– Привет, Гуля. Это с какого перепугу ты меня стала по батюшке величать? Ещё пару лет назад был дядя Тёма и вдруг — нате вам! — пошутил Артём.
– Ну… так ведь… — замялась девушка.
– Ну так ты это кончай, дитя Востока А то я при таком величании чувствую себя ровесником твоего деда. А мне не так давно всего лишь за тридцатник перевалило.
– Ладно, дядя Тём, исправлюсь! — рассмеялась Гуля.
– Вот! Это другое дело. Я вот чего звоню: Сабир этот случаем якоря не поднял накануне?
– Поднял, — усмехнулась Гуля. — Вчера вечером. Он вчера к нам припёрся. Как раз дядя Кеша к деду приехал — по поводу этой каравеллы, что ребята нашли, разговаривали. Зойка там с вашим Павликом что-то накопали. Ну и… Не зря говорят — не поминай шайтана. Сабир тут как тут — лёгок на помине. Ты представь, дядя Тём, этот жулик заявил, что он офицер полиции! Во! И мне смешно стало. Якобы он расследует дело о «чёрных археологах» и в связи с этим разыскивает тебя. В общем дядя Кеша его отшил. А потом я смотрю, ему — Сабиру этому — кто-то позвонил. Я слышала, как он кому-то отвечает: мол, ладно, поищу, поинтересуюсь, проверю и всё такое. Потом перезвонил ещё кому-то и мне показалось, что Шире с Жориком. Хотя, может и не им… Попросил куда-то влезть и что-то проверить, пока он будет в отъезде. А вечером смылся.
– Любопытно. А когда это было?
– Да после двух. Зойка вскоре побежала отца встречать, а дядя Веня всегда между двумя и тремя на обед приезжает. Дядя Тём, я вот чего опасаюсь. Если этот «индус» Жорке с Широй звонил, то не к ребятам ли они хотят залезть? Они же тоже на каравелле копаются. Я Кота, то есть дядю Игоря, предупредила и дядю Веню тоже.
– Это ты молодец. Так вот, вчера мы прилетели в Керчь, и я сразу в штаб к Заславскому. Было часа два. Слышу, в кабинете этот Заср… Гхм… Звонарцев кому-то звонит — просит что-то разузнать в архивах, поискать какие-то документы. Я бы и не заинтересовался — мы постоянно в каких-то исторических документах копаемся, но мелькнуло имя генуэзского купца Джованни Пьяцолли…
– А он упоминается в бумагах, которые нашли на каравелле. Я знаю – ребята рассказали.
– Ну да. Заславский тоже присутствовал при разговоре, хотя и не участвовал. И вечером доцент куда-то убыл. Как сказал Заславский — по срочным делам экспедиции в Самарканд к профессору Ниязову. Хотя в этом я сомневаюсь — Алишер Сапармуратович Звонарцева на дух не переносит ещё после той — Зеравшанской — экспедиции. Да и в экспедицию доцента включили через неделю после начала работ. И никто не знает зачем. Якобы, Заславскому понадобился спец по палеографике.
– А это что такое?
– Наука о древних письменах. Конечно, доцент в этом деле большой специалист, но у нас есть два не менее классных палеографиста. В общем, сплошная тайна и, похоже, со скверным запахом…
Когда Жорик вошёл в комнату, Сабир разглядывал лист бумаги, выданный принтером. На листе виднелся рисунок механизма, напоминающего часовой.
– Это что за фигня? — с привычной развязностью спросил Жорик.
– Механизм. Часовой. То, что мы должны найти на каравелле, — Сабир продолжал всматриваться в рисунок.
– Мы там уже всё облазили. Нет там никаких механизмов.
– Возможно механизм разрушен, и его детали разбросало по дну. И, скорее всего, их уже подняли. Мы же не первые, кто спускался сюда. Впрочем, нечто подобное я видел в местном музее…
– Ты чего, в натуре, спятил, индус? Ты нам предлагаешь музей ограбить?
– Таким дуракам, как ты с Широй, даже шашлычную не обокрасть, — неприязненно ответил Сабир. — Детали какого-то механизма есть у Ахмеда — он ведь сам увлекался археологией. Во всяком случае, «Зеравшанская чаша» у него самая настоящая, хоть он и пытается всех убедить, что это подделка. Придётся разыграть спектакль.
– И дальше?
– Механизм я буду искать сам, на суше. А вам надо найти на «Русалке» документы.
– Ну, ты точно спятил, индус! Твои бумаги давно сгнили! За пять-то веков!
