«Обычный домик в лесу, в который я попала не понятно как», – усмехаюсь про себя и все-таки решаюсь встать.
– Яза! Яза ты тут?
Никто мне не отвечает, поэтому я захожу в единственную дверь. Ну, кроме входной, естественно. Взгляд в зеркало заставляет меня вдохнуть воздух и забыть, как дышать.
Меня напугала не размазанная от слез и приключений тушь. За тридцать лет я была и не в таком состоянии. Но мое лицо и тело. Оно! Оно! Подобрать какое-то слово не представляется возможным, поэтому я просто не дышу и надеюсь, что грохнусь в обморок, чтобы не разбираться с этой ерундой.
«Твоя душа привыкнет», – звучит у меня в голове. Не знаю, успела ли я адаптироваться к такому виду общения или Яза все-таки умеет контролировать свои силы лучше, чем показала мне вчера, но теперь боль не такая обжигающая.
С удовольствием отворачиваюсь от зеркала.
– Что значит привыкнет? Какая душа? – я еле сдерживаю истерику и стараюсь, чтобы слова звучали непринужденно. Получается плохо.
«Пойдем, выпьем чаю», – она как ни в чем не бывало разворачивается и идет на кухню. Яза так спокойна, что мне тоже на минутку кажется, что ничего страшного не случилось.
Конечно, потом я понимаю, что это не так. Во всем я чувствую подвох. В том, как она планомерно размешивает собрание из трав в глиняном чайничке. В том, как роется в шкафах, чтобы вытащить на стол банку чего-то густо-красного. В том, как вокруг пахнет можжевельником, хотя огонь в камине больше не горит.
– Я умерла? – решаюсь задать главный вопрос.
Женщина беззвучно смеется, и я почти не могу оторваться от ее лица. Крупные, сильные черты пропорциональны. Волосы блестят и даже будто переливаются, когда на них попадают лучи солнца из окна. Присматриваюсь и понимаю, что они не просто белые – они седые! Но это нисколько не портит, а наоборот, придает ее красоте какую-то особенность.
– Я умерла? – уже уверенней повторяю я.
Она перестает смеяться и смотрит на меня своим пронзительным долгим взглядом. Вдруг мне становится так жутко, что секунду я реально раздумываю о том, чтобы бросить в нее этот гребаный чайник и бежать со всех ног.
«Нет. Но ты человек. И долго здесь не протянешь».
– Человек? Здесь? – как в тумане повторяю я, но яснее не становится.
Зажмуриваю глаза и вспоминаю все полезные аффирмации, которые когда-то читала в сети. Вот эти практики по восстановлению связи с телом и прочие медитации.
Вообще они никогда мне особенно не помогали, но вдруг вот он – их час настал?
Кожей чувствую, что Яза рассматривает меня, впивается глазами. И меня это настолько бесит – пялится на меня как на экспонат в музее – что из чувства противоречия поднимаю подбородок и смотрю в ответ.
Наша молчаливая дуэль заканчивается также резко, как и началась.
Женщина отворачивается, начинает колдовать над чашками и ставит передо мной что-то по цвету, напоминающее воду из болота. Пахнет довольно приятно, поэтому я решаюсь попробовать.
– Фу, это что? – раскаленная жидкость и по вкусу похожа на застоявшуюся воду. Которую добротно приправили острым перцем, а потом еще подогрели для убедительности.
«Надо все выпить. Потом объясню» – Яза непреклонна.
У меня нет никакого основания ей верить. Но если она хотела бы причинить мне вред, то сделала бы это уже ночью. Поэтому посильнее вдыхаю приятный аромат и, как могу быстро, опрокидываю чашку в горло.
Меня передергивает так, что мурашки добираются до самых кончиков пальцев. Хозяйка дома молча берет меня за руку и подталкивает к зеркалу.
– Ну уж нет! Я на сегодня уже насмо… – начинаю я.
Она грубо поворачивает мой подбородок к отражающей поверхности, и я выдыхаю.
На меня смотрю я. Пусть не первая красавица. Пусть месиво из косметики превратило меня в грустного клоуна. Но кожа больше не пузырится, не покрыта волдырями, а ее цвет не напоминает о фильмах с зомби.
