Нож из чистого железа легко разрезал белые листы. В каждый кусочек Зарница завернула волосок и сложила в пепельницу. Закрыла глаза и начертала руну огня, сопровождая действие заговором. Огненное колдовство давалось как всегда тяжело, пришлось уколоть палец и принести кровавую жертву. Подпитанное кровью, запылало очищающее пламя, уничтожая то, что могло принести беду.
— Вот так. А теперь будем твоих колдуний искать. Контактов, как я понимаю, они не оставили?
Фокус с огнем оказался для Вересовой чуть ли не последней каплей. Она окончательно потеряла желание сопротивляться.
— Куклы у тебя в мастерской? – Зарница выглянула в окно, оценивая расстояние до леса. – Звони, пусть везут сюда. А, подожди. Пусть перед этим заедут ко мне. Два звонка и три равных удара. Из-за двери спросят, что надо, пусть ответят, что Хозяйка велела привезти пса, Нэша Восьмое Чудо Света. Именно так – пса, а не собаку! И только после этого едут за куклами!
Вересова послушно продиктовала адрес в телефонную трубку. Зарница снова выглянула в окно. Лучше всего было бы съездить за куклами самой, но выводить Вересову из дома сейчас значило подвергнуть опасности. А оставить одну – гарантированно убить. Вещевки наверняка уже почувствовали, как рушится их колдовство. И поняли, кто за этим стоит. Хорошо, если мечутся сейчас в панике, думая, как получше следы замести. А если решат мстить человеку, не сохранившему их тайну? Коли колдуньи молодые, могут и рискнуть.
Пока ждали кукол, Зарница в подробностях поведала Вересовой, что та натворила. Кукольных дел мастер пришла в ужас – после того, что она видела, подвергать слова Зарницы сомнению она не решилась.
Зарница же нервничала. Следовало очистить само место колдовства, закрыв все порталы, но это значило чуть ли не просемафорить вещевкам, что их раскрыли. Пока, Зарница очень надеялась, что они остаются в неведении. Но продлилось это недолго: зазвонил телефон, и Вересова, побледнев еще больше, рухнула в кресло.
Зарница испугалась. Человек – существо хрупкое, может умереть и от переживаний. А с Вересовой творилось неладное: кожа приобрела серый оттенок, губы побелели… Пришлось вмешаться.
Тихий напев-наговор, похожий на колыбельную успокоил закрученные в тугой жгут нервы. Лицо Вересовой из серого снова стало просто бледным, и она разрыдалась. Сквозь всхлипы и вопли Зарница поняла – с помощницей кукольника случилась беда.
— Да чтоб вас! – разобравшись, что именно случилось, Зарница разозлилась, — Я же четко сказала: сперва за псом заехать! Время она, что ли, сэкономить хотела? Поехали! Да стой! Переоденься, не в халате же.
Вересова совсем перестала соображать. Она чуть не пошла в машину, одетая только в короткий шелковый халатик, не скрывающий кружевной ночной сорочки.
Для того, чтобы сменить наряд на более подходящий, времени много не потребовалось. Джинсы, толстовка – несмотря на жаркий день, Вересову знобило.
— Вот так вот, с неведомым в игры играть… Пошли исправлять, чего натворила!
Вересова направилась к своей машине.
— Куда! – перехватила её Зарница. – Тебе только за руль в таком состоянии. Давай в мою!
По дороге хозяйка «Кукольного дома» начала приходить в себя. И залилась слезами:
— Анечка.. Как же так! Почему именно она?
Зарница не стала озвучивать свои мысли, сейчас правда никому не была нужна. Вересова получит сполна позже, когда оклемается, а пока…
В ровной полосе отбойника зияла дыра. Нежно-голубой «Матиз» слетел в кювет и, перекувырнувшись несколько раз, расплющился о дерево. Дверцы и багажник открылись, и коробки разлетелись. На покрытой пылью траве лежали, вывернув под неестественными углами руки и ноги, прекрасные куклы. А рядом с ними, отличаясь только размером и красным цветом волос то, во что превратился человек.
— Аня! Анечка! – надсадно взвыла Вересова, кидаясь к месту аварии.
