- Стоп. Молотов говоришь? Я вот про Молота слышал. Не ты ли это, ненароком? – неожиданно для Романа, спросил его Шило.
- Ну, допустим, некоторые люди меня так называют...
- Ясно. Ты при Ковале был, говорят, в каком-то деле ему помог, а потом ты в «честный» бизнес свалил, так?
- По сути да.
- И что в натуре банкиром заделался?
- Ну, да... У меня контрольные пакеты акций «РосФинБанка» и «РосНикеля», - ответил как на духу Молотов, хотя и не знал, чем это для него обернется.
- Нихрена! Так ты – олигарх?! Мужики – среди нас олигарх, сидит, твою мать! – на всю камеру выкрикнул Шило, - А мы его на пол? К крысам?
Все в камере утихли и уставились на Романа. Он не мог понять, чего ждать. Но ему почему-то казалось, что его сейчас замесят в костный фарш.
- Ну, Хоббит, чего уставился? – обратился к кому-то Шилов, - Освобождай место, иерархия, твою мать!
Хоббит, похватал свои вещи с нижних нар напротив Шилова, и закинул шмотки наверх, а те, что там лежали до этого, сбросил на пол, туда, где сегодня ночевал Молотов. Хозяин вещей с верхних нар не сказал ни слова и спокойно расстелил себе на полу одеяло. Роман сидел абсолютно офигевший и ничего не понимал.
- Рома, Рома. Какой ты к черту Рома? Молот, он и в СИЗО – Молот. Да тебе же отмазаться ничего не стоит, а ты какого хрена тут сидишь? Таких, как ты не сажают!
- Почему? Ходорковский же сидел! – подметил Роман.
- Ты дурак что ли? – изумлялся Шило, - Ты что думаешь, тебя невеста ждать будет, или твои миллионы тебя дождутся?
- Нет. Не думаю. Да и не в деньгах счастье. Я был счастлив лишь однажды, и тогда у меня из доходов одна стипендия была.
- Странный ты. Ладно, отдыхай. Вопросов больше не имею. Но только одно имей в виду, главный здесь все равно я. Такие у нас законы.
- Я знаю. Ни на что не претендую. За нары спасибо.
На удивление своих сокамерников, Молот продолжал вести себя тихо и спокойно, не «быкуя» и не «понтуясь». Хотя и мог бы вообразить себя царем и богом. Но при этом, наверняка, кто-нибудь, да проучил бы его, за неподчинение общим законам. Роман все хорошо понимал. Его приняли, дали место, его «уважают», и он «охраняется» Шилом, - этого более, чем достаточно, о большем в этих условиях он и мечтать не мог.
- Рома, я серьезно, я же переживаю, - говорила Рита, не понимая его шуток.
- Все нормально. Правда. Мне дали полку на нижних нарах, никто не залупляется, все дышат в мою сторону ровно.
- У меня такое ощущение, что ты уже смирился. Неужели ты не хочешь выйти? – удивлялась его спокойствию Рита.
- Марго, я – реалист, я прекрасно понимаю, что кто-то очень грамотно меня подставил, а значит, я сяду. А, знаешь, я, наверное, это заслужил. Я слишком увлекся властью и деньгами.
- Молотов, это ты говоришь? Я тебя не узнаю! - покачала головой Рита.
- А ты скажешь, что это не так? Да, я не убивал Жанну, но это не значит, что мне не за что сидеть. Знаешь, сегодня мне снился Леший. Снилось, как я убил его. Я проснулся и не мог поверить в то, что оказался когда-то на это способен. Не верилось, что это сделал я. Я сам себя немного боюсь... Я столько времени ни с кем не считался, отталкивался лишь от своих желаний, и мне было все равно, чего хотят другие. И знаешь, чего я боюсь? Что когда я выйду, все вернется на круги своя. Я боюсь себя. Сейчас я смотрю на себя как бы со стороны, и ужасаюсь своему эгоизму и безнаказанности. Но это пока я здесь, без власти и без денег. А там, на свободе, рядом окажутся те же люди, что привыкли бояться и исполнять любые мои прихоти. И я опять продолжу пользоваться этим не задумываясь, без зазрения совести, понимаешь?
