Доктор выждал торжественную паузу, давая возможность Джону самому дать ответ.
– От рака? – предположил он.
– Смерти, мистер Джон. Что может быть хуже смерти?
«Я бы предпочел смерть, чем то что бродит по улицам» – подумал про себя он, а старик тем временем восторженно продолжал, не обращая внимание на застывшее от шока лицо Джона. Представить, что этот старик причастен к тому, что люди превращаются в восставших мертвецов, он почти мог. Неужели всё это вина людей? А точнее одного обезумевшего доктора, решившего забредь в самое пекло своего «творения». Но Джона мучил ещё вопрос, зачем Стревенсон рассказывает всё это ему?
– Всё началось с небольших экспериментов, пока нам наконец не удалось найти то, что заставило работать мозг после смерти человека. Это стало прорывом, открытием века.
– Не стало.
– Что? – нахмурился доктор.
– Это не стало прорывом. Люди погибли и погибают до сих пор. Из-за этих тварей.
– Люди всегда умирают ради науки, – пожал плечами Стревенсон. Смерть для него была ничем. Просто словом.
– Вы сказали, что будете искать лекарство.
– Безусловно, – кивнул он.
– Тогда это немного разница с тем восторгом, как вы говорите о дохляках. Вы ими восхищаетесь, чуть ли не боготворите.
Доктор задумался, или сделал вид что задумался, подбирая слова. Но чтобы он ни сказал, Джон не изменит своего мнения о нем – доктор Стревенсон псих, причастный ко всему, что произошло. Причастен к смерти и перерождению той маленькой девочки в монстра в своей колыбельки. При воспоминании об этом, внутри Джона зажглась жгучая ярость, напугавшая его самого.
– Как всё это произошло? Ваш эксперимент просто так вырвался наружу?
– Препарат, «В-120», мы его так назвали, был готов не до конца. Да, человек возвращался к жизни, но в его мозге оживали лишь те участки, отвечающие за голод и неконтролируемую ярость. Нужно было работать и работать, но один отчаявшийся работник, вынес препарат надеясь, что это всего лишь временные побочные эффекты. Его дочь умерла совсем недавно, – доктор безнадежно выдохнул, отвернувшись. – Но всё пошло не по плану.
– Мягко сказано.
– Вирус передается воздушно капельным путем, теперь в каждом есть частицы «В-120», они активируются при контакте с уже обратившемся. Слюна или их кровь, всё это активирует болезнь, превращая…
– В дохляка, – закончил он за него. – Получается, вы ищите вакцину, не для тех, кто уже стал ходячим трупом, а для остальных зараженных? Вроде меня и вас?
Доктор кивнул. Его восторженный пыл под-упал.
Может он и не такой, чокнутый, решил Джон.
– Но зачем вокруг города ваши… солдаты? – это не давало ему покоя.
– Только в Чикаго зафиксированы признаки мутаций обратившихся.
Перед глазами Джона тут же встали новые виды дохляков, их вытянувшиеся тела, новые ряды зубов, а совсем недавно он встретил ещё одного «новичка» – дохляк, покрытый красно-жёлтой слизью, тянувший к нему свои тонкие нечеловеческие пальцы. Слизь выглядела не здоровой, (хотя, о чем это он!), но всё же прикасаться к этому Джон не хотел совершенно.
– Есть вероятность, что «В-120» приобретает новые формы в носителях. В других городах по нашим источником ничего такого нет. Поэтому мы сделаем всё возможное, чтобы это неизвестное не вырвалось наружу.
– А, то есть будете стрелять по всем подряд?! – возмутился Джон. Все его планы, его цели в один счёт рухнули, если Стревенсон не лжёт. – И что, сидеть здесь, пока вы, добрый доктор, не найдете несуществующее лекарство для несуществующей болезни. Отличный план!
– Ваш сарказм не уместен, мистер Джон. Поймите и вы меня. Я должен сделать всё, чтобы исправить наш промах.
– И куда мне идти? Я неделями шёл сюда.
– Пойдемте со мной! – предложил внезапно тот, блеснув желтозубой улыбкой. – Вы, конечно, человек вспыльчивый, но много знающий и вооруженный, что несомненно очень полезно в наше время. Меня не было в городе больше месяца, мне понадобиться сопровождающий до места назначения.
