Рада нашла укромный уголок, заросший диким плющом у дальней стены, опустилась на холодную каменную скамью и, наконец, дала волю слезам. Тихие, горькие рыдания сотрясали её тело. Она плакала по своему дому, по своей жизни, по своему телу, которое предавало её с каждым восходом луны.
Вдруг сквозь шум в ушах она услышала осторожные шаги.
— Госпожа? Это вы? — это был тихий, знакомый голос. Та самая юная жрица, которую она спасла от гнева матроны.
У Рады перехватило дыхание. Сердце зачастило, слёзы мгновенно высохли. Она инстинктивно закуталась в шаль поглубже, отшатнувшись в густую тень от стены, подальше от лунного света, пробивавшегося сквозь облака.
— Да, я. Все хорошо, — её голос прозвучал хрипло и неестественно ровно. — Просто хочу подышать воздухом. Иди, не беспокойся.
Но девушка, полная благодарности и участия, сделала шаг ближе.
— Вы так дрожите... Вы точно в порядке? Может, я принесу вам что-нибудь? Тёплый плащ?
— Нет! — слишком резко вырвалось у Рады. Она тут же смягчила интонацию. — Спасибо. Мне просто нужно побыть одной.
Девушка замешкалась, чувствуя напряжение, но желание помочь было сильнее. Она протянула руку, чтобы легким, утешительным жестом коснуться плеча Рады в темноте.
Ее пальцы коснулись не ткани, а кожи ладони Рады, когда та попыталась глубже закутаться в шаль.
Девушка с тихим вскриком отдернула руку, будто обожглась.
— Луна! Какая у вас рука ледяная! Вы точно замерзли!
Это был идеальный предлог. Рада тут же воспользовалась им, вскочив с места.
— Да... похоже, слишком сильно замёрзла. Надо вернуться внутрь, в тепло. Спасибо за заботу. — Она почти побежала по тропинке к своему крылу, оставив смущенную и встревоженную девушку одну в темноте.
Заперев дверь покоев на засов, она прислонилась к ней спиной, отчаянно пытаясь отдышаться. Её сердце бешено колотилось. Она смотрела на свою полупрозрачную, мертвенно-бледную руку на фоне темного дерева двери.
Она была не просто чужой. Она была монстром. И один неосторожный жест, одно прикосновение могли выдать её страшную тайну.
Вызов поступил неожиданно: дочь богатого купца, одного из щедрых меценатов храма, слегла с лихорадкой. Мать Илдира, видя успехи Рады в исцелении, поручила ей это дело единолично — как важную миссию и знак доверия.
Карета с гербом храма доставила ее к богатому особняку. Сэр Гавэйн, как тень, следовал за ней. Его обычно спокойные голубые глаза сегодня были насторожены, он постоянно сканировал округу, рука не покидала рукоять меча.
Все прошло как по маслу. Рада смогла снизить жар у девочки, ее руки излучали уверенное, теплое сияние. Обрадованный купец щедро одарил храм, и они уже направлялись обратно к карете, когда мир взорвался.
Из узкого переулка медленно, даже как-то лениво вышли три фигуры в темных одеждах. В их руках блеснули короткие клинки.
Сначала Рада не обратила на них внимания, но сэр Гавэйн вдруг осторожно за локоть отвел её назад и шагнул вперёд.
Движения этих людей вдруг стали быстрыми, точными и страшными. Цель была очевидна — она.
— Назад! — рыкнул Гавэйн, и в его голосе впервые прозвучала сталь.
Он не просто встал на их пути. Он ринулся на нападавших. Его меч взметнулся, двигаясь резко и точно. Он двигался с грацией и яростью дикого зверя, парируя удары, отвечая молниеносными выпадами. Мышцы на его спине и плечах играли под тканью камзола, белокурые волосы развевались вокруг разгневанного, прекрасного лица.
Рада, прижавшись к стене, замерла в ужасе. Но сквозь страх она с непроизвольным восхищением наблюдала за этими движениями. Он был ужасен и прекрасен, как архангел-мститель.
— Бегите! — крикнул он ей, на мгновение отвлекаясь, и один из клинков пробил его защиту, оставив рану на руке.