– Это! Это! – все повторяю и не прекращаю трогать лицо и шею. Именно в такие моменты ты понимаешь, что все, что ты принимала как должное, на самом деле может быть нечто удивительным.
Например, твоя неидеальная кожа. Или обычные глаза. Не выглядывают прожилки сине-серых вен и на том спасибо.
– Что… Что это было? – почти с усилием отворачиваюсь от зеркала, так я там себе нравлюсь.
Яза пожимает плечами и идет к выходу из дома. Похоже, она не собирается мне ничего объяснять. Но я не могу, просто не в сила оставить этот вопрос без ответа. Поэтому почти бегом бросаюсь ей наперекор, неуклюже задеваю ее плечом и снова оказываюсь лицом к лицу с грозной женщиной.
И в этот раз она выглядит действительно устрашающе. Губы сжаты так сильно, что беспокоюсь за сохранность ее зубов. Но не успеваю я подумать об этом, как она обнажает ровные, крепкие зубы и так клацает ими так близко от моего лица, что мне приходится дернуть головой, чтобы не остаться без носа. И судя по выражению ее лица, в прямом смысле.
Однако, мои изображение в зеркале напугало меня так сильно, что даже угроза жить дальше без некоторых частей тела не кажется такой уж страшной.
Яза словно читает мои мысли, вдруг улыбается и смеется.
«Ладно. Уговорила» – проносится у меня в голове.
Мы снова сидим на диване, за окном все также светит солнце, но мой мозг отказывается переварить происходящее.
– Этого не бывает! – в пятый раз произношу я, но все мои аргументы разбиваются как стеклянные бокалы о мраморный пол, когда я смотрю на Язу.
Она не шутит. Я и правда как-то попала в другой мир. Хотя, судя по рассказам Язы, они зовут его истинным миром. Или «Навь».
Этот мир – почти полное отражение нашего. Только лучше. Опять же, со слов воинственной женщины.
– И человек сюда попасть не может, но я попала? – наконец, сменяю пластинку, потому что чувствую, что еще одно восклицание о нереальности происходящего может выйти мне боком.
«Да», – просто отвечает Яза и встает, показывая, что разговор окончен.
Правда, потом еще опускает взгляд на меня: «Будь готова, выходим через три часа. Надо успеть до заката дойти до ночлега».
И женщина уходит. А я остаюсь. Вместе со своим недоумением и растерянностью. Впрочем, эти чувства мне как раз вполне себе знакомы.
Потом в ванной я еще долго прокручиваю в голове наш недолгий разговор и пытаюсь запомнить и вбить в память каждый мало-мальски значимый факт.
В Нави возможно то, что невозможно в человеческом мире. Правда, пока я не очень представляю, что конкретно это значит. Может быть, мы встретим на пути единорогов или Яза бахнет во врагов столпом огня?
Еще хозяйка дома сказала, что за мной могут охотиться. Зачем она особо не углублялась. Сказала что-то чужеземцах и о том, что тут их не особо жалуют.
И главное! Я могу вернуться домой! Но для этого мне надо дойти до вершины какой-то горы. Там обратный переход. По крайней мере ей так кажется.
Ах, да! И еще одна мерзкая новость. «Чудесный» на запах и цвет эликсир станет теперь моим постоянным спутником. Человеческое тело не выдерживает энергий Нави, поэтому мне придется пить его каждый день.
От обилия информации начинает ныть в висках. Я сразу же думаю принять таблетку обезболивающего, потом вспоминаю, что я в каком-то чертовом мире и голова от этого раскалывается еще сильнее.
Но времени на страдания нет, напоминаю я себе. Поэтому погружаюсь еще глубже в большую ванную, тщательно мою волосы, умываюсь.
На диване вижу чистую одежду, которая отличается от моих привычных джинсов и рубашки. Длинное, в пол платье мне немного велико, но я завязываю его поясом, который Яза положила тут же, рядом. Мокрые волосы убираю в хвост. Вздыхаю, что не взяла с собой косметики, а рыться в вещах хозяйки – занятие убийственное. Причем, скорее всего в прямом смысле.
