Рада медленно кивнула. Куда уж острее? Она, по сути, рисовала сейчас на себе ещё одно огромную мишень.
— Я поняла, мать Илдира. Благодарю вас за... руководство.
Она использовала слово из своего мира, зная, что Илдира не поймет, но вложив в него весь смысл благодарности и принятия предложения. Старшая жрица оценивающе взглянула на нее и, кивнув, удалилась, оставив Раду наедине со статуей богини и новыми, куда более сложными, мыслями.
О, ну и полудюжиной жидких благословений.
Рада вздохнула и присела к столу. Ра-бо-та-ть.
Рада отправила Элиру в резиденцию герцога с вестью, что останется в храме на ночь для молитвенного бдения.
С ней осталась только Эльба, которую Рада и направила пригласить мать Илдиру на чай.
Пока Рада ожидала гостью, она разглядывала сад: тени были очень длинны, солнце спряталось за горизонт. Весна почти прошла, и многие деревья уже потеряли свои цветы.
Рада была в этом мире уже так долго. Как-то там дела дома?
Наверное, уже во всю шла осень — Рада пропала оттуда почти в конце лета… Как там родня? Как работа?
Стукнула дверь, вошла мать Илдира.
— Прошу прошения, что позвала вас так поздно, мать Илдира, — скромно склонила голову Рада. — Чуть позже вы поймёте причину этого. А пока — не хотите чаю? Я привезла из резиденции эрцгерцога очень интересный сорт.
Мать Илдира дрогнула лицом. Видимо, была недовольна поздним приглашением, но решила подождать ту самую «причину».
Они уселись за столик, и Рада, заняв место прямо там, куда через двадцать минут упадёт лунный свет, принялась наливать чай, рассказывая историю этого сорта.
Через какое-то время она перешла к делу.
— Как вы знаете, я перешла сюда через портал, — начала Рада, мысленно выстроив диалог в голове. — И там я видела… богиню.
— Да, этот случай вызвал толки среди храмовых догматов. Никто не отрицает божественную природу твоего перемещения в храм, но вопросы вызвало именно то, что Луна вмешалась в жизнь жреца и просящего. Если вы хотели встретиться, вы должны были сами преодолевать те препятствия, которые между вами возникли. Нельзя просить у богини то, что ты сам можешь достигнуть.
— Это была воля Луны. То, как я пришла сюда, — пожала плечами Рада.
Тут взгляд Илдиры изменился. Лунный свет обрисовал силуэт Рады.
Рада опустила взгляд на свою руку, покивала и продолжила.
— Но иногда очень сложно интерпретировать то, что сделала богиня. Я хочу… понять.
— Странная воля богини, но отрицать ее нельзя, — произнесла Илдира, внимательно разглядывая руку Рады. — Я поищу информацию и озадачу наших лучших целителей. Молчи об этом, жрица.
В знак благодарности Рада сняла с запястья изящный серебряный браслет, украшенный лунными камнями — один из многих подарков от эрцгерцога.
— Примите это, мать Илдира. Не как взятку, а как дар одной жрицы Луны другой.
Илдира приняла дар с достоинством, и союз был скреплен.
Утром Рада вернулась в резиденцию герцога.
Её едва успели переодеть в свежее платье, как через мажордома поступило приглашение от герцога на чай. Слуги оформили все с преувеличенной романтичностью: в беседке, увитой живыми цветами, был накрыт изящный столик с фарфором, серебряными ложками и свежей выпечкой. Рейнар уже ждал ее, безупречный и холодный, как всегда.
— Моя звездная супруга возвращается в лоно семьи, — произнес он, поднимаясь ей навстречу. Его голос был гладким, как шелк, но в золотых глазах плескалась привычная ирония. — Надеюсь, молитвы были плодотворными? Вы выглядите… просветленной.
Рада приняла его насмешку с улыбкой, позволяя ему пододвинуть себе стул.
— О, да. Молитвы и уединение творят чудеса. Они помогают прощать мелкие недостатки окружающих. Например, мужей, которые предпочитают носить своих жен в зубах, как добычу.
Он сел напротив, наливая ей чай.
