо, Людмила Михайловна, как скажите, - согласилась Рита и постаралась улыбнуться из последних сил.
Приняв контрастный душ, Рита почувствовала некую легкость, как в теле, так и в голове и тут же вспомнила про то, что должна связаться и с Олегом Иннокентьевичем. Рита посмотрела на часы - начало одиннадцатого. Она несколько помешкала, но все же набрала его номер. Нотариус ответил очень быстро, словно ждал ее звонка. Услышанные новости его слегка обескуражили, но он оказался готов выполнить любые поручения Молотова. О встрече с Маргаритой они договорились на утро. И буквально в восемь часов утра Олег Иннокентьевич стоял на пороге квартиры Молотова. На Риту незамедлительно оформили генеральную доверенность для управления «РосНикелем» на период, пока Молотов находится под следствием. Затем, как и просил Роман, нотариус составил завещание, где основным фигурантом становилась Рита.
Глава 17
На следующий день, ближе к вечеру, как и обещал, Рите позвонил Мейерхольд. Сообщил о том, что ознакомился с материалами дела и в принципе нашел некоторые зацепки. Так, например, глубина ран, свидетельствовала о небольшой силе наносящего удар, что могло сыграть на руку в защите Молотова, учитывая, что он весьма крепкий и сильный мужчина. Так же он сообщил, что завтра Романа переводят в СИЗО, а это значит, что можно будет добиваться свидания. Так же Всеволод дал Маргарите несколько практических советов о том, как лучше собрать посылку, что лучше положить, и что не пропустят ни в коем случае.
Адвокат звонил Рите каждый день и отчитывался о проделанной работе. Дня через три Мейерхольд, сказал девушке, что добился для нее свидания с Молотовым. Рита же тем временем подписала тот самый контракт на покупку завода, о котором говорил ей Молотов.
В понедельник Рита отправилась на свидание с Молотовым. Передала посылку и стала ждать, когда же придет Роман. Все словно в кино. Она сидела у стеклянного окна, на столе перед которым стоял телефон.
«Господи, где я нахожусь? И ради кого? Ради Молотова? Ради того, кто перевернул мою жизнь вверх дном и гусеничным трактором прошелся по моим мечтам о большой и чистой любви?!» - удивлялась Рита самой себе.
Да, Рита неоднократно желала Молотову, если не смерти, то хотя бы тюрьмы, представляла, как будет радоваться своей преждевременной свободе, а что сейчас? Она не просто не радовалась, она даже переживала за Романа.
Наконец в комнате за стеклом появился Роман. С него сняли наручники и усадили на стул перед его окном. Рита, оторопев, смотрела на Романа, не веря в то, как за несколько дней человек мог измениться до неузнаваемости. Осунувшийся, небритый, с кругами под глазами и каким-то отчужденным взглядом... Да уж, сейчас от его лощеного образа не осталось и следа! Рита первая подняла трубку, вслед за ней, это сделал и Роман.
- Привет, Ром.
- Марго..., ты божественно красива, - как всегда, сделал ей комплимент Молотов, устало улыбнувшись правым краешком рта.
- Спасибо.
- Тебе спасибо. Я понял, что ты сумела убедить Мейерхольда меня защищать. Я безгранично тебе благодарен, - искренне говорил Молотов, а его благодарность являлась исключительно редкой гостьей в калейдоскопе его чувств.
- Я же обещала... Ром, как ты здесь?
- Шикарно, - улыбнулся Молотов, а в глазах промелькнула такая жуткая тоска, что у Риты пробежали мурашки.
Никакой спеси, никакого самолюбования, никакого чувства превосходства и высокомерия. Ничего этого, столь привычного для образа Молотова, сейчас не осталось.
- Ром, а если серьезно? Как в камере? Кто там сидит? Как там тебя приняли?
- С хлебом, солью, - засмеялся в ответ Роман. И в ту же секунду вспомнил, как проснулся в первое утро.
Поскольку в камере находилось явно больше народа, чем предполагалось, спать Молотову, естественно, пришлось на полу, на своем же пиджаке от «Brioni». Проснулся он от чувства тяжести на груди, отчего несколько спирало дыхание. Он приоткрыл глаза, и первое, что заметил - перед ним кругом стоят все сокамерники и с интересом его разглядывают. И через миллисекунду все стало ясно, они ждали его реакции... Реакции на сидящую на его груди крысу! Безусловно, первое, что хотел сделать Молотов это подскочить на ноги, но в то же мгновение поняв, что это вызовет дикий ржач, решил действовать иначе. Не моргнув глазом, в один миг, он крепко схватил крысу за туловище и со всей силы ударил ее головой об пол. Вокруг разлетелись брызги крови вперемешку с крысиными мозгами. Ему самому хотелось от этого блевануть, но он продолжал держать невозмутимое лицо.
- Мужики, извините, не думал, что такой фонтан получится, - сказал он, всем тем, на кого прилетели остатки крысиной башки, - А их тут много?
- Бывает, забегают, - ровным, размеренным тоном ответил один седовласый мужчина, и Роман в ту же секунду понял, кто здесь главный.
- Ясно, буду иметь в виду - спать одним глазом.
- Поговорим? – скорее сообщил, нежили спросил пахан.
- Безусловно, спрашивай, отвечу, - согласился Роман.
- Встань, пойдем ко мне на нары.
Роман поднялся, и уселся на нижних нарах, куда ему было указано.