Выходим из дома, прихватив с собой рюкзаки с припасами, кое-какую одежду. Сверху на черное платье Яза предлагает мне накидку. Правда, в ней я сразу же ощущаю себя Красной шапочкой. Но отказываться не решаюсь.
Все вокруг напоминает мне о нашем мире. И первые пару часов мне вообще кажется, что я гуляю по лесу у бабушки. Моя бабушка жила в небольшой деревне. Небольшой, но невероятно живописной. Это я понимаю сейчас, тогда же она казалась мне глушью и ужасной идей времяпровождения летних каникул.
Все дома располагались вдоль опушки леса. И поселение находилось как бы между тем самым лесом и невысокими горами. Мы с родителями любили забраться на самую вершину. Эти пять часов страданий, ползания по извилистым горным тропкам полностью окупались, когда мы оказывались наверху.
Иногда нам не везло и весь мир под нами окутывался плотным, белым туманом. Но чаще всего было ясно и солнечно.
Я так углубилась в воспоминания, что не сразу осознала, что мы больше не идем. Яза замерла на месте и прижала палец к губам.
Она могла этого и не делать. Я тоже вдруг каждой клеточкой ощутила опасность. Воздух вокруг похолодел на несколько градусов. Солнце, которое еще минуту назад освещало нам путь, вдруг мигнуло и исчезло. Правда, последнее я списала на игру фантазии. Где это видано, чтобы солнце выключалось, как лампочка.
Лента в моих волосах встрепенулась, и я инстинктивно согнулась почти до самой земли. Только это и спасло меня от стрелы, которая летела прямо мне в голову. Стрела как будто обиделась за свой промах, воткнулась в дерево и вдруг резко загорелась синим пламенем.
Одним движением Яза достала из-за пояса что-то похожее на боевой кинжал. Метнула в пустоту.
То, что она, в отличие от противника, не промахнулась было понятно по резкому вскрику боли.
Я не придумала ничего лучше: упала на землю и поползла в сторону, откуда прилетел топор. Вообще, в планы входило скрыться в противоположном направлении, но мои навыки спортивного ориентирования близились к нулю.
Через пять метров я увидела его. Он сидел, прислонившись к дереву, и рисовал руками возле себя какие-то руны. То, что из плеча у него точит кинжал его, видимо, совершенно не волновало. Мужчина весь в черном, с длинными черными волосами был таким красивым, что на секунду я перестала ползти. Его фиалковые глаза будто загорались от каждой руны все сильнее. Прямой нос, твердый подбородок. И губы! Пухлые, как у девушки, они не портили его лицо, а делали образ чувственным и почти неземным.
Этой секунды замешательства мне хватило, чтоб до меня дошло: я ползу не в ту сторону!
Следующее решение было совершенно спонтанным. Я одним движением схватилась за палку, что нащупала рукой. Размахнулась (как получилось из положения лежа) и с силой швырнула в руны, что чертил красавец на песке.
Оглушительный всплеск искр на секунду ослепил меня. Я терла глаза до тех пор, пока зрение не стало возвращаться. Только незнакомец исчез! На его месте образовалась только черная горсть пепела.
Яза подскочила ко мне через несколько мгновений.
– Я… Я, – лепетала я.
«Нет, ты его не убила»
Успеваю отметить, что слова Язы теперь едва отличимы от мыслей в моей голове. Не знаю, хорошо это или все-таки подозрительно.
«Он перенесся. Заметила столп искр?»
– Ты имеешь ввиду те самые, что чуть не стоили мне глаз? Конечно, нет. – Пытаюсь отряхнуть вязкую грязь, в которую успела залезть с подола юбки.
Получается не очень. Поэтому теперь я выгляжу как нищенка из исторического фильма. Волосы растрепались. Лента была потеряна где-то в бою. Конечно, если можно эту жалкую попытку спастись назвать боем.
«Хватит рассиживаться. Он приведет подмогу», – Яза дергает меня за руку и одним движением поднимает с колен и чуть подталкивает в сторону.
– Теперь нам придется двигаться быстрее? – догадываюсь я.