- Кажется, да... На свободе у тебя иной статус, и он обязывает тебя вести себя сволочно, что ты и делаешь, так?
- Видимо..., или я на самом деле такая сволочь? Ничерта не понимаю.
- Ром, я смотрю, тебя в философию потянуло. В таком случае, ты пока сиди и размышляй, а я сделаю все, чтобы поскорее вытащить тебя отсюда.
- Даже если я останусь той же сволочью? – задал каверзный вопрос Роман.
- Да. И я, и ты – мы оба – знаем, что занимая то место, которое занимаешь ты, нельзя оставаться белым и пушистым, там выживет только сволочь. Ну, или хотя бы, решительный и жесткий человек.
- В том-то и дело. А надо ли мне на то место?
- У-у, Молотов, я смотрю у тебя совсем крышу повело, - всплеснула руками Рита, - Нельзя терять то, что ты получил своим трудом и кровью. Что, хочешь сказать, все было зря? Мне ясно одно: тебя надо поскорее отсюда забирать, -решительно добавила она.
- Только под твою ответственность, - продолжал шутить Молотов.
- Естественно, - улыбнулась Рита.
Девушка вышла из СИЗО с какими-то странными чувствами. Она не могла поверить, что разговаривала с тем самым человеком, который не поведя бровью, подчинил ее своей власти, который считал всех размышляющих над смыслом жизни жалкими неудачниками, который никогда ни в чем не сомневался ни секунды, а просто брал и действовал. Рита представляла, как он станет рвать и метать, обвинять всех и проклинать все, а он спокойно сидит и ждет решения своей участи. Такой Молотов не укладывался в ее голове, ну никак!
Спустя пару дней, Рита вновь общалась с Мейерхольдом, и тот зачитывал девушки некоторые несостыковки в деле.
- А это что и есть Жанна? – спросила Рита, увидев фотографии убитой.
- Ну, да, - ответил адвокат, перелистнув страницу.
- Подождите, дайте я еще гляну, - зачем-то попросила Рита.
- Это не лучшее зрелище.
- Пожалуйста, - настаивала Маргарита, и адвокат выполнил ее просьбу.
Рита внимательно рассматривала фото трупа и о чем-то задумалась.
- Кажется, я ее где-то видела, но не могу вспомнить, где.
- Ну, возможно в офисе у Романа Валентиновича, в деле говорится о том, что она работала у него секретарем.
- Нет, только не в офисе, я в его офисе ни разу не была, и до последних событий даже адреса не знала. Просто лицо знакомое.
- Да, какая разница, - отмахнулся Всеволод, - Мало ли. Она раньше в Питере жила, может быть, в одном дворе встречались, в магазине, в клубе. А может быть, она просто на кого-то похожа. Люди после смерти вообще выглядят несколько иначе, чем при жизни.
- Вы правы, - согласилась Рита, а сама так и пыталась вспомнить, где же она видела это лицо?
Начался февраль. Молотов уже больше трех недель сидел в СИЗО и хотя дело казалось ясным, его никак не передавали в суд.
Рита в очередной раз пришла к Роману на свидание. Но в ту секунду, когда ввели Молотова, Рита просто оторопела. Он сидел перед ней в рваной рубашке, с разбитой губой и ободранным носом.
- Рома, что это? Что случилось? Тебя сокамерники избили? - переполошилась она.
- Нет. Охранники. Да, это так, ерунда, - отмахнулся Молотов.
- За что?
- Да не за что. Всех били и мне прилетело.
- Что значит, всех били, как так? – продолжала изумляться Рита.
- Вот прилипла! У нас в камере хмырь сидел один, он падчерицу изнасиловал. Его и порешали. Мне Шило с вечера сказал, что ночью движуха будет, а мое дело лежать тихонько и не вмешиваться. Но когда охрана пришла всем досталось. Так что, не обращай внимания.
- Очень хорошо. Как я могу не обращать внимания?!
- Как, как? Легко и просто. Зато, пока меня лупасили, я вспомнил одну важную деталь! Когда я вышел из подъезда Жанны, она выглядывала в окно. И не просто выглядывала, она его открыла и орала мне вслед, что я козел, неблагодарная тварь и что из-за меня у нее не будет детей. Я оглянулся, крикнул ей: «Да пошла ты!». И уперся в пенсионерку с собачкой. Она так осуждающе на меня посмотрела, но ничего не сказала и поскорее пошагала к подъезду, собачушку свою на руки прихватив. Я не знаю, живет она там или шла к кому, но она моя единственная надежда. Только она может подтвердить, что когда я вышел из подъезда, Жанна оставалась жива.
