Рейнар вёл Раду властно, почти не оставляя свободы для манёвра или ошибки. Его шаги были точными и требовательными, его тело — жёстким ориентиром в хаосе движений. Рада пыталась сосредоточиться на сложных па, но её взгляд раз за разом предательски возвращался к его лицу — к резкой линии скулы, к губам, сжатым в тонкую полоску.
Каждый раз, когда её взгляд падал на Рейнара, он, казалось, становился ещё более собранным. Иногда его золотые глаза, холодные и оценивающие, опускались на неё. Они скользили по её шее, по открытой линии плеч, задерживаясь на мгновение дольше необходимого в гигантских зеркальных окнах, где их двойники кружились в безмолвном, напряжённом противостоянии.
В воздухе висело невысказанное напряжение, жаркое и густое, как перед грозой.
— Миссис Винтер играет превосходно, — наконец проговорила Рада, с трудом переводя дух после очередного сложного поворота. Её голос прозвучал неестественно громко в тишине зала.
— Она урождённая фон Клер, — ответил Рейнар, его рука крепче прижала её к себе, заставляя скользнуть. — Обедневшего, но знатного. Музыкальное образование — последнее, что у них осталось от былого величия. И последний оплот их гордости.
— Может быть… она согласится дать мне пару уроков? — рискнула попросить Рада, глядя ему прямо в лицо. — Чтобы я могла практиковаться в тех областях, в которых я не соответствую статусу эрцгерцогини. В ваших глазах.
Рейнар на мгновение встретился с ней взглядом. В его глазах что-то мелькнуло — не гнев, а нечто более сложное: удивление, насмешка, раздражение…
— Спросите её сами, — произнёс он наконец. — Я не приказываю ей в таких вещах. Её талант — не моя собственность. Как, впрочем, — он сделал паузу, и его губы тронуло едва заметное подобие улыбки, — и ваш.
После урока, её аудиенции попросил Вейнар.
С ним пришёл незнакомец — сухопарый, поджарый мужчина, будто вытесанный из северных утёсов. Его лицо было испещрено морщинами, а пронзительные голубые глаза смотрели на мир холодно и ярко.
— Леди Рада, — произнёс Вейнар своим ровным, лишённым эмоций голосом. — Позвольте представить лорда Торрена, моего заместителя на Севере. Он прибыл с очередным отчётом. И я попросил его провести для вас урок.
Лорд Торрен коротко поклонился, без подобострастия, но с отчётливым уважением. Его движения были экономны и точны. Без лишних слов он разложил на столе пергаментные карты и несколько свитков, испещрённых плотными строчками.
— Эрцгерцогство Альтерис, ваша светлость, — он провел рукой по карте, расправляя её. — Основа нашего богатства и мощи — здесь. — Его палец, шершавый и покрытый старыми шрамами, уверенно ткнул в иззубренную горную цепь на карте. — Железо, что куёт наши мечи. Серебро, что наполняет казну. Обсидиан, что удерживает древнюю магию. Добыча их трудна и опасна. Шахты приходится охранять не только от лавин, но и от снежных монстров, что приходят с вершин, и от стай ледяных виверн.
Его палец скользнул ниже, к долинам, заштрихованным зелёным.
— Здесь, в долинах, между горных хребтов, овцеводство. Шерсть альтерийских овец — самая плотная и тёплая в Киэнгире. Она кормит и одевает половину Севера.
Затем он переместился к самому краю карты, где черта границы была проведена особенно жирно и нервно.
— А здесь, у границы с Дикими Землями, покой куплен кровью и сталью. Частые набеги монстров и сброда. Они быстры и свирепы.
Торрен поднял на Раду взгляд.
— Наши люди, ваша светлость, суровы, как и наш климат. Они не знают изнеженности южан. Их верность — не дань традиции. Это договор. Они верны своему господину пока он силён. Как только он показывает слабину… — Он не договорил, но его многозначительная пауза была красноречивее любых слов.
