Мне было неловко и стыдно. Ни в одном романе или фильме во время прелюдии героини не путаются со своими ботинками. Как же мои фантазии разошлись с реальностью. Не так я себе это представляла. Не так…
К счастью, Герцога это совсем не волновало. Он запустил руки мне под футболку и провел ладонями по спине, а я ощутила, как дрожат его пальцы. Он тоже волнуется и робеет! И неожиданно меня это взбодрило. Я запустила руки к нему под футболку, провела ладонями по животу, ощутив рельеф тела.
Герцог тут же принялся стягивать с меня штаны, а я нащупала его половой орган и замерла, не зная, что делать дальше.
— Погладь его, — шепнул Герцог, покусывая мне ушко, и, положив мою руку на член, сжал её и сделал движения вперёд назад.
Я старательно повторила и томный стон сорвался с губ парня. Он тут же раздвинул мои ноги и принялся ласкать и поглаживать между ними. Это было так… Приятно. И…
Мой расплавленный мозг как обожгло: он собрался заняться со мной незащищенным сексом! Я встрепенулась и протянула ему фольгированный пакетик. Герцог ловко надорвал его зубами и вытащил презерватив.
— Оденешь?
— К-как?
— Понятно, — парень отстранился и я услышала звук растягиваемого латекса.
Конечно же, я знала, что происходит между мужчинами и женщинами. Но со мной это происходило впервые. Движимая любопытством я дотронулась до органа, облаченного в «скафандр», и осторожно сжала.
Герцог обхватил меня, резко перевернул на спину и оказался между моих ног. Замер и навис надо мной на локтях. В темноте я скорее почувствовала, чем увидела, что он вглядывается в моё лицо.
— Арвин, я так этого хотел… — он припал к моим губам, жадно обхватывая и лаская языком.
Я ответила, повторяя движения его губ и наслаждаясь поцелуем, который вызвал томление внизу живота.
А может в этом были виноваты его пальцы, ласкающие меня между ног и задевающие особо чувствительные точки. А потом между ног скользнул его орган, но, не давая мне насладиться этим, парень толкнулся в меня. Мгновенная резкая боль. Я вскрикнула и словно окаменела, а Герцог не сразу остановился, сделав несколько мощных толчков, прежде чем понял, что что-то не так. Он остановился, а потом вынул свою руку и оглядел.
— Арвин, ты… Я у тебя первый?
— Да, — прошептала в ответ.
— Чёрт! Ну почему у нас все так криво?! — Он почти прокричал и принялся покрывать поцелуями мое лицо. — Прости я не понял и опять оказался грубым и несдержанным… Очень больно?
Я потерлась щекой о его щёку.
— Это ерунда по сравнению с ударами в бою. Но все же чувствительно.
— Потерпи чуть-чуть я сейчас… — прошептал и принялся двигаться во мне.
А я попробовала отдаться новым ощущениям. Он стонал и толкался, наращивая темп. Я подстроилась под его ритм и через несколько толчков мне передалось его возбуждение, которое нарастало с каждым движением глубоким и быстрым. Мне хотелось, чтобы он не останавливался, подалась к нему бедрами и ощутила, как его орган достиг какой-то сладострастной точки внутри меня. Я замерла в предвкушении, что вот-вот, еще чуть-чуть и произойдет нечто восхитительное… В этот момент Герцог вскрикнул и прекратил движение, а я почувствовала пульсацию члена. Он опустился на меня целуя и благодаря. А я мысленно издала вздох облегчения: теперь не придется встречаться с роботом-акушером.
Дверь захлопнулась со скрипом. Я проснулся и попробовал вскочить, но тонкая ладонь скользнула по моему лицу, а к губам прижали указательный пальчик. Всего лишь на мгновение возникло раздражение, что приперлась кто-нибудь из навязчивых блондинок. Но тут же я почувствовал запах Арвин и сгреб её в объятия, чтобы она не передумала и чтобы поверить, что это не сон.
Как же я был счастлив ощутить вкус её губ, вкус её тела. Она пришла сама!
От неожиданности или от предвкушения, или от того, что давно не было женщины. Я был очень нетерпелив. Можно сказать, повел себя как последний задрот. Я так жаждал оказаться в ней, что не почувствовал её естественной преграды.
Мало того, еще и презерватив порвал.
Как такое могло случиться? Я трахаюсь с четырнадцати лет, а с неопытной девчонкой сам ощутил себя девственником.