- Что ж ты раньше-то молчал?!
- Я же говорю - забыл. И не дай мне по башке, может и не вспомнил бы. Скажи обязательно Мейерхольду, пускай он там пошерстит, поищет эту бабулю, - попросил Роман.
- Какая у нее хоть собачка-то была?
- Пекинес. И поводок красный, точно помню.
- Будем искать. Даже если ее там и не было, мы ее найдем, - уверила Романа Рита.
- Она была. Ты мне не веришь?
- Верю, это я так сказала, что мы все сделаем, но бабулю эту отыщем, - пояснила свою реплику Маргарита.
- Спасибо.
- Не за что. Ты держишь, скоро вернешься домой, - говорила Рита, поскольку сама в это безоговорочно верила.
Вернувшись после свидания с Молотовым домой, девушка приняла душ, выпила свежевыжатый апельсиново-морковный сок и прилегла на диван. Рита смотрела в потолок и продолжала думать о Жанне. «Мало ли, где вы могли ее видеть. Она раньше в Питере жила, может быть в одном дворе встречались, в магазине, в клубе» - всплыли в голове слова Всеволода и тут Риту словно пробило током, отчего она соскочила с дивана.
«Точно! В магазине! В магазине женского белья! Эта Жанна была там вместе с Леной!» - наконец, вспомнила Рита.
И тут ее осенила вторая мысль: «Ну, конечно, Лена! Тварь! Это же она! Она могла ее убить. Чтобы Молотова подставить, чтобы мне отомстить! Конечно, это она! Она замешана по-любому! И если не она сама зарезала Жанну, то это сделали по ее указке. Она же ненавидит и меня, и Молотова! Господи, спасибо!» - Рита была переполнена решимости доказать причастность Глазовой к смерти Жанны.
На следующее же утро Рита распечатала фото Лены и направилась в тот самый дом, где жила Жанна, чтобы узнать, не видел ли кто в тот день там и Лену. В первую очередь, Рита позвонила в квартиру той женщины, что видела Молотова, выходящего от Жанны, а значит, косвенно подтверждала его вину.
- Кто?
- Я помощница адвоката, который защищает Молотова Романа Валентиновича, подозреваемого в убийстве вашей соседки, вы не могли бы взглянуть на одно фото?
Женщина несмело приоткрыла дверь, но увидев на пороге только одну хрупкую девушку, решилась выйти.
- Посмотрите, вы не видели здесь этой девушки? – спросила Рита, протянув женщине фотографию с Леной.
- Бывало. Заходила она к Жанне. И в тот день утром была.
- Точно?
- Да. Сначала подруга приходила, я как раз с рынка шла. Вы знаете, я каждое утро за свежим творожком хожу и в тот день ходила. Мы с ней еще в лифте вместе поднимались. Ушла она днем.
- А вы откуда знаете?
- Слышала. Они громко в коридоре разговаривали. Эмоционально так. Вот эта девушка, - говорила соседка, указывая на фотографию Лены, - Жанне говорила, что та дура наивная, и ничего у нее не получится и надо было все делать так, как она говорила.
- Ясно. А вы в суде сможете подтвердить эти слова?
- Могу. А что, это как-то меняет дело? – удивилась женщина.
- Возможно. И еще один вопрос. У вас в подъезде живет женщина с пекинесом?
- Галина Павловна. Этажом выше. Только сейчас она у дочери, в Подмосковье, через пару дней должна вернуться, - все как на духу, выложила старушка.
- Возьмите, пожалуйста, номер моего телефона, и как только она приедет, дайте мне знать, хорошо? – попросила Рита.
- Хорошо, - согласилась соседка.
Рита уехала домой. Она позвонила Мейерхольду, и все честно ему рассказала. Конечно, он ее несколько пожурил за проявленную самодеятельность, но информацию признал более, чем ценной.
