Что там было «ещё», девушка так и не договорила, заметив, что Илая успела уснуть и решила последовать её примеру.
Едва пропели петухи за окном, а первые лучи солнца еще робко пробивались сквозь неплотно задернутые занавески, окрашивая стены комнаты в нежные, пастельные тона, девушек разбудила Агафья.
Она подошла к окну, приоткрывая. В комнату ворвется свежий, бодрящий воздух, который мгновенно прогнал остатки сна. На улице ещё виднелся туман, который окутывал поля, начиная рассеиваться, открывая взору живописные пейзажи.
- завтрак на столе, - только и произнесла хозяйка дома, снова удалившись к себе.
Проснувшись, Дарина первым почувствовала удивительную легкость. Никакой сонливости, никакой усталости, только бодрость и желание жить полной грудью. Воздух в комнате казался свежим и сладким, а звуки за окном – приятной музыкой.
- девочки, а может мы снимем комнату у этой приятной женщины? – внесла предложение Дарина.
У Илая с Аликой, которые тоже оказались разбуженные, дернулись одновременно глаза.
- нет, - твердо заявила Алика, - больше такой ночи я не переживу.
- а что случилось? – совершенно не понимая отреагировала Дарина, которой ночь в уютной постели очень понравилась.
- а я тебе потом расскажу, - заверила ведьма, - когда придешь в норму, - уже тише добавила, - и припомню всё, особенно мышей.
Девушки прошли на кухню, где уже был накрыт стол. Солнце робко пробивалось сквозь кружевные занавески, лаская теплом деревянный стол, накрытый для завтрака. Аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с запахом луговых трав, наполнял просторную кухню.
На столе, покрытом домотканой скатертью в клетку, красовался глиняный кувшин с парным молоком, от которого поднимался легкий дымок. Рядом, в плетеной корзинке, горкой лежали румяные пирожки с яблоками, посыпанные сахарной пудрой.
В центре стола, словно драгоценность, стояла большая миска с душистой клубникой, собранной ранним утром в саду. Капли росы еще блестели на ее боках, обещая сладость и свежесть.
Когда все расселись, Агафья приступила к расспросам и благодарности.
- спасибо, девочки, за такую кошечку, какая умница, мышей наловила, аккуратно сложила.
- да вообще, прелесть, - язвительно добавила Алика, наблюдая как на полу рядом со столом, Глория уплетаем молоко.
- а может, вы мне её оставите?
От такого вопроса не только тотем, но и Илая подавились, прокашлявшись, ведьма придумала душераздирающую историю, как этого котенка ей подарил горячо любимый человек, которого теперь рядом с ней больше нет.
Агафья, проникшись чувственным рассказом, поинтересовалась:
- неужели такой молодой и того?
- нет, что вы, просто наши дороги разошлись и теперь он по другую сторону от меня.
- ты его так любила, что хочешь оставить последний его подарок рядом с собой? – спросила хозяйка дома, уже перестав жевать, а подперла голову рукой, смотря то на Илаю, то на Глорию, которая навострила уши.
- именно так, - и, хотя отвечала блондинка, но Алика не удержалась и прыснула в кулак.
- а кошечка то, какая, вырастет, будет такой умненькой, - продолжала восхищаться женщина.
Завтрак занял немного времени и девушки за исключение Дарины отправились в комнату собираться и переодеваться. А младшая уже одетая в своё, беседовала на кухне с хозяйкой о цветах и лучшем времени их полива, в то время как старшая подруга жаловалась на жизнь шепотом.
- Илая, ну почему мы должны были ловить мышей за проживание, а она спокойно спала себе?
- успокойся, как только побочное действие закончится, всё вернется в норму, и успеешь высказать свои претензии.
-но…
- но вообще, во всем виновата я, - Илая застегнула рюкзак, сев рядом с подругой на кровать, - это я навела на всех охотников, подставив под удар. Поэтому во всем виновата только я.