Моя сопровождающая только коротко кивает и начинает большими шагами углубляться дальше в лес.
До ночлега мы добираемся почти без приключений. Им оказывается двухэтажная гостиница, по совместительству местный бар.
Я настолько устала, что даже не пытаюсь болтать с хозяином и не узнаю, так ли похож ассортимент местного бара на тот, что в моем измерении. Поскрипывающая кровать кажется блаженным ложем. Только моя голова касается подушки, я тут же отключаюсь и сплю без сновидений до самого утра.
Под утро мне все-таки начинает что-то сниться. К моему удивлению, в будничные сны вмешивается прекрасный незнакомец. Только во сне он не пытается убить меня, а вполне себе галантно протягивает руку, чтобы сопроводить в ресторан. Там мы мило хохочем, переплетаемся пальцами, а его колено стоит слишком близко от моего.
Прекрасное сновидение прерывается громким стуком в дверь.
– Пора подниматься, мисс! Срочно! – орет кто-то так противно, что скрип двери вслед за этим кажется блаженным звуком.
С удивлением смотрю на обладателя мерзкого тона. Маленький, кругленький мальчишка лет десяти смотрит на меня своими пронзительными зелеными глазами.
Но времени, чтобы опомниться у меня нет. Только я на секунду замираю, он снова начинает истошно верещать:
– Мисс! Мисс! Ваша спутницу срочно зовет вас!
– Меня? Но, – оглядываю комнату и понимаю, что Язы рядом нет. Ее постель идеально застелена, как будто она и не ложилась.
– Скорее! Скорее! – его паника в голосе передается и мне.
Соскакиваю и одним прыжком оказываюсь рядом с мальчиком. Он нетерпеливо хватает меня за руку и тащит куда-то по коридору, потом вниз по лестницу, пока я не спотыкаюсь о чью-то большую, нет, даже огромную ногу. Деревянный пол стремительно приближается, и я чудом успеваю выставить руки вперед. И вот я лежу, ворчливо ругаюсь, разглядываю свои ссадины на ладонях и только тогда замечаю, что я тут не одна.
Нас даже не двое. Я распласталась в одной ночной рубашке в большом зале, где мгновенно стало невыносимо тихо. Десятки глаз разглядывают меня как муху под микроскопом. Чувствую, что краснею. Щеки заливаются предательским румянцем.
– Пакостный мальчишка, – цежу сквозь зубы и выдавливаю улыбку.
Тишина вдруг взрывается оглушительным хохотом. Его подхватывают другие и вскоре весь бар заливается истеричным смехом, пока я пытаюсь выглядеть достойно. Если это вообще возможно.
Замечаю в толпе мою попутчицу, неумело поднимаюсь с пола, стряхиваю пылинки с ночнушки и делаю вид, что уверенно двигаюсь к столику.
Моя злость нарастает еще больше, когда я вижу, что Яза еле сдерживается от смеха. Выглядит она, кстати, сильно лучше, чем я. Свежая и бодрая. Волосы аккуратно причесаны и распущены тяжелыми волнами по плечам. Глаза густо подведены, но ей идет.
Снова ворчу себе что-то под нос, но моя знакомая толкает ко мне тарелку с чем-то, что выглядит просто восхитительно. Только сейчас понимаю, что я толком не ела уже пару дней. Стресс настолько вымотал меня, что травяные настои Язы вполне удовлетворяли мою потребность в еде. Но когда я вижу перед собой этот восхитительный завтрак, желудок начинает предательски урчать.
– Как! Вкусно! – с набитым ртом восхищаюсь и даже забываю о своем конфузе с падением.
Ну, почти забываю. Мужики за соседним столиком в подробностях смакуют подробности моего выхода. И меня в принципе не особо волнует, что я кажусь им коровой на льду, пока один из них не произносит:
– Может она специально так расстелилась, чтобы мы увидели ее ножки?
Компания гогочет в ответ. Я делаю вид, что завтрак мне так же нравится, хотя во рту появляется мерзенький кисловатый привкус.
Яза просто молча смотрит на меня, почти не мигая. Вдруг она резко вскакивает, хватает одного из болтунов за волосы и с силой ударяет о стол.