Когда в городе появилась «дама с собачкой», Рита узнала об этом первой и тут же сообщила адвокату. Она прекрасно понимала, что он лучше знает, что и как нужно спросить, чтобы прояснить ситуацию, поэтому доверилась профессионалу. И не зря. Он сумел разговорить женщину и выяснил, что она действительно видела уходящего Молотова и кричащую в окно в его адрес оскорбления Жанну. И даже больше! Она так же видела Лену. Только совсем в другое время. Оказывается, что после прогулки с собачкой, женщина пошла в магазин через дорогу за покупками. У подъезда она встретила Лену, но особо не заострила на ней внимание. Запомнилась она ей позже, когда пенсионерка возвращалась с покупками, а та чуть было не сшибла женщину, выбегая из подъезда. А на вопрос Мейерхольда, почему она раньше не сказала об этом полицейским, делающим опрос, честно сказала, что наутро уехала к дочери, на неделю, и вообще не знала, что тут произошло. Мейерхольду стало ясно, что на допрос нужно вызывать Лену и «колоть» ее по полной программе.
Тем не менее вначале Кирилловым были допрошены свидетельницы, на что ушло еще больше недели, а Молотов так и продолжал сидеть на нарах и хлебать казенные харчи. Только подробно расспросив обеих женщин, Кириллов, заручившись поддержкой начальства, решил вызвать на допрос и Лену.
Лена никак не могла понять, зачем ее вызвали, но для себя решила, что скорее всего для того, чтобы пролить свет на взаимоотношения Жанны и Молотова.
Однако, ей начали задавать вопросы о том, не возвращалась ли она к убитой в тот вечер после ухода Романа. Лена не могла понять к чему ведет Кириллов, и категорически заявляла, что уже днем улетела в Петербург.
- Как же вы улетели, если гражданка, живущая этажом выше убитой Агалямовой, видела вас, выбегающей из подъезда около восьми часов вечера?
- Может быть, она меня с кем-то перепутала?
- Да, нет, женщина утверждает, что это именно вы, чуть было не сбили ее с ног.
- Ну, а вы не думаете, что я действительно зашла к Жанне поговорить, после того, как она должна была встретиться с Молотовым? Я знала, что он неадекватен и хотела поддержать подругу, но когда я вошла, она была мертва. Я испугалась и убежала. Я думала Молотов и меня убьет, как свидетельницу, - строила умозаключения Лена.
- Но когда уходил гражданин Молотов, Жана оставалась еще жива. Поскольку есть свидетель, которая видела живую Агалямову, кричавшую в окно на уходящего Молотова.
- А-а! Я поняла! Молотов купил ее, да? Эту свидетельницу, да? – негодуя закричала Лена.
- Не надо мне здесь сцен устраивать! - жестко перебил девушку Кириллов.
- Вы что намерены меня задержать? Я протестую. На каких основаниях?
- Не горячитесь, никто вас пока не задерживает. Через три дня суд, и вы обязаны явиться на слушание в качестве свидетеля. А пока подпишите подписку о невыезде.
Лене ничего не оставалось, как подписать предложенную бумагу и ждать суда. Она изо всех сил старалась придумать правдоподобную историю ее появления в подъезде Жанны, но главное, она пыталась настаивать на том, что свидетельницу подкупил Молотов.
На девятнадцатое февраля назначили день суда. Рита переживала так, словно судили кого-то по-настоящему ей дорогого. Да, она не любила, а порой и ненавидела Молотова, но вовсе не желала ему участи заключенного. Сам же Молотов не спал всю ночь.
«Что будет завтра? Что будет, что будет? – усмехался Роман, - И так ясно, что – завтра из бизнесмена я превращусь в зека. Интересно, сколько мне дадут? Десять? Больше? Меньше? Вот шарада, так шарада. Мама... Милая мамочка, прости меня. Прости за все. Мне так стыдно перед тобой» - почему-то думалось Молотову, когда за решетками начало вставать солнце.
Рита сидела в зале, когда в специальную камеру ввели Романа. С него сняли наручники и он сел на скамейку. Вошел судья. Началось слушание. Когда перешли к опросу свидетелей защиты, Роман был удивлен и обрадован тому, что Мейерхольд и Рита все же сумели найти «даму с собачкой» - Чериченко. Но когда та заявила, что видела подругу Жанны после того, как от нее ушел Молотов, Роман несколько удивился.