Алика смягчилась, обнимая блондинку за плечи, пытаясь успокоить девушку, прекрасно понимая, что случилось, уже не изменить.
Из кухни послушался голос Дарины, которая интересовалась, готовы ли девочки, автобус скоро.
- да, мы готовы, - Илая стерла слезы, возвращаясь в прежнее состояние.
Когда девушки подошли к остановке, автобус уже успел подъехать, рассевшись, ведьмы отправились к своему временному дому.
Автобус мерно покачивался, убаюкивая ритмом дороги. Блондинка сидела у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Мир за ним проплывал размытыми пятнами: мелькали деревья, и начиналась лесная полоса, но ее взгляд был направлен куда-то дальше, вглубь себя.
В голове роились мысли, словно стайка птиц, то собираясь в плотный рой, то разлетаясь в разные стороны. Вспомнился вечер, когда она так неосторожно раскрыла себя.
Она не смотрела на других пассажиров, не замечала их разговоров или суеты. Ее мир сейчас был здесь, в этом маленьком пространстве между стеклом и ее собственными мыслями. Каждый поворот дороги, каждый блик солнца, отразившийся в окне, становился поводом для новой мысли, нового воспоминания или нового предчувствия. Плохого предчувствия…
Надо самой разобраться с Охотниками, не подвергая девочек опасности. Они не должны пострадать по её вине. Сначала надо было разобраться с Дортеем, отомстив ему за маму, а уж затем с Рианом. С тем, кто вынудил её переехать из родного городка, бросить дом, где росла её мама и жила бабушка. Вынудил всё бросить и уехать в никуда. И пусть, она смогла найти новых друзей, за которых была благодарна судьбе, но это не изменяло её отношение к мужчине.
То недолгое время, когда она успела пообщаться с Рианом, Илая поняла, что это было не больше, чем ошибкой. Не надо было к нему привыкать, и уж тем более, проникаться симпатией. Ведьма вспомнила их встречи, когда они гуляли по парку, когда он поцеловал её, как он на неё смотрел…
Каждый раз, когда она видела его, несмотря на то что не хотела признавать даже себе, но в груди происходило неизменно одно и то же: сердце будто на миг замирало, а потом его сжимала чья-то невидимая, но сильная рука. Это не боль, а что-то гораздо сложнее — смесь нежности, тоски и острого, почти физического ощущения любви.
Когда ведьма смотрела на Охотника, как бы это комично не звучало, но этом взгляде умещалась целая вселенная.
Она ловила себя на мысли о том, что невольно начинала улыбаться, когда вспоминала его смех, улыбку, объятия. Он дарил ей свет и тепло, но если она подойдет слишком близко, то сгорит.
Мама… такая родная и любимая, она тоже хотела жить, хотела любить и быть любимой, но стоило ей поверить такому Охотнику, и её жизнь оборвалась навсегда. Она не успела увидеть, как повзрослела её дочь…
В памяти навсегда сохранился её образ, такой родный и любимый. И пусть со временем боль притупилась, Илая помнила, что надо быть сильной, чтобы отомстить.
Оставить всё как есть, поддавшись порывам любви, просто невозможно. Любовь для ведьмы – это не позволительная роскошь, которая чаще всего поворачивается к ней стороной страданий. Ведьма твердо решила, что потерять ещё кого-то из-за Охотников, она больше не имеет права, ровно, как и на любовь.
Плечи, слегка ссутуленные, сейчас расправились, в них появилась новая, непривычная сила. Губы, которые еще недавно могли дрожать от неуверенности, теперь были сомкнуты в тонкую, решительную линию. В них не было ни злости, ни отчаяния, лишь спокойная, глубокая уверенность.
В ее глазах, обычно полных живого любопытства и легкой меланхолии, сейчас отражалась какая-то новая глубина. Они смотрели не на мир вокруг, а куда-то дальше, туда, где начинался новый путь. В них читалась не только решимость, но и готовность к любым испытаниям, которые этот путь может преподнести. Это был взгляд человека, который больше не ищет оправданий, не ждет помощи, а сам готов взять на себя всю ответственность.