Поездка в богадельню на еженедельные чтения стала глотком свободы. Здание было старым, но чистым, пахло травяными настоями и сдобой. Сестра Лилен уже ждала ее с стопкой свитков и теплой улыбкой.
— Да прибудет с вами Луна, сестра. Как отрадно видеть вас снова.
— И с вами, — искренне улыбнулась ей Рада.
Они провели несколько часов с обитателями богадельни — стариками, инвалидами, неизлечимо больными. Читали им утешительные молитвы, выслушивали их жалобы и простые истории, помогали перевязывать раны.
Это не двигало Раду к цели, вообще никак не помогало найти путь домой или выпутаться из этого брака, но сюда отчаянно хотелось возвращаться.
Платья из мастерской мадам Ренуар прибыли в опечатанных сундуках, словно государственная тайна. Но когда крышку открыли, Рада забыла о дыхании. Одно из них казалось сотканным из самого ночного неба. Ткань — густо-синий бархат, усеянный крошечными хрустальными бусинами, мерцавшими, как далекие звезды. Платье было закрытым, с высоким воротником и длинными рукавами из того же бархата, но от линии талии ниспадала юбка из чёрного кружева, такого тонкого и сложного, что он напоминал морозные узоры на стекле. К нему полагались перчатки из того же ажурного кружева, скрывающие кисти почти до локтя.
— Это… слишком, — выдохнула Рада, примеряя его перед зеркалом. Она казалась себе воплощением ночи — загадочной, недоступной и безумно роскошной.
В этот момент в будуар без стука вошел Рейнар. Он замер на пороге, и его взгляд, обычно холодный и оценивающий, на мгновение стал пристальным, почти обжигающим.
— Нет, — произнес он тихо, и в голосе прозвучала незнакомая ей нотка. — Это в самый раз. Они увидят, что я выбрал себе не простую жрицу, а королеву ночи.
Рада, поймав его взгляд в зеркале, решилась на вопрос, который тяготил её.
— Говоря о королях… Твой брат. Он выглядит… нездоровым. Что с ним?
Лицо Рейнара омрачилось.
— Болезнь короля не из тех, что лечат травяными настоями. Его сила… иссякает. Тает, как луна на утреннем небе. Врачи разводят руками. Говорят, будто сама тень пожирает его изнутри.
Слова «иссякает» и «тень» отозвались в Раде ледяным эхом. Она вспомнила свой ужас, свое полупрозрачное тело. Неужели это как-то связано?
— И никто не может ничего сделать?
— Пока нет, — он подошел ближе, и его пальцы едва коснулись бархата на ее плече. Изучая отражение. — Но теперь у меня есть ты. Моя загадочная жрица с секретами. Может, ты найдешь ответ там, где другие потерпели неудачу?
После его ухода Рада долго смотрела на свое отражение. Конечно же, она не поверила, что эти слова Рейнар сказал всерьёз. Разберётся? Она? Чужачка? Да скорее он поверит купеческим нищим или Грогги Рваному.
Ей нужен был специалист. Не придворный лекарь, а кто-то, кто разбирается в странных, мистических недугах. Ей нужна была консультация. И для этого требовалось незаметно выбраться из дворца.
План начал складываться в голове. Утро после бала. Все будут спать или приходить в себя. Она прикажет не беспокоить ее. Ей нужна будет повозка попроще и один верный сопровождающий. Гавэйн? Слишком заметно. Кэл? Идеально. Он знает все потайные тропы. Осталось найти его и передать послание.
Вечером накануне бала их ждала очередная репетиция танца. Рада в пышном платье — по совету Элиры, для того, чтобы потренироваться чувствовать объем — спускалась в бальный зал.
Вейнар увязался следом за ней, навязчиво предлагая руку. Наконец, Рада сдалась и опёрлась на его руку, чтобы легче сойти по ступеням.
— Как вы, моя леди? Сильно переживаете?
Рада повела плечом.
— Мне не кажется чем-то особенным сборище аристократов с танцами и едой. Может быть, сомнение вызывают танцы, всё-таки мы мало тренировались, но и тут я не сильно переживаю.
— Всё же вас будут оценивать. Сравнивать. Осуждать.