— Я считал, что это более безопасная альтернатива. Учитывая, что в последний раз, когда вы находились в обществе без моего присмотра, вас чуть не отравили. Опять же. — Он протянул ей чашку. — Не находите ли вы, что моя жизнь стала подозрительно насыщенной событиями с тех пор, как вы в нее вошли?
— Я начинаю подозревать, что это не я в нее вошла, а она на меня обрушилась, — парировала Рада, принимая чай. — Но, возможно, это просто такой особый способ выразить привязанность в вашей культуре. Попытки убийства как любовные письма.
Уголок его рта дрогнул.
— Возможно. Стоит мне расслабиться, и вы сразу оказываетесь в центре заговора. Это наводит на определенные мысли.
— Например, о том, что вам стоит расслабляться чаще? Чтобы я могла быстрее раскрыть всех ваших врагов? — она сделала невинное лицо. — Я вам полезна, милорд.
— Ваша полезность граничит с самоубийственной дерзостью, — он отпил чаю, не сводя с нее глаз. — Но, надо признать, вы неплохо держите удар. Для хрупкого создания из другого мира.
— О, вы не представляете, какие бури приходится переживать в моем мире, чтобы просто успеть на утреннее метро в офис, — она взмахнула рукой, и серебристый браслет на запястье блеснул на солнце. Его взгляд на мгновение задержался на нем — на том самом, что был частью комплекта. Он заметил его отсутствие, но промолчал. — По сравнению с этим пара кружек яда — просто неприятный инцидент.
Он рассмеялся — низко, искренне.
— Когда-нибудь, моя дорогая, вы расскажете мне об этом своем «офисе». А пока… Добро пожаловать домой.
После чаепития Рейнар провел Раду в свой кабинет. Помещение было таким же масштабным, как и все в его владениях: высокие потолки, стены, сплошь заставленные книжными шкафами с старинными фолиантами в кожаных переплетах. Огромные арочные окна пропускали солнце, окрашивая комнату в золотистые тона.
У камина стояли два глубоких кожаных кресла с низким журнальным столиком между ними, на котором в беспорядке лежали развернутые карты, несколько книг с золочеными корешками и изящная деревянная курительная трубка. В углу, словно символизируя его амбиции, стоял большой глобус, где его северные владения были помечены знакомым ей гербом Нордстормов.
Рейнар указал на одно из кресел, а сам прислонился к краю массивного дубового стола, заваленного бумагами.
— Что там с отравлением? Есть какая-то информация? — сразу спросила Рада, устраиваясь поудобнее.
— Отрава была нанесена на бокал, который тебе вручила леди Сигрид, — ответил он, его голос был ровным, деловым. — И слуга, подававший поднос, и сама леди проверены. Оба отрицают вину. Слуга под арестом в казармах, леди — под домашним. Вейнар предоставил запись бесед с ними.
Он протянул ей несколько листов плотной бумаги, исписанных аккуратным почерком. Рада пробежала глазами строки.
— «Я лишь выполняла свой долг, подавая вино гостям, ваша светлость! Я даже не смотрел в сторону леди Нордсторм!» — прочла она вслух с издевкой. — Какая ужасная профнепригодность, не смотреть на того, кому подаешь отравленное вино. Или гениальный преступник, прикрывающийся тупостью?
Она перевела взгляд на другой лист.
— «Это неслыханное обвинение! Я лишь проявила вежливость к новой знакомой! Я сама могла выпить из этого бокала!» — Рада подняла глаза на Рейнара. — Ну, конечно. Классика. «Я не виновата, я просто случайная прохожая». И это все? Что еще планируете сделать?
— Выяснен состав яда, — ответил Рейнар, не обращая внимания на ее сарказм. — Очень редкий, очень токсичный. Вейнелинская немочь. Воздействует на магическую сущность жертвы.
— Есть список тех, кто мог бы его составить? — не отступала Рада. — Ингредиенты обычны для этой области? Кто ввозит такие? Могли ли сварить яд давно и привезти, или он портится при долгой перевозке?