Решение было принято.
Ведьма и (или) Охотник
Целый день Илая ходила сама не своя, это начали замечать и подруги, но блондинка убедила их, что всё в порядке, просто переживает. Дарина пришла в себя только к вечеру, не дав ей одуматься, Алика тут же начала рассказывать последние новости, не забыв припомнить ей мышей, которых должна была ловить, и она сама.
- Алика, уймись, - призвала к порядку Илая, которая закончила со своими волосами и зельями, вернув им прежний цвет.
- а что, Алика? Ты сама сказала, что я смогу сколько угодно жаловаться на свою нелегкую судьбу, когда Дарина придет в норму.
- ну не совсем так я и сказала…
- смысл был тот же, ничего не знаю.
И девушка продолжила с новой силой стенать и страдать, а Дарине осталось только в очередной раз слушать.
Поначалу, Дарина хотела высказать Илае, всё что она думает о ней и особенно, её действиях, но послушав Алику, и то, как они успели намучиться не только с ней, но и отсутствием её, девушка решила пощадить подругу. Тем более, ведьма ходила сегодня какая-то задумчивая, постоянно в своих мыслях.
Когда за окном вечернее солнце, словно усталый художник, начало раскрашивать небо, заливая всё вокруг тёплым, медовым светом, а лучи проникать сквозь старое оконное стекло, рисуя на полу длинные, золотистые полосы, ведьмы решили позвонить Лакарии, которой так и не сказали о своём скором уезде.
Постепенно краски становились всё насыщеннее. Оранжевый сменился пылающим красным, потом перешёл в нежный розовый, а затем и вовсе в глубокий пурпурный. Облака, словно ватные хлопья, окрасились в самые невероятные оттенки – от персикового до фиолетового. Казалось, будто само небо дышит, переливаясь всеми цветами радуги.
За окном, тени удлинялись, превращая привычные предметы в таинственные силуэты. Деревья, ещё недавно зелёные, теперь казались чёрными бархатными фигурами на фоне пылающего неба. Тишина окутывала всё вокруг, нарушаемая лишь редким пением птиц, готовящихся ко сну.
- алло, - в трубке послышался слегка усталый голос Лакарии, который девочки успели прозабыть.
- привет, Лакария, это Илая.
- какие люди, - в голосе мелькнула знакомая саркастическая нотка, - что это вы решили вспомнить обо мне?
- нам пришлось в срочном порядке уезжать из города и на время потеряться, - с сожалением в голосе произнесла девушка.
- я так понимаю, - по-деловому продолжила Лакария, - разобраться с Дортеем не удалось?
- пока не удалось, - ее голос звучал ровно, почти спокойно, но в нем таилась ледяная решительность.
- что ты придумала? – ведьма была по старше девушек, и отлично понимала, когда человек уже всё для себя решил и готовится сделать самый важный шаг в его жизни.
- ничего.
Боясь, что её раскусят в момент, Илая сменила тактику, добавив в голос легкой непринужденности. Однако, старшую ведьму было таким не обмануть.
- давай ты не будешь делать поспешных действий, которые могут стоить тебе жизни.
- я не о чем таком даже не думала, - слукавила девушка.
- девочка, мне не пятьдесят лет, чтобы верить в такое.
Илая бросила взгляд на Глорию, которая сидела поодаль от них на подоконнике, смотря на пейзаж за окном, который рисовал последний теплый осенний день в этом году.
Если бы Глория услышала такой разговор, то сразу бы всё поняла, вот уж кому точно далеко за пятьдесят. Алике и Дарине быстро наскучило слушать беседу по телефону, решив осмотреться в доме ведьмы. Девушки перебирали зелья на полках, попутно рассматривая и вчитываясь в книги.
- я говорю правду, - девушка решила завершать разговор, пока её план не просекли, - нам уже пора идти, прости.
- ну, ну, - Лакария не на секунду не поверила, но и допытываться поняла, что нет никакого смысла, захочет, сама расскажет.