Её перехватили люди в форме, вокруг забегали врачи. Зарница перестала обращать на свою спутницу внимание, её больше заботили две птицы, устроившиеся на дереве, остановившем «Матиз».
Сороки совершенно не боялись людей и, казалось, с интересом наблюдают за происходящим. Но появление Зарницы вызвало у них то ли недовольство, то ли восторг – обе застрекотали, запрыгали с ветки на ветку. А потом поднялись на крыло и полетели прочь. Медленно, тяжело, словно что-то тянуло их к земле.
Зарница усмехнулась – заманивают. Значит, она не ошиблась, вещевки еще молоды. Опытные бы сейчас изо всех сил сбивали её со следа. А эти еще и к лесу направились.
Хлопнула дверь машины. Тихо заурчал мотор. Темно-красный «Опель» спокойно отъехал от места аварии и, проехав с полкилометра, свернул на дорогу, ведущую в большой лесопарк.
Когда-то на этом месте стоял могучий сосновый бор. Деревья оказались настолько сильны, что и теперь никто не смел вырубать патриархов. Люди организовали на окраине зоны отдыха, площадки для детей, проложили дорожки для велосипедистов. Но вглубь вторгаться не посмели. Даже гуляющие парочки, что стремятся к уединению, не любили заходить далеко.
А вещевки заманивали в самое сердце леса. Туда, где стояли деревья почти в два обхвата толщиной. Были и больше, но к ним колдуньи приблизиться не посмели – тревожить лесных великанов чревато.
Давно закончились мощеные плиткой дорожки. Узкая тропинка пружинила под ногами – кое-где сквозь толстый слой хвои начинала пробиваться трава. Пройдет еще немного времени, и от присутствия человека и следа в этом месте не останется. А вещевки постараются об этом позаботиться.
Стрекот прекратился. Одна из птиц развернулась и в полной тишине спикировала на идущую девушку. Глаза сороки горели красным, а острый удлинившийся клюв отливал сизым – вещевки хорошо позаботились о собственной безопасности.
Но острые когти цапнули пустоту. Клюв рассек воздух, и сорока кувыркнулась по земле, промахнувшись. А в шаге от того места, где она упала, расправлял крылья белый лебедь.
Зарница, Лебединая Дева, крепко упиралась красными лапами в дорожку и воздух стонал под ударами её крыльев. Длинная шея вытянулась и эхо подхватило трубный клич.
Вещевки запаниковали – до них дошло, с кем они связались. И обе кинулись прочь, выбирая для бегства самые заросшие участки.
Могучим крыльям не хватало места между деревьями, и Зарница поднялась выше, над самыми верхушками. Вещевки, хоть и прятались в кустах и между веток, оставляли за собой темный след. Мелкие, вредные кромешницы, ничто перед мощью древней магии, которая много-много лет назад породила Лебединых Дев. Обычно Зарница не связывалась с мелкой шушерой, но эти вконец обнаглели – не просто открыто колдовали, но и вовлекли в это дело невинного человека. Откуда было Вересовой знать, что души нерожденных могут преследовать вещевок, пожравших тело? Эта парочка просто обезопасила себя, направив их гнев на других. Поэтому отпускать колдуний Зарница не собиралась и, выждав момент, спикировала вниз, прямо в небольшой просвет между деревьями.
Твари знали, где прятаться: в прошлом году на этом месте вырубили много деревьев, и лесовик ушел подальше от испоганенного места, так что на его помощь Зарница рассчитывать не могла. Некому было выгнать гадин из кустов, стряхнуть с узких веток. И, рискуя запутаться, Лебединая Дева кинулась в атаку.
Вещевки сообразили, что от них не отвяжутся. И сделали последнее, что им оставалось – напали, вовсю используя свое преимущество.
Крепкие белые перья немного защищали от стальных клювов и когтей, но сороки были куда быстрее большого лебедя. Они успевали увернуться от могучих крыльев, и нанести удар в ответ. Но не учли одного – даже в облике птицы Зарница оставалась ведьмой. И для колдовства ей не нужны были ни человеческая речь, ни руки, чтобы начертать тайные знаки. Она сама был магией, рожденной на заре времен.