– Нужно сопроводить, но пришли сюда одни.
– Поверьте, мистер Джон, всё не просто так. Из города вам не выйти, не получив пулю в лоб, идти вам не куда, так почему бы не составить компанию доброму старому учёному? – и улыбнулся так приторно, аж противно.
«Доброму, конечно. Добрые ученые не создают смертельно опасные вирусы, превращающих людей в монстров. Так поступают только злодеи».
Этот доктор Стревенсон настоящий безумный ученый, решил про себя Джон. Он не доверял старику, уверенный что тот чего-то недоговаривает. Но сумасшедший доктор был прав в одном, идти ему некуда. Он может составить компанию старику, или вернуться к своей жизни – скитанию по пустынным квартирам, повышая шанс нарваться на ещё одного младенца с кроваво-красными глазами.
До этого Джон не представлял, как девочка оказалась одна в квартире. И тут он вспомнил то, на что не обратил внимание в тот раз. Ребенок лежал закрытый розовой простынкой, но воспоминание показало Джону упущенную деталь – на маленькой ножке были следы, немного зажившие, неровных зубов. Когда начался хаос, девочку может укусили. Испуганная мать, не знающая что делать, спрятала дочку в кроватке принеся обратно в квартиру и, возможно, пошла звать помощь. Но помощь не пришла, и мама не вернулась.
Джон нахмурился, проведя пятерней в запутавшихся волосах.
– Хорошо, я согласен, но если что пойдет не так, я уйду.
– Что может пойти не так, Джон? – и снова ухмыльнулся так, что Джон пожалел о своем выборе в ту же секунду. Но ноги уже сами несли его за стариком, гордо идущего по пустым улицам
СОЛДАТ.
Страх и ужас преследовал его по пятам, заставляя падать и сжиматься в комочек под деревом. Ноги его подводили, не желая больше служить своему хозяину. И так тяжелый рюкзак за спиной, с ружьем на перевес, будто усилился на несколько тон. Никогда в жизни он так не боялся, не смерти нет, он был бы ей рад сейчас, но быть разорванным на куски бывшим трупом солдат совсем не желал.
Его отряд бросил его. Самого молодого, тощего, с ранением в боку. Ему сказали: «Слабым не место в этом мире, подыхай», а подыхать ему ой как не хотелось. Из последних сил, не обращая внимание на кровь сочившуюся со стороны ребер (час назад он споткнулся и упал на железный прут, какая ирония судьбы), солдат поднялся на ноги. В глазах помутилось.
«Не сдамся, но дойду».
Но куда ему идти, свои его кинули, к чужим не хотелось.
И назад нельзя, там смерть. Лучше бы он помер сразу, как только толстый ржавый прут вошел в его бок, или лучше бы его подстрелили на месте. Смерть без боли из милосердия.
Сзади завыло то существо. Громкий дикий вой, уже совсем близко.
Патронов в ружье не было, иначе бы он застрелился сразу. Солдат снял с себя оружие (его до этого снял с другого мертвого солдата, солдат его не знал, но лицо было очень молодое), и бросил куда-то в кусты. В метрах двадцати от себя он услышал шаги, быстро нагонявшие его, в лесу были слышны даже самые тихие звуки.
Полная луна, единственные источник света в этом кошмаре, скрылась за плотными тучами, солдат передвигался вслепую.
Он ускорился, но боль в боку вновь его остановила. Солдат скривился и свалился мешком на землю, опять. Рюкзак тоже полетел вон, но даже это не помогло ему встать. Солдат готовился принять свою смерть.
И вот он её увидел. Фигура определенно человеческая, но солдат слышал звуки, исходившие от неё. Животное чавканье, мычание коровы, поведшую на убой, всё это смешалось. Нет, эта тварь давно не человек. Луна, ненадолго вышедшая из-за облака, осветила лицо существа. Поплывшая, будто совсем не осталось мяса и мышц внутри, кожа висела на костях и красные глаза, которые казалось вот-вот выпадут из орбит. Солдат мог бы закричать, но сил не осталось даже на это.