Как бы старшая ведьма не хотела отгородить младших от необдуманных действий, но понимала, что они уже взрослые и принимать решения могут тоже сами. Даже, если эти решения не будут правильными. От ошибок никто не застрахован, повторила про себя любимую фразу Лакария.
Когда солнце зашло, ведьмы легли спать, Илая выбрала себе место на полу, а девочки устроились с Глорией на постели.
Немного поспав, всего не более трех часов, Илая осторожно, словно ступая по хрупкому льду, приподнялась на локтях. Каждый ее мускул напрягся, боясь издать хоть малейший звук, она медленно села.
На спинке стула, накинутая вчера вечером, висела ее одежда: теплые черные джинсы и зеленый свитер. Девушка взяла их, стараясь не шуршать тканью, сначала натянула джинсы, застегивая пуговицу и молнию почти бесшумно. Затем, свитер, чувствуя, как тепло ткани окутывает ее.
Она двигалась медленно, плавно, как тень. Каждый шаг был выверен, каждое движение – обдумано. Она знала, что малейшая неосторожность может разбудить подруг, и тогда ей не удастся совершить обдуманное накануне.
Закончив одеваться, Илая оглянулась на спящих подруг и тотема. Они по-прежнему мирно посапывали, уткнувшись лицом в подушки, а Глория, свернувшись под боком Алики, калачиком. Ведьма улыбнулась, чувствуя облегчение, в случае провала, они смогут выжить сообща, и без неё. Теперь можно тихонько проскользнуть на улицу.
От дома, укрытого вдали от суеты, начинается узкая, едва заметная тропа. Она петляет, теряясь и вновь находясь среди стволов вековых деревьев. Ночью лес преображается: звуки становятся острее, запахи – насыщеннее. Под ногами чувствовалась неровность земли, припорошенная опавшей листвой и хвоей. Иногда приходилось пробираться сквозь низкие ветки, которые щекотали лицо и одежду, но это были мелочи, по сравнению с тем, что предстояло девушке. В темноте легко потерять ориентацию, но интуиция и привычка вели вперед. Лунный свет, лишь подчеркивал глубину теней, делая лес еще более загадочным. Воздух прохладный, свежий, с нотками сырости и древесины окутал девушку.
После некоторого времени пути, сквозь деревья начинают пробиваться огни – это уже знакомая дорога, ведущая в ближайший город.
Чтобы поймать машину, которая довезла её до города, ведьме пришлось ждать около получаса, но удача всё-таки ей улыбнулась, и женщина за рулем небольшой красной машины, довезла её до ближайшего магазина. Оттуда Илая вызвала такси, несмотря на большое расстояние и межгород, машина нашлась быстро и теперь, размышляя над ситуацией, девушка мчалась по ночной дороге.
Обдумать было много чего, например, правильно ли она хочет поступить в этот раз? Не будет ли хуже? И что, самое главное, не пострадают ли её близкие? В голове девушки витало слишком много вопросов, на которые она не могла дать ответы, ровно, как и оступиться, повернуть назад с той дороги, которой успела пойти, когда вышла за дверь домика на болоте.
За окном мелькали огни ночного города, но девушка их почти не видела. Взгляд был прикован к собственным рукам, сцепленным на коленях. Такси несло вперед, и с каждым километром росло ощущение неотвратимости. В голове билась одна мысль: "Правильно ли делаю?". Это было не просто сомнение, а скорее отчаянный поиск ответа, который никак не находился. Город жил своей жизнью, отражаясь в стекле, но для ведьмы он был лишь фоном для внутренней бури, пыталась убедить себя, что это единственный выход, другого пути нет. Но где-то глубоко внутри шептало что-то другое, что-то, что заставляло сердце сжиматься от тревоги.
Ближе к рассвету, девушка прибыла к дому, где ещё несколько лет назад начала снимать квартиру, в место, где успела познакомиться с подругами, которые её поддерживали, когда было грустно, и радовались вместе с ней, когда случалось счастье.