Почему у нас с ней все так криво получается? Я просто таю, когда она рядом. Мне хочется растечься по ней и зацеловать.
Правда, есть еще одна сторона её влияния. Когда она рядом, я могу сделать очень много и все: от боевых квестов до отчетов кураторам, получается легко и просто.
А удовольствие от обладания ею мне вообще не передать. А какая она вкусная… А тесная…
Вспоминая о близости с Арвин, мне не покидало ощущение собственной неловкости и неумелости. Уверен, что не смог довести её до экстаза. Хотя моя милая девочка выглядела счастливой.
Как только мы отдышались, она собралась и хотела уйти. Я удержал её и быстро оделся.
— Я провожу. Ты выбрала самую удачную ночь, но всё же вдвоем мы вызовем меньше подозрений. После прохождения квеста старший группы вполне может решать какие-то срочные вопросы с призывником, — хохотнул я и выглянул в коридор.
Пусто. Не торопясь подошёл к выходу и открыл дверь. Убедившись, что на улице никого нет, кивнул Арвин. Вместе мы вышли из казармы и я проводил её до запасного входа в женский корпус. Обнял и мы еще некоторое время целовались на ступеньках. Я долго подбирал слова, а в итоге сказал, как получилось:
— Не сомневаюсь, что после выполнения этого задания нам присвоят статус бойцов и у нас скоро будут увольнительные. Не откажешься пойти со мной?
— Нет, конечно.
— Я знаю, что в городке можно снять номер или комнату. Я хочу подарить тебе наслаждение от близости.
— Ты хочешь сказать, что от этого бывает намного приятней?
— На этот вопрос ты мне ответишь, когда будешь кричать подо мной.
— Хвастун! — Она вырвалась, ослепительно улыбнулась, чмокнула меня в нос и убежала в казарму.
Меня переполнял восторг, эмоции бурлили и я решил немного побродил по территории. Было о чем подумать. Например, почему Арвин оказалась девственницей. Она же ходила на дефлорацию. Нет, в предупреждении из медчасти не указывалось на причину посещения, но указывается фамилия врача и код процедуры. Конечно же по этим данным я без труда выяснил, что с ней должны делать. Странно неужели я ошибся, и она действительно брала мазок из горла? Впрочем, я тут же выбросил эту мысль из головы.
Был четвертый час ночи, а группы все еще возвращались с квестов.
На скамейке перед главным входом увидел старшего второй группы, которая по результатам проверочного марша пришла первой. Парень сидел как в воду опущенный. Лицо и кисти рук в шрамах. Я подошёл к нему и посоветовал идти в медчасть, чтобы обработали раны. Он махнул рукой и сказал:
— Я потерял половину группы. Чертов квест! Нам выдали карту и оружие и заставили идти в лобовую на зарытые укрепления.
— А обойти укрепления по периметру, чтобы найти менее защищенные проходы ты не догадался?
— После того как получили массированный обстрел и потерял пятерых, конечно пошли искать обходные пути. Только наткнулись на ров с зубастыми тварями и на болото с огромными крабами. А вы как?
— Мы нашли стену, которую не охраняли, потому что под ней был ров с зубастыми тварями. В общем, мы перебрались через стену.
— Ну да у тебя в группе эта девчонка, которая по канату ходит как по дороге. Её пустил вперед? — Я кивнул и сразу почувствовал какой-то осадок. Что-то было в его тоне, заставившее меня ощутить, будто я использовал Арвин для достижения своих целей. — Да повезло тебе с таким составом…
Я хлопнул его по плечу, еще раз посоветовал сходить в лазарет и пошёл к себе, пообещав мысленно, что подарю любимой самый красивый букет и самую упоительную ночь.
Место: Земля, пригород Стокхольма.
Время: за тридцать семь лет по времени Джёд до событий основного сюжета.
На тихое предместье опустилась теплая летняя ночь, покой которой разрывала громкая музыка и веселый смех: в одной из частных усадьб отмечали школьный выпускной.
Вдали от веселья на дороге стоял высокий мускулистый парень, провожая взглядом удаляющеюся хрупкую девичью фигурку. Ему было явно не до веселья: пухлые губы сжаты в одну линию, ноздри нервно раздуваются, а на скулах выступили желваки. В голове в режиме повтора звучали слова: «Ты серьезно хочешь в меня это засунуть?! Да такое даже в корову не влезет! Ты урод!»
