Но ты человек, ты и сильный, и смелый.
Своими руками судьбу свою делай.
Пойми, не бывает дороги простой.
Иди против ветра, на месте не стой.
(с)
Сознание возвращалось медленно, нехотя.
Поглощающая, давящая темнота медленно перерастала в телесное ощущение пронзительного, проникшего в кости холода.
Рада чувствовала, что засыпает, не было сил даже открыть глаза.
Она чувствовала, как отступают судороги, но было так всё равно. Равнодушие накрывало одеялом, убаюкивало, подступало чувство теплоты, и Рада внезапно чётко поняла: надо открыть глаза. Надо двигаться.
«Я умру», — подумала Рада.
— Я-а… — прошептала она онемевшими губами. — Не. Умру.
Рада сумела открыть глаза. Было плохо видно, словно бы туман застилал взгляд. Какая-то трава лезла в лицо.
Рада титаническим усилием подтянула руки и с трудом встала четвереньки. Пошатываясь, она поползла вперёд. Она просто чувствовала: надо двигаться. Нельзя оставаться на месте.
В какой-то момент она наткнулась на что-то твёрдое, и в окружающем её молоке она смогла разглядеть камень. Обычный шершавый камень. С мхом.
Мох.
Камень.
Трава.
«Где я?»
Рада продолжила двигаться сквозь боль и преодолевая нежелание тела.
— Нель-зя. Ост-та-нав-ли-вать-ся.
Губы двигались неохотно.
Спустя какое-то время Рада поняла, что впереди больше нет поверхности. Она замерла на несколько секунд, разглядывая то, что впереди, и пытаясь сообразить.
Потом поняла. Впереди обрыв.
Клочья тумана немного растянуло, что позволило увидеть Раде — горная гряда напротив.
Спустя какое-то время конечности начали гнуться лучше. Рада с трудом поднялась, опираясь на камни.
Её сильно шатало, но она двигалась вперёд. Хотелось пить. Было холодно. Голова была тяжёлая.
Ещё спустя пару десятков метров движения Рада смогла разглядеть окружающее — новорожденное солнце начало разгонять туман сильнее.
Высокогорная долина. Каменистые склоны, уходящие вверх, к синеющим вершинам. И ни души.
Никого, кроме серого бородатого козла, который в метрах сорока от нее с невозмутимым видом пощипывал чахлую растительность, изредка бросая на нее косой взгляд.
Рада же двигалась увереннее, но поскользнулась на жидкой грязи и едва не улетела вниз по склону.
Козел, наконец, проявил к ней интерес, повернув голову и испустив короткое, насмешливое «бе-е».
— Молчи, рогатый страж портала, — прохрипела она ему в ответ и, оттолкнувшись от камня, сделала ещё один шаг.
Ноги подкашивались, дышать было тяжело. Рада чувствовала себя загнанной дряхлой кобылой. Но разум, понемногу оттаивая, начинал анализировать ситуацию. Она дома? Или это снова какая-то ловушка, иллюзия? Нужна была проверка. Остановившись, чтобы перевести дух, она закрыла глаза и попыталась сделать то, что в мире Рейнара стало для нее таким же естественным, как дыхание.
Она попыталась призвать магию.
Не что-то мощное, не всплеск силы, способный сокрушить врага. Всего лишь крошечную искорку лунного света. Она сосредоточилась, представляя, как внутри нее должна собраться знакомая прохлада, как энергия должна наполнить жилы и выплеснуться наружу.
И это сработало. Сработало мучительно. Словно кто-то тупым сверлом пробуравил ей череп изнутри. Над ее дрожащей ладонью возникло бледное, призрачное сияние. Оно продержалось несколько секунд, отбрасывая дрожащие тени на пальцы, и погасло. А вместе с ним погасла и она. Тошнота подкатила комком к горлу, в глазах потемнело, и она едва удержалась, чтобы не рухнуть на камни. Ощущение было таким, будто из нее выдернули позвоночник и высосали душу.
Магия здесь была. Но мир был пуст. Пуст от маны, от той жизненной силы, что питала заклинания в ее прошлой жизни. Здесь она была похожа на рыбу, выброшенную на берег, пытающуюся дышать воздухом, который обжигал жабры.