– Господи, помоги! – ни то простонал ни то прохрипел он.
Тварь приближалась ближе, уже тянула к нему свои длинные пальцы на которых не было ногтей, но тут оно замерло. Последний живой, хоть и пустой, блеск в глазах потух. За спиной твари выросла другая, темная и большая, и направилась прямо к нему.
– Успокойся, парень, больше их здесь нет.
Незнакомый мужской голос донесся до его ушей. Перед ним присел мужчина, огромный и высокий, похожий на его генерала. Но лицо странника, спасшего его, не было злым и всем в шрамах. Незнакомец улыбнулся ему, это повергло солдата в шок, как в таком мире можно ещё улыбаться?!
– Ты как, в норме? – спросил его странник.
Солдат мотнул головой, глазами показав на рану и захрипел. Боль он уже не чувствовал, совсем ничего. Ему очень хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, но сон не шел.
– Не время умирать солдат, обопрись, – мужчина поднял его и взвалил на себя. – Ты как здесь? Сильно больно?
– Свои бросили… – шепотом произнес, так тихо, что казалось он ответил это у себя в голове, а не вслух.
– Свои кто? Те в форме с автоматами?
Солдат кивнул.
– Странная у них форма, не армии. Как зацепило, упал?
Снова кивок.
– Плохо выглядит, до лагеря бы дотянуть, у нас тут ферма неподалеку. Ты не из города? Не знаешь, как туда попасть?
– Нельзя в город, путь туда закрыт, не пропустят, – заговорил солдат с трудом, но быстро. Глаза его распахнулись, он крепче схватился за мужчину.
– Почему нельзя? – не понял тот, приостановившись.
Но солдат уже ничего не понимал, как в бреду повторяя: «Нельзя, не пустят, убьют, совсем нельзя…». Незнакомец попытался привезти того в чувство, но услышал где-то недалеко ещё одни шаги, поэтому ускорил шаг. Солдат продолжал шептать, опустив голову в землю.
Ферма и правда оказалась совсем рядом, минут десять пути и они на месте. Большой двухэтажный дом выглядел дружелюбно, впуская в свое пространство двоих мужчин. Незнакомец взглянул на затихшего солдата, чья крепкая хватка всё ещё держала его за куртку, сзади которой можно различить потускневшие буквы: «ПОЛИЦИЯ».
Но солдат был мертв, его дыхание навсегда остановилось пару мгновений назад. Странник печально выдохнул, но ношу не бросил, продолжив путь к ферме, откуда уже виднелись фигуры людей.
ЕВА
Они покинули школу пару часов назад, пять человек: четверо мужчин и одна девушка. Маркус шел впереди, всё ещё недовольный её решением идти с ними и не разговаривающий с ней вот уже два дня. Но несмотря на это, Ева чувствовала себя победителем, она гордо замыкала их небольшую группу, вдыхая полной грудью воздух улиц. Перед ней шагал Шут, с ещё двумя парнями: Томасом и кажется Итаном. Тома она знала лично, молодого рыжего парня примерно её возраста, а может и моложе, ни раз они болтали за ужином. А вот с Итаном была мало знакома, лишь издалека Ева видела его пару раз, идущего на дежурство. Хмурый и нелюдимый, он напоминал ей почившего Тайлера, только моложе лет на пятнадцать. Разговаривал Итан только с Маркусом и только рабочими фразами. Идеальный солдат, вот кем он был.
– О чем задумалась, Прохвостка? – рядом с ней оказался Шут, как всегда радостный и довольный собой. – Кажется ты расстроила нашего капитана.
Ева хмыкнула, бросив взгляд в спину синеглазого.
– И как ты это понял? Я от него не слышала и пары слов за эти дни, я то решила он замолк от радости.
– Я умею читать мысли, крошка, – Шут зловеще рассмеялся, игнорируя недовольные взгляды, брошенные на него. – Я не спрашиваю почему ты здесь, я это знаю…
– Неужели?
– Ты сумасшедшая. Не смотри так, все тут из нас сумасшедшие раз пошли неизвестно куда. Я не удивлен. Ты жила всю жизнь в «войне» с людьми, борющимися со злом…
– Ой, заканчивай ты уже свою поэму, – закатила она глаза, но Шут продолжал.