Рейнар молча смотрел на нее несколько секунд, оценивая ход ее мыслей, затем подошёл к дургому краю стола и позвонил в колокольчик. Пока они ждали Вейнара, Рада попросила подать чай и пирожные. Эти пятнадцать минут они просидели в напряженном молчании.
Когда Вейнар вошел, Рада в осуждающем молчании ела пирожное и пила чай. На Рейнара она не смотрела.
Она знала, что не сильно-то ему нужна живая, но такое вопиющее пренебрежение жизнью супруги…
Вейнар уместился в кресле напротив Рады.
— Расскажи леди Альтерис о яде. Кто может его сварить. Сколько дней он хранится. Как его могли привезти. — Рейнар сказал это отстраненно и, взяв со стола бумаги, начал их просматривать.
Вейнар налил себе чай и принялся рассказывать.
— Вейнелинскую немочь нельзя хранить дольше двух недель, — сразу начал он. — Но этого времени довольно, чтобы доставить его с довольно отдаленных территорий. Сварить его могут лишь искусные алхимики, имеющие доступ к редким реагентам. Или… тот, кто знает рецепт и имеет доступ к аптекарским запасам двора.
— Тупик, — констатировала Рада. — Леди Сигрид… что о ней известно? С кем она общается?
— Она из свиты принцессы Гертнар, — ответил Вейнар. — Дружит с леди Фрей и леди Ингрид, они все из ее ближнего круга.
— Но это слишком очевидно, — нахмурилась Рада. — А тот джентльмен, что стоял рядом со мной на балконе? Граф де Верн? Он не прикасался ко мне и к бокалу, но он был там. Что вы можете про него сказать?
Вейнар удивленно потер подбородок. Этот вопрос, видимо, не приходил ему в голову.
— Граф де Верн… Приятель герцога Одо по охоте. Они иногда выезжают в одной компании. Одо его ценит как знатного охотника, но близкими друзьями их не назовешь. Сам граф — традиционалист, придерживается нейтралитета, но с уклоном в скажем так… старых аристократических семей.
— Слуга? — не унималась Рада. — Вы с ним беседовали так, будто он уже виноват. Он мог попросту испугаться и закрыться. Могу я сама с ним побеседовать?
Рейнар и Вейнар переглянулись. В воздухе повисло удивленное молчание. Идея о том, чтобы эрцгерцогиня лично допрашивала подследственного, была явно за гранью их представлений о приличествовавшем леди.
Рейнар медленно кивнул.
— Хорошо. Вейнар организует это.
— И что вы планируете делать дальше? — в голосе Рады зазвенели стальные нотки. — Покушение так и останется невыясненным? Есть же магические артефакты… Око Правды, какие-нибудь.
Вейнар напрягся, будто его ужалили.
— Око Правды запрещено Высшим синклитом к использованию на знатных особах без неоспоримых доказательств. Это может быть расценено как недружественный акт.
— Мы пытались понять, кому это еще может быть выгодно, — вмешался Рейнар, его терпение тоже начало истощаться. — Принцессе — очевидно. Но убивать на балу, в королевском замке? Её воспитание и статус не позволили бы ей пойти на такое. Это абсолютно слишком даже для неё.
Рада так иронично усмехнулась — коротко, язвительно и без тени веселья, — что Рейнар впервые за весь разговор удивленно поднял бровь.
— Бокалы до этого находились в подсобной у бального зала, — продолжил Вейнар, стараясь вернуть разговор в практическое русло. — Там же разливают вино. Там нанести яд на конкретный бокал мог практически любой слуга с доступом в ту зону. Круг подозреваемых огромен.
— Эрцгерцог, я разочарована, — миленько улыбнулась Рада и поднялась с кресла. Ее улыбка была ледяной и абсолютно фальшивой. — Надеюсь, вы в скором времени придумаете еще варианты, чтобы выяснить, кто же посмел угрожать жизни вашей супруги.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла, сильно хлопнув дубовой дверью так, что стекла в книжных шкафах задребезжали.
Вейнар и Рейнар замерли в гробовом молчании.
— Мудачье, — прошипела она уже в пустом коридоре, сжимая кулаки. Ее спокойствие испарилось, уступив место ярости. Они не искали правду. Они искали удобную правду. И она не собиралась на этом останавливаться. Если они не могут найти того, кто хочет ее мертвой, она найдет его сама.