- Ну, допустим, некоторые люди меня так называют...
- Ясно. Ты при Ковале был, говорят, в каком-то деле ему помог, а потом ты в «честный» бизнес свалил, так?
- По сути да.
- И что в натуре банкиром заделался?
- Ну, да... У меня контрольные пакеты акций «РосФинБанка» и «РосНикеля», - ответил как на духу Молотов, хотя и не знал, чем это для него обернется.
- Нихрена! Так ты – олигарх?! Мужики – среди нас олигарх, сидит, твою мать! – на всю камеру выкрикнул Шило, - А мы его на пол? К крысам?
Все в камере утихли и уставились на Романа. Он не мог понять, чего ждать. Но ему почему-то казалось, что его сейчас замесят в костный фарш.
- Ну, Хоббит, чего уставился? – обратился к кому-то Шилов, - Освобождай место, иерархия, твою мать!
Хоббит, похватал свои вещи с нижних нар напротив Шилова, и закинул шмотки наверх, а те, что там лежали до этого, сбросил на пол, туда, где сегодня ночевал Молотов. Хозяин вещей с верхних нар не сказал ни слова и спокойно расстелил себе на полу одеяло. Роман сидел абсолютно офигевший и ничего не понимал.
- Рома, Рома. Какой ты к черту Рома? Молот, он и в СИЗО – Молот. Да тебе же отмазаться ничего не стоит, а ты какого хрена тут сидишь? Таких, как ты не сажают!
- Почему? Ходорковский же сидел! – подметил Роман.
- Ты дурак что ли? – изумлялся Шило, - Ты что думаешь, тебя невеста ждать будет, или твои миллионы тебя дождутся?
- Нет. Не думаю. Да и не в деньгах счастье. Я был счастлив лишь однажды, и тогда у меня из доходов одна стипендия была.
- Странный ты. Ладно, отдыхай. Вопросов больше не имею. Но только одно имей в виду, главный здесь все равно я. Такие у нас законы.
- Я знаю. Ни на что не претендую. За нары спасибо.
На удивление своих сокамерников, Молот продолжал вести себя тихо и спокойно, не «быкуя» и не «понтуясь». Хотя и мог бы вообразить себя царем и богом. Но при этом, наверняка, кто-нибудь, да проучил бы его, за неподчинение общим законам. Роман все хорошо понимал. Его приняли, дали место, его «уважают», и он «охраняется» Шилом, - этого более, чем достаточно, о большем в этих условиях он и мечтать не мог.
- Рома, я серьезно, я же переживаю, - говорила Рита, не понимая его шуток.
- Все нормально. Правда. Мне дали полку на нижних нарах, никто не залупляется, все дышат в мою сторону ровно.
- У меня такое ощущение, что ты уже смирился. Неужели ты не хочешь выйти? – удивлялась его спокойствию Рита.
- Марго, я – реалист, я прекрасно понимаю, что кто-то очень грамотно меня подставил, а значит, я сяду. А, знаешь, я, наверное, это заслужил. Я слишком увлекся властью и деньгами.
- Молотов, это ты говоришь? Я тебя не узнаю! - покачала головой Рита.
- А ты скажешь, что это не так? Да, я не убивал Жанну, но это не значит, что мне не за что сидеть. Знаешь, сегодня мне снился Леший. Снилось, как я убил его. Я проснулся и не мог поверить в то, что оказался когда-то на это способен. Не верилось, что это сделал я. Я сам себя немного боюсь... Я столько времени ни с кем не считался, отталкивался лишь от своих желаний, и мне было все равно, чего хотят другие. И знаешь, чего я боюсь? Что когда я выйду, все вернется на круги своя. Я боюсь себя. Сейчас я смотрю на себя как бы со стороны, и ужасаюсь своему эгоизму и безнаказанности. Но это пока я здесь, без власти и без денег. А там, на свободе, рядом окажутся те же люди, что привыкли бояться и исполнять любые мои прихоти. И я опять продолжу пользоваться этим не задумываясь, без зазрения совести, понимаешь?
- Кажется, да... На свободе у тебя иной статус, и он обязывает тебя вести себя сволочно, что ты и делаешь, так?