Едва пропели петухи за окном, а первые лучи солнца еще робко пробивались сквозь неплотно задернутые занавески, окрашивая стены комнаты в нежные, пастельные тона, девушек разбудила Агафья.
Она подошла к окну, приоткрывая. В комнату ворвется свежий, бодрящий воздух, который мгновенно прогнал остатки сна. На улице ещё виднелся туман, который окутывал поля, начиная рассеиваться, открывая взору живописные пейзажи.
- завтрак на столе, - только и произнесла хозяйка дома, снова удалившись к себе.
Проснувшись, Дарина первым почувствовала удивительную легкость. Никакой сонливости, никакой усталости, только бодрость и желание жить полной грудью. Воздух в комнате казался свежим и сладким, а звуки за окном – приятной музыкой.
- девочки, а может мы снимем комнату у этой приятной женщины? – внесла предложение Дарина.
У Илая с Аликой, которые тоже оказались разбуженные, дернулись одновременно глаза.
- нет, - твердо заявила Алика, - больше такой ночи я не переживу.
- а что случилось? – совершенно не понимая отреагировала Дарина, которой ночь в уютной постели очень понравилась.
- а я тебе потом расскажу, - заверила ведьма, - когда придешь в норму, - уже тише добавила, - и припомню всё, особенно мышей.
Девушки прошли на кухню, где уже был накрыт стол. Солнце робко пробивалось сквозь кружевные занавески, лаская теплом деревянный стол, накрытый для завтрака. Аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с запахом луговых трав, наполнял просторную кухню.
На столе, покрытом домотканой скатертью в клетку, красовался глиняный кувшин с парным молоком, от которого поднимался легкий дымок. Рядом, в плетеной корзинке, горкой лежали румяные пирожки с яблоками, посыпанные сахарной пудрой.
В центре стола, словно драгоценность, стояла большая миска с душистой клубникой, собранной ранним утром в саду. Капли росы еще блестели на ее боках, обещая сладость и свежесть.
Когда все расселись, Агафья приступила к расспросам и благодарности.
- спасибо, девочки, за такую кошечку, какая умница, мышей наловила, аккуратно сложила.
- да вообще, прелесть, - язвительно добавила Алика, наблюдая как на полу рядом со столом, Глория уплетаем молоко.
- а может, вы мне её оставите?
От такого вопроса не только тотем, но и Илая подавились, прокашлявшись, ведьма придумала душераздирающую историю, как этого котенка ей подарил горячо любимый человек, которого теперь рядом с ней больше нет.
Агафья, проникшись чувственным рассказом, поинтересовалась:
- неужели такой молодой и того?
- нет, что вы, просто наши дороги разошлись и теперь он по другую сторону от меня.
- ты его так любила, что хочешь оставить последний его подарок рядом с собой? – спросила хозяйка дома, уже перестав жевать, а подперла голову рукой, смотря то на Илаю, то на Глорию, которая навострила уши.
- именно так, - и, хотя отвечала блондинка, но Алика не удержалась и прыснула в кулак.
- а кошечка то, какая, вырастет, будет такой умненькой, - продолжала восхищаться женщина.
Завтрак занял немного времени и девушки за исключение Дарины отправились в комнату собираться и переодеваться. А младшая уже одетая в своё, беседовала на кухне с хозяйкой о цветах и лучшем времени их полива, в то время как старшая подруга жаловалась на жизнь шепотом.
- Илая, ну почему мы должны были ловить мышей за проживание, а она спокойно спала себе?
- успокойся, как только побочное действие закончится, всё вернется в норму, и успеешь высказать свои претензии.
-но…
- но вообще, во всем виновата я, - Илая застегнула рюкзак, сев рядом с подругой на кровать, - это я навела на всех охотников, подставив под удар. Поэтому во всем виновата только я.
Алика смягчилась, обнимая блондинку за плечи, пытаясь успокоить девушку, прекрасно понимая, что случилось, уже не изменить.