Несколько дней Рада избегала общих приемов пищи, демонстративно удаляясь в храм на целые дни. Однажды вечером, вернувшись, она нашла в своих покоях записку: «Завтра утром прошу мою супругу сопроводить меня в королевский дворец». Рядом лежала пышная, темно-алая роза, еще не распустившаяся до конца, с острыми шипами.
Утром Рада надела строгое платье глубокого синего цвета, подчеркивавшего ее бледность, и собрала волосы в тугой узел. Пауза была окончена.
В карете царило напряженное молчание, прерываемое лишь стуком колес по булыжнику.
— Куда ты дела браслет? — наконец спросил Рейнар, глядя в окно. Его голос был ровным, без эмоций.
Сначала Рада не поняла вопрос — уж больно он был не в тему. А потом взглянула на руку. Браслет с лунным камнем был один, а не два — на двух запястьях. А. Точно.
— Я подарила его, — так же спокойно ответила Рада.
Он медленно повернул к ней голову, золотые глаза сузились.
— Мои подарки теперь не имеют для тебя ценности?
— Напротив. Именно потому, что он имел ценность, я отдала его в знак дружбы и благодарности жрице, которая помогла мне многое понять об этом мире. О его обычаях. И опасностях. Это была инвестиция в мое выживание. Разве не это главное?
Он изучающе смотрел на нее несколько секунд, затем губы его тронула тень улыбки.
— Надеюсь, эта инвестиция окупится.
Во дворце слуги их провели в одну из гостиных, где уже ожидала принцесса Гертнар. Она сидела в окружении свиты — девушки болтали и смеялись. Картина казалась исключительно мирной, но пальцы принцессы сжимали подлокотник кресла исключительно крепко.
— Оставьте нас, — приказал Рейнар. Когда дверь закрылась, атмосфера в комнате изменилась. Воздух стал густым, тяжелым. Рейнар не садился. Он медленно прошелся вокруг кресла племянницы, и его тихий голос прозвучал зловеще.
— Ты знаешь, зачем мы здесь, Герднар.
— Дядя, я… — Герднар выпрямила спину. Она была бледна и казалась крохотной и слабой на фоне заледеневшего от ярости Рейнара.
— Молчи, — он остановился позади нее, и она замерла, почувствовав исходящую от него волну чистой, животной угрозы. Это был не человек — это был хищник, оценивающий добычу. — Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. Ты отдала приказ? Шепнула словечко? Кивнула? Кто из твоих шавок решил, что может поднять руку на то, что принадлежит мне?
— Я не посмела бы! — вырвалось у нее, голос дрожал от унижения и ярости. — Устроить покушение под крышей моего дома? Испачкать честь моего отца пролитой кровью? Даже я не опущусь так низко!
Рейнар склонился к ее уху.
— Осторожнее, племянница. Ты говоришь, будто у тебя есть выбор, как высоко или низко падать. У тебя его нет. Пока я жив, я решаю.
Он выпрямился и, не сказав больше ни слова, вышел. Рада последовала за ним.
Она неодобрительно, исподлобья сверлила спину Рейнара.
Эта распрекрасная показуха — для чего она была? Что принесла?
Рейнар остановился у огромного окна и взглянул на сад.
— Эти окна… я помню, как моя мама приказала высадить растения во дворе, чтобы, идя по коридорам, мы могли любоваться прекрасными садами. До этого площадка внутри двора использовалась для сражений драконов…
Рада подошла ближе и встала за плечом Рейнара. Из-за его высокой, массивной фигуры ей не открывался полный вид на сад, но зато было видно небо. Безбрежное, великолепно глубокое небо.
Рейнар обернулся к ней и взял за руку.
— Под крылом дракона действует неотступный закон гостеприимства. Никто не может его нарушить.
— Никто? — склонила голову Рада.
— Никто никогда не посмеет. Драконам дорога их честь.
Рада улыбнулась.
Драконы имеют человечье тело, человечьи инстинкты и человечий разум. Не всё люди бесчестны, но честь не присуща всем людям. Путём лёгкой экстраполяции…
— Я поняла, мать Илдира. Благодарю вас за... руководство.