Тихое лебединое шипение чем-то напоминало шипение змеи. Вороненые перья сорок налились тяжестью, словно к ним груз привязали. Вещевки потеряли скорость, и Зарница тут же этим воспользовалась: резкими ударами крыльев отправила врагов на землю. И пока они валялись, приходя в себя, приветствовала Ярило громким кличем.
Солнечная стрела пробила листву и коснулась распростертых сорок. Воздух над ними подернулся дымкой, а когда туман отступил, на месте птиц лежали две нагие женщины.
Зарница тоже приняла человеческий облик:
— Вы что творите? Совсем страх потеряли?
— Убей! – прохрипела та, что выглядела старшей.
— Ага, — кивнула Зарница. – Чтобы после смерти вы продолжали то, что не закончили живыми? Слушай, ты серьезно думаешь, что я не смогу запечатать ваши души? Да вот только не буду. Лень силы тратить. Отправляйтесь-ка туда, откуда пришли!
Зарница смотрела, как корежит человеческие тела, и не смела отвести взгляд. По глазам текли слезы, в губы продолжали шептать заговор, с каждым словом которого вещевкам становилось все хуже. Казалось, несчастных женщин кто-то огромный и невидимый завязывает в узел и развязывает обратно.
Их руки и ноги выворачивало в разные стороны, словно не имели суставов. Сквозь кожу прорастали перья и тут же опадали, растворяясь в земле. Наконец, тела стали напоминать воск и тихо расплавились. На том месте, где они лежали, остался выжженный след, но и он скоро исчез, скрывшись под быстро выросшей травой.
Зарница вытерла ладонями мокрое лицо и огляделась. Ничто не показывало, что тут только что отправились за кромку две колдуньи, презревшие все законы. Сколько они пробудут в том мире прежде, чем смогут вернуться в этот, Зарница не знала. Но сейчас они были дома. В безопасности. И больше не угрожали этому миру.
А Зарнице еще предстояло возвращаться обратно. Она прислушалась. Вокруг звенели птичьи голоса, смолкнувшие на время битвы. Где-то хрустнула ветка под копытом косули. И – ни намека на присутствие человека.
Девушка улыбнулась. Рисунок на бактусе ожил, перья сползли с косынки и перетекли на тело. Белый лебедь взмыл в небо. У Зарницы еще оставались неоконченные дела, связанные с вещевками, но много сил они не потребовали.
Упокоить озлобленные души помогло чистое пламя. Оно же, смирно сидящее на фитиле белой свечи, выжгло остатки магии в доме Вересовой.
— Ну, вот и все, — Зарница развернула иконы обратно. – И если веришь в своего Белого Бога, не твори здесь магию. Особенно темную. Он этого не любит. Да и защитить тогда тебя ему труднее будет. Прощай.
Зарница искренне надеялась, что у кукольного мастера все будет хорошо, и после пережитого она не отречется от своего дара и продолжит делать кукол. Красивых, добрых. Но – обычных.
А дома её ждали соскучившийся Нэш и накрытый стол.
— Привет, привет, морда наглая! – Зарница потрепала по голове собаку и сняла шипастый ошейник, — Не пришлось тебе поработать, малыш. Не слышат люди, что им говорят. Эй, Бутуз! А ты меня встречать не выйдешь? Я как бы после битвы домой вернулась!
— Ну, живая же? Ну и хорошо, чего тебя встречать. Мое дело – накормить как следует, а хвостом вон, пусть Нэш виляет. Да не стой на пороге! Простынет все! Ешь скорее, а то вон, кожа да кости остались.
— Ладно, не ворчи, — Зарница накинулась на еду, словно год не ела – после таких магических приключений она сильно худела.
Вот и теперь потеряла размера три, не меньше, любимые джинсы грозились свалиться, не расстегиваясь. Да и обтягивающая футболка болталась, как на вешалке.
— Значит, так, — сообщила Зарница, отправляя в рот кусок фаршированной курицы, — Сегодня отсыпаюсь, а завтра уже за работу. Нэш, будешь лениться, получишь хорошего пинка. Через несколько дней CACIB, мне победа нужна. Так что…
Сил едва хватило, чтобы принять душ и добрести до кровати. Через несколько минут Зарница уже не слышала, как Бутуз тихонько задернул шторы, создавая в комнате полумрак, и наложил на комнату заклятье тишины. Впереди маячили простые, но насыщенные будни обычного человека.