- Видимо..., или я на самом деле такая сволочь? Ничерта не понимаю.
- Ром, я смотрю, тебя в философию потянуло. В таком случае, ты пока сиди и размышляй, а я сделаю все, чтобы поскорее вытащить тебя отсюда.
- Даже если я останусь той же сволочью? – задал каверзный вопрос Роман.
- Да. И я, и ты – мы оба – знаем, что занимая то место, которое занимаешь ты, нельзя оставаться белым и пушистым, там выживет только сволочь. Ну, или хотя бы, решительный и жесткий человек.
- В том-то и дело. А надо ли мне на то место?
- У-у, Молотов, я смотрю у тебя совсем крышу повело, - всплеснула руками Рита, - Нельзя терять то, что ты получил своим трудом и кровью. Что, хочешь сказать, все было зря? Мне ясно одно: тебя надо поскорее отсюда забирать, -решительно добавила она.
- Только под твою ответственность, - продолжал шутить Молотов.
- Естественно, - улыбнулась Рита.
Девушка вышла из СИЗО с какими-то странными чувствами. Она не могла поверить, что разговаривала с тем самым человеком, который не поведя бровью, подчинил ее своей власти, который считал всех размышляющих над смыслом жизни жалкими неудачниками, который никогда ни в чем не сомневался ни секунды, а просто брал и действовал. Рита представляла, как он станет рвать и метать, обвинять всех и проклинать все, а он спокойно сидит и ждет решения своей участи. Такой Молотов не укладывался в ее голове, ну никак!
Спустя пару дней, Рита вновь общалась с Мейерхольдом, и тот зачитывал девушки некоторые несостыковки в деле.
- А это что и есть Жанна? – спросила Рита, увидев фотографии убитой.
- Ну, да, - ответил адвокат, перелистнув страницу.
- Подождите, дайте я еще гляну, - зачем-то попросила Рита.
- Это не лучшее зрелище.
- Пожалуйста, - настаивала Маргарита, и адвокат выполнил ее просьбу.
Рита внимательно рассматривала фото трупа и о чем-то задумалась.
- Кажется, я ее где-то видела, но не могу вспомнить, где.
- Ну, возможно в офисе у Романа Валентиновича, в деле говорится о том, что она работала у него секретарем.
- Нет, только не в офисе, я в его офисе ни разу не была, и до последних событий даже адреса не знала. Просто лицо знакомое.
- Да, какая разница, - отмахнулся Всеволод, - Мало ли. Она раньше в Питере жила, может быть, в одном дворе встречались, в магазине, в клубе. А может быть, она просто на кого-то похожа. Люди после смерти вообще выглядят несколько иначе, чем при жизни.
- Вы правы, - согласилась Рита, а сама так и пыталась вспомнить, где же она видела это лицо?
Начался февраль. Молотов уже больше трех недель сидел в СИЗО и хотя дело казалось ясным, его никак не передавали в суд.
Рита в очередной раз пришла к Роману на свидание. Но в ту секунду, когда ввели Молотова, Рита просто оторопела. Он сидел перед ней в рваной рубашке, с разбитой губой и ободранным носом.
- Рома, что это? Что случилось? Тебя сокамерники избили? - переполошилась она.
- Нет. Охранники. Да, это так, ерунда, - отмахнулся Молотов.
- За что?
- Да не за что. Всех били и мне прилетело.
- Что значит, всех били, как так? – продолжала изумляться Рита.
- Вот прилипла! У нас в камере хмырь сидел один, он падчерицу изнасиловал. Его и порешали. Мне Шило с вечера сказал, что ночью движуха будет, а мое дело лежать тихонько и не вмешиваться. Но когда охрана пришла всем досталось. Так что, не обращай внимания.
- Очень хорошо. Как я могу не обращать внимания?!
- Как, как? Легко и просто. Зато, пока меня лупасили, я вспомнил одну важную деталь! Когда я вышел из подъезда Жанны, она выглядывала в окно. И не просто выглядывала, она его открыла и орала мне вслед, что я козел, неблагодарная тварь и что из-за меня у нее не будет детей. Я оглянулся, крикнул ей: «Да пошла ты!». И уперся в пенсионерку с собачкой. Она так осуждающе на меня посмотрела, но ничего не сказала и поскорее пошагала к подъезду, собачушку свою на руки прихватив. Я не знаю, живет она там или шла к кому, но она моя единственная надежда. Только она может подтвердить, что когда я вышел из подъезда, Жанна оставалась жива.