Она использовала слово из своего мира, зная, что Илдира не поймет, но вложив в него весь смысл благодарности и принятия предложения. Старшая жрица оценивающе взглянула на нее и, кивнув, удалилась, оставив Раду наедине со статуей богини и новыми, куда более сложными, мыслями.
О, ну и полудюжиной жидких благословений.
Рада вздохнула и присела к столу. Ра-бо-та-ть.
Глава 22. Чай и яд
Рада отправила Элиру в резиденцию герцога с вестью, что останется в храме на ночь для молитвенного бдения.
С ней осталась только Эльба, которую Рада и направила пригласить мать Илдиру на чай.
Пока Рада ожидала гостью, она разглядывала сад: тени были очень длинны, солнце спряталось за горизонт. Весна почти прошла, и многие деревья уже потеряли свои цветы.
Рада была в этом мире уже так долго. Как-то там дела дома?
Наверное, уже во всю шла осень — Рада пропала оттуда почти в конце лета… Как там родня? Как работа?
Стукнула дверь, вошла мать Илдира.
— Прошу прошения, что позвала вас так поздно, мать Илдира, — скромно склонила голову Рада. — Чуть позже вы поймёте причину этого. А пока — не хотите чаю? Я привезла из резиденции эрцгерцога очень интересный сорт.
Мать Илдира дрогнула лицом. Видимо, была недовольна поздним приглашением, но решила подождать ту самую «причину».
Они уселись за столик, и Рада, заняв место прямо там, куда через двадцать минут упадёт лунный свет, принялась наливать чай, рассказывая историю этого сорта.
Через какое-то время она перешла к делу.
— Как вы знаете, я перешла сюда через портал, — начала Рада, мысленно выстроив диалог в голове. — И там я видела… богиню.
— Да, этот случай вызвал толки среди храмовых догматов. Никто не отрицает божественную природу твоего перемещения в храм, но вопросы вызвало именно то, что Луна вмешалась в жизнь жреца и просящего. Если вы хотели встретиться, вы должны были сами преодолевать те препятствия, которые между вами возникли. Нельзя просить у богини то, что ты сам можешь достигнуть.
— Это была воля Луны. То, как я пришла сюда, — пожала плечами Рада.
Тут взгляд Илдиры изменился. Лунный свет обрисовал силуэт Рады.
Рада опустила взгляд на свою руку, покивала и продолжила.
— Но иногда очень сложно интерпретировать то, что сделала богиня. Я хочу… понять.
— Странная воля богини, но отрицать ее нельзя, — произнесла Илдира, внимательно разглядывая руку Рады. — Я поищу информацию и озадачу наших лучших целителей. Молчи об этом, жрица.
В знак благодарности Рада сняла с запястья изящный серебряный браслет, украшенный лунными камнями — один из многих подарков от эрцгерцога.
— Примите это, мать Илдира. Не как взятку, а как дар одной жрицы Луны другой.
Илдира приняла дар с достоинством, и союз был скреплен.
***
Утром Рада вернулась в резиденцию герцога.
Её едва успели переодеть в свежее платье, как через мажордома поступило приглашение от герцога на чай. Слуги оформили все с преувеличенной романтичностью: в беседке, увитой живыми цветами, был накрыт изящный столик с фарфором, серебряными ложками и свежей выпечкой. Рейнар уже ждал ее, безупречный и холодный, как всегда.
— Моя звездная супруга возвращается в лоно семьи, — произнес он, поднимаясь ей навстречу. Его голос был гладким, как шелк, но в золотых глазах плескалась привычная ирония. — Надеюсь, молитвы были плодотворными? Вы выглядите… просветленной.
Рада приняла его насмешку с улыбкой, позволяя ему пододвинуть себе стул.
— О, да. Молитвы и уединение творят чудеса. Они помогают прощать мелкие недостатки окружающих. Например, мужей, которые предпочитают носить своих жен в зубах, как добычу.
Он сел напротив, наливая ей чай.