Она снова посмотрела на свои руки, на кожу. Та самая, едва уловимая внутренняя подсветка, что делала ее в мире Рейнара чуть больше, чем просто человеком, исчезла. Она была просто… человеком. Простой женщиной, заблудившейся в горах. И это осознание подстегнуло её. Добавило сил.
Спуск занял много голодных часов.
Солнце клонилось к закату, окрашивая скалы в багряные и золотые тона, когда она наткнулась на относительно ровную площадку, прикрытую от ветра большим валуном. Силы были на исходе. Здесь она и решила заночевать.
Развести костер оказалось задачей титанической.
Дрожащие руки отказывались слушаться, собранные ветки и сухая трава казались неподъемными. Она потратила на это больше часа, пока наконец не вырвался из-под ее пальцев жалкий, чадящий огонек. Он давал больше моральной поддержки, чем тепла, но это было лучше, чем ничего.
Устроившись поудобнее у своего микроскопического костра, она задумалась, что же делать дальше. Почему-то, когда она собиралась перенестись, ей даже не пришло в голову, что она попадёт в малонаселённые места. Скорее, она думала, что ей пригодится золотишко, а не фляга с водой и еда.
Впрочем, кое-что на перекусить у неё было — пара сухих полосок мяса и несколько сухарей.
Другая проблема казалась актуальнее — вода. Рада слышала, что в горах пить воду из ручьёв безопасно, но не верила этим слухам. Хоть трижды из ледника, эта вода могла омыть разлагающееся тело больного животного или оказаться наполненной какими-нибудь глистами.
Ей нужна была тара, в которой можно прокипятить воду.
Пока размышляла, Рада расслабилась, сидя на охапке веток для костра и прислонившись спиной к дереву. Костёр она обложила камнями и собрала так, чтобы он не смог перекинуться на траву, поэтому можно было немного расслабиться.
Рада закрыла глаза.
Она не собиралась спать, всего чуть-чуть отдохнуть после выматывающего движения вниз, но сон подкрался на мягких лапах и увёл её сознание в мир Морфея.
Не было ни неба над головой, ни земли под ногами — только бесконечная, беззвездная пустота, в которой она медленно брела, не чувствуя под стопами опоры и в то же время не проваливаясь.
Впереди, сбоку, позади — из мрака проступали очертания руин. Гигантские, сломанные колонны, уходящие вникуда. Обломки каменных стен с пустыми проемами, что когда-то были окнами и дверями. Она шла сквозь этот мертвый, безмолвный лес из камня и тлена, и каждый ее шаг отдавался глухим эхом, которое тут же поглощалось всепоглощающей тишиной.
Сначала это был едва уловимый шелест где-то далеко, за спиной. Похожий на то, как огромная змея скользит по сухому песку. Потом к нему добавился лязг — металлический, резкий, будто кто-то проводил когтями, длинными и острыми, по поверхности камня. И еще… шелест. Не змеиный, а иной — тяжелый, кожаный, словно кто-то медленно, лениво разминал громадные крылья.
Она замерла, вглядываясь в темноту, но ничего не видела, только чувствовала, как это нечто движется где-то рядом, невидимое, скрытое в самой тьме. Оно описывало вокруг нее широкие круги, и с каждым новым витком звуки становились ближе, отчетливее. Шуршание чешуи теперь было прямо за спиной, лязг когтей — так близко, что, казалось, они вот-вот коснутся ее плеча. Раде даже почудилось, что она слышит горячее дыхание прямо над головой, но там ничего не было.
Сердце заколотилось где-то в горле. Она заставила себя сделать шаг, потом другой, ускоряя темп. Но чем быстрее она шла, тем яснее было это незримое присутствие. Оно не просто преследовало — оно играло с ней, сужая круги, наполняя пространство вокруг злобным, хищным ожиданием.
И тогда Рада рванула с места, перестав думать, видя только мелькающие под ногами обломки. Ноги заплетались, она спотыкалась о груды камня, падала, больно ударяясь коленями и ладонями о холодный мрамор. Из темноты перед ней внезапно вырастала стена, и она, чуть не врезавшись, резко сворачивала.