Из кухни послушался голос Дарины, которая интересовалась, готовы ли девочки, автобус скоро.
- да, мы готовы, - Илая стерла слезы, возвращаясь в прежнее состояние.
Когда девушки подошли к остановке, автобус уже успел подъехать, рассевшись, ведьмы отправились к своему временному дому.
Автобус мерно покачивался, убаюкивая ритмом дороги. Блондинка сидела у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Мир за ним проплывал размытыми пятнами: мелькали деревья, и начиналась лесная полоса, но ее взгляд был направлен куда-то дальше, вглубь себя.
В голове роились мысли, словно стайка птиц, то собираясь в плотный рой, то разлетаясь в разные стороны. Вспомнился вечер, когда она так неосторожно раскрыла себя.
Она не смотрела на других пассажиров, не замечала их разговоров или суеты. Ее мир сейчас был здесь, в этом маленьком пространстве между стеклом и ее собственными мыслями. Каждый поворот дороги, каждый блик солнца, отразившийся в окне, становился поводом для новой мысли, нового воспоминания или нового предчувствия. Плохого предчувствия…
Надо самой разобраться с Охотниками, не подвергая девочек опасности. Они не должны пострадать по её вине. Сначала надо было разобраться с Дортеем, отомстив ему за маму, а уж затем с Рианом. С тем, кто вынудил её переехать из родного городка, бросить дом, где росла её мама и жила бабушка. Вынудил всё бросить и уехать в никуда. И пусть, она смогла найти новых друзей, за которых была благодарна судьбе, но это не изменяло её отношение к мужчине.
То недолгое время, когда она успела пообщаться с Рианом, Илая поняла, что это было не больше, чем ошибкой. Не надо было к нему привыкать, и уж тем более, проникаться симпатией. Ведьма вспомнила их встречи, когда они гуляли по парку, когда он поцеловал её, как он на неё смотрел…
Каждый раз, когда она видела его, несмотря на то что не хотела признавать даже себе, но в груди происходило неизменно одно и то же: сердце будто на миг замирало, а потом его сжимала чья-то невидимая, но сильная рука. Это не боль, а что-то гораздо сложнее — смесь нежности, тоски и острого, почти физического ощущения любви.
Когда ведьма смотрела на Охотника, как бы это комично не звучало, но этом взгляде умещалась целая вселенная.
Она ловила себя на мысли о том, что невольно начинала улыбаться, когда вспоминала его смех, улыбку, объятия. Он дарил ей свет и тепло, но если она подойдет слишком близко, то сгорит.
Мама… такая родная и любимая, она тоже хотела жить, хотела любить и быть любимой, но стоило ей поверить такому Охотнику, и её жизнь оборвалась навсегда. Она не успела увидеть, как повзрослела её дочь…
В памяти навсегда сохранился её образ, такой родный и любимый. И пусть со временем боль притупилась, Илая помнила, что надо быть сильной, чтобы отомстить.
Оставить всё как есть, поддавшись порывам любви, просто невозможно. Любовь для ведьмы – это не позволительная роскошь, которая чаще всего поворачивается к ней стороной страданий. Ведьма твердо решила, что потерять ещё кого-то из-за Охотников, она больше не имеет права, ровно, как и на любовь.
Плечи, слегка ссутуленные, сейчас расправились, в них появилась новая, непривычная сила. Губы, которые еще недавно могли дрожать от неуверенности, теперь были сомкнуты в тонкую, решительную линию. В них не было ни злости, ни отчаяния, лишь спокойная, глубокая уверенность.
В ее глазах, обычно полных живого любопытства и легкой меланхолии, сейчас отражалась какая-то новая глубина. Они смотрели не на мир вокруг, а куда-то дальше, туда, где начинался новый путь. В них читалась не только решимость, но и готовность к любым испытаниям, которые этот путь может преподнести. Это был взгляд человека, который больше не ищет оправданий, не ждет помощи, а сам готов взять на себя всю ответственность.