Это заставило ее очнуться. Она рванула прочь, не разбирая дороги. За спиной слышались звон стали, сдавленные крики и тяжелые вздохи. Сэр Гавэйн сдерживал их, но их было трое.
Вдруг из тени переулка на неё выскочили ещё двое.
Рада шарахнулась, вскрикнула и рванула вбок.
Она бежала, спотыкаясь о булыжники, сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Ёп твою мать, — бормотала она на бегу. — Что за собачья жизнь, почему я вечно от кого-то бегаю или что-то выслушиваю. Это мне за то, что я дома в храм не ходила, — она поперхнулась, закашлялась и замолчала, чтобы сберечь дыхание.
Мужчины немного отстали, не ожидая такой прыти от очевидно слабой жрицы. Ха! Она всегда знала: йога, плавание и бег сделают своё дело!
У самого конца переулка, почти на уровне земли, зияло разбитое подвальное окошко. Решение было отчаянным и унизительным. Но выбора не было.
Рухнув на колени, она на четвереньках, раздирая тонкое платье о края рамы, вползла в зловонную, непроглядную темноту подвала.
Что-то резко дернуло ее за бок. Она обернулась и застонала: кусок ее шелкового платья с вышитым полумесяцем зацепился за сколотый кирпич и торчал, как белый флажок на фоне грязной стены. В ужасе она рванула ткань, оторвав ее, и судорожно сунула обрывок в карман.
В этот миг мимо переулка, тяжело дыша, промчались убийцы. Они не заметили. Рада медленно выдохнула.
Ещё добрые полчаса она сидела в холодной, пахнущей плесенью и крысами темноте, трясясь от страха и адреналина. Мысли о побеге из храма и от всей ситуации кружились в голове.
Бежать! Сейчас! Пока они ищут! Но куда? У нее нет денег, нет знаний о городе, ее лицо знают. Она — живая мишень.
Спустя долгое время, когда на улице стихли звуки, она выползла обратно. Ее вид был ужасен: роскошное платье в грязи и разводах, лицо испачкано, волосы растрепаны.
Она прошла по переулку, свернула на какую-то улицу.
Пригляделась.
Вроде бы тут она бежала, но где же дом купца?
Потом она вернулась, даже нашла почти родной уже подвал.
Через ещё полчаса она выбилась из сил. Туфли она потеряла, когда бежала, подвернутая и стесанная о камни нога страшно болела. Платье превратилось в лохмотья, нарамник был настолько грязен, что на нём больше не было видно ни лун, не облаков, ни красивой пуговки.
Она постучала в первую же прилично выглядящую дверь, до которой доплелась. Открыла старушка, испуганно вглядываясь в грязную фигуру Рады.
— Помогите, — прошептала Рада, — на меня напали разбойники... Умоляю...
Старуха, колеблясь, впустила ее. Рада, недолго думая, предложила сделку: жидкое благословение, которое она так удачно сложила в карман в обмен на любое платье и накидку. Старуха, глаза которой заблестели при виде серебрящегося благословением фиала, принесла ей синее, выцветшее платье из грубой ткани и широкую потёртую накидку с капюшоном.
Глядя на свое отражение в тусклом зеркале, Рада не узнавала себя: бледная, испуганная девушка, одетая как бедная горожанка или небогатая дворянка. Волосы, обычно забранные вверх — заплетены в косу. Сапоги разбитые и посеревшие от старости. Идеальная маскировка.
Она брела по улицам, голодная, уставшая, совершенно потерянная. Сумерки сгущались, превращаясь в ночь. Ей нужно было срочно найти укрытие.
И вот, на почти пустынной улице, послышался частый, гулкий стук копыт. Из-за поворота на огромной скорости выскочил всадник на огромном, породистом коне цвета воронова крыла. Даже в сумерках она узнала его осанку, его властную, небрежную посадку в седле. Рейнар.
Он тоже сразу узнал её. Его взгляд, скользнувший по безликой фигурке в капюшоне, дрогнул, и в золотых глазах вспыхнуло удивление, а затем — холодная ярость.
— Вы? — его голос прозвучал как хлыст. — Что, дьявол побери, произошло?