Она вскакивала, не чувствуя боли, и снова бежала, задыхаясь, с одной лишь мыслью в голове — прочь, нужно бежать прочь! Но куда? В этой тьме не было направления, не было пути к спасению. Только бесконечные руины и нарастающее, сокрушительное чувство, что огромная тень вот-вот накроет ее с головой, а в горле уже стоял немой крик, который не мог вырваться наружу.
Она проснулась от собственного крика. Сердце бешено колотилось, по телу струился липкий, холодный пот. Рассвет только-только занимался, окрашивая небо в перламутровые тона. Костер давно погас. Рада снова продрогла до костей. Но хотя бы не было ни судороги, ни отмёрзших конечностей — видимо, она довольно сильно спустилась, и здесь не было так холодно.
Рада снова собрала силу и запустила искру огня — костер запылал.
Согревшись, она побрела дальше вниз по тропе, двигаясь уже почти автоматически. И вот, наконец, сквозь деревья она услышала не блеяние, а человеческие голоса. Смех. Громкие возгласы.
Выйдя на очередной поворот, она увидела их. Группу из пяти человек в ярких, нелепых куртках и походных ботинках. Туристы.
Они собирали лагерь на зеленой полянке, возле ручья. Один парень возился с костром, две девушки собирали палатку, остальные сгрудились у рюкзаков.
Они заметили ее почти сразу. Сначала на них напало оцепенение. Потом их лица исказились удивлением, жалостью, любопытством. Она, должно быть, выглядела ужасно. Рада остановилась.
— Эй, вы кто? — окликнул ее тот, что был рядом с костром. — Вы заблудились?
Рада попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Она только кивнула, чувствуя, как ноги снова готовы подкоситься.
Дальнейшее происходило как в тумане. Их возбужденные, перебивающие друг друга голоса. Их руки, протянутые, чтобы помочь. Горячий, сладкий чай, обжигающий губы. Кусок шоколада, тающий во рту и вызывающий почти животный восторг. Они говорили что-то о том, как опасно одной ходить в этих местах, расспрашивали, откуда она. Она что-то невнятно бормотала про то, что отстала от группы, про несчастный случай. Врала плохо, но они, казалось, готовы были поверить в любую нелепицу.
Ей показали направление, дали с собой фляжку и помогли сконнектиться с группой, которая спускается этим же маршрутом. Сами ребята шли в другую сторону.
— Твою-то мать, — прошептала Рада, смотря в экран дешёвенький монитор. За соседними компьютерами сидели какие-то подростки, пропитой с виду парень лет двадцати и древний дед в кургузом пиджаке с заплаткой на локте. Рада в своем «а-ля гость из средневековья» виде вписалась в компанию отлично: отмытые в ручье сапоги из мягкой кожи, прекрасные шаровары, подвязанные алым кушаком, свободная чёрная рубашка. Несмотря на осень, царящую вокруг, свой камзол она несла в руках.
«В целом, если завязать высокий хвост, — решила Рада, глядя на себя в витрину, когда дошла до города, — даже ничего смотрится».
Тяжёлый золотой браслет принёс её вдвое меньше денег, чем стоил бы с паспортом, но в целом Рада не жалела. Теперь она решила глянуть новости о себе. Перед ней стоял самый важный вопрос: стоило ли подавать на утерю паспорта или она «не пропала»? А если нет, то как добраться до дома?
Когда-то Рада слышала, что почти в любую точку России можно добраться электричками, возможно, и получится.
И вот тебе пожалуйста!
Черно-белые фотки в соцсетях, «Трагически погибла молодая женщина...», «В результате несчастного случая...», «Скорбим...».
Рада сидела, опешив.
— Мертва? — спросила она обескуражено.
Она пролистывала новости, не веря своим глазам. Вот заметка о том, что ее тело было найдено. Вот объявление о похоронах. Вот посты друзей и коллег с соболезнованиями. Она смотрела на экран, а потом медленно подняла голову и увидела свое отражение в черном пластике перегородки. Бледное, осунувшееся лицо с огромными, испуганными глазами. Между этим отражением и улыбающейся девушкой с фотографии лежала пропасть. Пропасть в три месяца. Пропасть между двумя жизнями.