Урод! В корову не влезет! Ты хочешь в меня это засунуть? В корову не влезет… В меня это засунуть… Урод…
Долгожданный и желанный мир отношений с девушками разорвался на куски. Неужели у него действительно все так ужасно?
Да его член крупнее, чем у брата, но ведь он младше на три года.
Или у него аномально большой?
Может поэтому родители наняли крупную женщину, которая приходила к ним в дом два раза в неделю, чтобы заниматься с ним сексом?
Разрозненные мысли вертелись в голове, пытаясь выстроиться в причинно-следственную последовательность.
Вспомнились недомолвки, которые он регулярно слышал между родителями и докторами при каждом посещении клиники доктора Вайчеста раз в полгода. С четырнадцати лет, когда стало понятно, что ради замещения неврологических проблем, возникших из-за родовой травмы, его волчья сущность будет существовать одновременно с человеческой, он регулярно раз в полгода сдавал анализы на половые гормоны и посещал клинику доктора Вайчеста — одного из ведущих специалистов в области неврологии. Ни врачи, ни родители не скрывали, что существование в одном теле двух сильных ипостасей приведёт к тому, что основные мужские половые гормоны будут зашкаливать. Так и вышло. Впервые тестостерон подпрыгнул в три раза в пятнадцать. К этому времени он уже был на три размера больше и на голову выше отца, а он метр девяносто пять. Доктор Вайчест пригласил на консультацию профессора эндокринологии, совместно с которым пришёл к выводу, что подавлять тестостерон медикаментами опасно для здоровья. Решили справляться естественным путем: физическая активность и вегетарианство. В шестнадцать по рекомендации доктора к нему три раза в неделю стала приходить фрау Ирен.
Он никогда не чувствовал себя ущербным. Волк наделил его выносливостью и звериной харизмой. Разве что парень немного комплектовал из-за высокого роста. Но к последним классам школы несколько одноклассников вытянулись до двух метров и на их фоне он со своими два метра десять сантиметров перестал казаться огромным. Отличная учёба, достижения в спорте и лидерская натура снискали ему уважение среди одноклассников. Он знал, что многие девчонки по нему вздыхают. Но мама смогла убедить его не заводить романы, а уж тем более не вступать в связи с одноклассницами. Основной аргумент был: мы семья императора и любой твой поступок могут использовать в неблаговидных целях. Конечно же, его личность, как и личность брата, тщательно скрывалась. Они даже по школьным документам числились под другими фамилиями. И всё же парень слишком хорошо помнил слезы мамы, когда в прессу просочились сведения о его детском параличе. Сколько ему тогда было? Лет пять или шесть? Тогда он все понимал, но не мог сказать ни слова. А по телевиденью крутили и крутили новость о том, что старший сын императора недееспособный паралитик. Он слишком хорошо запомнил ту боль и унижение, поэтому ни за что не позволил бы повториться этому.
Его звериная ипостась хорошо чувствовала отношение со стороны других и отношение к нему. Естественно, не укрылось внимание красавицы Таниды — высокой, крепкой, с копной светлых волос. Она привлекала его с девятого класса, а в последний год обучения всячески старалась показать, что они пара, хотя им удалось только раз сходить на прогулку.
Весь сегодняшний день она буквально вешалась на него, откровенно демонстрируя свою грудь, норовившую выпасть из глубокого декольте. Естественно, как только разгоряченные алкоголем одноклассники стали разбредаться по укромным уголкам большого особняка, Танида потянула его за собой. И вот чем всё закончилось…
Тень у дерева подозрительно дернулась.
— Выходи уже! — Крикнул парень.
Из-за дерева выскочил высокий паренёк с копной волос, выкрашенных во все цвета радуги, и затараторил:
— Ушла? У вас ничего не получилось? Ну и черт с ней! Она же дура, — паренёк легко выдержал тяжёлый взгляд брата. — Да, дура. Я сам слышал, как ваша математичка фрау Цаплин говорила в учительской, что Танида Карра невозможно тупая и не может дважды два сложить, — в этот раз он ссутулился под пронзительным взглядом. Впрочем, сразу гордо поднял голову и, прищурив глаза, выкрикнул: — Гун, ты что мне не веришь?
Напряженное лицо Гуннара расслабилось и он даже усмехнулся.
— Зига, у Таниды отлично по математике с первого класса.
Брат совсем не смутился, а сделав умильную физиономию и заглядывая в глаза, сказал:
— Пойдем домой, а? Мама переживать будет…
— Пойдем. Только дай слово, что ничего не расскажешь ей.