— Я считал, что это более безопасная альтернатива. Учитывая, что в последний раз, когда вы находились в обществе без моего присмотра, вас чуть не отравили. Опять же. — Он протянул ей чашку. — Не находите ли вы, что моя жизнь стала подозрительно насыщенной событиями с тех пор, как вы в нее вошли?
— Я начинаю подозревать, что это не я в нее вошла, а она на меня обрушилась, — парировала Рада, принимая чай. — Но, возможно, это просто такой особый способ выразить привязанность в вашей культуре. Попытки убийства как любовные письма.
Уголок его рта дрогнул.
— Возможно. Стоит мне расслабиться, и вы сразу оказываетесь в центре заговора. Это наводит на определенные мысли.
— Например, о том, что вам стоит расслабляться чаще? Чтобы я могла быстрее раскрыть всех ваших врагов? — она сделала невинное лицо. — Я вам полезна, милорд.
— Ваша полезность граничит с самоубийственной дерзостью, — он отпил чаю, не сводя с нее глаз. — Но, надо признать, вы неплохо держите удар. Для хрупкого создания из другого мира.
— О, вы не представляете, какие бури приходится переживать в моем мире, чтобы просто успеть на утреннее метро в офис, — она взмахнула рукой, и серебристый браслет на запястье блеснул на солнце. Его взгляд на мгновение задержался на нем — на том самом, что был частью комплекта. Он заметил его отсутствие, но промолчал. — По сравнению с этим пара кружек яда — просто неприятный инцидент.
Он рассмеялся — низко, искренне.
— Когда-нибудь, моя дорогая, вы расскажете мне об этом своем «офисе». А пока… Добро пожаловать домой.
***
После чаепития Рейнар провел Раду в свой кабинет. Помещение было таким же масштабным, как и все в его владениях: высокие потолки, стены, сплошь заставленные книжными шкафами с старинными фолиантами в кожаных переплетах. Огромные арочные окна пропускали солнце, окрашивая комнату в золотистые тона.
У камина стояли два глубоких кожаных кресла с низким журнальным столиком между ними, на котором в беспорядке лежали развернутые карты, несколько книг с золочеными корешками и изящная деревянная курительная трубка. В углу, словно символизируя его амбиции, стоял большой глобус, где его северные владения были помечены знакомым ей гербом Нордстормов.
Рейнар указал на одно из кресел, а сам прислонился к краю массивного дубового стола, заваленного бумагами.
— Что там с отравлением? Есть какая-то информация? — сразу спросила Рада, устраиваясь поудобнее.
— Отрава была нанесена на бокал, который тебе вручила леди Сигрид, — ответил он, его голос был ровным, деловым. — И слуга, подававший поднос, и сама леди проверены. Оба отрицают вину. Слуга под арестом в казармах, леди — под домашним. Вейнар предоставил запись бесед с ними.
Он протянул ей несколько листов плотной бумаги, исписанных аккуратным почерком. Рада пробежала глазами строки.
— «Я лишь выполняла свой долг, подавая вино гостям, ваша светлость! Я даже не смотрел в сторону леди Нордсторм!» — прочла она вслух с издевкой. — Какая ужасная профнепригодность, не смотреть на того, кому подаешь отравленное вино. Или гениальный преступник, прикрывающийся тупостью?
Она перевела взгляд на другой лист.
— «Это неслыханное обвинение! Я лишь проявила вежливость к новой знакомой! Я сама могла выпить из этого бокала!» — Рада подняла глаза на Рейнара. — Ну, конечно. Классика. «Я не виновата, я просто случайная прохожая». И это все? Что еще планируете сделать?
— Выяснен состав яда, — ответил Рейнар, не обращая внимания на ее сарказм. — Очень редкий, очень токсичный. Вейнелинская немочь. Воздействует на магическую сущность жертвы.
— Есть список тех, кто мог бы его составить? — не отступала Рада. — Ингредиенты обычны для этой области? Кто ввозит такие? Могли ли сварить яд давно и привезти, или он портится при долгой перевозке?
Рейнар молча смотрел на нее несколько секунд, оценивая ход ее мыслей, затем подошёл к дургому краю стола и позвонил в колокольчик. Пока они ждали Вейнара, Рада попросила подать чай и пирожные. Эти пятнадцать минут они просидели в напряженном молчании.