Она отключила экран, встала и вышла на улицу.
Хотелось кричать. Или плакать. Или сесть прямо на землю и зарыдать.
Рада отошла в сторону и опустилась на бордюр. Палило высокое солнце. Вокруг царила жизнь. Её жизнь покатилась к собачьим чертям ещё с того вечера, когда она решила срезать через гаражи. Сейчас Рада, фигурально выражаясь, падая в пропасть, просто попыталась зацепиться за корягу, и сорвалась.
Громкий гудок прервал самобичевания Рады. Она подняла голову.
— Рада! — воскликнула веснушчатая девушка, высовываясь в окно. Это оказались туристы, с которыми Рада столкнулась на горе. — Чего грустишь?
— Думаю, как добраться до столицы, — Рада помахала рукой.
— Поехали с нами? Нам дальше на север, — предложила девушка.
— Ну, может, и не обрыв? — шепотом сказала Рада. — Зацепилась, что ли? Не падаю?
— Чего? — крикнула девушка.
— Поехали, говорю! — Рассмеялась Рада и вскочила.
Она жива. Ещё потанцуем!
Кнопки домофона были холодными. Рада замерла, глядя на знакомые цифры — 142. Всего три месяца назад она набирала эту комбинацию не задумываясь. Теперь это простое действие требовало невероятных усилий. Где-то внутри теплилась последняя, слабая надежда, что сейчас откроется дверь, и жизнь вернется в прежнюю колею. Глупая, наивная надежда.
Она нажала кнопку. В динамике послышались короткие гудки, а затем — голос, от которого у нее сжалось сердце.
— Алло? — это была Лена.
— Лен… это я, — прохрипела Рада, внезапно осознав, насколько сиплым и чужим стал ее голос.
В ответ повисла тишина, такая долгая, что Рада подумала, не оборвалась ли связь.
— Кто… «я»? — наконец, спросила Лена, и в ее тоне сквозила откровенная настороженность.
— Рада. Открой, пожалуйста.
Домофон запищал. Рада толкнула тяжелую дверь и вошла в подъезд. Яркий свет, светлые стены, огромные окна, знакомый лифт — все было таким знакомым, таким родным, что на глаза навернулись предательские слезы. Она поднялась на этаж, чувствуя, как с каждым шагом сердце бьется все чаще.
Дверь в квартиру Лены была приоткрыта. Рада вошла. Лена стояла в центре прихожей, прислонившись к шкафу, будто боялась упасть. Лицо ее было белым как мел, губы безжизненно подрагивали. Она смотрела на Раду не как на вернувшуюся подругу, а как на призрака, явившегося с того света.
— Рада? — прошептала она. — Но это… невозможно.
— Возможно, — коротко бросила Рада, принимаясь стягивать сапоги. — Я жива.
— Я же тебя лично хоронила, — голос Лены срывался, в нем читались паника и неверие. — Я… я видела тебя. В гробу. Это было твое лицо, твои волосы… Я видела!
Она отступила на шаг назад, когда Рада попыталась приблизиться.
— Лен, это я. Настоящая. Я не знаю, кого вы похоронили, но это был не я.
— Не ты? — Лена истерически рассмеялась. — А кто? Мой близнец? Ты думаешь, в жизни как в сериале?
— Давай просто поговорим, — попросила Рада. — Убедись сама.
Она прошла в гостиную, налила себе стакан воды из кувшина на столе. Руки дрожали. Лена неотрывно следила за каждым ее движением, словно ожидая, что вот сейчас образ рассыплется.
— Хорошо, — Лена медленно села на диван, сжимая руки в замок. — Докажи. Помнишь, как мы в десятом классе поехали в Крым и ты так обгорела в первый же день, что тебе пришлось носить панамку с ушами?
— Это была не панамка, а широкополая шляпа, купленная на ближайшем рынке за бешеные деньги, — тут же ответила Рада. — А обгорела я, потому что ты сказала, что крем для загара — для слабаков. И мы три дня ели арбузы, потому что ты потратила все деньги на какого-то серфера.