Решение было принято.
Ведьма и (или) Охотник
Целый день Илая ходила сама не своя, это начали замечать и подруги, но блондинка убедила их, что всё в порядке, просто переживает. Дарина пришла в себя только к вечеру, не дав ей одуматься, Алика тут же начала рассказывать последние новости, не забыв припомнить ей мышей, которых должна была ловить, и она сама.
- Алика, уймись, - призвала к порядку Илая, которая закончила со своими волосами и зельями, вернув им прежний цвет.
- а что, Алика? Ты сама сказала, что я смогу сколько угодно жаловаться на свою нелегкую судьбу, когда Дарина придет в норму.
- ну не совсем так я и сказала…
- смысл был тот же, ничего не знаю.
И девушка продолжила с новой силой стенать и страдать, а Дарине осталось только в очередной раз слушать.
Поначалу, Дарина хотела высказать Илае, всё что она думает о ней и особенно, её действиях, но послушав Алику, и то, как они успели намучиться не только с ней, но и отсутствием её, девушка решила пощадить подругу. Тем более, ведьма ходила сегодня какая-то задумчивая, постоянно в своих мыслях.
Когда за окном вечернее солнце, словно усталый художник, начало раскрашивать небо, заливая всё вокруг тёплым, медовым светом, а лучи проникать сквозь старое оконное стекло, рисуя на полу длинные, золотистые полосы, ведьмы решили позвонить Лакарии, которой так и не сказали о своём скором уезде.
Постепенно краски становились всё насыщеннее. Оранжевый сменился пылающим красным, потом перешёл в нежный розовый, а затем и вовсе в глубокий пурпурный. Облака, словно ватные хлопья, окрасились в самые невероятные оттенки – от персикового до фиолетового. Казалось, будто само небо дышит, переливаясь всеми цветами радуги.
За окном, тени удлинялись, превращая привычные предметы в таинственные силуэты. Деревья, ещё недавно зелёные, теперь казались чёрными бархатными фигурами на фоне пылающего неба. Тишина окутывала всё вокруг, нарушаемая лишь редким пением птиц, готовящихся ко сну.
- алло, - в трубке послышался слегка усталый голос Лакарии, который девочки успели прозабыть.
- привет, Лакария, это Илая.
- какие люди, - в голосе мелькнула знакомая саркастическая нотка, - что это вы решили вспомнить обо мне?
- нам пришлось в срочном порядке уезжать из города и на время потеряться, - с сожалением в голосе произнесла девушка.
- я так понимаю, - по-деловому продолжила Лакария, - разобраться с Дортеем не удалось?
- пока не удалось, - ее голос звучал ровно, почти спокойно, но в нем таилась ледяная решительность.
- что ты придумала? – ведьма была по старше девушек, и отлично понимала, когда человек уже всё для себя решил и готовится сделать самый важный шаг в его жизни.
- ничего.
Боясь, что её раскусят в момент, Илая сменила тактику, добавив в голос легкой непринужденности. Однако, старшую ведьму было таким не обмануть.
- давай ты не будешь делать поспешных действий, которые могут стоить тебе жизни.
- я не о чем таком даже не думала, - слукавила девушка.
- девочка, мне не пятьдесят лет, чтобы верить в такое.
Илая бросила взгляд на Глорию, которая сидела поодаль от них на подоконнике, смотря на пейзаж за окном, который рисовал последний теплый осенний день в этом году.
Если бы Глория услышала такой разговор, то сразу бы всё поняла, вот уж кому точно далеко за пятьдесят. Алике и Дарине быстро наскучило слушать беседу по телефону, решив осмотреться в доме ведьмы. Девушки перебирали зелья на полках, попутно рассматривая и вчитываясь в книги.
- я говорю правду, - девушка решила завершать разговор, пока её план не просекли, - нам уже пора идти, прости.
- ну, ну, - Лакария не на секунду не поверила, но и допытываться поняла, что нет никакого смысла, захочет, сама расскажет.