– И конечно, в спокойствие ты жить не можешь. Ты была пассивна, не потому что потеряла мужа, а потому что ты попала в хаос, в котором не можешь принимать участие, но в тот раз, когда мы…
– Шут, помолчи! – подал голос Маркус, вдруг остановившись.
– А в чем я не прав?
– Заткнись.
Скоро все поняли, что насторожило пехотинца. Всего в километре от них столпилась толпа кусак, Ева насчитала штук двенадцать, хотя нет у грузовика стоят ещё четверо. Их пока не заметили, но свора стояла как раз на их пути, обойти было невозможно, улица слишком узкая и дома стояли друг к другу впритык, проулков не было.
– И куда нам дальше? – нарушил молчание Шут.
Маркус молчал, напряженно смотря в сторону кусак. Итан достал наготове автомат, ожидая команды, но Ева сомневалась, что даже такой робот как Итан сможет противостоять более дюжины кусачих. Она подошла чуть ближе и уже стояла на уровне с Маркусом, он метнул на неё быстрый взгляд, но тут же отвернулся.
– Они заняты, – заметила Ева, произнеся мысли вслух. – Двое что-то едят, остальные ждут своей очереди рядом.
– И что нам это может дать? – спросил Томас, пряча свой страх внутри. При виде кусак он всегда нервничал и начинал потирать шею до красноты.
– Можно пройти под ними, – ответила она и уже собиралась было пояснить, при виде вопросительных выражений лиц мужчин, но пехотинец её опередил.
– Люки.
– Люки? – с сомнением переспросил Шут. – Собрались спуститься в канализацию? А если люк закрыт, сейчас по правилам так и делают, то что…
– Проверить надо, обойти не так долго, но на соседней улице кусак ходит ещё больше.
Ева хотела было и сама пойти к канализации, она мельче, может проскользнуть незамеченной дольше, но стоило ей подать голос, как ледяной взор Маркуса окатил её с головы до ног, заставляя замолчать. Её уже начинала раздражать такая опека. Она хотела быть полезной, но судя по всему, таковой её не воспринимали. Ева расстроенно поджала губу и отошла в сторону одного из домов. Все окна были занавешены, но вот в одном мелькнула чья-то голова вмиг спрятавшаяся за занавеской. Она обернулась к остальным, но Шут уже был рядом, всматриваясь в то же окно.
– Видел? – шёпотом спросила Ева.
– Ага…
– Нам стоит опасаться?
– Я не пророк, только иногда читаю мысли, но не думаю, что это кто-то опасный. Многие люди попрятались в квартирах, когда всё началось, в надежде переждать. Этот наверняка один из таких.
– Может стоит помочь?
– Не нужно, Прохвостка. Не помогай тому, кто помощи не хочет. Новое правило мира, запомни. – Шут указал на свое плечо, она знала, что рана давно зажила, но видимо воспоминания о ней остались. – Не совершай моих ошибок.
– Не все в этом мире оказались в одиночестве по своей вине, Шут.
– Да? Ещё посмотрим.
К люку направился Итан. По её мнению не самый лучший выбор, Итан действительно был роботом с неуклюжими почти пластмассовыми движениями.
Становилось прохладнее, осень была совсем не за горами. Ева поплотнее закуталась в мужскую куртку, которая была ей как длинный плащ. Холода она не любила совсем и с каждым упавшим градусом, её настроение так же понижалось, раздражение же напротив лезло вверх. Ева бросила недовольный взгляд на Маркуса, жалея, что из её глаз не выстреливает лазер, как у супермена. Она понимала один день молчания. Конечно, мужчина был удивлён её порывом, но всё это уже было по-детски смешно. Она это понимала, Шут с Томасом это понимали, и Итан… не будь он безэмоциональным роботом, то тоже бы это понимал.
Но всё это высказать вслух ей помешали. «Идеальный солдат» справился, знаком руки показывая, что путь свободен. Ева облегченно выдохнула, и не она одна. Томас тоже перекрестился, шепча что-то себе под нос, наверняка одну из своих молитв.