— Вот так. А теперь будем твоих колдуний искать. Контактов, как я понимаю, они не оставили?
Фокус с огнем оказался для Вересовой чуть ли не последней каплей. Она окончательно потеряла желание сопротивляться.
— Куклы у тебя в мастерской? – Зарница выглянула в окно, оценивая расстояние до леса. – Звони, пусть везут сюда. А, подожди. Пусть перед этим заедут ко мне. Два звонка и три равных удара. Из-за двери спросят, что надо, пусть ответят, что Хозяйка велела привезти пса, Нэша Восьмое Чудо Света. Именно так – пса, а не собаку! И только после этого едут за куклами!
Вересова послушно продиктовала адрес в телефонную трубку. Зарница снова выглянула в окно. Лучше всего было бы съездить за куклами самой, но выводить Вересову из дома сейчас значило подвергнуть опасности. А оставить одну – гарантированно убить. Вещевки наверняка уже почувствовали, как рушится их колдовство. И поняли, кто за этим стоит. Хорошо, если мечутся сейчас в панике, думая, как получше следы замести. А если решат мстить человеку, не сохранившему их тайну? Коли колдуньи молодые, могут и рискнуть.
Пока ждали кукол, Зарница в подробностях поведала Вересовой, что та натворила. Кукольных дел мастер пришла в ужас – после того, что она видела, подвергать слова Зарницы сомнению она не решилась.
Зарница же нервничала. Следовало очистить само место колдовства, закрыв все порталы, но это значило чуть ли не просемафорить вещевкам, что их раскрыли. Пока, Зарница очень надеялась, что они остаются в неведении. Но продлилось это недолго: зазвонил телефон, и Вересова, побледнев еще больше, рухнула в кресло.
Зарница испугалась. Человек – существо хрупкое, может умереть и от переживаний. А с Вересовой творилось неладное: кожа приобрела серый оттенок, губы побелели… Пришлось вмешаться.
Тихий напев-наговор, похожий на колыбельную успокоил закрученные в тугой жгут нервы. Лицо Вересовой из серого снова стало просто бледным, и она разрыдалась. Сквозь всхлипы и вопли Зарница поняла – с помощницей кукольника случилась беда.
— Да чтоб вас! – разобравшись, что именно случилось, Зарница разозлилась, — Я же четко сказала: сперва за псом заехать! Время она, что ли, сэкономить хотела? Поехали! Да стой! Переоденься, не в халате же.
Вересова совсем перестала соображать. Она чуть не пошла в машину, одетая только в короткий шелковый халатик, не скрывающий кружевной ночной сорочки.
Для того, чтобы сменить наряд на более подходящий, времени много не потребовалось. Джинсы, толстовка – несмотря на жаркий день, Вересову знобило.
— Вот так вот, с неведомым в игры играть… Пошли исправлять, чего натворила!
Вересова направилась к своей машине.
— Куда! – перехватила её Зарница. – Тебе только за руль в таком состоянии. Давай в мою!
По дороге хозяйка «Кукольного дома» начала приходить в себя. И залилась слезами:
— Анечка.. Как же так! Почему именно она?
Зарница не стала озвучивать свои мысли, сейчас правда никому не была нужна. Вересова получит сполна позже, когда оклемается, а пока…
В ровной полосе отбойника зияла дыра. Нежно-голубой «Матиз» слетел в кювет и, перекувырнувшись несколько раз, расплющился о дерево. Дверцы и багажник открылись, и коробки разлетелись. На покрытой пылью траве лежали, вывернув под неестественными углами руки и ноги, прекрасные куклы. А рядом с ними, отличаясь только размером и красным цветом волос то, во что превратился человек.
— Аня! Анечка! – надсадно взвыла Вересова, кидаясь к месту аварии.
Её перехватили люди в форме, вокруг забегали врачи. Зарница перестала обращать на свою спутницу внимание, её больше заботили две птицы, устроившиеся на дереве, остановившем «Матиз».