Когда Вейнар вошел, Рада в осуждающем молчании ела пирожное и пила чай. На Рейнара она не смотрела.
Она знала, что не сильно-то ему нужна живая, но такое вопиющее пренебрежение жизнью супруги…
Вейнар уместился в кресле напротив Рады.
— Расскажи леди Альтерис о яде. Кто может его сварить. Сколько дней он хранится. Как его могли привезти. — Рейнар сказал это отстраненно и, взяв со стола бумаги, начал их просматривать.
Вейнар налил себе чай и принялся рассказывать.
— Вейнелинскую немочь нельзя хранить дольше двух недель, — сразу начал он. — Но этого времени довольно, чтобы доставить его с довольно отдаленных территорий. Сварить его могут лишь искусные алхимики, имеющие доступ к редким реагентам. Или… тот, кто знает рецепт и имеет доступ к аптекарским запасам двора.
— Тупик, — констатировала Рада. — Леди Сигрид… что о ней известно? С кем она общается?
— Она из свиты принцессы Гертнар, — ответил Вейнар. — Дружит с леди Фрей и леди Ингрид, они все из ее ближнего круга.
— Но это слишком очевидно, — нахмурилась Рада. — А тот джентльмен, что стоял рядом со мной на балконе? Граф де Верн? Он не прикасался ко мне и к бокалу, но он был там. Что вы можете про него сказать?
Вейнар удивленно потер подбородок. Этот вопрос, видимо, не приходил ему в голову.
— Граф де Верн… Приятель герцога Одо по охоте. Они иногда выезжают в одной компании. Одо его ценит как знатного охотника, но близкими друзьями их не назовешь. Сам граф — традиционалист, придерживается нейтралитета, но с уклоном в скажем так… старых аристократических семей.
— Слуга? — не унималась Рада. — Вы с ним беседовали так, будто он уже виноват. Он мог попросту испугаться и закрыться. Могу я сама с ним побеседовать?
Рейнар и Вейнар переглянулись. В воздухе повисло удивленное молчание. Идея о том, чтобы эрцгерцогиня лично допрашивала подследственного, была явно за гранью их представлений о приличествовавшем леди.
Рейнар медленно кивнул.
— Хорошо. Вейнар организует это.
— И что вы планируете делать дальше? — в голосе Рады зазвенели стальные нотки. — Покушение так и останется невыясненным? Есть же магические артефакты… Око Правды, какие-нибудь.
Вейнар напрягся, будто его ужалили.
— Око Правды запрещено Высшим синклитом к использованию на знатных особах без неоспоримых доказательств. Это может быть расценено как недружественный акт.
— Мы пытались понять, кому это еще может быть выгодно, — вмешался Рейнар, его терпение тоже начало истощаться. — Принцессе — очевидно. Но убивать на балу, в королевском замке? Её воспитание и статус не позволили бы ей пойти на такое. Это абсолютно слишком даже для неё.
Рада так иронично усмехнулась — коротко, язвительно и без тени веселья, — что Рейнар впервые за весь разговор удивленно поднял бровь.
— Бокалы до этого находились в подсобной у бального зала, — продолжил Вейнар, стараясь вернуть разговор в практическое русло. — Там же разливают вино. Там нанести яд на конкретный бокал мог практически любой слуга с доступом в ту зону. Круг подозреваемых огромен.
— Эрцгерцог, я разочарована, — миленько улыбнулась Рада и поднялась с кресла. Ее улыбка была ледяной и абсолютно фальшивой. — Надеюсь, вы в скором времени придумаете еще варианты, чтобы выяснить, кто же посмел угрожать жизни вашей супруги.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла, сильно хлопнув дубовой дверью так, что стекла в книжных шкафах задребезжали.
Вейнар и Рейнар замерли в гробовом молчании.
— Мудачье, — прошипела она уже в пустом коридоре, сжимая кулаки. Ее спокойствие испарилось, уступив место ярости. Они не искали правду. Они искали удобную правду. И она не собиралась на этом останавливаться. Если они не могут найти того, кто хочет ее мертвой, она найдет его сама.