Рада несколько секунд подумала. Потом кивнула.
— Да, пожалуй, сложно сохранить самообладание в такой ситуации. Но, думаю, меня не сильно обременит, — она опустила глаза и кротко улыбнулась, — всё в воле Луны, сын мой.
Вейнар передёрнул плечами.
— Ух, как будто в храме побывал. Так держать, моя леди!
Он поклонился перед вхождом в бальный зал и исчез, не отворив ей двери.
— Хам, — усмехнулась Рада. И сама себе открыла.
Рейнар этим вечером оказался невыносимо язвителен. После того, как маэстро Лучиано и миссис Винтер их поприветствовали, и они встали в позицию для танца, он сразу показал своё раздражение .
— Вы сегодня бледны. Заболели?
Рада удивлённо нахмурилась. Она точно не чувствовала себя плохо. Поймав своё отражение в настенной зеркальной панели, она полюбовалась своей идеально-фарфоровой кожей. Нет, ну конечно. Генетика, здоровое питание и тренировки делали своё дело, но и перемещение на неё воздействовало. В плане – она казалась прозрачной, хрупкой, как снежинка.
— Мне кажется, моё лорд, вам очень повезло с тем, как красива и умна ваша жена, — усмехнулась Рада. И споткнулась.
— Ваши ноги, моя красивая и умная жена, сегодня вознамерились устроить мне испытание на прочность, — проворчал он, после того как она наступила ему на ногу.
— Простите, мой повелитель, — парировала Рада, сверкая глазами. — Они просто пытаются повторить тот сложный путь, который проделывает ваша мысль, прежде чем превратиться в комплимент.
Он резко развернул ее, притянув чуть ближе, чем того требовали приличия.
— А вы становитесь опасной в своей остроте, леди Нордсторм.
— О, это не опасность, ваша светлость. Это чувство самосохранения. Когда тебя ведёт мужчина, который смотрит на тебя как на шахматную фигуру, приходится отращивать когти, чтобы не упасть с доски.
Его рука на её спине стала тверже, объятие властным.
— Падение с доски? Милая моя, вся доска — это мой мир. Вам некуда падать, кроме как в мои руки. А это, согласитесь, не самое страшное место.
Они продолжили кружиться в танце, и теперь между ними висело не только напряжение, но и почти осязаемое любопытство. Его пальцы жгли ее кожу даже через ткань платья, а его взгляд, скользя по ее губам, заставлял сердце биться чаще.
— Бойкость языка — не единственное, что требуется на балу, — прошептал он, его губы оказались опасно близко к ее виску. — Сможете ли вы выдержать тот взгляд, который будет на вас устремлен? Взгляд, который хочет разгадать, что скрывает королева ночи?
— Если этот взгляд будет хоть наполовину так же невыносим, как ваш, ваша светлость, — выдохнула она, пытаясь сохранить самообладание, — то я просто исчезну. Благо, у меня есть к этому определенный талант.
Он рассмеялся — низко, глухо, искренне. И в этом смехе было куда больше опасности, чем во всей его прежней холодности.
Бал в королевском дворце был зрелищем, от которого перехватывало дыхание. Казалось, все золото Киэнгира было пущено на то, чтобы ослепить гостей. Бесчисленные свечи в хрустальных люстрах отражались в настенных зеркалах, а через распахнутые окна врывался ночной воздух, смешанный с ароматом цветущих садов.
Кареты с гербами знатных родов высаживали дам в платьях, шитых серебром и жемчугом, и кавалеров в расшитых камзолах. Шуты и музыканты услаждали слух, а в бесконечных анфиладах залов столы ломились от дичи, фруктов и сладостей.
Оказывается, как тут было принято, дворяне собирались небольшими компаниями по интересам и уединялись для камерного перекуса в специальных залах. Чаще всего компании были разделены по половому признаку: тут редко встречались смешанные группы именно в камерных залах. Все вместе общались в бальном зале, парке и на балконах.