– От рака? – предположил он.
– Смерти, мистер Джон. Что может быть хуже смерти?
«Я бы предпочел смерть, чем то что бродит по улицам» – подумал про себя он, а старик тем временем восторженно продолжал, не обращая внимание на застывшее от шока лицо Джона. Представить, что этот старик причастен к тому, что люди превращаются в восставших мертвецов, он почти мог. Неужели всё это вина людей? А точнее одного обезумевшего доктора, решившего забредь в самое пекло своего «творения». Но Джона мучил ещё вопрос, зачем Стревенсон рассказывает всё это ему?
– Всё началось с небольших экспериментов, пока нам наконец не удалось найти то, что заставило работать мозг после смерти человека. Это стало прорывом, открытием века.
– Не стало.
– Что? – нахмурился доктор.
– Это не стало прорывом. Люди погибли и погибают до сих пор. Из-за этих тварей.
– Люди всегда умирают ради науки, – пожал плечами Стревенсон. Смерть для него была ничем. Просто словом.
– Вы сказали, что будете искать лекарство.
– Безусловно, – кивнул он.
– Тогда это немного разница с тем восторгом, как вы говорите о дохляках. Вы ими восхищаетесь, чуть ли не боготворите.
Доктор задумался, или сделал вид что задумался, подбирая слова. Но чтобы он ни сказал, Джон не изменит своего мнения о нем – доктор Стревенсон псих, причастный ко всему, что произошло. Причастен к смерти и перерождению той маленькой девочки в монстра в своей колыбельки. При воспоминании об этом, внутри Джона зажглась жгучая ярость, напугавшая его самого.
– Как всё это произошло? Ваш эксперимент просто так вырвался наружу?
– Препарат, «В-120», мы его так назвали, был готов не до конца. Да, человек возвращался к жизни, но в его мозге оживали лишь те участки, отвечающие за голод и неконтролируемую ярость. Нужно было работать и работать, но один отчаявшийся работник, вынес препарат надеясь, что это всего лишь временные побочные эффекты. Его дочь умерла совсем недавно, – доктор безнадежно выдохнул, отвернувшись. – Но всё пошло не по плану.
– Мягко сказано.
– Вирус передается воздушно капельным путем, теперь в каждом есть частицы «В-120», они активируются при контакте с уже обратившемся. Слюна или их кровь, всё это активирует болезнь, превращая…
– В дохляка, – закончил он за него. – Получается, вы ищите вакцину, не для тех, кто уже стал ходячим трупом, а для остальных зараженных? Вроде меня и вас?
Доктор кивнул. Его восторженный пыл под-упал.
Может он и не такой, чокнутый, решил Джон.
– Но зачем вокруг города ваши… солдаты? – это не давало ему покоя.
– Только в Чикаго зафиксированы признаки мутаций обратившихся.
Перед глазами Джона тут же встали новые виды дохляков, их вытянувшиеся тела, новые ряды зубов, а совсем недавно он встретил ещё одного «новичка» – дохляк, покрытый красно-жёлтой слизью, тянувший к нему свои тонкие нечеловеческие пальцы. Слизь выглядела не здоровой, (хотя, о чем это он!), но всё же прикасаться к этому Джон не хотел совершенно.
– Есть вероятность, что «В-120» приобретает новые формы в носителях. В других городах по нашим источником ничего такого нет. Поэтому мы сделаем всё возможное, чтобы это неизвестное не вырвалось наружу.
– А, то есть будете стрелять по всем подряд?! – возмутился Джон. Все его планы, его цели в один счёт рухнули, если Стревенсон не лжёт. – И что, сидеть здесь, пока вы, добрый доктор, не найдете несуществующее лекарство для несуществующей болезни. Отличный план!
– Ваш сарказм не уместен, мистер Джон. Поймите и вы меня. Я должен сделать всё, чтобы исправить наш промах.
– И куда мне идти? Я неделями шёл сюда.
– Пойдемте со мной! – предложил внезапно тот, блеснув желтозубой улыбкой. – Вы, конечно, человек вспыльчивый, но много знающий и вооруженный, что несомненно очень полезно в наше время. Меня не было в городе больше месяца, мне понадобиться сопровождающий до места назначения.