Глава 23. Подкуп
Несколько дней Рада избегала общих приемов пищи, демонстративно удаляясь в храм на целые дни. Однажды вечером, вернувшись, она нашла в своих покоях записку: «Завтра утром прошу мою супругу сопроводить меня в королевский дворец». Рядом лежала пышная, темно-алая роза, еще не распустившаяся до конца, с острыми шипами.
Утром Рада надела строгое платье глубокого синего цвета, подчеркивавшего ее бледность, и собрала волосы в тугой узел. Пауза была окончена.
В карете царило напряженное молчание, прерываемое лишь стуком колес по булыжнику.
— Куда ты дела браслет? — наконец спросил Рейнар, глядя в окно. Его голос был ровным, без эмоций.
Сначала Рада не поняла вопрос — уж больно он был не в тему. А потом взглянула на руку. Браслет с лунным камнем был один, а не два — на двух запястьях. А. Точно.
— Я подарила его, — так же спокойно ответила Рада.
Он медленно повернул к ней голову, золотые глаза сузились.
— Мои подарки теперь не имеют для тебя ценности?
— Напротив. Именно потому, что он имел ценность, я отдала его в знак дружбы и благодарности жрице, которая помогла мне многое понять об этом мире. О его обычаях. И опасностях. Это была инвестиция в мое выживание. Разве не это главное?
Он изучающе смотрел на нее несколько секунд, затем губы его тронула тень улыбки.
— Надеюсь, эта инвестиция окупится.
***
Во дворце слуги их провели в одну из гостиных, где уже ожидала принцесса Гертнар. Она сидела в окружении свиты — девушки болтали и смеялись. Картина казалась исключительно мирной, но пальцы принцессы сжимали подлокотник кресла исключительно крепко.
— Оставьте нас, — приказал Рейнар. Когда дверь закрылась, атмосфера в комнате изменилась. Воздух стал густым, тяжелым. Рейнар не садился. Он медленно прошелся вокруг кресла племянницы, и его тихий голос прозвучал зловеще.
— Ты знаешь, зачем мы здесь, Герднар.
— Дядя, я… — Герднар выпрямила спину. Она была бледна и казалась крохотной и слабой на фоне заледеневшего от ярости Рейнара.
— Молчи, — он остановился позади нее, и она замерла, почувствовав исходящую от него волну чистой, животной угрозы. Это был не человек — это был хищник, оценивающий добычу. — Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. Ты отдала приказ? Шепнула словечко? Кивнула? Кто из твоих шавок решил, что может поднять руку на то, что принадлежит мне?
— Я не посмела бы! — вырвалось у нее, голос дрожал от унижения и ярости. — Устроить покушение под крышей моего дома? Испачкать честь моего отца пролитой кровью? Даже я не опущусь так низко!
Рейнар склонился к ее уху.
— Осторожнее, племянница. Ты говоришь, будто у тебя есть выбор, как высоко или низко падать. У тебя его нет. Пока я жив, я решаю.
Он выпрямился и, не сказав больше ни слова, вышел. Рада последовала за ним.
Она неодобрительно, исподлобья сверлила спину Рейнара.
Эта распрекрасная показуха — для чего она была? Что принесла?
Рейнар остановился у огромного окна и взглянул на сад.
— Эти окна… я помню, как моя мама приказала высадить растения во дворе, чтобы, идя по коридорам, мы могли любоваться прекрасными садами. До этого площадка внутри двора использовалась для сражений драконов…
Рада подошла ближе и встала за плечом Рейнара. Из-за его высокой, массивной фигуры ей не открывался полный вид на сад, но зато было видно небо. Безбрежное, великолепно глубокое небо.
Рейнар обернулся к ней и взял за руку.
— Под крылом дракона действует неотступный закон гостеприимства. Никто не может его нарушить.
— Никто? — склонила голову Рада.
— Никто никогда не посмеет. Драконам дорога их честь.
Рада улыбнулась.
Драконы имеют человечье тело, человечьи инстинкты и человечий разум. Не всё люди бесчестны, но честь не присуща всем людям. Путём лёгкой экстраполяции…