Своими руками судьбу свою делай.
Пойми, не бывает дороги простой.
Иди против ветра, на месте не стой.
(с)
Глава 1. Возвращение
Сознание возвращалось медленно, нехотя.
Поглощающая, давящая темнота медленно перерастала в телесное ощущение пронзительного, проникшего в кости холода.
Рада чувствовала, что засыпает, не было сил даже открыть глаза.
Она чувствовала, как отступают судороги, но было так всё равно. Равнодушие накрывало одеялом, убаюкивало, подступало чувство теплоты, и Рада внезапно чётко поняла: надо открыть глаза. Надо двигаться.
«Я умру», — подумала Рада.
— Я-а… — прошептала она онемевшими губами. — Не. Умру.
Рада сумела открыть глаза. Было плохо видно, словно бы туман застилал взгляд. Какая-то трава лезла в лицо.
Рада титаническим усилием подтянула руки и с трудом встала четвереньки. Пошатываясь, она поползла вперёд. Она просто чувствовала: надо двигаться. Нельзя оставаться на месте.
В какой-то момент она наткнулась на что-то твёрдое, и в окружающем её молоке она смогла разглядеть камень. Обычный шершавый камень. С мхом.
Мох.
Камень.
Трава.
«Где я?»
Рада продолжила двигаться сквозь боль и преодолевая нежелание тела.
— Нель-зя. Ост-та-нав-ли-вать-ся.
Губы двигались неохотно.
Спустя какое-то время Рада поняла, что впереди больше нет поверхности. Она замерла на несколько секунд, разглядывая то, что впереди, и пытаясь сообразить.
Потом поняла. Впереди обрыв.
Клочья тумана немного растянуло, что позволило увидеть Раде — горная гряда напротив.
Спустя какое-то время конечности начали гнуться лучше. Рада с трудом поднялась, опираясь на камни.
Её сильно шатало, но она двигалась вперёд. Хотелось пить. Было холодно. Голова была тяжёлая.
Ещё спустя пару десятков метров движения Рада смогла разглядеть окружающее — новорожденное солнце начало разгонять туман сильнее.
Высокогорная долина. Каменистые склоны, уходящие вверх, к синеющим вершинам. И ни души.
Никого, кроме серого бородатого козла, который в метрах сорока от нее с невозмутимым видом пощипывал чахлую растительность, изредка бросая на нее косой взгляд.
Рада же двигалась увереннее, но поскользнулась на жидкой грязи и едва не улетела вниз по склону.
Козел, наконец, проявил к ней интерес, повернув голову и испустив короткое, насмешливое «бе-е».
— Молчи, рогатый страж портала, — прохрипела она ему в ответ и, оттолкнувшись от камня, сделала ещё один шаг.
Ноги подкашивались, дышать было тяжело. Рада чувствовала себя загнанной дряхлой кобылой. Но разум, понемногу оттаивая, начинал анализировать ситуацию. Она дома? Или это снова какая-то ловушка, иллюзия? Нужна была проверка. Остановившись, чтобы перевести дух, она закрыла глаза и попыталась сделать то, что в мире Рейнара стало для нее таким же естественным, как дыхание.
Она попыталась призвать магию.
Не что-то мощное, не всплеск силы, способный сокрушить врага. Всего лишь крошечную искорку лунного света. Она сосредоточилась, представляя, как внутри нее должна собраться знакомая прохлада, как энергия должна наполнить жилы и выплеснуться наружу.
И это сработало. Сработало мучительно. Словно кто-то тупым сверлом пробуравил ей череп изнутри. Над ее дрожащей ладонью возникло бледное, призрачное сияние. Оно продержалось несколько секунд, отбрасывая дрожащие тени на пальцы, и погасло. А вместе с ним погасла и она. Тошнота подкатила комком к горлу, в глазах потемнело, и она едва удержалась, чтобы не рухнуть на камни. Ощущение было таким, будто из нее выдернули позвоночник и высосали душу.
Магия здесь была. Но мир был пуст. Пуст от маны, от той жизненной силы, что питала заклинания в ее прошлой жизни. Здесь она была похожа на рыбу, выброшенную на берег, пытающуюся дышать воздухом, который обжигал жабры.