– Яза! Яза ты тут?
Никто мне не отвечает, поэтому я захожу в единственную дверь. Ну, кроме входной, естественно. Взгляд в зеркало заставляет меня вдохнуть воздух и забыть, как дышать.
Меня напугала не размазанная от слез и приключений тушь. За тридцать лет я была и не в таком состоянии. Но мое лицо и тело. Оно! Оно! Подобрать какое-то слово не представляется возможным, поэтому я просто не дышу и надеюсь, что грохнусь в обморок, чтобы не разбираться с этой ерундой.
«Твоя душа привыкнет», – звучит у меня в голове. Не знаю, успела ли я адаптироваться к такому виду общения или Яза все-таки умеет контролировать свои силы лучше, чем показала мне вчера, но теперь боль не такая обжигающая.
С удовольствием отворачиваюсь от зеркала.
– Что значит привыкнет? Какая душа? – я еле сдерживаю истерику и стараюсь, чтобы слова звучали непринужденно. Получается плохо.
«Пойдем, выпьем чаю», – она как ни в чем не бывало разворачивается и идет на кухню. Яза так спокойна, что мне тоже на минутку кажется, что ничего страшного не случилось.
Конечно, потом я понимаю, что это не так. Во всем я чувствую подвох. В том, как она планомерно размешивает собрание из трав в глиняном чайничке. В том, как роется в шкафах, чтобы вытащить на стол банку чего-то густо-красного. В том, как вокруг пахнет можжевельником, хотя огонь в камине больше не горит.
– Я умерла? – решаюсь задать главный вопрос.
Женщина беззвучно смеется, и я почти не могу оторваться от ее лица. Крупные, сильные черты пропорциональны. Волосы блестят и даже будто переливаются, когда на них попадают лучи солнца из окна. Присматриваюсь и понимаю, что они не просто белые – они седые! Но это нисколько не портит, а наоборот, придает ее красоте какую-то особенность.
– Я умерла? – уже уверенней повторяю я.
Она перестает смеяться и смотрит на меня своим пронзительным долгим взглядом. Вдруг мне становится так жутко, что секунду я реально раздумываю о том, чтобы бросить в нее этот гребаный чайник и бежать со всех ног.
«Нет. Но ты человек. И долго здесь не протянешь».
– Человек? Здесь? – как в тумане повторяю я, но яснее не становится.
Зажмуриваю глаза и вспоминаю все полезные аффирмации, которые когда-то читала в сети. Вот эти практики по восстановлению связи с телом и прочие медитации.
Вообще они никогда мне особенно не помогали, но вдруг вот он – их час настал?
Кожей чувствую, что Яза рассматривает меня, впивается глазами. И меня это настолько бесит – пялится на меня как на экспонат в музее – что из чувства противоречия поднимаю подбородок и смотрю в ответ.
Наша молчаливая дуэль заканчивается также резко, как и началась.
Женщина отворачивается, начинает колдовать над чашками и ставит передо мной что-то по цвету, напоминающее воду из болота. Пахнет довольно приятно, поэтому я решаюсь попробовать.
– Фу, это что? – раскаленная жидкость и по вкусу похожа на застоявшуюся воду. Которую добротно приправили острым перцем, а потом еще подогрели для убедительности.
«Надо все выпить. Потом объясню» – Яза непреклонна.
У меня нет никакого основания ей верить. Но если она хотела бы причинить мне вред, то сделала бы это уже ночью. Поэтому посильнее вдыхаю приятный аромат и, как могу быстро, опрокидываю чашку в горло.
Меня передергивает так, что мурашки добираются до самых кончиков пальцев. Хозяйка дома молча берет меня за руку и подталкивает к зеркалу.
– Ну уж нет! Я на сегодня уже насмо… – начинаю я.
Она грубо поворачивает мой подбородок к отражающей поверхности, и я выдыхаю.
На меня смотрю я. Пусть не первая красавица. Пусть месиво из косметики превратило меня в грустного клоуна. Но кожа больше не пузырится, не покрыта волдырями, а ее цвет не напоминает о фильмах с зомби.