Сороки совершенно не боялись людей и, казалось, с интересом наблюдают за происходящим. Но появление Зарницы вызвало у них то ли недовольство, то ли восторг – обе застрекотали, запрыгали с ветки на ветку. А потом поднялись на крыло и полетели прочь. Медленно, тяжело, словно что-то тянуло их к земле.
Зарница усмехнулась – заманивают. Значит, она не ошиблась, вещевки еще молоды. Опытные бы сейчас изо всех сил сбивали её со следа. А эти еще и к лесу направились.
Хлопнула дверь машины. Тихо заурчал мотор. Темно-красный «Опель» спокойно отъехал от места аварии и, проехав с полкилометра, свернул на дорогу, ведущую в большой лесопарк.
Когда-то на этом месте стоял могучий сосновый бор. Деревья оказались настолько сильны, что и теперь никто не смел вырубать патриархов. Люди организовали на окраине зоны отдыха, площадки для детей, проложили дорожки для велосипедистов. Но вглубь вторгаться не посмели. Даже гуляющие парочки, что стремятся к уединению, не любили заходить далеко.
А вещевки заманивали в самое сердце леса. Туда, где стояли деревья почти в два обхвата толщиной. Были и больше, но к ним колдуньи приблизиться не посмели – тревожить лесных великанов чревато.
Давно закончились мощеные плиткой дорожки. Узкая тропинка пружинила под ногами – кое-где сквозь толстый слой хвои начинала пробиваться трава. Пройдет еще немного времени, и от присутствия человека и следа в этом месте не останется. А вещевки постараются об этом позаботиться.
Стрекот прекратился. Одна из птиц развернулась и в полной тишине спикировала на идущую девушку. Глаза сороки горели красным, а острый удлинившийся клюв отливал сизым – вещевки хорошо позаботились о собственной безопасности.
Но острые когти цапнули пустоту. Клюв рассек воздух, и сорока кувыркнулась по земле, промахнувшись. А в шаге от того места, где она упала, расправлял крылья белый лебедь.
Зарница, Лебединая Дева, крепко упиралась красными лапами в дорожку и воздух стонал под ударами её крыльев. Длинная шея вытянулась и эхо подхватило трубный клич.
Вещевки запаниковали – до них дошло, с кем они связались. И обе кинулись прочь, выбирая для бегства самые заросшие участки.
Могучим крыльям не хватало места между деревьями, и Зарница поднялась выше, над самыми верхушками. Вещевки, хоть и прятались в кустах и между веток, оставляли за собой темный след. Мелкие, вредные кромешницы, ничто перед мощью древней магии, которая много-много лет назад породила Лебединых Дев. Обычно Зарница не связывалась с мелкой шушерой, но эти вконец обнаглели – не просто открыто колдовали, но и вовлекли в это дело невинного человека. Откуда было Вересовой знать, что души нерожденных могут преследовать вещевок, пожравших тело? Эта парочка просто обезопасила себя, направив их гнев на других. Поэтому отпускать колдуний Зарница не собиралась и, выждав момент, спикировала вниз, прямо в небольшой просвет между деревьями.
Твари знали, где прятаться: в прошлом году на этом месте вырубили много деревьев, и лесовик ушел подальше от испоганенного места, так что на его помощь Зарница рассчитывать не могла. Некому было выгнать гадин из кустов, стряхнуть с узких веток. И, рискуя запутаться, Лебединая Дева кинулась в атаку.
Вещевки сообразили, что от них не отвяжутся. И сделали последнее, что им оставалось – напали, вовсю используя свое преимущество.
Крепкие белые перья немного защищали от стальных клювов и когтей, но сороки были куда быстрее большого лебедя. Они успевали увернуться от могучих крыльев, и нанести удар в ответ. Но не учли одного – даже в облике птицы Зарница оставалась ведьмой. И для колдовства ей не нужны были ни человеческая речь, ни руки, чтобы начертать тайные знаки. Она сама был магией, рожденной на заре времен.
Тихое лебединое шипение чем-то напоминало шипение змеи. Вороненые перья сорок налились тяжестью, словно к ним груз привязали. Вещевки потеряли скорость, и Зарница тут же этим воспользовалась: резкими ударами крыльев отправила врагов на землю. И пока они валялись, приходя в себя, приветствовала Ярило громким кличем.