Она снова посмотрела на свои руки, на кожу. Та самая, едва уловимая внутренняя подсветка, что делала ее в мире Рейнара чуть больше, чем просто человеком, исчезла. Она была просто… человеком. Простой женщиной, заблудившейся в горах. И это осознание подстегнуло её. Добавило сил.
Спуск занял много голодных часов.
Солнце клонилось к закату, окрашивая скалы в багряные и золотые тона, когда она наткнулась на относительно ровную площадку, прикрытую от ветра большим валуном. Силы были на исходе. Здесь она и решила заночевать.
Развести костер оказалось задачей титанической.
Дрожащие руки отказывались слушаться, собранные ветки и сухая трава казались неподъемными. Она потратила на это больше часа, пока наконец не вырвался из-под ее пальцев жалкий, чадящий огонек. Он давал больше моральной поддержки, чем тепла, но это было лучше, чем ничего.
Устроившись поудобнее у своего микроскопического костра, она задумалась, что же делать дальше. Почему-то, когда она собиралась перенестись, ей даже не пришло в голову, что она попадёт в малонаселённые места. Скорее, она думала, что ей пригодится золотишко, а не фляга с водой и еда.
Впрочем, кое-что на перекусить у неё было — пара сухих полосок мяса и несколько сухарей.
Другая проблема казалась актуальнее — вода. Рада слышала, что в горах пить воду из ручьёв безопасно, но не верила этим слухам. Хоть трижды из ледника, эта вода могла омыть разлагающееся тело больного животного или оказаться наполненной какими-нибудь глистами.
Ей нужна была тара, в которой можно прокипятить воду.
Пока размышляла, Рада расслабилась, сидя на охапке веток для костра и прислонившись спиной к дереву. Костёр она обложила камнями и собрала так, чтобы он не смог перекинуться на траву, поэтому можно было немного расслабиться.
Рада закрыла глаза.
Она не собиралась спать, всего чуть-чуть отдохнуть после выматывающего движения вниз, но сон подкрался на мягких лапах и увёл её сознание в мир Морфея.
Не было ни неба над головой, ни земли под ногами — только бесконечная, беззвездная пустота, в которой она медленно брела, не чувствуя под стопами опоры и в то же время не проваливаясь.
Впереди, сбоку, позади — из мрака проступали очертания руин. Гигантские, сломанные колонны, уходящие вникуда. Обломки каменных стен с пустыми проемами, что когда-то были окнами и дверями. Она шла сквозь этот мертвый, безмолвный лес из камня и тлена, и каждый ее шаг отдавался глухим эхом, которое тут же поглощалось всепоглощающей тишиной.
Сначала это был едва уловимый шелест где-то далеко, за спиной. Похожий на то, как огромная змея скользит по сухому песку. Потом к нему добавился лязг — металлический, резкий, будто кто-то проводил когтями, длинными и острыми, по поверхности камня. И еще… шелест. Не змеиный, а иной — тяжелый, кожаный, словно кто-то медленно, лениво разминал громадные крылья.
Она замерла, вглядываясь в темноту, но ничего не видела, только чувствовала, как это нечто движется где-то рядом, невидимое, скрытое в самой тьме. Оно описывало вокруг нее широкие круги, и с каждым новым витком звуки становились ближе, отчетливее. Шуршание чешуи теперь было прямо за спиной, лязг когтей — так близко, что, казалось, они вот-вот коснутся ее плеча. Раде даже почудилось, что она слышит горячее дыхание прямо над головой, но там ничего не было.
Сердце заколотилось где-то в горле. Она заставила себя сделать шаг, потом другой, ускоряя темп. Но чем быстрее она шла, тем яснее было это незримое присутствие. Оно не просто преследовало — оно играло с ней, сужая круги, наполняя пространство вокруг злобным, хищным ожиданием.
И тогда Рада рванула с места, перестав думать, видя только мелькающие под ногами обломки. Ноги заплетались, она спотыкалась о груды камня, падала, больно ударяясь коленями и ладонями о холодный мрамор. Из темноты перед ней внезапно вырастала стена, и она, чуть не врезавшись, резко сворачивала.