– За шесть, гений… — рассеянно ответил Сабир, глядя в окно. — Задачка-то оказалась крепким орешком… М-да… Бумаги тогда тоже умели консервировать. Для капитана Карлоса они были очень важны. Вам надо искать шкатулку или какой-нибудь другой предмет, залитый смолой. Или просто нечто, залитое смолой или битумом. Это и должны быть документы.
– Ладно, завтра отправимся… — Жора собрался выйти, но Сабир остановил его.
– А ты знаком с Археологом?
– С кем!? С Артёмом что ли, приятелем Кота? Да так, видал…
– Мне нужно встретится с ним. Здешняя ребятня привозила ему какие-то находки с побережья, весьма любопытные и похожие на это, — Сабир показал Жоре рисунок с дисками, покрытыми мелкими рисунками.
Вскоре после ухода Сабира в дом ввалился Шира.
– Тебя где черти носят? — Жора злобно глянул на подельника.
– Так, дела… — хмыкнул Шира. — Встретил одного знакомца.
– Знаю я твои дела, — Жорик открыл дверь в подвал. — В пивной сидел со своими дружками. Снаряжение надо проверить.
– Опять на дно морское?
– А куды ж мы ещё-то, как не в гости к Нептуну. Индус придумал новый аттракцион — ищем некие бумаги, принадлежавшие капитану.
Шира присвистнул и глянул на лежащие на столе листы.
– А вот эту штуковину я у Венькиной дочки видал…
Звонок телефона не дал Шире закончить.
– Да… — Жорик подхватил трубку. — Ладно глянем. Да понял я, понял. Слышь, Гришка, Сабир якоря поднимает, — Жорка кинул трубку, плюнув вслед.
– Чего, ноги делает? — усмехнулся Шира.
– А чёрт его знает. Говорит, чтоб на время залегли — чего-то у него не того… Говорит, что летит срочно что-то уточнять в архивах. Куда не сказал… А нас просил нанести визит к Гулькиному деду.
– С цветами и шампанским?
– Заткнись, хохотун. Надо пошарить в его коллекции. Поискать детали «часового механизма».
Жорка глянул на рисунки, повертел их в руках…
– Послезавтра Ахмед с женой и с Гулькой поедут Каланчу встречать. Он говорят, каким-то начальником заделался. Уедет с вечера, вот мы с тобой его «музей» и навестим…
Ночь была жаркой и душной. «Наверно, завтра гроза будет», — подумала Зойка, ворочаясь в кровати. Заснуть никак не удавалось — в голове вертелись мысли про каравеллу, таинственный прибор, найденные на каравелле документы…
«Если это и правда прибор связи, то вот будет открытие!» — девочка вздохнула и, выбравшись из постели, вышла из комнаты, шлёпая босыми ногами по половицам.
– Что ты всё бродишь? — проворчал вслед недовольный Гриша — Зойкиному брату тоже не спалось.
– Пить хочу, — отозвалась Зоя. Она спустилась вниз, теперь уже стараясь ступать потише. В кухне Зоя растворила пошире окно и подставила лицо струившемуся из сада прохладному воздуху. Близилось утро, и с моря начал задувать лёгкий утренний ветерок.
«Нет, это, наверное, просто дома душно, потому что крыша за день нагрелась, — Зоя почесала взлохмаченный подушкой затылок — в ней опять проснулось «инженерное мышление», как иногда, смеясь, говорил ей отец. — Ну, какая может быть гроза, если ни одного облака!»
Небо, действительно, было совершенно ясным, в вышине поблёскивали звёзды. Где-то прокричал петух.
«Чего он орёт-то? Часы, что ли, перепутал», — хихикнула девочка и вдруг насторожилась — из окна виднелся расположенный ниже по улице дом деда Ахмеда. И Зойке показалось, что в одном из тёмных окон блеснул огонёк.
– Ты чего там? — в кухню заглянул Гриша, тоже потянувшись к кувшину с квасом, стоявшему на маленьком столике у окна.
– Гриш, а дедушка Ахмед точно уехал?
– Конечно. Ещё вечером вместе с Гулькой и бабой Викой. Я, Вика и Юрка их провожали. А чего?
– Там в окне кто-то ходит с фонариком…
– Тебе померещилось с недосыпу, — усмехнулся Гришка.
– Ничего мне не померещилось. Бинокль где?
– Где всегда — у папки в кабинете. Принести?
– Конечно, принести!