Рада в своем платье из звездной пыли чувствовала себя центром вселенной. Твердая рука Рейнара была и опорой, и напоминанием: это поле боя. Элира сопровождала её, а Вейнар — Рейнара. Оказывается, эрцгерцогине не принято появляться в свете в одиночестве. Всегда должна быть компаньонка, которая подаст бокал напитка или подскажет, что пора поправить платье.
Заиграли музыку, и Рейнар предложил ей руку.
— Моя леди, — сказал он тихо, — пришло наше время блистать.
— Мой лорд. — Согласно улыбнулась Рада и вложила руку в его ладонь.
Бальный зал сиял тысячами огней, но в центре, в самом сердце этого ослепительного водоворота, существовало лишь двое. Она — в платье цвета полночного неба, и тысячи крошечных кристаллов вспыхивали, словно звёзды, пойманные в ловушку ткани, при каждом её движении. Он — её идеальное отражение во тьме, в строгом, безупречном камзоле.
Их танец казался не просто скольжением по идеально натёртому паркету, а диалогом, высказанным на языке тел. Рейнар вёл её властно, почти бросая в поворотах, но его рука на её лопатке была твёрдой гарантией, что она не сорвётся в падение. Они кружились, и Рада ловила их отражение в высоких настенных зеркалах — властный, могущественный эрцгерцог и его загадочная ночная королева, пойманная из иного мира.
Он был невероятно, откровенно красив в этот миг. Не холодной красотой статуи, а опасной, живой красотой урагана. И его взгляд… Боги, его взгляд сводил её с ума. Он скользил по её лицу, останавливаясь на губах, на шее; взгляд, полный оценки — будто он взвешивал каждую деталь её внешности, её поступки — и внезапных, обжигающих вспышек нежности, которые исчезали так быстро, что она начинала сомневаться, были ли они вообще.
— Все смотрят на нас, — прошептал он, его губы оказались в сантиметре от её уха, и тёплое дыхание заставило её вздрогнуть.
— Они смотрят на вас, — парировала она, заставляя свой голос звучать ровно. — Я всего лишь… новая диковинка в вашей коллекции.
— Ошибаетесь, — он резко развернул её, и на миг мир растворился в вихре света и звука. — Они смотрят на нас. И гадают, кто из нас жертва, а кто — хищник.
В этот момент, под восхищёнными и завистливыми взглядами всего двора, Рада и сама перестала понимать ответ на этот вопрос.
Рейнар с холодной учтивостью проводил её к стене зала и отпустил её руку. Рада почувствовала, как пошатнулась от напряжения и нахлынувших чувств. В этот момент к ней подошла Элира.
— Ваша светлость, позвольте, — её шёпот был полон заботы. — Шпилька вот-вот выпадет. Пойдёмте в будуар, я поправлю.
Рада кивнула, с благодарностью принимая этот предлог уйти. Они вышли в боковой коридор и, пройдя несколько метров, оказались в небольшой, уютной комнате — будуаре, созданном специально для того, чтобы дамы могли привести себя в порядок вдали от посторонних глаз.
Здесь царила иная атмосфера. Воздух был напоен ароматом сушёной лаванды, а отражение в золочёном зеркале казалось более мягким и человечным, чем ослепительные образы в бальных залах. Как только дверь закрылась, с Элиры словно слетела маска почтительной служанки. Её пальцы, разбирая тяжёлые пряди волос Рады, дрожали от переполнявших её эмоций.
— О, ваша светлость… леди Рада… — её голос сорвался на восторженный шёпот, и слёзы блеснули на её ресницах. — Я… я никогда не думала, что опаду на бал в королевский дворец! Я дочь простого барона… А когда я отдала свою верность Луне, у меня ив овсе не осталось надежды… А сейчас… я видела самого короля! И принцессу! И все они смотрели на вас, и вы были самой прекрасной!
Она замолчала, смущённо вытирая ладонью щёку и стараясь снова обрести спокойствие.
— Простите меня, я не сдержалась. Это просто… это как сказка. И всё благодаря вам. Вы взяли меня к себе, заказали мне это платье… — Она провела ладонью по элегантному голубому шёлку своего наряда, словно боялась поверить в его реальность. — Мама никогда не поверит, когда я ей напишу. Она подумает, что я сошла с ума.