- Что ж ты раньше-то молчал?!
- Я же говорю - забыл. И не дай мне по башке, может и не вспомнил бы. Скажи обязательно Мейерхольду, пускай он там пошерстит, поищет эту бабулю, - попросил Роман.
- Какая у нее хоть собачка-то была?
- Пекинес. И поводок красный, точно помню.
- Будем искать. Даже если ее там и не было, мы ее найдем, - уверила Романа Рита.
- Она была. Ты мне не веришь?
- Верю, это я так сказала, что мы все сделаем, но бабулю эту отыщем, - пояснила свою реплику Маргарита.
- Спасибо.
- Не за что. Ты держишь, скоро вернешься домой, - говорила Рита, поскольку сама в это безоговорочно верила.
Вернувшись после свидания с Молотовым домой, девушка приняла душ, выпила свежевыжатый апельсиново-морковный сок и прилегла на диван. Рита смотрела в потолок и продолжала думать о Жанне. «Мало ли, где вы могли ее видеть. Она раньше в Питере жила, может быть в одном дворе встречались, в магазине, в клубе» - всплыли в голове слова Всеволода и тут Риту словно пробило током, отчего она соскочила с дивана.
«Точно! В магазине! В магазине женского белья! Эта Жанна была там вместе с Леной!» - наконец, вспомнила Рита.
И тут ее осенила вторая мысль: «Ну, конечно, Лена! Тварь! Это же она! Она могла ее убить. Чтобы Молотова подставить, чтобы мне отомстить! Конечно, это она! Она замешана по-любому! И если не она сама зарезала Жанну, то это сделали по ее указке. Она же ненавидит и меня, и Молотова! Господи, спасибо!» - Рита была переполнена решимости доказать причастность Глазовой к смерти Жанны.
На следующее же утро Рита распечатала фото Лены и направилась в тот самый дом, где жила Жанна, чтобы узнать, не видел ли кто в тот день там и Лену. В первую очередь, Рита позвонила в квартиру той женщины, что видела Молотова, выходящего от Жанны, а значит, косвенно подтверждала его вину.
- Кто?
- Я помощница адвоката, который защищает Молотова Романа Валентиновича, подозреваемого в убийстве вашей соседки, вы не могли бы взглянуть на одно фото?
Женщина несмело приоткрыла дверь, но увидев на пороге только одну хрупкую девушку, решилась выйти.
- Посмотрите, вы не видели здесь этой девушки? – спросила Рита, протянув женщине фотографию с Леной.
- Бывало. Заходила она к Жанне. И в тот день утром была.
- Точно?
- Да. Сначала подруга приходила, я как раз с рынка шла. Вы знаете, я каждое утро за свежим творожком хожу и в тот день ходила. Мы с ней еще в лифте вместе поднимались. Ушла она днем.
- А вы откуда знаете?
- Слышала. Они громко в коридоре разговаривали. Эмоционально так. Вот эта девушка, - говорила соседка, указывая на фотографию Лены, - Жанне говорила, что та дура наивная, и ничего у нее не получится и надо было все делать так, как она говорила.
- Ясно. А вы в суде сможете подтвердить эти слова?
- Могу. А что, это как-то меняет дело? – удивилась женщина.
- Возможно. И еще один вопрос. У вас в подъезде живет женщина с пекинесом?
- Галина Павловна. Этажом выше. Только сейчас она у дочери, в Подмосковье, через пару дней должна вернуться, - все как на духу, выложила старушка.
- Возьмите, пожалуйста, номер моего телефона, и как только она приедет, дайте мне знать, хорошо? – попросила Рита.
- Хорошо, - согласилась соседка.
Рита уехала домой. Она позвонила Мейерхольду, и все честно ему рассказала. Конечно, он ее несколько пожурил за проявленную самодеятельность, но информацию признал более, чем ценной.