Гришка выбежал, а Зоя вгляделась в тёмную улицу. Неужели и правда показалось? Дом Ахмеда Исмаиловича был погружён в темноту, и в саду не было ни души. Но… Вот опять! Вон же блеснул огонёк! Там, где окно Гулиной комнаты! Сзади послышался Гришкин топот.
– Гришка! Опять там!
– Да нет там ничего! Сама не спишь и другим не даёшь, — Гришка злился, потому что в темноте налетел пальцами на ножку стола и теперь, шипя сквозь зубы, потирал ушибленную ступню.
– Вон он! — Зойка поднесла бинокль к глазам, но, как назло, огонёк исчез.
– Дай бинокль!
– Не дам!
– Ну, дай, Зойка! Я тоже хочу посмотреть!
– Отдай, жадина!
– Сама жадина! Сейчас грохнем бинокль, тогда обоим достанется!
– Ну, дай бинокль, ты уже посмотрел!
– На, только не визжи! Сейчас весь дом перебудишь! Нет там никого…
– Есть! Вон опять! На веранде!
– Дай сюда!
На этот раз Зоя безропотно уступила бинокль брату. Гриша долго смотрел на мерцавший за стёклами веранды огонёк.
– С «жучком» кто-то ходит, — Гришка отдал бинокль сестре. — Явно не дед. На кой ему ночью домой возвращаться, да ещё из Симферополя.
Где-то вдалеке послышались голоса мужчины и женщины.
– Кто ещё бродит там? — проворчал Гришка
– Да это дядя Игорь с тётей Наташей, — ответила Зойка и прыснула в кулак.
– Ты чего?
– Дядя Игорь, кажется, в собачью какашку наступил, — хихикнула Зойка.
Внезапно в предутренней тишине послышался неясный шум — будто где-то далеко покатилось по улице пустое ведро, и, как по команде, улица огласилась собачьим лаем.
– Цепная реакция, — усмехнулся Гришка. — Ой, Зойка, смотри! Да не туда, а где старая яблоня! Где Гулька бельё вешает!
Зоя посмотрела в дальний угол сада. Что там углядел Гришка в такой тьме? Хотя уже и светало, но нижняя улица посёлка была в полной тьме. Но тут и Зойка увидела какие-то тени, мелькнувшие у забора.
– Видала!? — возбуждённо зашептал ей на ухо Гришка.
– Ага…
– Два каких-то парня из веранды выскочили…
– А ты видел, кто?
– Я тебе филин, что ли?! — Гришка ещё раз внимательно осмотрел улицу. — Смылись. Через огороды… Как назло, Владька с родителями тоже уехал. Там до самой почты никого нет до выходных. Чего им у деда понадобилось? Надо вашим сказать.
– А ты думаешь…
– А чего им ещё у Ахмед Исмаилыча искать, кроме его находок?
Жорик и Шира перевели дух только возле почты. Забежав за угол, парни прижались к стене, пытаясь отдышаться. Наконец, Жорка выглянул за угол. На улице стояла предутренняя тишина.
– Ни одной живой души…
– Только мёртвые с косами и тишина… — пошутил Шира.
– Заткнись, умник. Угораздило же тебя в ведро наступить…
– А я чё?! Если какой-то дурак ведро посреди террасы поставил.
– Кретин.
– Ну, кретин…
– Ты — кретин! Хорошо, что здесь все дачи пустые. Шум на весь посёлок, наверное, подняли.
– Чё, поджилки трясутся? — гоготнул Шира.
– Заткнись, сказал… — прошипел Жорик, выглядывая из-за угла. — Пошли. И, кстати, это не терраса, а веранда.
– А мне один фиг. Я на архитектора не учился.
…Час назад они, озираясь по сторонам, забрались в дом Ахмеда. Для этого Жорик вырезал стекло в окне мастерской. Детали «часового механизма» нашли сразу — Сабир точно сказал, где и что искать. Только одну находку Жорик никак не мог найти.
– Ты чего там возишься? Пошли быстрей, пока не засекли, — трусоватый Шира беспокойно выглядывал в окно на пустынную улицу.
– Сейчас… Сабир просил эту зелёную чашу прихватить… Обе… Только нет ни фига… Или дед спрятал, или Сабиру померещилось…
– Ладно, снаружи пока тихо.
Жорик, чертыхаясь, продолжал поиск, а Шира, ещё раз глянув на улицу, вышел из комнаты.
– Ты куда попёр?
– Надо.
– Сортир в другой стороне.