Она вскакивала, не чувствуя боли, и снова бежала, задыхаясь, с одной лишь мыслью в голове — прочь, нужно бежать прочь! Но куда? В этой тьме не было направления, не было пути к спасению. Только бесконечные руины и нарастающее, сокрушительное чувство, что огромная тень вот-вот накроет ее с головой, а в горле уже стоял немой крик, который не мог вырваться наружу.
***
Она проснулась от собственного крика. Сердце бешено колотилось, по телу струился липкий, холодный пот. Рассвет только-только занимался, окрашивая небо в перламутровые тона. Костер давно погас. Рада снова продрогла до костей. Но хотя бы не было ни судороги, ни отмёрзших конечностей — видимо, она довольно сильно спустилась, и здесь не было так холодно.
Рада снова собрала силу и запустила искру огня — костер запылал.
Согревшись, она побрела дальше вниз по тропе, двигаясь уже почти автоматически. И вот, наконец, сквозь деревья она услышала не блеяние, а человеческие голоса. Смех. Громкие возгласы.
Выйдя на очередной поворот, она увидела их. Группу из пяти человек в ярких, нелепых куртках и походных ботинках. Туристы.
Они собирали лагерь на зеленой полянке, возле ручья. Один парень возился с костром, две девушки собирали палатку, остальные сгрудились у рюкзаков.
Они заметили ее почти сразу. Сначала на них напало оцепенение. Потом их лица исказились удивлением, жалостью, любопытством. Она, должно быть, выглядела ужасно. Рада остановилась.
— Эй, вы кто? — окликнул ее тот, что был рядом с костром. — Вы заблудились?
Рада попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Она только кивнула, чувствуя, как ноги снова готовы подкоситься.
Дальнейшее происходило как в тумане. Их возбужденные, перебивающие друг друга голоса. Их руки, протянутые, чтобы помочь. Горячий, сладкий чай, обжигающий губы. Кусок шоколада, тающий во рту и вызывающий почти животный восторг. Они говорили что-то о том, как опасно одной ходить в этих местах, расспрашивали, откуда она. Она что-то невнятно бормотала про то, что отстала от группы, про несчастный случай. Врала плохо, но они, казалось, готовы были поверить в любую нелепицу.
Ей показали направление, дали с собой фляжку и помогли сконнектиться с группой, которая спускается этим же маршрутом. Сами ребята шли в другую сторону.
Глава 2. Проблемы живых
— Твою-то мать, — прошептала Рада, смотря в экран дешёвенький монитор. За соседними компьютерами сидели какие-то подростки, пропитой с виду парень лет двадцати и древний дед в кургузом пиджаке с заплаткой на локте. Рада в своем «а-ля гость из средневековья» виде вписалась в компанию отлично: отмытые в ручье сапоги из мягкой кожи, прекрасные шаровары, подвязанные алым кушаком, свободная чёрная рубашка. Несмотря на осень, царящую вокруг, свой камзол она несла в руках.
«В целом, если завязать высокий хвост, — решила Рада, глядя на себя в витрину, когда дошла до города, — даже ничего смотрится».
Тяжёлый золотой браслет принёс её вдвое меньше денег, чем стоил бы с паспортом, но в целом Рада не жалела. Теперь она решила глянуть новости о себе. Перед ней стоял самый важный вопрос: стоило ли подавать на утерю паспорта или она «не пропала»? А если нет, то как добраться до дома?
Когда-то Рада слышала, что почти в любую точку России можно добраться электричками, возможно, и получится.
И вот тебе пожалуйста!
Черно-белые фотки в соцсетях, «Трагически погибла молодая женщина...», «В результате несчастного случая...», «Скорбим...».
Рада сидела, опешив.
— Мертва? — спросила она обескуражено.
Она пролистывала новости, не веря своим глазам. Вот заметка о том, что ее тело было найдено. Вот объявление о похоронах. Вот посты друзей и коллег с соболезнованиями. Она смотрела на экран, а потом медленно подняла голову и увидела свое отражение в черном пластике перегородки. Бледное, осунувшееся лицо с огромными, испуганными глазами. Между этим отражением и улыбающейся девушкой с фотографии лежала пропасть. Пропасть в три месяца. Пропасть между двумя жизнями.