Она могла только покачать головой, не в силах вымолвить ни слова. Слезы позора, страха и облегчения потекли по ее щекам.
Он без лишних слов наклонился в седле, мощной рукой подхватил ее за талию и усадил перед собой. Резким движением он сдернул со своих плеч тяжелый плащ и накинул на нее, грубо закутав с головой, спрятав от чужих глаз. От него пахло холодным ветром, кожей и дорогим табаком.
— Держитесь, — бросил он коротко и, пришпорив коня, помчался прочь от этого места. Не в сторону храма. Она поняла это не сразу, лишь через какое-то время узнав это по окружению. Он увозил её к себе.
В одиночестве они ехали недолго. Вскоре на пути возник отряд всадников в плащах с гербом Альтерисов. Увидев Рейнара, они разом осадили коней, и тот, что был впереди, склонил голову.
— Ваша светлость! Мы прочесали все улицы в радиусе...
— Молчать — холодно оборвал его Рейнар, даже не глядя в его сторону. — Оповестите остальные отряды. Мы возвращаемся.
Эскорт безмолвно окружил их плотным кольцом.
Особняк, к которому они приехали, поражал воображение.
Это была не крепость, а воплощение сдержанной мощи и безупречного вкуса. Изящное здание из светло-серого камня с высокими окнами тонуло в зелени идеально ухоженного сада. К парадному входу вела аллея шикарных дубов, чьи кроны сплетались в темный, величественный шатер.
У массивных дверей их встретили слуги в ливреях. Они замерли в низких, почтительных поклонах, не поднимая глаз, когда Рейнар спешился.
Он легко, почти без усилий, снял Раду с седла. Его руки были сильными и уверенными.
Рада встала на ноги, чуть пошатнувшись. От непривычной позы сильно затекли ноги.
Рейнар не отпустил ее, а, приобняв за плечи, повел к дому, как будто поддерживая взволнованную супругу. Со стороны это должно было выглядеть очень трогательно и интимно.
Рада чувствовала тепло его тела сквозь ткань.
— Проведите леди в Голубую гостиную, — распорядился он, едва переступив порог. Высокий старик с шикарными усами и бакенбардами поклонился.
— Нет, — тихо, но четко сказала Рада, вырываясь из его объятий и отходя на пару шагов назад. Все взоры слуг мгновенно устремились на нее. — Прошу вас, ваша светлость, просто проводите меня в свободную спальню. Я очень устала и не хочу никого видеть.
Рейнар на мгновение замер, его золотые глаза сузились. Но кивнул.
— Как пожелаете. Мейнард, проводите леди.
— Прошу за мной, леди, — поклонился тот самый старик.
Ее проводили в комнату на втором этаже. После мрачных покоев храма это было воплощение роскоши. Воздушные шелковые занавеси у огромного окна, ковер такой густой, что в нем тонули ступни, резная мебель из темного дерева, камин, в котором уже через пару минут потрескивали дрова.
В смежной комнате слуга наполнил огромную мраморную ванну, подогревая воду магией — его пальцы касались поверхности, и вода начинала пузыриться и испускать пар.
Вскоре горничная принесла стопку мягких домашних платьев и ночных рубашек из тончайшего батиста.
Позже в дверь постучали. Это был сам герцог.
— Присоединитесь ко мне для бокала вина, моя леди, — его предложение прозвучало как приказ. — Мы должны обсудить этот инцидент.
— Прошу прощения, мой лорд, — ответила она через дверь, делая голос слабым и уставшим. — Я совершенно разбита. Мы можем поговорить утром.
В ответ повисло молчание, затем послышались удаляющиеся шаги.
Рада осмотрела комнату. Помимо двери в коридор и ванную, была еще одна, замаскированная под панель стены. Она оказалась заперта. Рада попыталась ее толкнуть, но массивное дерево даже не дрогнуло.
Рада ещё побродила по комнате и, приняв ванную, легла спать, с наслаждением укутываясь в шелковые простыни.
День был долгий.
Утром подали завтрак: свежий хлеб, варенье, сладкие булочки и травяной чай. После храмовой похлебки это был пир, но Рада с тоской вспомнила свои свежевыжатые соки, лосось, авокадо и идеально приготовленные яйца пашот. Здесь же все было просто, жирно и сладко.