Когда в городе появилась «дама с собачкой», Рита узнала об этом первой и тут же сообщила адвокату. Она прекрасно понимала, что он лучше знает, что и как нужно спросить, чтобы прояснить ситуацию, поэтому доверилась профессионалу. И не зря. Он сумел разговорить женщину и выяснил, что она действительно видела уходящего Молотова и кричащую в окно в его адрес оскорбления Жанну. И даже больше! Она так же видела Лену. Только совсем в другое время. Оказывается, что после прогулки с собачкой, женщина пошла в магазин через дорогу за покупками. У подъезда она встретила Лену, но особо не заострила на ней внимание. Запомнилась она ей позже, когда пенсионерка возвращалась с покупками, а та чуть было не сшибла женщину, выбегая из подъезда. А на вопрос Мейерхольда, почему она раньше не сказала об этом полицейским, делающим опрос, честно сказала, что наутро уехала к дочери, на неделю, и вообще не знала, что тут произошло. Мейерхольду стало ясно, что на допрос нужно вызывать Лену и «колоть» ее по полной программе.
Тем не менее вначале Кирилловым были допрошены свидетельницы, на что ушло еще больше недели, а Молотов так и продолжал сидеть на нарах и хлебать казенные харчи. Только подробно расспросив обеих женщин, Кириллов, заручившись поддержкой начальства, решил вызвать на допрос и Лену.
Лена никак не могла понять, зачем ее вызвали, но для себя решила, что скорее всего для того, чтобы пролить свет на взаимоотношения Жанны и Молотова.
Однако, ей начали задавать вопросы о том, не возвращалась ли она к убитой в тот вечер после ухода Романа. Лена не могла понять к чему ведет Кириллов, и категорически заявляла, что уже днем улетела в Петербург.
- Как же вы улетели, если гражданка, живущая этажом выше убитой Агалямовой, видела вас, выбегающей из подъезда около восьми часов вечера?
- Может быть, она меня с кем-то перепутала?
- Да, нет, женщина утверждает, что это именно вы, чуть было не сбили ее с ног.
- Ну, а вы не думаете, что я действительно зашла к Жанне поговорить, после того, как она должна была встретиться с Молотовым? Я знала, что он неадекватен и хотела поддержать подругу, но когда я вошла, она была мертва. Я испугалась и убежала. Я думала Молотов и меня убьет, как свидетельницу, - строила умозаключения Лена.
- Но когда уходил гражданин Молотов, Жана оставалась еще жива. Поскольку есть свидетель, которая видела живую Агалямову, кричавшую в окно на уходящего Молотова.
- А-а! Я поняла! Молотов купил ее, да? Эту свидетельницу, да? – негодуя закричала Лена.
- Не надо мне здесь сцен устраивать! - жестко перебил девушку Кириллов.
- Вы что намерены меня задержать? Я протестую. На каких основаниях?
- Не горячитесь, никто вас пока не задерживает. Через три дня суд, и вы обязаны явиться на слушание в качестве свидетеля. А пока подпишите подписку о невыезде.
Лене ничего не оставалось, как подписать предложенную бумагу и ждать суда. Она изо всех сил старалась придумать правдоподобную историю ее появления в подъезде Жанны, но главное, она пыталась настаивать на том, что свидетельницу подкупил Молотов.
На девятнадцатое февраля назначили день суда. Рита переживала так, словно судили кого-то по-настоящему ей дорогого. Да, она не любила, а порой и ненавидела Молотова, но вовсе не желала ему участи заключенного. Сам же Молотов не спал всю ночь.
«Что будет завтра? Что будет, что будет? – усмехался Роман, - И так ясно, что – завтра из бизнесмена я превращусь в зека. Интересно, сколько мне дадут? Десять? Больше? Меньше? Вот шарада, так шарада. Мама... Милая мамочка, прости меня. Прости за все. Мне так стыдно перед тобой» - почему-то думалось Молотову, когда за решетками начало вставать солнце.
Рита сидела в зале, когда в специальную камеру ввели Романа. С него сняли наручники и он сел на скамейку. Вошел судья. Началось слушание. Когда перешли к опросу свидетелей защиты, Роман был удивлен и обрадован тому, что Мейерхольд и Рита все же сумели найти «даму с собачкой» - Чериченко. Но когда та заявила, что видела подругу Жанны после того, как от нее ушел Молотов, Роман несколько удивился.