Солнечная стрела пробила листву и коснулась распростертых сорок. Воздух над ними подернулся дымкой, а когда туман отступил, на месте птиц лежали две нагие женщины.
Зарница тоже приняла человеческий облик:
— Вы что творите? Совсем страх потеряли?
— Убей! – прохрипела та, что выглядела старшей.
— Ага, — кивнула Зарница. – Чтобы после смерти вы продолжали то, что не закончили живыми? Слушай, ты серьезно думаешь, что я не смогу запечатать ваши души? Да вот только не буду. Лень силы тратить. Отправляйтесь-ка туда, откуда пришли!
Зарница смотрела, как корежит человеческие тела, и не смела отвести взгляд. По глазам текли слезы, в губы продолжали шептать заговор, с каждым словом которого вещевкам становилось все хуже. Казалось, несчастных женщин кто-то огромный и невидимый завязывает в узел и развязывает обратно.
Их руки и ноги выворачивало в разные стороны, словно не имели суставов. Сквозь кожу прорастали перья и тут же опадали, растворяясь в земле. Наконец, тела стали напоминать воск и тихо расплавились. На том месте, где они лежали, остался выжженный след, но и он скоро исчез, скрывшись под быстро выросшей травой.
Зарница вытерла ладонями мокрое лицо и огляделась. Ничто не показывало, что тут только что отправились за кромку две колдуньи, презревшие все законы. Сколько они пробудут в том мире прежде, чем смогут вернуться в этот, Зарница не знала. Но сейчас они были дома. В безопасности. И больше не угрожали этому миру.
А Зарнице еще предстояло возвращаться обратно. Она прислушалась. Вокруг звенели птичьи голоса, смолкнувшие на время битвы. Где-то хрустнула ветка под копытом косули. И – ни намека на присутствие человека.
Девушка улыбнулась. Рисунок на бактусе ожил, перья сползли с косынки и перетекли на тело. Белый лебедь взмыл в небо. У Зарницы еще оставались неоконченные дела, связанные с вещевками, но много сил они не потребовали.
Упокоить озлобленные души помогло чистое пламя. Оно же, смирно сидящее на фитиле белой свечи, выжгло остатки магии в доме Вересовой.
— Ну, вот и все, — Зарница развернула иконы обратно. – И если веришь в своего Белого Бога, не твори здесь магию. Особенно темную. Он этого не любит. Да и защитить тогда тебя ему труднее будет. Прощай.
Зарница искренне надеялась, что у кукольного мастера все будет хорошо, и после пережитого она не отречется от своего дара и продолжит делать кукол. Красивых, добрых. Но – обычных.
А дома её ждали соскучившийся Нэш и накрытый стол.
— Привет, привет, морда наглая! – Зарница потрепала по голове собаку и сняла шипастый ошейник, — Не пришлось тебе поработать, малыш. Не слышат люди, что им говорят. Эй, Бутуз! А ты меня встречать не выйдешь? Я как бы после битвы домой вернулась!
— Ну, живая же? Ну и хорошо, чего тебя встречать. Мое дело – накормить как следует, а хвостом вон, пусть Нэш виляет. Да не стой на пороге! Простынет все! Ешь скорее, а то вон, кожа да кости остались.
— Ладно, не ворчи, — Зарница накинулась на еду, словно год не ела – после таких магических приключений она сильно худела.
Вот и теперь потеряла размера три, не меньше, любимые джинсы грозились свалиться, не расстегиваясь. Да и обтягивающая футболка болталась, как на вешалке.
— Значит, так, — сообщила Зарница, отправляя в рот кусок фаршированной курицы, — Сегодня отсыпаюсь, а завтра уже за работу. Нэш, будешь лениться, получишь хорошего пинка. Через несколько дней CACIB, мне победа нужна. Так что…
Сил едва хватило, чтобы принять душ и добрести до кровати. Через несколько минут Зарница уже не слышала, как Бутуз тихонько задернул шторы, создавая в комнате полумрак, и наложил на комнату заклятье тишины. Впереди маячили простые, но насыщенные будни обычного человека.