Вскоре за ней пришли. Рейнар ждал в светлой гостиной с видом на сад и уже поданным чаем. Он был безупречен в темном камзоле. И, отпустив слугу, даже сам разлил им чай.
— Ну что, жрица, готовы дать показания? — начал он без предисловий, указывая ей на кресло напротив.
Она рассказала все, что помнила, опуская лишь детали о своей панике и побеге в подвал. Он слушал, не перебивая, его лицо было каменным.
— Ваши выводы? — спросила она в конце.
— Мои выводы, моя дорогая, касаются только меня, — он отпил чая. — Кто-то очень не хочет, чтобы наш брак состоялся публично. Или кто-то проверяет мои слабые места. В любом случае, ваша безопасная позиция жрицы была скомпрометирована.
Он позвонил в колокольчик.
Дверь открылась, и в комнату буквально втолкнули сэра Гавэйна. Он был бледен, его правая рука в перевязи, а на щеке алел свежий шрам. Но хуже всего были его глаза — полные стыда и ярости на самого себя.
— Ваш защитник, — холодно произнес Рейнар, — не только ранен. Он наказан за нерасторопность. Он будет отправлен на северную границу. К вам приставят другого.
— Нет, — сказала Рада, заставляя себя встретиться взглядом с Рейнаром. — Он сражался как лев против троих. Его рана — доказательство его верности. Я прошу оставить его мне. Но... — она сделала паузу, —также назначить еще одного охранника. Для подстраховки.
Рейнар удивленно поднял бровь. Это была не просьба, а тактическое предложение. Он кивнул.
— Как пожелаете. Гавэйн, твоя вина искуплена волей твоей госпожи. Можешь идти.
Рыцарь склонился в глубоком поклоне, взгляд, который он бросил на Раду, был полон безграничной благодарности, и вышел, едва переставляя ноги.
Рейнар поднялся. Прошёлся по комнате и подошел к окну.
— Вам понравилась ваши покои? — спросил он неожиданно.
— Они очень комфортны, благодарю вас.
— Это апартаменты эрцгерцогини, — произнес он, обернувшись. Его взгляд был тяжелым и пронзительным. — Ваша спальня. Тайная дверь ведет прямо в мои покои. На случай, если мне захочется навестить свою супругу. Или наоборот.
Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, полными двусмысленности и неоспоримой власти. Он дал ей понять: ее спасение, ее убежище — это всего лишь другая клетка. Более красивая, но не менее прочная. И дверь в ней открывается только с одной стороны.
— Как вы уже поняли, вы останетесь здесь. В качестве моей супруги. Моя леди.
Рада кривовато улыбнулась.
Она уже поняла.
После обеда в покои Рады доставили ее скромные пожитки из храма. Вслед за сундуком, словно робкий лесной зверек, заглянула младшая жрица — та, которой Рада помогла с благословением.
— Верховный жрец собирался прислать жрицу, чтобы сопровождала вас, леди, — сказала она, приседая в книксене. Рада приподняла брови, книксен был самый что ни на есть изящный и правильный. Жриц же учили кланяться… — Я сама вызвалась. Меня зовут Элира.
Вслед за ней, придерживая дверь, боком протиснулась Эльба. Она несла в руках грубо сколоченный ящик.
— Тут книжки, — пояснила она, увидев взгляд Рады.
Рада подняла глаза к потолку: «Ну давайте, еще половину храма сюда перевезите. Я же так прикипела душой ко всем этим людям и вещам за две-то с половиной недели!».
Раздался стук в дверь.
Элира, увидев кивок Рады, открыла. Вошел Вейнар, торжественный, как надутый индюк. Его взгляд скользнул по Элире.
— Правильно. Леди Альтерис не может оставаться без компаньонки. Это неприлично для ее нового статуса. — Вейнар удовлетворённо покивал, усевшись в кресло с видом хозяина положения. — А теперь, моя леди, к делам насущным. Завтра утром у вас назначено неформальное утреннее собрание за чаем. — Он произнес это слово с легкой, язвительной усмешкой. — Собрание ближайшего круга. Вести себя нужно безупречно, но расслабленно. Сложнейшая задача.