– Это! Это! – все повторяю и не прекращаю трогать лицо и шею. Именно в такие моменты ты понимаешь, что все, что ты принимала как должное, на самом деле может быть нечто удивительным.
Например, твоя неидеальная кожа. Или обычные глаза. Не выглядывают прожилки сине-серых вен и на том спасибо.
– Что… Что это было? – почти с усилием отворачиваюсь от зеркала, так я там себе нравлюсь.
Яза пожимает плечами и идет к выходу из дома. Похоже, она не собирается мне ничего объяснять. Но я не могу, просто не в сила оставить этот вопрос без ответа. Поэтому почти бегом бросаюсь ей наперекор, неуклюже задеваю ее плечом и снова оказываюсь лицом к лицу с грозной женщиной.
И в этот раз она выглядит действительно устрашающе. Губы сжаты так сильно, что беспокоюсь за сохранность ее зубов. Но не успеваю я подумать об этом, как она обнажает ровные, крепкие зубы и так клацает ими так близко от моего лица, что мне приходится дернуть головой, чтобы не остаться без носа. И судя по выражению ее лица, в прямом смысле.
Однако, мои изображение в зеркале напугало меня так сильно, что даже угроза жить дальше без некоторых частей тела не кажется такой уж страшной.
Яза словно читает мои мысли, вдруг улыбается и смеется.
«Ладно. Уговорила» – проносится у меня в голове.
Глава 5
Мы снова сидим на диване, за окном все также светит солнце, но мой мозг отказывается переварить происходящее.
– Этого не бывает! – в пятый раз произношу я, но все мои аргументы разбиваются как стеклянные бокалы о мраморный пол, когда я смотрю на Язу.
Она не шутит. Я и правда как-то попала в другой мир. Хотя, судя по рассказам Язы, они зовут его истинным миром. Или «Навь».
Этот мир – почти полное отражение нашего. Только лучше. Опять же, со слов воинственной женщины.
– И человек сюда попасть не может, но я попала? – наконец, сменяю пластинку, потому что чувствую, что еще одно восклицание о нереальности происходящего может выйти мне боком.
«Да», – просто отвечает Яза и встает, показывая, что разговор окончен.
Правда, потом еще опускает взгляд на меня: «Будь готова, выходим через три часа. Надо успеть до заката дойти до ночлега».
И женщина уходит. А я остаюсь. Вместе со своим недоумением и растерянностью. Впрочем, эти чувства мне как раз вполне себе знакомы.
Потом в ванной я еще долго прокручиваю в голове наш недолгий разговор и пытаюсь запомнить и вбить в память каждый мало-мальски значимый факт.
В Нави возможно то, что невозможно в человеческом мире. Правда, пока я не очень представляю, что конкретно это значит. Может быть, мы встретим на пути единорогов или Яза бахнет во врагов столпом огня?
Еще хозяйка дома сказала, что за мной могут охотиться. Зачем она особо не углублялась. Сказала что-то чужеземцах и о том, что тут их не особо жалуют.
И главное! Я могу вернуться домой! Но для этого мне надо дойти до вершины какой-то горы. Там обратный переход. По крайней мере ей так кажется.
Ах, да! И еще одна мерзкая новость. «Чудесный» на запах и цвет эликсир станет теперь моим постоянным спутником. Человеческое тело не выдерживает энергий Нави, поэтому мне придется пить его каждый день.
От обилия информации начинает ныть в висках. Я сразу же думаю принять таблетку обезболивающего, потом вспоминаю, что я в каком-то чертовом мире и голова от этого раскалывается еще сильнее.
Но времени на страдания нет, напоминаю я себе. Поэтому погружаюсь еще глубже в большую ванную, тщательно мою волосы, умываюсь.
На диване вижу чистую одежду, которая отличается от моих привычных джинсов и рубашки. Длинное, в пол платье мне немного велико, но я завязываю его поясом, который Яза положила тут же, рядом. Мокрые волосы убираю в хвост. Вздыхаю, что не взяла с собой косметики, а рыться в вещах хозяйки – занятие убийственное. Причем, скорее всего в прямом смысле.