– Нужно сопроводить, но пришли сюда одни.
– Поверьте, мистер Джон, всё не просто так. Из города вам не выйти, не получив пулю в лоб, идти вам не куда, так почему бы не составить компанию доброму старому учёному? – и улыбнулся так приторно, аж противно.
«Доброму, конечно. Добрые ученые не создают смертельно опасные вирусы, превращающих людей в монстров. Так поступают только злодеи».
Этот доктор Стревенсон настоящий безумный ученый, решил про себя Джон. Он не доверял старику, уверенный что тот чего-то недоговаривает. Но сумасшедший доктор был прав в одном, идти ему некуда. Он может составить компанию старику, или вернуться к своей жизни – скитанию по пустынным квартирам, повышая шанс нарваться на ещё одного младенца с кроваво-красными глазами.
До этого Джон не представлял, как девочка оказалась одна в квартире. И тут он вспомнил то, на что не обратил внимание в тот раз. Ребенок лежал закрытый розовой простынкой, но воспоминание показало Джону упущенную деталь – на маленькой ножке были следы, немного зажившие, неровных зубов. Когда начался хаос, девочку может укусили. Испуганная мать, не знающая что делать, спрятала дочку в кроватке принеся обратно в квартиру и, возможно, пошла звать помощь. Но помощь не пришла, и мама не вернулась.
Джон нахмурился, проведя пятерней в запутавшихся волосах.
– Хорошо, я согласен, но если что пойдет не так, я уйду.
– Что может пойти не так, Джон? – и снова ухмыльнулся так, что Джон пожалел о своем выборе в ту же секунду. Но ноги уже сами несли его за стариком, гордо идущего по пустым улицам
Глава 6.
СОЛДАТ.
Страх и ужас преследовал его по пятам, заставляя падать и сжиматься в комочек под деревом. Ноги его подводили, не желая больше служить своему хозяину. И так тяжелый рюкзак за спиной, с ружьем на перевес, будто усилился на несколько тон. Никогда в жизни он так не боялся, не смерти нет, он был бы ей рад сейчас, но быть разорванным на куски бывшим трупом солдат совсем не желал.
Его отряд бросил его. Самого молодого, тощего, с ранением в боку. Ему сказали: «Слабым не место в этом мире, подыхай», а подыхать ему ой как не хотелось. Из последних сил, не обращая внимание на кровь сочившуюся со стороны ребер (час назад он споткнулся и упал на железный прут, какая ирония судьбы), солдат поднялся на ноги. В глазах помутилось.
«Не сдамся, но дойду».
Но куда ему идти, свои его кинули, к чужим не хотелось.
И назад нельзя, там смерть. Лучше бы он помер сразу, как только толстый ржавый прут вошел в его бок, или лучше бы его подстрелили на месте. Смерть без боли из милосердия.
Сзади завыло то существо. Громкий дикий вой, уже совсем близко.
Патронов в ружье не было, иначе бы он застрелился сразу. Солдат снял с себя оружие (его до этого снял с другого мертвого солдата, солдат его не знал, но лицо было очень молодое), и бросил куда-то в кусты. В метрах двадцати от себя он услышал шаги, быстро нагонявшие его, в лесу были слышны даже самые тихие звуки.
Полная луна, единственные источник света в этом кошмаре, скрылась за плотными тучами, солдат передвигался вслепую.
Он ускорился, но боль в боку вновь его остановила. Солдат скривился и свалился мешком на землю, опять. Рюкзак тоже полетел вон, но даже это не помогло ему встать. Солдат готовился принять свою смерть.
И вот он её увидел. Фигура определенно человеческая, но солдат слышал звуки, исходившие от неё. Животное чавканье, мычание коровы, поведшую на убой, всё это смешалось. Нет, эта тварь давно не человек. Луна, ненадолго вышедшая из-за облака, осветила лицо существа. Поплывшая, будто совсем не осталось мяса и мышц внутри, кожа висела на костях и красные глаза, которые казалось вот-вот выпадут из орбит. Солдат мог бы закричать, но сил не осталось даже на это.