Каждый раз, когда её взгляд падал на Рейнара, он, казалось, становился ещё более собранным. Иногда его золотые глаза, холодные и оценивающие, опускались на неё. Они скользили по её шее, по открытой линии плеч, задерживаясь на мгновение дольше необходимого в гигантских зеркальных окнах, где их двойники кружились в безмолвном, напряжённом противостоянии.
В воздухе висело невысказанное напряжение, жаркое и густое, как перед грозой.
— Миссис Винтер играет превосходно, — наконец проговорила Рада, с трудом переводя дух после очередного сложного поворота. Её голос прозвучал неестественно громко в тишине зала.
— Она урождённая фон Клер, — ответил Рейнар, его рука крепче прижала её к себе, заставляя скользнуть. — Обедневшего, но знатного. Музыкальное образование — последнее, что у них осталось от былого величия. И последний оплот их гордости.
— Может быть… она согласится дать мне пару уроков? — рискнула попросить Рада, глядя ему прямо в лицо. — Чтобы я могла практиковаться в тех областях, в которых я не соответствую статусу эрцгерцогини. В ваших глазах.
Рейнар на мгновение встретился с ней взглядом. В его глазах что-то мелькнуло — не гнев, а нечто более сложное: удивление, насмешка, раздражение…
— Спросите её сами, — произнёс он наконец. — Я не приказываю ей в таких вещах. Её талант — не моя собственность. Как, впрочем, — он сделал паузу, и его губы тронуло едва заметное подобие улыбки, — и ваш.
***
После урока, её аудиенции попросил Вейнар.
С ним пришёл незнакомец — сухопарый, поджарый мужчина, будто вытесанный из северных утёсов. Его лицо было испещрено морщинами, а пронзительные голубые глаза смотрели на мир холодно и ярко.
— Леди Рада, — произнёс Вейнар своим ровным, лишённым эмоций голосом. — Позвольте представить лорда Торрена, моего заместителя на Севере. Он прибыл с очередным отчётом. И я попросил его провести для вас урок.
Лорд Торрен коротко поклонился, без подобострастия, но с отчётливым уважением. Его движения были экономны и точны. Без лишних слов он разложил на столе пергаментные карты и несколько свитков, испещрённых плотными строчками.
— Эрцгерцогство Альтерис, ваша светлость, — он провел рукой по карте, расправляя её. — Основа нашего богатства и мощи — здесь. — Его палец, шершавый и покрытый старыми шрамами, уверенно ткнул в иззубренную горную цепь на карте. — Железо, что куёт наши мечи. Серебро, что наполняет казну. Обсидиан, что удерживает древнюю магию. Добыча их трудна и опасна. Шахты приходится охранять не только от лавин, но и от снежных монстров, что приходят с вершин, и от стай ледяных виверн.
Его палец скользнул ниже, к долинам, заштрихованным зелёным.
— Здесь, в долинах, между горных хребтов, овцеводство. Шерсть альтерийских овец — самая плотная и тёплая в Киэнгире. Она кормит и одевает половину Севера.
Затем он переместился к самому краю карты, где черта границы была проведена особенно жирно и нервно.
— А здесь, у границы с Дикими Землями, покой куплен кровью и сталью. Частые набеги монстров и сброда. Они быстры и свирепы.
Торрен поднял на Раду взгляд.
— Наши люди, ваша светлость, суровы, как и наш климат. Они не знают изнеженности южан. Их верность — не дань традиции. Это договор. Они верны своему господину пока он силён. Как только он показывает слабину… — Он не договорил, но его многозначительная пауза была красноречивее любых слов.
***
Поездка в богадельню на еженедельные чтения стала глотком свободы. Здание было старым, но чистым, пахло травяными настоями и сдобой. Сестра Лилен уже ждала ее с стопкой свитков и теплой улыбкой.
— Да прибудет с вами Луна, сестра. Как отрадно видеть вас снова.