Выходим из дома, прихватив с собой рюкзаки с припасами, кое-какую одежду. Сверху на черное платье Яза предлагает мне накидку. Правда, в ней я сразу же ощущаю себя Красной шапочкой. Но отказываться не решаюсь.
Все вокруг напоминает мне о нашем мире. И первые пару часов мне вообще кажется, что я гуляю по лесу у бабушки. Моя бабушка жила в небольшой деревне. Небольшой, но невероятно живописной. Это я понимаю сейчас, тогда же она казалась мне глушью и ужасной идей времяпровождения летних каникул.
Все дома располагались вдоль опушки леса. И поселение находилось как бы между тем самым лесом и невысокими горами. Мы с родителями любили забраться на самую вершину. Эти пять часов страданий, ползания по извилистым горным тропкам полностью окупались, когда мы оказывались наверху.
Иногда нам не везло и весь мир под нами окутывался плотным, белым туманом. Но чаще всего было ясно и солнечно.
Я так углубилась в воспоминания, что не сразу осознала, что мы больше не идем. Яза замерла на месте и прижала палец к губам.
Она могла этого и не делать. Я тоже вдруг каждой клеточкой ощутила опасность. Воздух вокруг похолодел на несколько градусов. Солнце, которое еще минуту назад освещало нам путь, вдруг мигнуло и исчезло. Правда, последнее я списала на игру фантазии. Где это видано, чтобы солнце выключалось, как лампочка.
Лента в моих волосах встрепенулась, и я инстинктивно согнулась почти до самой земли. Только это и спасло меня от стрелы, которая летела прямо мне в голову. Стрела как будто обиделась за свой промах, воткнулась в дерево и вдруг резко загорелась синим пламенем.
Одним движением Яза достала из-за пояса что-то похожее на боевой кинжал. Метнула в пустоту.
То, что она, в отличие от противника, не промахнулась было понятно по резкому вскрику боли.
Я не придумала ничего лучше: упала на землю и поползла в сторону, откуда прилетел топор. Вообще, в планы входило скрыться в противоположном направлении, но мои навыки спортивного ориентирования близились к нулю.
Через пять метров я увидела его. Он сидел, прислонившись к дереву, и рисовал руками возле себя какие-то руны. То, что из плеча у него точит кинжал его, видимо, совершенно не волновало. Мужчина весь в черном, с длинными черными волосами был таким красивым, что на секунду я перестала ползти. Его фиалковые глаза будто загорались от каждой руны все сильнее. Прямой нос, твердый подбородок. И губы! Пухлые, как у девушки, они не портили его лицо, а делали образ чувственным и почти неземным.
Этой секунды замешательства мне хватило, чтоб до меня дошло: я ползу не в ту сторону!
Следующее решение было совершенно спонтанным. Я одним движением схватилась за палку, что нащупала рукой. Размахнулась (как получилось из положения лежа) и с силой швырнула в руны, что чертил красавец на песке.
Оглушительный всплеск искр на секунду ослепил меня. Я терла глаза до тех пор, пока зрение не стало возвращаться. Только незнакомец исчез! На его месте образовалась только черная горсть пепела.
Яза подскочила ко мне через несколько мгновений.
– Я… Я, – лепетала я.
«Нет, ты его не убила»
Успеваю отметить, что слова Язы теперь едва отличимы от мыслей в моей голове. Не знаю, хорошо это или все-таки подозрительно.
«Он перенесся. Заметила столп искр?»
– Ты имеешь ввиду те самые, что чуть не стоили мне глаз? Конечно, нет. – Пытаюсь отряхнуть вязкую грязь, в которую успела залезть с подола юбки.
Получается не очень. Поэтому теперь я выгляжу как нищенка из исторического фильма. Волосы растрепались. Лента была потеряна где-то в бою. Конечно, если можно эту жалкую попытку спастись назвать боем.
«Хватит рассиживаться. Он приведет подмогу», – Яза дергает меня за руку и одним движением поднимает с колен и чуть подталкивает в сторону.
– Теперь нам придется двигаться быстрее? – догадываюсь я.
Моя сопровождающая только коротко кивает и начинает большими шагами углубляться дальше в лес.