– Надо в Гулькину резиденцию заглянуть.
– Чего ты там забыл?
– Гулька монеты старинные коллекционирует — можно поживиться, — Шира усмехнувшись, открыл дверцу секретера, в котором девушка хранила планшеты с монетами. Об этом Шира случайно услышал от Гулькиной подруги Нонки.
– Оставь.
– Чего это?
– Оставь, сказал!
– Боишься, что ребёнок расстроится? — осклабился Шира, но планшеты на всякий случай положил на стол.
– Идиот. Ты что, Ахмеда не знаешь? У него бзик насчёт внуков и всякой мелкоты, которая вокруг него всегда вьётся. Если Гульку кто обидит, он же всю округу на уши поставит. Не буди лихо!
– Ладно, понял, — неохотно согласился Шира и кинул планшеты в секретер. Одна из монет, звякнув, упала на пол. Шира, воровато глянув на вышедшего из комнаты Жорика, быстро сунул монету в карман.
– Чёрт с ней, с этой чашей, пусть Сабир её сам ищет, — проворчал Жорка, и в этот момент с улицы послышался шум — кто-то вполголоса выругался, а в ответ послышался женский смех. Подельники замерли, присев под окном. Но шаги вскоре затихли. Подождав немного, Жорка и Шира направились к выходу.
– Пойдём огородами на всякий пожарный, — Жорик открыл дверь на веранду. — На тех дачах пусто до выходных.
И в этот момент Шира и наступил в злосчастное ведро, некстати оказавшееся посреди веранды.
– Твою русалку! — выругался Шира, добавив несколько крепких выражений, и, дрыгнув ногой, швырнул ведро к двери. Жалобно звякнув, несчастное ведро покатилось по ступеням. А вслед за ним по лесенке, ведущей в сад полетел и Шира, направленный могучим пинком Жорика.
– Чтоб ты заржавел, кретин, — напутствовал Жорик приятеля, прыгнув вслед за ним в темноту сада…
Убедившись, что на улице пусто, Жорка махнул приятелю рукой: «Пошли!», а затем резко оглянулся на Ширу.
– Монету давай!
– Какую монету?! — Шира попытался изобразить удивление.
– Которую ты в Гулькиной комнате в карман сунул. Знаю я тебя, жулик.
– Кто бы говорил.
– Быстро!
– Да на, возьми, — Шира вынул монету из кармана и протянул Жорику.
– Эк её покоробило, — присвистнул Жорка, разглядывая погнутый медяк. — Ладно, потом разберёмся. Может загоним кому-нибудь, если Гулька не хватится.
Когда участковый Виктор Ковальчук вошёл во двор дачи Гарифуллиных, у входа на веранду стояли сам Ахмед, Вениамин Чередниченко, Игорь Корабельников и заплаканная Гюльнара.
– Ну, не убивайся так, Гуленька, — Ахмед гладил внучку по голове. — Жалко, конечно. Да и монета ценная, да что теперь сделаешь. Влезли, шайтаны…
– Добрый день честной компании! — поздоровался Виктор. — Так что приключилось, Ахмед Исмаилович?
– Как видишь, Витя, — Ахмед кивнул на открытое окно мастерской. — Стекло вырезали, шайтаны. Руку просунули и задвижку открыли… Знали, что брать…
– Да, жаль коллекцию…
– Гулю жалко, коллекции-то ничего не сделалось… — вздохнул Зойкин отец.
– Извините… — Виктор поднял на него удивлённый взгляд.
– Да тут, Витя, такая история, — Ахмед по-восточному огладил подбородок. — Я ведь так и думал, что этот Сабир что-нибудь в таком роде выкинет. Уж очень его заинтересовала коллекция. А тут Кеша ко мне приехал — ребята кое-что придумали и нужно было проверить. Ну, я ему и отдал кое-что из находок. А именно — «часовой механизм».
– Точнее, отдельные детали, — продолжил Виктор. — Помню я этот механизм. Мы ещё спорили, что это было: часы или пружинный двигатель, до которого древние греки додумались. А что же тогда этому жулью досталось?
– Так часовой механизм и достался.
– Ладно, Ахмед Исмаилыч, ты давай покажи, так сказать, место преступления, а потом вы мне свои соображения сообщите. А Гуля почему в трауре?
– Монету украли, Виктор Сергеевич, — горестно вздохнула девушка.
– Твою коллекцию?
– Да нет, всю не успели — дед думает, спугнул их кто-то. Может дядя Игорь — они с тётей Наташей тут ночью проходили, возвращались из Дома культуры.