Как бы старшая ведьма не хотела отгородить младших от необдуманных действий, но понимала, что они уже взрослые и принимать решения могут тоже сами. Даже, если эти решения не будут правильными. От ошибок никто не застрахован, повторила про себя любимую фразу Лакария.
Когда солнце зашло, ведьмы легли спать, Илая выбрала себе место на полу, а девочки устроились с Глорией на постели.
Немного поспав, всего не более трех часов, Илая осторожно, словно ступая по хрупкому льду, приподнялась на локтях. Каждый ее мускул напрягся, боясь издать хоть малейший звук, она медленно села.
На спинке стула, накинутая вчера вечером, висела ее одежда: теплые черные джинсы и зеленый свитер. Девушка взяла их, стараясь не шуршать тканью, сначала натянула джинсы, застегивая пуговицу и молнию почти бесшумно. Затем, свитер, чувствуя, как тепло ткани окутывает ее.
Она двигалась медленно, плавно, как тень. Каждый шаг был выверен, каждое движение – обдумано. Она знала, что малейшая неосторожность может разбудить подруг, и тогда ей не удастся совершить обдуманное накануне.
Закончив одеваться, Илая оглянулась на спящих подруг и тотема. Они по-прежнему мирно посапывали, уткнувшись лицом в подушки, а Глория, свернувшись под боком Алики, калачиком. Ведьма улыбнулась, чувствуя облегчение, в случае провала, они смогут выжить сообща, и без неё. Теперь можно тихонько проскользнуть на улицу.
От дома, укрытого вдали от суеты, начинается узкая, едва заметная тропа. Она петляет, теряясь и вновь находясь среди стволов вековых деревьев. Ночью лес преображается: звуки становятся острее, запахи – насыщеннее. Под ногами чувствовалась неровность земли, припорошенная опавшей листвой и хвоей. Иногда приходилось пробираться сквозь низкие ветки, которые щекотали лицо и одежду, но это были мелочи, по сравнению с тем, что предстояло девушке. В темноте легко потерять ориентацию, но интуиция и привычка вели вперед. Лунный свет, лишь подчеркивал глубину теней, делая лес еще более загадочным. Воздух прохладный, свежий, с нотками сырости и древесины окутал девушку.
После некоторого времени пути, сквозь деревья начинают пробиваться огни – это уже знакомая дорога, ведущая в ближайший город.
Чтобы поймать машину, которая довезла её до города, ведьме пришлось ждать около получаса, но удача всё-таки ей улыбнулась, и женщина за рулем небольшой красной машины, довезла её до ближайшего магазина. Оттуда Илая вызвала такси, несмотря на большое расстояние и межгород, машина нашлась быстро и теперь, размышляя над ситуацией, девушка мчалась по ночной дороге.
Обдумать было много чего, например, правильно ли она хочет поступить в этот раз? Не будет ли хуже? И что, самое главное, не пострадают ли её близкие? В голове девушки витало слишком много вопросов, на которые она не могла дать ответы, ровно, как и оступиться, повернуть назад с той дороги, которой успела пойти, когда вышла за дверь домика на болоте.
За окном мелькали огни ночного города, но девушка их почти не видела. Взгляд был прикован к собственным рукам, сцепленным на коленях. Такси несло вперед, и с каждым километром росло ощущение неотвратимости. В голове билась одна мысль: "Правильно ли делаю?". Это было не просто сомнение, а скорее отчаянный поиск ответа, который никак не находился. Город жил своей жизнью, отражаясь в стекле, но для ведьмы он был лишь фоном для внутренней бури, пыталась убедить себя, что это единственный выход, другого пути нет. Но где-то глубоко внутри шептало что-то другое, что-то, что заставляло сердце сжиматься от тревоги.
Ближе к рассвету, девушка прибыла к дому, где ещё несколько лет назад начала снимать квартиру, в место, где успела познакомиться с подругами, которые её поддерживали, когда было грустно, и радовались вместе с ней, когда случалось счастье.