— И с вами, — искренне улыбнулась ей Рада.
Они провели несколько часов с обитателями богадельни — стариками, инвалидами, неизлечимо больными. Читали им утешительные молитвы, выслушивали их жалобы и простые истории, помогали перевязывать раны.
Это не двигало Раду к цели, вообще никак не помогало найти путь домой или выпутаться из этого брака, но сюда отчаянно хотелось возвращаться.
***
Платья из мастерской мадам Ренуар прибыли в опечатанных сундуках, словно государственная тайна. Но когда крышку открыли, Рада забыла о дыхании. Одно из них казалось сотканным из самого ночного неба. Ткань — густо-синий бархат, усеянный крошечными хрустальными бусинами, мерцавшими, как далекие звезды. Платье было закрытым, с высоким воротником и длинными рукавами из того же бархата, но от линии талии ниспадала юбка из чёрного кружева, такого тонкого и сложного, что он напоминал морозные узоры на стекле. К нему полагались перчатки из того же ажурного кружева, скрывающие кисти почти до локтя.
— Это… слишком, — выдохнула Рада, примеряя его перед зеркалом. Она казалась себе воплощением ночи — загадочной, недоступной и безумно роскошной.
В этот момент в будуар без стука вошел Рейнар. Он замер на пороге, и его взгляд, обычно холодный и оценивающий, на мгновение стал пристальным, почти обжигающим.
— Нет, — произнес он тихо, и в голосе прозвучала незнакомая ей нотка. — Это в самый раз. Они увидят, что я выбрал себе не простую жрицу, а королеву ночи.
Рада, поймав его взгляд в зеркале, решилась на вопрос, который тяготил её.
— Говоря о королях… Твой брат. Он выглядит… нездоровым. Что с ним?
Лицо Рейнара омрачилось.
— Болезнь короля не из тех, что лечат травяными настоями. Его сила… иссякает. Тает, как луна на утреннем небе. Врачи разводят руками. Говорят, будто сама тень пожирает его изнутри.
Слова «иссякает» и «тень» отозвались в Раде ледяным эхом. Она вспомнила свой ужас, свое полупрозрачное тело. Неужели это как-то связано?
— И никто не может ничего сделать?
— Пока нет, — он подошел ближе, и его пальцы едва коснулись бархата на ее плече. Изучая отражение. — Но теперь у меня есть ты. Моя загадочная жрица с секретами. Может, ты найдешь ответ там, где другие потерпели неудачу?
После его ухода Рада долго смотрела на свое отражение. Конечно же, она не поверила, что эти слова Рейнар сказал всерьёз. Разберётся? Она? Чужачка? Да скорее он поверит купеческим нищим или Грогги Рваному.
Ей нужен был специалист. Не придворный лекарь, а кто-то, кто разбирается в странных, мистических недугах. Ей нужна была консультация. И для этого требовалось незаметно выбраться из дворца.
План начал складываться в голове. Утро после бала. Все будут спать или приходить в себя. Она прикажет не беспокоить ее. Ей нужна будет повозка попроще и один верный сопровождающий. Гавэйн? Слишком заметно. Кэл? Идеально. Он знает все потайные тропы. Осталось найти его и передать послание.
Глава 17. Вихрь чёрного и чёрного
Вечером накануне бала их ждала очередная репетиция танца. Рада в пышном платье — по совету Элиры, для того, чтобы потренироваться чувствовать объем — спускалась в бальный зал.
Вейнар увязался следом за ней, навязчиво предлагая руку. Наконец, Рада сдалась и опёрлась на его руку, чтобы легче сойти по ступеням.
— Как вы, моя леди? Сильно переживаете?
Рада повела плечом.
— Мне не кажется чем-то особенным сборище аристократов с танцами и едой. Может быть, сомнение вызывают танцы, всё-таки мы мало тренировались, но и тут я не сильно переживаю.
— Всё же вас будут оценивать. Сравнивать. Осуждать.
Рада несколько секунд подумала. Потом кивнула.