Вдруг сквозь шум в ушах она услышала осторожные шаги.
— Госпожа? Это вы? — это был тихий, знакомый голос. Та самая юная жрица, которую она спасла от гнева матроны.
У Рады перехватило дыхание. Сердце зачастило, слёзы мгновенно высохли. Она инстинктивно закуталась в шаль поглубже, отшатнувшись в густую тень от стены, подальше от лунного света, пробивавшегося сквозь облака.
— Да, я. Все хорошо, — её голос прозвучал хрипло и неестественно ровно. — Просто хочу подышать воздухом. Иди, не беспокойся.
Но девушка, полная благодарности и участия, сделала шаг ближе.
— Вы так дрожите... Вы точно в порядке? Может, я принесу вам что-нибудь? Тёплый плащ?
— Нет! — слишком резко вырвалось у Рады. Она тут же смягчила интонацию. — Спасибо. Мне просто нужно побыть одной.
Девушка замешкалась, чувствуя напряжение, но желание помочь было сильнее. Она протянула руку, чтобы легким, утешительным жестом коснуться плеча Рады в темноте.
Ее пальцы коснулись не ткани, а кожи ладони Рады, когда та попыталась глубже закутаться в шаль.
Девушка с тихим вскриком отдернула руку, будто обожглась.
— Луна! Какая у вас рука ледяная! Вы точно замерзли!
Это был идеальный предлог. Рада тут же воспользовалась им, вскочив с места.
— Да... похоже, слишком сильно замёрзла. Надо вернуться внутрь, в тепло. Спасибо за заботу. — Она почти побежала по тропинке к своему крылу, оставив смущенную и встревоженную девушку одну в темноте.
Заперев дверь покоев на засов, она прислонилась к ней спиной, отчаянно пытаясь отдышаться. Её сердце бешено колотилось. Она смотрела на свою полупрозрачную, мертвенно-бледную руку на фоне темного дерева двери.
Она была не просто чужой. Она была монстром. И один неосторожный жест, одно прикосновение могли выдать её страшную тайну.
Глава 9. Первая кровь
Вызов поступил неожиданно: дочь богатого купца, одного из щедрых меценатов храма, слегла с лихорадкой. Мать Илдира, видя успехи Рады в исцелении, поручила ей это дело единолично — как важную миссию и знак доверия.
Карета с гербом храма доставила ее к богатому особняку. Сэр Гавэйн, как тень, следовал за ней. Его обычно спокойные голубые глаза сегодня были насторожены, он постоянно сканировал округу, рука не покидала рукоять меча.
Все прошло как по маслу. Рада смогла снизить жар у девочки, ее руки излучали уверенное, теплое сияние. Обрадованный купец щедро одарил храм, и они уже направлялись обратно к карете, когда мир взорвался.
Из узкого переулка медленно, даже как-то лениво вышли три фигуры в темных одеждах. В их руках блеснули короткие клинки.
Сначала Рада не обратила на них внимания, но сэр Гавэйн вдруг осторожно за локоть отвел её назад и шагнул вперёд.
Движения этих людей вдруг стали быстрыми, точными и страшными. Цель была очевидна — она.
— Назад! — рыкнул Гавэйн, и в его голосе впервые прозвучала сталь.
Он не просто встал на их пути. Он ринулся на нападавших. Его меч взметнулся, двигаясь резко и точно. Он двигался с грацией и яростью дикого зверя, парируя удары, отвечая молниеносными выпадами. Мышцы на его спине и плечах играли под тканью камзола, белокурые волосы развевались вокруг разгневанного, прекрасного лица.
Рада, прижавшись к стене, замерла в ужасе. Но сквозь страх она с непроизвольным восхищением наблюдала за этими движениями. Он был ужасен и прекрасен, как архангел-мститель.
— Бегите! — крикнул он ей, на мгновение отвлекаясь, и один из клинков пробил его защиту, оставив рану на руке.
Это заставило ее очнуться. Она рванула прочь, не разбирая дороги. За спиной слышались звон стали, сдавленные крики и тяжелые вздохи. Сэр Гавэйн сдерживал их, но их было трое.