– Господи, помоги! – ни то простонал ни то прохрипел он.
Тварь приближалась ближе, уже тянула к нему свои длинные пальцы на которых не было ногтей, но тут оно замерло. Последний живой, хоть и пустой, блеск в глазах потух. За спиной твари выросла другая, темная и большая, и направилась прямо к нему.
– Успокойся, парень, больше их здесь нет.
Незнакомый мужской голос донесся до его ушей. Перед ним присел мужчина, огромный и высокий, похожий на его генерала. Но лицо странника, спасшего его, не было злым и всем в шрамах. Незнакомец улыбнулся ему, это повергло солдата в шок, как в таком мире можно ещё улыбаться?!
– Ты как, в норме? – спросил его странник.
Солдат мотнул головой, глазами показав на рану и захрипел. Боль он уже не чувствовал, совсем ничего. Ему очень хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, но сон не шел.
– Не время умирать солдат, обопрись, – мужчина поднял его и взвалил на себя. – Ты как здесь? Сильно больно?
– Свои бросили… – шепотом произнес, так тихо, что казалось он ответил это у себя в голове, а не вслух.
– Свои кто? Те в форме с автоматами?
Солдат кивнул.
– Странная у них форма, не армии. Как зацепило, упал?
Снова кивок.
– Плохо выглядит, до лагеря бы дотянуть, у нас тут ферма неподалеку. Ты не из города? Не знаешь, как туда попасть?
– Нельзя в город, путь туда закрыт, не пропустят, – заговорил солдат с трудом, но быстро. Глаза его распахнулись, он крепче схватился за мужчину.
– Почему нельзя? – не понял тот, приостановившись.
Но солдат уже ничего не понимал, как в бреду повторяя: «Нельзя, не пустят, убьют, совсем нельзя…». Незнакомец попытался привезти того в чувство, но услышал где-то недалеко ещё одни шаги, поэтому ускорил шаг. Солдат продолжал шептать, опустив голову в землю.
Ферма и правда оказалась совсем рядом, минут десять пути и они на месте. Большой двухэтажный дом выглядел дружелюбно, впуская в свое пространство двоих мужчин. Незнакомец взглянул на затихшего солдата, чья крепкая хватка всё ещё держала его за куртку, сзади которой можно различить потускневшие буквы: «ПОЛИЦИЯ».
Но солдат был мертв, его дыхание навсегда остановилось пару мгновений назад. Странник печально выдохнул, но ношу не бросил, продолжив путь к ферме, откуда уже виднелись фигуры людей.
Глава 7.
ЕВА
Они покинули школу пару часов назад, пять человек: четверо мужчин и одна девушка. Маркус шел впереди, всё ещё недовольный её решением идти с ними и не разговаривающий с ней вот уже два дня. Но несмотря на это, Ева чувствовала себя победителем, она гордо замыкала их небольшую группу, вдыхая полной грудью воздух улиц. Перед ней шагал Шут, с ещё двумя парнями: Томасом и кажется Итаном. Тома она знала лично, молодого рыжего парня примерно её возраста, а может и моложе, ни раз они болтали за ужином. А вот с Итаном была мало знакома, лишь издалека Ева видела его пару раз, идущего на дежурство. Хмурый и нелюдимый, он напоминал ей почившего Тайлера, только моложе лет на пятнадцать. Разговаривал Итан только с Маркусом и только рабочими фразами. Идеальный солдат, вот кем он был.
– О чем задумалась, Прохвостка? – рядом с ней оказался Шут, как всегда радостный и довольный собой. – Кажется ты расстроила нашего капитана.
Ева хмыкнула, бросив взгляд в спину синеглазого.
– И как ты это понял? Я от него не слышала и пары слов за эти дни, я то решила он замолк от радости.
– Я умею читать мысли, крошка, – Шут зловеще рассмеялся, игнорируя недовольные взгляды, брошенные на него. – Я не спрашиваю почему ты здесь, я это знаю…
– Неужели?
– Ты сумасшедшая. Не смотри так, все тут из нас сумасшедшие раз пошли неизвестно куда. Я не удивлен. Ты жила всю жизнь в «войне» с людьми, борющимися со злом…
– Ой, заканчивай ты уже свою поэму, – закатила она глаза, но Шут продолжал.