— Ты думаешь, что Карра проболтается?
Старший брат пожал плечами, развернулся и пошагал по дороге.
— Эй, ты куда?! — младший забежал вперед и развернул в обратную сторону. — Наш дом в другом направлении!
Старший только кивнул и пошёл куда развернули. До дома они дошли в полном молчании и Гун сразу проскользнул в свою комнату и уселся на пол возле кровати.
Сколько он так просидел, глядя как в светлом квадрате окна на стене мечутся тени листьев, не известно. Мама вошла тихо и села рядом, прислонившись к его плечу плечом.
— У тебя не получилось?
— Нет, она испугалась мой эрегированный орган, — произнёс он отстранённо. Повисла долгая пауза. — Мам, мне теперь всегда придется заниматься сексом только с фрау Ирэн?
— Думаю, что нет. Женское влагалище очень эластичное и когда двое влюблены и нежны друг с другом всё получится. Я уверена, что ты встретишь свою женщину, которая сможет принять тебя.
Мама говорила еще много чего ободряющего, но чем больше она говорила, тем больше парень понимал, что все не так просто и пожалуй ему не стоит надеяться на любовь и нежные отношения с милой, хрупкой нежной... Нужно принять, что в его жизни место только таким женщинам как фрау Ирэн: крупным, податливым и ответственно выполняющим свою работу. А еще в этот момент он понял, что его милая мама боится, что он разочаруется, отчается и чего доброго наложит на себя руки. В сердце защемило от осознания её заботы и страха за него. Мама не должна расстраиваться из-за его проблем. Он собрал волю в кулак и стал отшучиваться на мамины ободрения, а через пятнадцать минут они громко смеялись каким-то совместным воспоминаниям.
Женщина покинула спальню поздно ночью, уверенная, что смогла развеять горькие мысли сына, а может и предотвратила самоубийство.
На следующий день Гуннар Хёрттасс покинул родной дом и отправился на другой континент в военную академию, куда был зачислен по конкурсу аттестатов.
Утром на плацу построились едва ли более трехсот человек. Наша четвертушка была единственной, кто вышла в полном составе. Даже наши самые пострадавшие Моник Свифт, Ал Берг и Марк Гольд за ночь в лечебных капсулах настолько восстановились, что смогли встать в строй.
Второй по численности на плацу была десятая четвертушка — в отведенном им квадрате стояли восемнадцать человек. Как сказал их старший, из квеста они пришли в полном составе в начале первого ночи, но шестеро сейчас с разными повреждениями оставлены в медчасти.
К счастью, Герцога это совсем не волновало. Он запустил руки мне под футболку и провел ладонями по спине, а я ощутила, как дрожат его пальцы. Он тоже волнуется и робеет! И неожиданно меня это взбодрило. Я запустила руки к нему под футболку, провела ладонями по животу, ощутив рельеф тела.
Герцог тут же принялся стягивать с меня штаны, а я нащупала его половой орган и замерла, не зная, что делать дальше.
— Погладь его, — шепнул Герцог, покусывая мне ушко, и, положив мою руку на член, сжал её и сделал движения вперёд назад.
Я старательно повторила и томный стон сорвался с губ парня. Он тут же раздвинул мои ноги и принялся ласкать и поглаживать между ними. Это было так… Приятно. И…
Мой расплавленный мозг как обожгло: он собрался заняться со мной незащищенным сексом! Я встрепенулась и протянула ему фольгированный пакетик. Герцог ловко надорвал его зубами и вытащил презерватив.
— Оденешь?
— К-как?
— Понятно, — парень отстранился и я услышала звук растягиваемого латекса.
Конечно же, я знала, что происходит между мужчинами и женщинами. Но со мной это происходило впервые. Движимая любопытством я дотронулась до органа, облаченного в «скафандр», и осторожно сжала.
Герцог обхватил меня, резко перевернул на спину и оказался между моих ног. Замер и навис надо мной на локтях. В темноте я скорее почувствовала, чем увидела, что он вглядывается в моё лицо.
— Арвин, я так этого хотел… — он припал к моим губам, жадно обхватывая и лаская языком.
Я ответила, повторяя движения его губ и наслаждаясь поцелуем, который вызвал томление внизу живота.