— Да, пожалуй, сложно сохранить самообладание в такой ситуации. Но, думаю, меня не сильно обременит, — она опустила глаза и кротко улыбнулась, — всё в воле Луны, сын мой.
Вейнар передёрнул плечами.
— Ух, как будто в храме побывал. Так держать, моя леди!
Он поклонился перед вхождом в бальный зал и исчез, не отворив ей двери.
— Хам, — усмехнулась Рада. И сама себе открыла.
Рейнар этим вечером оказался невыносимо язвителен. После того, как маэстро Лучиано и миссис Винтер их поприветствовали, и они встали в позицию для танца, он сразу показал своё раздражение .
— Вы сегодня бледны. Заболели?
Рада удивлённо нахмурилась. Она точно не чувствовала себя плохо. Поймав своё отражение в настенной зеркальной панели, она полюбовалась своей идеально-фарфоровой кожей. Нет, ну конечно. Генетика, здоровое питание и тренировки делали своё дело, но и перемещение на неё воздействовало. В плане – она казалась прозрачной, хрупкой, как снежинка.
— Мне кажется, моё лорд, вам очень повезло с тем, как красива и умна ваша жена, — усмехнулась Рада. И споткнулась.
— Ваши ноги, моя красивая и умная жена, сегодня вознамерились устроить мне испытание на прочность, — проворчал он, после того как она наступила ему на ногу.
— Простите, мой повелитель, — парировала Рада, сверкая глазами. — Они просто пытаются повторить тот сложный путь, который проделывает ваша мысль, прежде чем превратиться в комплимент.
Он резко развернул ее, притянув чуть ближе, чем того требовали приличия.
— А вы становитесь опасной в своей остроте, леди Нордсторм.
— О, это не опасность, ваша светлость. Это чувство самосохранения. Когда тебя ведёт мужчина, который смотрит на тебя как на шахматную фигуру, приходится отращивать когти, чтобы не упасть с доски.
Его рука на её спине стала тверже, объятие властным.
— Падение с доски? Милая моя, вся доска — это мой мир. Вам некуда падать, кроме как в мои руки. А это, согласитесь, не самое страшное место.
Они продолжили кружиться в танце, и теперь между ними висело не только напряжение, но и почти осязаемое любопытство. Его пальцы жгли ее кожу даже через ткань платья, а его взгляд, скользя по ее губам, заставлял сердце биться чаще.
— Бойкость языка — не единственное, что требуется на балу, — прошептал он, его губы оказались опасно близко к ее виску. — Сможете ли вы выдержать тот взгляд, который будет на вас устремлен? Взгляд, который хочет разгадать, что скрывает королева ночи?
— Если этот взгляд будет хоть наполовину так же невыносим, как ваш, ваша светлость, — выдохнула она, пытаясь сохранить самообладание, — то я просто исчезну. Благо, у меня есть к этому определенный талант.
Он рассмеялся — низко, глухо, искренне. И в этом смехе было куда больше опасности, чем во всей его прежней холодности.
***
Бал в королевском дворце был зрелищем, от которого перехватывало дыхание. Казалось, все золото Киэнгира было пущено на то, чтобы ослепить гостей. Бесчисленные свечи в хрустальных люстрах отражались в настенных зеркалах, а через распахнутые окна врывался ночной воздух, смешанный с ароматом цветущих садов.
Кареты с гербами знатных родов высаживали дам в платьях, шитых серебром и жемчугом, и кавалеров в расшитых камзолах. Шуты и музыканты услаждали слух, а в бесконечных анфиладах залов столы ломились от дичи, фруктов и сладостей.
Оказывается, как тут было принято, дворяне собирались небольшими компаниями по интересам и уединялись для камерного перекуса в специальных залах. Чаще всего компании были разделены по половому признаку: тут редко встречались смешанные группы именно в камерных залах. Все вместе общались в бальном зале, парке и на балконах.
Рада в своем платье из звездной пыли чувствовала себя центром вселенной. Твердая рука Рейнара была и опорой, и напоминанием: это поле боя. Элира сопровождала её, а Вейнар — Рейнара. Оказывается, эрцгерцогине не принято появляться в свете в одиночестве. Всегда должна быть компаньонка, которая подаст бокал напитка или подскажет, что пора поправить платье.