Вдруг из тени переулка на неё выскочили ещё двое.
Рада шарахнулась, вскрикнула и рванула вбок.
Она бежала, спотыкаясь о булыжники, сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Ёп твою мать, — бормотала она на бегу. — Что за собачья жизнь, почему я вечно от кого-то бегаю или что-то выслушиваю. Это мне за то, что я дома в храм не ходила, — она поперхнулась, закашлялась и замолчала, чтобы сберечь дыхание.
Мужчины немного отстали, не ожидая такой прыти от очевидно слабой жрицы. Ха! Она всегда знала: йога, плавание и бег сделают своё дело!
У самого конца переулка, почти на уровне земли, зияло разбитое подвальное окошко. Решение было отчаянным и унизительным. Но выбора не было.
Рухнув на колени, она на четвереньках, раздирая тонкое платье о края рамы, вползла в зловонную, непроглядную темноту подвала.
Что-то резко дернуло ее за бок. Она обернулась и застонала: кусок ее шелкового платья с вышитым полумесяцем зацепился за сколотый кирпич и торчал, как белый флажок на фоне грязной стены. В ужасе она рванула ткань, оторвав ее, и судорожно сунула обрывок в карман.
В этот миг мимо переулка, тяжело дыша, промчались убийцы. Они не заметили. Рада медленно выдохнула.
Ещё добрые полчаса она сидела в холодной, пахнущей плесенью и крысами темноте, трясясь от страха и адреналина. Мысли о побеге из храма и от всей ситуации кружились в голове.
Бежать! Сейчас! Пока они ищут! Но куда? У нее нет денег, нет знаний о городе, ее лицо знают. Она — живая мишень.
Спустя долгое время, когда на улице стихли звуки, она выползла обратно. Ее вид был ужасен: роскошное платье в грязи и разводах, лицо испачкано, волосы растрепаны.
Она прошла по переулку, свернула на какую-то улицу.
Пригляделась.
Вроде бы тут она бежала, но где же дом купца?
Потом она вернулась, даже нашла почти родной уже подвал.
Через ещё полчаса она выбилась из сил. Туфли она потеряла, когда бежала, подвернутая и стесанная о камни нога страшно болела. Платье превратилось в лохмотья, нарамник был настолько грязен, что на нём больше не было видно ни лун, не облаков, ни красивой пуговки.
Она постучала в первую же прилично выглядящую дверь, до которой доплелась. Открыла старушка, испуганно вглядываясь в грязную фигуру Рады.
— Помогите, — прошептала Рада, — на меня напали разбойники... Умоляю...
Старуха, колеблясь, впустила ее. Рада, недолго думая, предложила сделку: жидкое благословение, которое она так удачно сложила в карман в обмен на любое платье и накидку. Старуха, глаза которой заблестели при виде серебрящегося благословением фиала, принесла ей синее, выцветшее платье из грубой ткани и широкую потёртую накидку с капюшоном.
Глядя на свое отражение в тусклом зеркале, Рада не узнавала себя: бледная, испуганная девушка, одетая как бедная горожанка или небогатая дворянка. Волосы, обычно забранные вверх — заплетены в косу. Сапоги разбитые и посеревшие от старости. Идеальная маскировка.
Она брела по улицам, голодная, уставшая, совершенно потерянная. Сумерки сгущались, превращаясь в ночь. Ей нужно было срочно найти укрытие.
И вот, на почти пустынной улице, послышался частый, гулкий стук копыт. Из-за поворота на огромной скорости выскочил всадник на огромном, породистом коне цвета воронова крыла. Даже в сумерках она узнала его осанку, его властную, небрежную посадку в седле. Рейнар.
Он тоже сразу узнал её. Его взгляд, скользнувший по безликой фигурке в капюшоне, дрогнул, и в золотых глазах вспыхнуло удивление, а затем — холодная ярость.
— Вы? — его голос прозвучал как хлыст. — Что, дьявол побери, произошло?
Она могла только покачать головой, не в силах вымолвить ни слова. Слезы позора, страха и облегчения потекли по ее щекам.