- Эй, ты, крысу – в парашу! – распорядился седовласый, какому-то забитому мужичонке, что и сидел непосредственно рядом с этой самой парашей.
- Он кто? – спросил Роман, кивнув в сторону того, кто убирал раздолбанную крысу.
- Дерьмо. Он свою падчерицу несовершеннолетнюю изнасиловал. Пускай пока у параши сидит, все равно скоро его попишем. А ты за что? Только не юли, все равно потом узнаю, хуже будет, если красивую статью себе припишешь.
- Не, моя не красивая.
- Что девочек развращал или старушек грабил?
- Нет. Меня обвиняют в убийстве.
- А ты не при делах?
- Нет. Я ее не трогал. Вернее, трогал, но не убивал. Я когда уходил эта мадам живая в комнате оставалась, а потом ее зарезанную на кухне нашли.
- Кто такая была? – задавал вопрос за вопросом пахан.
- Любовница бывшая.
- А чего тебя взяли?
- Видели, что я в тот день у нее был. А во-вторых, у нее под ногтями частички моей кожи, а что это значит? Значит – защищалась. Говорят, непреднамеренное убийство. Типа я напрягся, что она моей невесте расскажет о моих изменах, и я ее прирезал.
- А что, такого не могло быть?
- Нет. Невеста моя и так в курсе, я ей еще раньше рассказал, она меня простила.
- Ну, значит думай, кому ты насолил, чтобы тебя так подставить.
Роман не смог сдержать ироничной улыбки.
- Что, врагов нет? – желая понять причину усмешки Романа.
- Есть. И если на каждого думать, то я сроду концов не найду.
- О как?! Интересно. Как хоть тебя зовут-то?
- Роман.
- А, ясно. А меня – Шило. Фамилия у меня – Шилов, так и пошло, - весьма культурно пояснил Шило, - Так что, думаешь без вариантов? Сядешь?
- Сяду.
- Ну, а адвокат-то у тебя есть?
- Да, невеста нашла.
- А ты вообще кто?
- В смысле? – уточнил суть вопроса Роман.
- Ну, на воле кем был?
- А какая сейчас разница? Здесь-то я никто.
- Сечешь фишку, молодец, понтовых тут не любят. Но по тому, как ты ловко расправился с крысой, видно, что крови ты не боишься. Что детство трудное?
- Почему? Нет. Детство-то как раз у меня замечательное было. Вырос в интеллигентной питерской семье. Отец - ученый, доктором химических наук. Да я и сам химик. Окончил аспирантуру, кандидат в доктора, - с какой-то усмешкой над самим собой рассказывал Роман.
- Темнишь ты чего-то. Не похож ты на ученого. Ты на братка больше смахиваешь. Не простой ты пацан, ой не простой, как пить дать. Бизнесмен что ли?
- Ну, можно и так сказать...
- О, не миллионер случайно? – с каким-то интересом поспешил спросить Шилов.
- Какая разница. Там, может и миллионер, а тут – никто.
- Ну не скажи, деньги везде в почете. И что ты свидетелей себе купить не можешь, которые бы сказали, что видели тебя где-нибудь в то время, когда эту девку резали? Да у тебя, небось везде связи, от братвы до прокуратуры.
- Есть знакомые…
- Ты че сидеть хочешь что ли, я никак не врублюсь?
- Заслужил, значит, сяду, - спокойно рассудил Молотов.
- Что, были все-таки грешки? По глазам вижу, были.
- Были.
- Че за история? Рэкет что ли? – предположил Шило, по жизненному опыту зная, что больших денег честно не заработаешь.
- Нет. Рэкетом я никогда не занимался. А вот за отца мстил. Не остановился вовремя.
- О, как?! Убивал? А, можешь не отвечать, по глазам вижу – убивал. Ну, родители – это святое. Я бы за отца тоже убил. Говорил же я, что не простой ты пацан. Сто пудов, со всеми авторитетами знаком. Чуешь, небось, что в случае чего, за тебя нам бошки пооткручивают, вот и ровный, как в танке.
- Не думаю. Тем более, если мне перо в бочек засунут, мне уже пофигу будет, открутят там вам что-то или нет.
- А чего сразу не сказал, что крышованый?
- Никакой я не крышованый. Если и есть знакомые из криминальных структур, то большинство из них в Питере, Коваль, например. А в Москве я только Левашова знаю, - честно и абсолютно без всякой бравады, сказал Роман.
- И ты так легко называешь такие имена? Да одно знакомство с Левашовым чего стоит! А Коваль вообще главный человек в Питере в свое время был и сейчас по нашим законам живет! Откуда знаешь-то?
- Коваль когда-то помог мне отомстить за отца, а я потом помог ему, правда уже материально. А с Левашовым у нас дома рядом, ходим друг к другу на шашлыки при случае. Ну, а еще он один из самых важных клиентов моего банка, - выпалил Роман, и вдруг задумался, а не ляпнул ли он лишнего?
- Банка говоришь? Банкир что ли? А ну-ка разрисуй-ка свою биографию поподробнее, - с явным интересом к персоне Романа, попросил Шилов.
- Меня зовут Роман Валентинович Молотов, - спокойно начал рассказывать Роман, вовсе не желая производить какое-либо впечатление, тем более, он оставался абсолютно уверен, что здесь мало кто увлекается изучением имен из большого бизнеса.