Заиграли музыку, и Рейнар предложил ей руку.
— Моя леди, — сказал он тихо, — пришло наше время блистать.
— Мой лорд. — Согласно улыбнулась Рада и вложила руку в его ладонь.
Бальный зал сиял тысячами огней, но в центре, в самом сердце этого ослепительного водоворота, существовало лишь двое. Она — в платье цвета полночного неба, и тысячи крошечных кристаллов вспыхивали, словно звёзды, пойманные в ловушку ткани, при каждом её движении. Он — её идеальное отражение во тьме, в строгом, безупречном камзоле.
Их танец казался не просто скольжением по идеально натёртому паркету, а диалогом, высказанным на языке тел. Рейнар вёл её властно, почти бросая в поворотах, но его рука на её лопатке была твёрдой гарантией, что она не сорвётся в падение. Они кружились, и Рада ловила их отражение в высоких настенных зеркалах — властный, могущественный эрцгерцог и его загадочная ночная королева, пойманная из иного мира.
Он был невероятно, откровенно красив в этот миг. Не холодной красотой статуи, а опасной, живой красотой урагана. И его взгляд… Боги, его взгляд сводил её с ума. Он скользил по её лицу, останавливаясь на губах, на шее; взгляд, полный оценки — будто он взвешивал каждую деталь её внешности, её поступки — и внезапных, обжигающих вспышек нежности, которые исчезали так быстро, что она начинала сомневаться, были ли они вообще.
— Все смотрят на нас, — прошептал он, его губы оказались в сантиметре от её уха, и тёплое дыхание заставило её вздрогнуть.
— Они смотрят на вас, — парировала она, заставляя свой голос звучать ровно. — Я всего лишь… новая диковинка в вашей коллекции.
— Ошибаетесь, — он резко развернул её, и на миг мир растворился в вихре света и звука. — Они смотрят на нас. И гадают, кто из нас жертва, а кто — хищник.
В этот момент, под восхищёнными и завистливыми взглядами всего двора, Рада и сама перестала понимать ответ на этот вопрос.
***
Рейнар с холодной учтивостью проводил её к стене зала и отпустил её руку. Рада почувствовала, как пошатнулась от напряжения и нахлынувших чувств. В этот момент к ней подошла Элира.
— Ваша светлость, позвольте, — её шёпот был полон заботы. — Шпилька вот-вот выпадет. Пойдёмте в будуар, я поправлю.
Рада кивнула, с благодарностью принимая этот предлог уйти. Они вышли в боковой коридор и, пройдя несколько метров, оказались в небольшой, уютной комнате — будуаре, созданном специально для того, чтобы дамы могли привести себя в порядок вдали от посторонних глаз.
Здесь царила иная атмосфера. Воздух был напоен ароматом сушёной лаванды, а отражение в золочёном зеркале казалось более мягким и человечным, чем ослепительные образы в бальных залах. Как только дверь закрылась, с Элиры словно слетела маска почтительной служанки. Её пальцы, разбирая тяжёлые пряди волос Рады, дрожали от переполнявших её эмоций.
— О, ваша светлость… леди Рада… — её голос сорвался на восторженный шёпот, и слёзы блеснули на её ресницах. — Я… я никогда не думала, что опаду на бал в королевский дворец! Я дочь простого барона… А когда я отдала свою верность Луне, у меня ив овсе не осталось надежды… А сейчас… я видела самого короля! И принцессу! И все они смотрели на вас, и вы были самой прекрасной!
Она замолчала, смущённо вытирая ладонью щёку и стараясь снова обрести спокойствие.
— Простите меня, я не сдержалась. Это просто… это как сказка. И всё благодаря вам. Вы взяли меня к себе, заказали мне это платье… — Она провела ладонью по элегантному голубому шёлку своего наряда, словно боялась поверить в его реальность. — Мама никогда не поверит, когда я ей напишу. Она подумает, что я сошла с ума.