– Ну… так ведь… — замялась девушка.
– Ну так ты это кончай, дитя Востока А то я при таком величании чувствую себя ровесником твоего деда. А мне не так давно всего лишь за тридцатник перевалило.
– Ладно, дядя Тём, исправлюсь! — рассмеялась Гуля.
– Вот! Это другое дело. Я вот чего звоню: Сабир этот случаем якоря не поднял накануне?
– Поднял, — усмехнулась Гуля. — Вчера вечером. Он вчера к нам припёрся. Как раз дядя Кеша к деду приехал — по поводу этой каравеллы, что ребята нашли, разговаривали. Зойка там с вашим Павликом что-то накопали. Ну и… Не зря говорят — не поминай шайтана. Сабир тут как тут — лёгок на помине. Ты представь, дядя Тём, этот жулик заявил, что он офицер полиции! Во! И мне смешно стало. Якобы он расследует дело о «чёрных археологах» и в связи с этим разыскивает тебя. В общем дядя Кеша его отшил. А потом я смотрю, ему — Сабиру этому — кто-то позвонил. Я слышала, как он кому-то отвечает: мол, ладно, поищу, поинтересуюсь, проверю и всё такое. Потом перезвонил ещё кому-то и мне показалось, что Шире с Жориком. Хотя, может и не им… Попросил куда-то влезть и что-то проверить, пока он будет в отъезде. А вечером смылся.
– Любопытно. А когда это было?
– Да после двух. Зойка вскоре побежала отца встречать, а дядя Веня всегда между двумя и тремя на обед приезжает. Дядя Тём, я вот чего опасаюсь. Если этот «индус» Жорке с Широй звонил, то не к ребятам ли они хотят залезть? Они же тоже на каравелле копаются. Я Кота, то есть дядю Игоря, предупредила и дядю Веню тоже.
– Это ты молодец. Так вот, вчера мы прилетели в Керчь, и я сразу в штаб к Заславскому. Было часа два. Слышу, в кабинете этот Заср… Гхм… Звонарцев кому-то звонит — просит что-то разузнать в архивах, поискать какие-то документы. Я бы и не заинтересовался — мы постоянно в каких-то исторических документах копаемся, но мелькнуло имя генуэзского купца Джованни Пьяцолли…
– А он упоминается в бумагах, которые нашли на каравелле. Я знаю – ребята рассказали.
– Ну да. Заславский тоже присутствовал при разговоре, хотя и не участвовал. И вечером доцент куда-то убыл. Как сказал Заславский — по срочным делам экспедиции в Самарканд к профессору Ниязову. Хотя в этом я сомневаюсь — Алишер Сапармуратович Звонарцева на дух не переносит ещё после той — Зеравшанской — экспедиции. Да и в экспедицию доцента включили через неделю после начала работ. И никто не знает зачем. Якобы, Заславскому понадобился спец по палеографике.
– А это что такое?
– Наука о древних письменах. Конечно, доцент в этом деле большой специалист, но у нас есть два не менее классных палеографиста. В общем, сплошная тайна и, похоже, со скверным запахом…
Глава 30. Ночной визит
Когда Жорик вошёл в комнату, Сабир разглядывал лист бумаги, выданный принтером. На листе виднелся рисунок механизма, напоминающего часовой.
– Это что за фигня? — с привычной развязностью спросил Жорик.
– Механизм. Часовой. То, что мы должны найти на каравелле, — Сабир продолжал всматриваться в рисунок.
– Мы там уже всё облазили. Нет там никаких механизмов.
– Возможно механизм разрушен, и его детали разбросало по дну. И, скорее всего, их уже подняли. Мы же не первые, кто спускался сюда. Впрочем, нечто подобное я видел в местном музее…
– Ты чего, в натуре, спятил, индус? Ты нам предлагаешь музей ограбить?
– Таким дуракам, как ты с Широй, даже шашлычную не обокрасть, — неприязненно ответил Сабир. — Детали какого-то механизма есть у Ахмеда — он ведь сам увлекался археологией. Во всяком случае, «Зеравшанская чаша» у него самая настоящая, хоть он и пытается всех убедить, что это подделка. Придётся разыграть спектакль.
– И дальше?
– Механизм я буду искать сам, на суше. А вам надо найти на «Русалке» документы.
– Ну, ты точно спятил, индус! Твои бумаги давно сгнили! За пять-то веков!