– И конечно, в спокойствие ты жить не можешь. Ты была пассивна, не потому что потеряла мужа, а потому что ты попала в хаос, в котором не можешь принимать участие, но в тот раз, когда мы…
– Шут, помолчи! – подал голос Маркус, вдруг остановившись.
– А в чем я не прав?
– Заткнись.
Скоро все поняли, что насторожило пехотинца. Всего в километре от них столпилась толпа кусак, Ева насчитала штук двенадцать, хотя нет у грузовика стоят ещё четверо. Их пока не заметили, но свора стояла как раз на их пути, обойти было невозможно, улица слишком узкая и дома стояли друг к другу впритык, проулков не было.
– И куда нам дальше? – нарушил молчание Шут.
Маркус молчал, напряженно смотря в сторону кусак. Итан достал наготове автомат, ожидая команды, но Ева сомневалась, что даже такой робот как Итан сможет противостоять более дюжины кусачих. Она подошла чуть ближе и уже стояла на уровне с Маркусом, он метнул на неё быстрый взгляд, но тут же отвернулся.
– Они заняты, – заметила Ева, произнеся мысли вслух. – Двое что-то едят, остальные ждут своей очереди рядом.
– И что нам это может дать? – спросил Томас, пряча свой страх внутри. При виде кусак он всегда нервничал и начинал потирать шею до красноты.
– Можно пройти под ними, – ответила она и уже собиралась было пояснить, при виде вопросительных выражений лиц мужчин, но пехотинец её опередил.
– Люки.
– Люки? – с сомнением переспросил Шут. – Собрались спуститься в канализацию? А если люк закрыт, сейчас по правилам так и делают, то что…
– Проверить надо, обойти не так долго, но на соседней улице кусак ходит ещё больше.
Ева хотела было и сама пойти к канализации, она мельче, может проскользнуть незамеченной дольше, но стоило ей подать голос, как ледяной взор Маркуса окатил её с головы до ног, заставляя замолчать. Её уже начинала раздражать такая опека. Она хотела быть полезной, но судя по всему, таковой её не воспринимали. Ева расстроенно поджала губу и отошла в сторону одного из домов. Все окна были занавешены, но вот в одном мелькнула чья-то голова вмиг спрятавшаяся за занавеской. Она обернулась к остальным, но Шут уже был рядом, всматриваясь в то же окно.
– Видел? – шёпотом спросила Ева.
– Ага…
– Нам стоит опасаться?
– Я не пророк, только иногда читаю мысли, но не думаю, что это кто-то опасный. Многие люди попрятались в квартирах, когда всё началось, в надежде переждать. Этот наверняка один из таких.
– Может стоит помочь?
– Не нужно, Прохвостка. Не помогай тому, кто помощи не хочет. Новое правило мира, запомни. – Шут указал на свое плечо, она знала, что рана давно зажила, но видимо воспоминания о ней остались. – Не совершай моих ошибок.
– Не все в этом мире оказались в одиночестве по своей вине, Шут.
– Да? Ещё посмотрим.
К люку направился Итан. По её мнению не самый лучший выбор, Итан действительно был роботом с неуклюжими почти пластмассовыми движениями.
Становилось прохладнее, осень была совсем не за горами. Ева поплотнее закуталась в мужскую куртку, которая была ей как длинный плащ. Холода она не любила совсем и с каждым упавшим градусом, её настроение так же понижалось, раздражение же напротив лезло вверх. Ева бросила недовольный взгляд на Маркуса, жалея, что из её глаз не выстреливает лазер, как у супермена. Она понимала один день молчания. Конечно, мужчина был удивлён её порывом, но всё это уже было по-детски смешно. Она это понимала, Шут с Томасом это понимали, и Итан… не будь он безэмоциональным роботом, то тоже бы это понимал.
Но всё это высказать вслух ей помешали. «Идеальный солдат» справился, знаком руки показывая, что путь свободен. Ева облегченно выдохнула, и не она одна. Томас тоже перекрестился, шепча что-то себе под нос, наверняка одну из своих молитв.