А может в этом были виноваты его пальцы, ласкающие меня между ног и задевающие особо чувствительные точки. А потом между ног скользнул его орган, но, не давая мне насладиться этим, парень толкнулся в меня. Мгновенная резкая боль. Я вскрикнула и словно окаменела, а Герцог не сразу остановился, сделав несколько мощных толчков, прежде чем понял, что что-то не так. Он остановился, а потом вынул свою руку и оглядел.
— Арвин, ты… Я у тебя первый?
— Да, — прошептала в ответ.
— Чёрт! Ну почему у нас все так криво?! — Он почти прокричал и принялся покрывать поцелуями мое лицо. — Прости я не понял и опять оказался грубым и несдержанным… Очень больно?
Я потерлась щекой о его щёку.
— Это ерунда по сравнению с ударами в бою. Но все же чувствительно.
— Потерпи чуть-чуть я сейчас… — прошептал и принялся двигаться во мне.
А я попробовала отдаться новым ощущениям. Он стонал и толкался, наращивая темп. Я подстроилась под его ритм и через несколько толчков мне передалось его возбуждение, которое нарастало с каждым движением глубоким и быстрым. Мне хотелось, чтобы он не останавливался, подалась к нему бедрами и ощутила, как его орган достиг какой-то сладострастной точки внутри меня. Я замерла в предвкушении, что вот-вот, еще чуть-чуть и произойдет нечто восхитительное… В этот момент Герцог вскрикнул и прекратил движение, а я почувствовала пульсацию члена. Он опустился на меня целуя и благодаря. А я мысленно издала вздох облегчения: теперь не придется встречаться с роботом-акушером.
Прода от 12.10.2021, 20:07
***
Дверь захлопнулась со скрипом. Я проснулся и попробовал вскочить, но тонкая ладонь скользнула по моему лицу, а к губам прижали указательный пальчик. Всего лишь на мгновение возникло раздражение, что приперлась кто-нибудь из навязчивых блондинок. Но тут же я почувствовал запах Арвин и сгреб её в объятия, чтобы она не передумала и чтобы поверить, что это не сон.
Как же я был счастлив ощутить вкус её губ, вкус её тела. Она пришла сама!
От неожиданности или от предвкушения, или от того, что давно не было женщины. Я был очень нетерпелив. Можно сказать, повел себя как последний задрот. Я так жаждал оказаться в ней, что не почувствовал её естественной преграды.
Мало того, еще и презерватив порвал.
Как такое могло случиться? Я трахаюсь с четырнадцати лет, а с неопытной девчонкой сам ощутил себя девственником.
Почему у нас с ней все так криво получается? Я просто таю, когда она рядом. Мне хочется растечься по ней и зацеловать.
Правда, есть еще одна сторона её влияния. Когда она рядом, я могу сделать очень много и все: от боевых квестов до отчетов кураторам, получается легко и просто.
А удовольствие от обладания ею мне вообще не передать. А какая она вкусная… А тесная…
Вспоминая о близости с Арвин, мне не покидало ощущение собственной неловкости и неумелости. Уверен, что не смог довести её до экстаза. Хотя моя милая девочка выглядела счастливой.
Как только мы отдышались, она собралась и хотела уйти. Я удержал её и быстро оделся.
— Я провожу. Ты выбрала самую удачную ночь, но всё же вдвоем мы вызовем меньше подозрений. После прохождения квеста старший группы вполне может решать какие-то срочные вопросы с призывником, — хохотнул я и выглянул в коридор.
Пусто. Не торопясь подошёл к выходу и открыл дверь. Убедившись, что на улице никого нет, кивнул Арвин. Вместе мы вышли из казармы и я проводил её до запасного входа в женский корпус. Обнял и мы еще некоторое время целовались на ступеньках. Я долго подбирал слова, а в итоге сказал, как получилось:
— Не сомневаюсь, что после выполнения этого задания нам присвоят статус бойцов и у нас скоро будут увольнительные. Не откажешься пойти со мной?
— Нет, конечно.
— Я знаю, что в городке можно снять номер или комнату. Я хочу подарить тебе наслаждение от близости.
— Ты хочешь сказать, что от этого бывает намного приятней?
— На этот вопрос ты мне ответишь, когда будешь кричать подо мной.
— Хвастун! — Она вырвалась, ослепительно улыбнулась, чмокнула меня в нос и убежала в казарму.