– За шесть, гений… — рассеянно ответил Сабир, глядя в окно. — Задачка-то оказалась крепким орешком… М-да… Бумаги тогда тоже умели консервировать. Для капитана Карлоса они были очень важны. Вам надо искать шкатулку или какой-нибудь другой предмет, залитый смолой. Или просто нечто, залитое смолой или битумом. Это и должны быть документы.
– Ладно, завтра отправимся… — Жора собрался выйти, но Сабир остановил его.
– А ты знаком с Археологом?
– С кем!? С Артёмом что ли, приятелем Кота? Да так, видал…
– Мне нужно встретится с ним. Здешняя ребятня привозила ему какие-то находки с побережья, весьма любопытные и похожие на это, — Сабир показал Жоре рисунок с дисками, покрытыми мелкими рисунками.
Вскоре после ухода Сабира в дом ввалился Шира.
– Тебя где черти носят? — Жора злобно глянул на подельника.
– Так, дела… — хмыкнул Шира. — Встретил одного знакомца.
– Знаю я твои дела, — Жорик открыл дверь в подвал. — В пивной сидел со своими дружками. Снаряжение надо проверить.
– Опять на дно морское?
– А куды ж мы ещё-то, как не в гости к Нептуну. Индус придумал новый аттракцион — ищем некие бумаги, принадлежавшие капитану.
Шира присвистнул и глянул на лежащие на столе листы.
– А вот эту штуковину я у Венькиной дочки видал…
Звонок телефона не дал Шире закончить.
– Да… — Жорик подхватил трубку. — Ладно глянем. Да понял я, понял. Слышь, Гришка, Сабир якоря поднимает, — Жорка кинул трубку, плюнув вслед.
– Чего, ноги делает? — усмехнулся Шира.
– А чёрт его знает. Говорит, чтоб на время залегли — чего-то у него не того… Говорит, что летит срочно что-то уточнять в архивах. Куда не сказал… А нас просил нанести визит к Гулькиному деду.
– С цветами и шампанским?
– Заткнись, хохотун. Надо пошарить в его коллекции. Поискать детали «часового механизма».
Жорка глянул на рисунки, повертел их в руках…
– Послезавтра Ахмед с женой и с Гулькой поедут Каланчу встречать. Он говорят, каким-то начальником заделался. Уедет с вечера, вот мы с тобой его «музей» и навестим…
***
Ночь была жаркой и душной. «Наверно, завтра гроза будет», — подумала Зойка, ворочаясь в кровати. Заснуть никак не удавалось — в голове вертелись мысли про каравеллу, таинственный прибор, найденные на каравелле документы…
«Если это и правда прибор связи, то вот будет открытие!» — девочка вздохнула и, выбравшись из постели, вышла из комнаты, шлёпая босыми ногами по половицам.
– Что ты всё бродишь? — проворчал вслед недовольный Гриша — Зойкиному брату тоже не спалось.
– Пить хочу, — отозвалась Зоя. Она спустилась вниз, теперь уже стараясь ступать потише. В кухне Зоя растворила пошире окно и подставила лицо струившемуся из сада прохладному воздуху. Близилось утро, и с моря начал задувать лёгкий утренний ветерок.
«Нет, это, наверное, просто дома душно, потому что крыша за день нагрелась, — Зоя почесала взлохмаченный подушкой затылок — в ней опять проснулось «инженерное мышление», как иногда, смеясь, говорил ей отец. — Ну, какая может быть гроза, если ни одного облака!»
Небо, действительно, было совершенно ясным, в вышине поблёскивали звёзды. Где-то прокричал петух.
«Чего он орёт-то? Часы, что ли, перепутал», — хихикнула девочка и вдруг насторожилась — из окна виднелся расположенный ниже по улице дом деда Ахмеда. И Зойке показалось, что в одном из тёмных окон блеснул огонёк.
– Ты чего там? — в кухню заглянул Гриша, тоже потянувшись к кувшину с квасом, стоявшему на маленьком столике у окна.
– Гриш, а дедушка Ахмед точно уехал?
– Конечно. Ещё вечером вместе с Гулькой и бабой Викой. Я, Вика и Юрка их провожали. А чего?
– Там в окне кто-то ходит с фонариком…
– Тебе померещилось с недосыпу, — усмехнулся Гришка.
– Ничего мне не померещилось. Бинокль где?
– Где всегда — у папки в кабинете. Принести?
– Конечно, принести!