До ночлега мы добираемся почти без приключений. Им оказывается двухэтажная гостиница, по совместительству местный бар.
Я настолько устала, что даже не пытаюсь болтать с хозяином и не узнаю, так ли похож ассортимент местного бара на тот, что в моем измерении. Поскрипывающая кровать кажется блаженным ложем. Только моя голова касается подушки, я тут же отключаюсь и сплю без сновидений до самого утра.
Глава 6
Под утро мне все-таки начинает что-то сниться. К моему удивлению, в будничные сны вмешивается прекрасный незнакомец. Только во сне он не пытается убить меня, а вполне себе галантно протягивает руку, чтобы сопроводить в ресторан. Там мы мило хохочем, переплетаемся пальцами, а его колено стоит слишком близко от моего.
Прекрасное сновидение прерывается громким стуком в дверь.
– Пора подниматься, мисс! Срочно! – орет кто-то так противно, что скрип двери вслед за этим кажется блаженным звуком.
С удивлением смотрю на обладателя мерзкого тона. Маленький, кругленький мальчишка лет десяти смотрит на меня своими пронзительными зелеными глазами.
Но времени, чтобы опомниться у меня нет. Только я на секунду замираю, он снова начинает истошно верещать:
– Мисс! Мисс! Ваша спутницу срочно зовет вас!
– Меня? Но, – оглядываю комнату и понимаю, что Язы рядом нет. Ее постель идеально застелена, как будто она и не ложилась.
– Скорее! Скорее! – его паника в голосе передается и мне.
Соскакиваю и одним прыжком оказываюсь рядом с мальчиком. Он нетерпеливо хватает меня за руку и тащит куда-то по коридору, потом вниз по лестницу, пока я не спотыкаюсь о чью-то большую, нет, даже огромную ногу. Деревянный пол стремительно приближается, и я чудом успеваю выставить руки вперед. И вот я лежу, ворчливо ругаюсь, разглядываю свои ссадины на ладонях и только тогда замечаю, что я тут не одна.
Нас даже не двое. Я распласталась в одной ночной рубашке в большом зале, где мгновенно стало невыносимо тихо. Десятки глаз разглядывают меня как муху под микроскопом. Чувствую, что краснею. Щеки заливаются предательским румянцем.
– Пакостный мальчишка, – цежу сквозь зубы и выдавливаю улыбку.
Тишина вдруг взрывается оглушительным хохотом. Его подхватывают другие и вскоре весь бар заливается истеричным смехом, пока я пытаюсь выглядеть достойно. Если это вообще возможно.
Замечаю в толпе мою попутчицу, неумело поднимаюсь с пола, стряхиваю пылинки с ночнушки и делаю вид, что уверенно двигаюсь к столику.
Моя злость нарастает еще больше, когда я вижу, что Яза еле сдерживается от смеха. Выглядит она, кстати, сильно лучше, чем я. Свежая и бодрая. Волосы аккуратно причесаны и распущены тяжелыми волнами по плечам. Глаза густо подведены, но ей идет.
Снова ворчу себе что-то под нос, но моя знакомая толкает ко мне тарелку с чем-то, что выглядит просто восхитительно. Только сейчас понимаю, что я толком не ела уже пару дней. Стресс настолько вымотал меня, что травяные настои Язы вполне удовлетворяли мою потребность в еде. Но когда я вижу перед собой этот восхитительный завтрак, желудок начинает предательски урчать.
– Как! Вкусно! – с набитым ртом восхищаюсь и даже забываю о своем конфузе с падением.
Ну, почти забываю. Мужики за соседним столиком в подробностях смакуют подробности моего выхода. И меня в принципе не особо волнует, что я кажусь им коровой на льду, пока один из них не произносит:
– Может она специально так расстелилась, чтобы мы увидели ее ножки?
Компания гогочет в ответ. Я делаю вид, что завтрак мне так же нравится, хотя во рту появляется мерзенький кисловатый привкус.
Яза просто молча смотрит на меня, почти не мигая. Вдруг она резко вскакивает, хватает одного из болтунов за волосы и с силой ударяет о стол.