Он без лишних слов наклонился в седле, мощной рукой подхватил ее за талию и усадил перед собой. Резким движением он сдернул со своих плеч тяжелый плащ и накинул на нее, грубо закутав с головой, спрятав от чужих глаз. От него пахло холодным ветром, кожей и дорогим табаком.
— Держитесь, — бросил он коротко и, пришпорив коня, помчался прочь от этого места. Не в сторону храма. Она поняла это не сразу, лишь через какое-то время узнав это по окружению. Он увозил её к себе.
Глава 10. В логове дракона
В одиночестве они ехали недолго. Вскоре на пути возник отряд всадников в плащах с гербом Альтерисов. Увидев Рейнара, они разом осадили коней, и тот, что был впереди, склонил голову.
— Ваша светлость! Мы прочесали все улицы в радиусе...
— Молчать — холодно оборвал его Рейнар, даже не глядя в его сторону. — Оповестите остальные отряды. Мы возвращаемся.
Эскорт безмолвно окружил их плотным кольцом.
Особняк, к которому они приехали, поражал воображение.
Это была не крепость, а воплощение сдержанной мощи и безупречного вкуса. Изящное здание из светло-серого камня с высокими окнами тонуло в зелени идеально ухоженного сада. К парадному входу вела аллея шикарных дубов, чьи кроны сплетались в темный, величественный шатер.
У массивных дверей их встретили слуги в ливреях. Они замерли в низких, почтительных поклонах, не поднимая глаз, когда Рейнар спешился.
Он легко, почти без усилий, снял Раду с седла. Его руки были сильными и уверенными.
Рада встала на ноги, чуть пошатнувшись. От непривычной позы сильно затекли ноги.
Рейнар не отпустил ее, а, приобняв за плечи, повел к дому, как будто поддерживая взволнованную супругу. Со стороны это должно было выглядеть очень трогательно и интимно.
Рада чувствовала тепло его тела сквозь ткань.
— Проведите леди в Голубую гостиную, — распорядился он, едва переступив порог. Высокий старик с шикарными усами и бакенбардами поклонился.
— Нет, — тихо, но четко сказала Рада, вырываясь из его объятий и отходя на пару шагов назад. Все взоры слуг мгновенно устремились на нее. — Прошу вас, ваша светлость, просто проводите меня в свободную спальню. Я очень устала и не хочу никого видеть.
Рейнар на мгновение замер, его золотые глаза сузились. Но кивнул.
— Как пожелаете. Мейнард, проводите леди.
— Прошу за мной, леди, — поклонился тот самый старик.
Ее проводили в комнату на втором этаже. После мрачных покоев храма это было воплощение роскоши. Воздушные шелковые занавеси у огромного окна, ковер такой густой, что в нем тонули ступни, резная мебель из темного дерева, камин, в котором уже через пару минут потрескивали дрова.
В смежной комнате слуга наполнил огромную мраморную ванну, подогревая воду магией — его пальцы касались поверхности, и вода начинала пузыриться и испускать пар.
Вскоре горничная принесла стопку мягких домашних платьев и ночных рубашек из тончайшего батиста.
Позже в дверь постучали. Это был сам герцог.
— Присоединитесь ко мне для бокала вина, моя леди, — его предложение прозвучало как приказ. — Мы должны обсудить этот инцидент.
— Прошу прощения, мой лорд, — ответила она через дверь, делая голос слабым и уставшим. — Я совершенно разбита. Мы можем поговорить утром.
В ответ повисло молчание, затем послышались удаляющиеся шаги.
Рада осмотрела комнату. Помимо двери в коридор и ванную, была еще одна, замаскированная под панель стены. Она оказалась заперта. Рада попыталась ее толкнуть, но массивное дерево даже не дрогнуло.
Рада ещё побродила по комнате и, приняв ванную, легла спать, с наслаждением укутываясь в шелковые простыни.
День был долгий.
***
Утром подали завтрак: свежий хлеб, варенье, сладкие булочки и травяной чай. После храмовой похлебки это был пир, но Рада с тоской вспомнила свои свежевыжатые соки, лосось, авокадо и идеально приготовленные яйца пашот. Здесь же все было просто, жирно и сладко.