Гришка выбежал, а Зоя вгляделась в тёмную улицу. Неужели и правда показалось? Дом Ахмеда Исмаиловича был погружён в темноту, и в саду не было ни души. Но… Вот опять! Вон же блеснул огонёк! Там, где окно Гулиной комнаты! Сзади послышался Гришкин топот.
– Гришка! Опять там!
– Да нет там ничего! Сама не спишь и другим не даёшь, — Гришка злился, потому что в темноте налетел пальцами на ножку стола и теперь, шипя сквозь зубы, потирал ушибленную ступню.
– Вон он! — Зойка поднесла бинокль к глазам, но, как назло, огонёк исчез.
– Дай бинокль!
– Не дам!
– Ну, дай, Зойка! Я тоже хочу посмотреть!
– Отдай, жадина!
– Сама жадина! Сейчас грохнем бинокль, тогда обоим достанется!
– Ну, дай бинокль, ты уже посмотрел!
– На, только не визжи! Сейчас весь дом перебудишь! Нет там никого…
– Есть! Вон опять! На веранде!
– Дай сюда!
На этот раз Зоя безропотно уступила бинокль брату. Гриша долго смотрел на мерцавший за стёклами веранды огонёк.
– С «жучком» кто-то ходит, — Гришка отдал бинокль сестре. — Явно не дед. На кой ему ночью домой возвращаться, да ещё из Симферополя.
Где-то вдалеке послышались голоса мужчины и женщины.
– Кто ещё бродит там? — проворчал Гришка
– Да это дядя Игорь с тётей Наташей, — ответила Зойка и прыснула в кулак.
– Ты чего?
– Дядя Игорь, кажется, в собачью какашку наступил, — хихикнула Зойка.
Внезапно в предутренней тишине послышался неясный шум — будто где-то далеко покатилось по улице пустое ведро, и, как по команде, улица огласилась собачьим лаем.
– Цепная реакция, — усмехнулся Гришка. — Ой, Зойка, смотри! Да не туда, а где старая яблоня! Где Гулька бельё вешает!
Зоя посмотрела в дальний угол сада. Что там углядел Гришка в такой тьме? Хотя уже и светало, но нижняя улица посёлка была в полной тьме. Но тут и Зойка увидела какие-то тени, мелькнувшие у забора.
– Видала!? — возбуждённо зашептал ей на ухо Гришка.
– Ага…
– Два каких-то парня из веранды выскочили…
– А ты видел, кто?
– Я тебе филин, что ли?! — Гришка ещё раз внимательно осмотрел улицу. — Смылись. Через огороды… Как назло, Владька с родителями тоже уехал. Там до самой почты никого нет до выходных. Чего им у деда понадобилось? Надо вашим сказать.
– А ты думаешь…
– А чего им ещё у Ахмед Исмаилыча искать, кроме его находок?
***
Жорик и Шира перевели дух только возле почты. Забежав за угол, парни прижались к стене, пытаясь отдышаться. Наконец, Жорка выглянул за угол. На улице стояла предутренняя тишина.
– Ни одной живой души…
– Только мёртвые с косами и тишина… — пошутил Шира.
– Заткнись, умник. Угораздило же тебя в ведро наступить…
– А я чё?! Если какой-то дурак ведро посреди террасы поставил.
– Кретин.
– Ну, кретин…
– Ты — кретин! Хорошо, что здесь все дачи пустые. Шум на весь посёлок, наверное, подняли.
– Чё, поджилки трясутся? — гоготнул Шира.
– Заткнись, сказал… — прошипел Жорик, выглядывая из-за угла. — Пошли. И, кстати, это не терраса, а веранда.
– А мне один фиг. Я на архитектора не учился.
…Час назад они, озираясь по сторонам, забрались в дом Ахмеда. Для этого Жорик вырезал стекло в окне мастерской. Детали «часового механизма» нашли сразу — Сабир точно сказал, где и что искать. Только одну находку Жорик никак не мог найти.
– Ты чего там возишься? Пошли быстрей, пока не засекли, — трусоватый Шира беспокойно выглядывал в окно на пустынную улицу.
– Сейчас… Сабир просил эту зелёную чашу прихватить… Обе… Только нет ни фига… Или дед спрятал, или Сабиру померещилось…
– Ладно, снаружи пока тихо.
Жорик, чертыхаясь, продолжал поиск, а Шира, ещё раз глянув на улицу, вышел из комнаты.
– Ты куда попёр?
– Надо.
– Сортир в другой стороне.
– Надо в Гулькину резиденцию заглянуть.
– Чего ты там забыл?