Она отключила экран, встала и вышла на улицу.
Хотелось кричать. Или плакать. Или сесть прямо на землю и зарыдать.
Рада отошла в сторону и опустилась на бордюр. Палило высокое солнце. Вокруг царила жизнь. Её жизнь покатилась к собачьим чертям ещё с того вечера, когда она решила срезать через гаражи. Сейчас Рада, фигурально выражаясь, падая в пропасть, просто попыталась зацепиться за корягу, и сорвалась.
Громкий гудок прервал самобичевания Рады. Она подняла голову.
— Рада! — воскликнула веснушчатая девушка, высовываясь в окно. Это оказались туристы, с которыми Рада столкнулась на горе. — Чего грустишь?
— Думаю, как добраться до столицы, — Рада помахала рукой.
— Поехали с нами? Нам дальше на север, — предложила девушка.
— Ну, может, и не обрыв? — шепотом сказала Рада. — Зацепилась, что ли? Не падаю?
— Чего? — крикнула девушка.
— Поехали, говорю! — Рассмеялась Рада и вскочила.
Она жива. Ещё потанцуем!
***
Кнопки домофона были холодными. Рада замерла, глядя на знакомые цифры — 142. Всего три месяца назад она набирала эту комбинацию не задумываясь. Теперь это простое действие требовало невероятных усилий. Где-то внутри теплилась последняя, слабая надежда, что сейчас откроется дверь, и жизнь вернется в прежнюю колею. Глупая, наивная надежда.
Она нажала кнопку. В динамике послышались короткие гудки, а затем — голос, от которого у нее сжалось сердце.
— Алло? — это была Лена.
— Лен… это я, — прохрипела Рада, внезапно осознав, насколько сиплым и чужим стал ее голос.
В ответ повисла тишина, такая долгая, что Рада подумала, не оборвалась ли связь.
— Кто… «я»? — наконец, спросила Лена, и в ее тоне сквозила откровенная настороженность.
— Рада. Открой, пожалуйста.
Домофон запищал. Рада толкнула тяжелую дверь и вошла в подъезд. Яркий свет, светлые стены, огромные окна, знакомый лифт — все было таким знакомым, таким родным, что на глаза навернулись предательские слезы. Она поднялась на этаж, чувствуя, как с каждым шагом сердце бьется все чаще.
Дверь в квартиру Лены была приоткрыта. Рада вошла. Лена стояла в центре прихожей, прислонившись к шкафу, будто боялась упасть. Лицо ее было белым как мел, губы безжизненно подрагивали. Она смотрела на Раду не как на вернувшуюся подругу, а как на призрака, явившегося с того света.
— Рада? — прошептала она. — Но это… невозможно.
— Возможно, — коротко бросила Рада, принимаясь стягивать сапоги. — Я жива.
— Я же тебя лично хоронила, — голос Лены срывался, в нем читались паника и неверие. — Я… я видела тебя. В гробу. Это было твое лицо, твои волосы… Я видела!
Она отступила на шаг назад, когда Рада попыталась приблизиться.
— Лен, это я. Настоящая. Я не знаю, кого вы похоронили, но это был не я.
— Не ты? — Лена истерически рассмеялась. — А кто? Мой близнец? Ты думаешь, в жизни как в сериале?
— Давай просто поговорим, — попросила Рада. — Убедись сама.
Она прошла в гостиную, налила себе стакан воды из кувшина на столе. Руки дрожали. Лена неотрывно следила за каждым ее движением, словно ожидая, что вот сейчас образ рассыплется.
— Хорошо, — Лена медленно села на диван, сжимая руки в замок. — Докажи. Помнишь, как мы в десятом классе поехали в Крым и ты так обгорела в первый же день, что тебе пришлось носить панамку с ушами?
— Это была не панамка, а широкополая шляпа, купленная на ближайшем рынке за бешеные деньги, — тут же ответила Рада. — А обгорела я, потому что ты сказала, что крем для загара — для слабаков. И мы три дня ели арбузы, потому что ты потратила все деньги на какого-то серфера.