Вскоре за ней пришли. Рейнар ждал в светлой гостиной с видом на сад и уже поданным чаем. Он был безупречен в темном камзоле. И, отпустив слугу, даже сам разлил им чай.
— Ну что, жрица, готовы дать показания? — начал он без предисловий, указывая ей на кресло напротив.
Она рассказала все, что помнила, опуская лишь детали о своей панике и побеге в подвал. Он слушал, не перебивая, его лицо было каменным.
— Ваши выводы? — спросила она в конце.
— Мои выводы, моя дорогая, касаются только меня, — он отпил чая. — Кто-то очень не хочет, чтобы наш брак состоялся публично. Или кто-то проверяет мои слабые места. В любом случае, ваша безопасная позиция жрицы была скомпрометирована.
Он позвонил в колокольчик.
Дверь открылась, и в комнату буквально втолкнули сэра Гавэйна. Он был бледен, его правая рука в перевязи, а на щеке алел свежий шрам. Но хуже всего были его глаза — полные стыда и ярости на самого себя.
— Ваш защитник, — холодно произнес Рейнар, — не только ранен. Он наказан за нерасторопность. Он будет отправлен на северную границу. К вам приставят другого.
— Нет, — сказала Рада, заставляя себя встретиться взглядом с Рейнаром. — Он сражался как лев против троих. Его рана — доказательство его верности. Я прошу оставить его мне. Но... — она сделала паузу, —также назначить еще одного охранника. Для подстраховки.
Рейнар удивленно поднял бровь. Это была не просьба, а тактическое предложение. Он кивнул.
— Как пожелаете. Гавэйн, твоя вина искуплена волей твоей госпожи. Можешь идти.
Рыцарь склонился в глубоком поклоне, взгляд, который он бросил на Раду, был полон безграничной благодарности, и вышел, едва переставляя ноги.
Рейнар поднялся. Прошёлся по комнате и подошел к окну.
— Вам понравилась ваши покои? — спросил он неожиданно.
— Они очень комфортны, благодарю вас.
— Это апартаменты эрцгерцогини, — произнес он, обернувшись. Его взгляд был тяжелым и пронзительным. — Ваша спальня. Тайная дверь ведет прямо в мои покои. На случай, если мне захочется навестить свою супругу. Или наоборот.
Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, полными двусмысленности и неоспоримой власти. Он дал ей понять: ее спасение, ее убежище — это всего лишь другая клетка. Более красивая, но не менее прочная. И дверь в ней открывается только с одной стороны.
— Как вы уже поняли, вы останетесь здесь. В качестве моей супруги. Моя леди.
Рада кривовато улыбнулась.
Она уже поняла.
Глава 11. Искусство светского разговора
После обеда в покои Рады доставили ее скромные пожитки из храма. Вслед за сундуком, словно робкий лесной зверек, заглянула младшая жрица — та, которой Рада помогла с благословением.
— Верховный жрец собирался прислать жрицу, чтобы сопровождала вас, леди, — сказала она, приседая в книксене. Рада приподняла брови, книксен был самый что ни на есть изящный и правильный. Жриц же учили кланяться… — Я сама вызвалась. Меня зовут Элира.
Вслед за ней, придерживая дверь, боком протиснулась Эльба. Она несла в руках грубо сколоченный ящик.
— Тут книжки, — пояснила она, увидев взгляд Рады.
Рада подняла глаза к потолку: «Ну давайте, еще половину храма сюда перевезите. Я же так прикипела душой ко всем этим людям и вещам за две-то с половиной недели!».
Раздался стук в дверь.
Элира, увидев кивок Рады, открыла. Вошел Вейнар, торжественный, как надутый индюк. Его взгляд скользнул по Элире.
— Правильно. Леди Альтерис не может оставаться без компаньонки. Это неприлично для ее нового статуса. — Вейнар удовлетворённо покивал, усевшись в кресло с видом хозяина положения. — А теперь, моя леди, к делам насущным. Завтра утром у вас назначено неформальное утреннее собрание за чаем. — Он произнес это слово с легкой, язвительной усмешкой. — Собрание ближайшего круга. Вести себя нужно безупречно, но расслабленно. Сложнейшая задача.