– Гулька монеты старинные коллекционирует — можно поживиться, — Шира усмехнувшись, открыл дверцу секретера, в котором девушка хранила планшеты с монетами. Об этом Шира случайно услышал от Гулькиной подруги Нонки.
– Оставь.
– Чего это?
– Оставь, сказал!
– Боишься, что ребёнок расстроится? — осклабился Шира, но планшеты на всякий случай положил на стол.
– Идиот. Ты что, Ахмеда не знаешь? У него бзик насчёт внуков и всякой мелкоты, которая вокруг него всегда вьётся. Если Гульку кто обидит, он же всю округу на уши поставит. Не буди лихо!
– Ладно, понял, — неохотно согласился Шира и кинул планшеты в секретер. Одна из монет, звякнув, упала на пол. Шира, воровато глянув на вышедшего из комнаты Жорика, быстро сунул монету в карман.
– Чёрт с ней, с этой чашей, пусть Сабир её сам ищет, — проворчал Жорка, и в этот момент с улицы послышался шум — кто-то вполголоса выругался, а в ответ послышался женский смех. Подельники замерли, присев под окном. Но шаги вскоре затихли. Подождав немного, Жорка и Шира направились к выходу.
– Пойдём огородами на всякий пожарный, — Жорик открыл дверь на веранду. — На тех дачах пусто до выходных.
И в этот момент Шира и наступил в злосчастное ведро, некстати оказавшееся посреди веранды.
– Твою русалку! — выругался Шира, добавив несколько крепких выражений, и, дрыгнув ногой, швырнул ведро к двери. Жалобно звякнув, несчастное ведро покатилось по ступеням. А вслед за ним по лесенке, ведущей в сад полетел и Шира, направленный могучим пинком Жорика.
– Чтоб ты заржавел, кретин, — напутствовал Жорик приятеля, прыгнув вслед за ним в темноту сада…
Убедившись, что на улице пусто, Жорка махнул приятелю рукой: «Пошли!», а затем резко оглянулся на Ширу.
– Монету давай!
– Какую монету?! — Шира попытался изобразить удивление.
– Которую ты в Гулькиной комнате в карман сунул. Знаю я тебя, жулик.
– Кто бы говорил.
– Быстро!
– Да на, возьми, — Шира вынул монету из кармана и протянул Жорику.
– Эк её покоробило, — присвистнул Жорка, разглядывая погнутый медяк. — Ладно, потом разберёмся. Может загоним кому-нибудь, если Гулька не хватится.
***
Когда участковый Виктор Ковальчук вошёл во двор дачи Гарифуллиных, у входа на веранду стояли сам Ахмед, Вениамин Чередниченко, Игорь Корабельников и заплаканная Гюльнара.
– Ну, не убивайся так, Гуленька, — Ахмед гладил внучку по голове. — Жалко, конечно. Да и монета ценная, да что теперь сделаешь. Влезли, шайтаны…
– Добрый день честной компании! — поздоровался Виктор. — Так что приключилось, Ахмед Исмаилович?
– Как видишь, Витя, — Ахмед кивнул на открытое окно мастерской. — Стекло вырезали, шайтаны. Руку просунули и задвижку открыли… Знали, что брать…
– Да, жаль коллекцию…
– Гулю жалко, коллекции-то ничего не сделалось… — вздохнул Зойкин отец.
– Извините… — Виктор поднял на него удивлённый взгляд.
– Да тут, Витя, такая история, — Ахмед по-восточному огладил подбородок. — Я ведь так и думал, что этот Сабир что-нибудь в таком роде выкинет. Уж очень его заинтересовала коллекция. А тут Кеша ко мне приехал — ребята кое-что придумали и нужно было проверить. Ну, я ему и отдал кое-что из находок. А именно — «часовой механизм».
– Точнее, отдельные детали, — продолжил Виктор. — Помню я этот механизм. Мы ещё спорили, что это было: часы или пружинный двигатель, до которого древние греки додумались. А что же тогда этому жулью досталось?
– Так часовой механизм и достался.
– Ладно, Ахмед Исмаилыч, ты давай покажи, так сказать, место преступления, а потом вы мне свои соображения сообщите. А Гуля почему в трауре?
– Монету украли, Виктор Сергеевич, — горестно вздохнула девушка.
– Твою коллекцию?
– Да нет, всю не успели — дед думает, спугнул их кто-то. Может дядя Игорь — они с тётей Наташей тут ночью проходили, возвращались из Дома культуры.