Меня переполнял восторг, эмоции бурлили и я решил немного побродил по территории. Было о чем подумать. Например, почему Арвин оказалась девственницей. Она же ходила на дефлорацию. Нет, в предупреждении из медчасти не указывалось на причину посещения, но указывается фамилия врача и код процедуры. Конечно же по этим данным я без труда выяснил, что с ней должны делать. Странно неужели я ошибся, и она действительно брала мазок из горла? Впрочем, я тут же выбросил эту мысль из головы.
Был четвертый час ночи, а группы все еще возвращались с квестов.
На скамейке перед главным входом увидел старшего второй группы, которая по результатам проверочного марша пришла первой. Парень сидел как в воду опущенный. Лицо и кисти рук в шрамах. Я подошёл к нему и посоветовал идти в медчасть, чтобы обработали раны. Он махнул рукой и сказал:
— Я потерял половину группы. Чертов квест! Нам выдали карту и оружие и заставили идти в лобовую на зарытые укрепления.
— А обойти укрепления по периметру, чтобы найти менее защищенные проходы ты не догадался?
— После того как получили массированный обстрел и потерял пятерых, конечно пошли искать обходные пути. Только наткнулись на ров с зубастыми тварями и на болото с огромными крабами. А вы как?
— Мы нашли стену, которую не охраняли, потому что под ней был ров с зубастыми тварями. В общем, мы перебрались через стену.
— Ну да у тебя в группе эта девчонка, которая по канату ходит как по дороге. Её пустил вперед? — Я кивнул и сразу почувствовал какой-то осадок. Что-то было в его тоне, заставившее меня ощутить, будто я использовал Арвин для достижения своих целей. — Да повезло тебе с таким составом…
Я хлопнул его по плечу, еще раз посоветовал сходить в лазарет и пошёл к себе, пообещав мысленно, что подарю любимой самый красивый букет и самую упоительную ночь.
Глава Отступление III
Место: Земля, пригород Стокхольма.
Время: за тридцать семь лет по времени Джёд до событий основного сюжета.
На тихое предместье опустилась теплая летняя ночь, покой которой разрывала громкая музыка и веселый смех: в одной из частных усадьб отмечали школьный выпускной.
Вдали от веселья на дороге стоял высокий мускулистый парень, провожая взглядом удаляющеюся хрупкую девичью фигурку. Ему было явно не до веселья: пухлые губы сжаты в одну линию, ноздри нервно раздуваются, а на скулах выступили желваки. В голове в режиме повтора звучали слова: «Ты серьезно хочешь в меня это засунуть?! Да такое даже в корову не влезет! Ты урод!»
Урод! В корову не влезет! Ты хочешь в меня это засунуть? В корову не влезет… В меня это засунуть… Урод…
Долгожданный и желанный мир отношений с девушками разорвался на куски. Неужели у него действительно все так ужасно?
Да его член крупнее, чем у брата, но ведь он младше на три года.
Или у него аномально большой?
Может поэтому родители наняли крупную женщину, которая приходила к ним в дом два раза в неделю, чтобы заниматься с ним сексом?
Разрозненные мысли вертелись в голове, пытаясь выстроиться в причинно-следственную последовательность.
Вспомнились недомолвки, которые он регулярно слышал между родителями и докторами при каждом посещении клиники доктора Вайчеста раз в полгода. С четырнадцати лет, когда стало понятно, что ради замещения неврологических проблем, возникших из-за родовой травмы, его волчья сущность будет существовать одновременно с человеческой, он регулярно раз в полгода сдавал анализы на половые гормоны и посещал клинику доктора Вайчеста — одного из ведущих специалистов в области неврологии. Ни врачи, ни родители не скрывали, что существование в одном теле двух сильных ипостасей приведёт к тому, что основные мужские половые гормоны будут зашкаливать. Так и вышло. Впервые тестостерон подпрыгнул в три раза в пятнадцать. К этому времени он уже был на три размера больше и на голову выше отца, а он метр девяносто пять. Доктор Вайчест пригласил на консультацию профессора эндокринологии, совместно с которым пришёл к выводу, что подавлять тестостерон медикаментами опасно для здоровья. Решили справляться естественным путем: физическая активность и вегетарианство. В шестнадцать по рекомендации доктора к нему три раза в неделю стала приходить фрау Ирен.
Он никогда не чувствовал себя ущербным. Волк наделил его выносливостью и звериной харизмой. Разве что парень немного комплектовал из-за высокого роста. Но к последним классам школы несколько одноклассников вытянулись до двух метров и на их фоне он со своими два метра десять сантиметров перестал казаться огромным. Отличная учёба, достижения в спорте и лидерская натура снискали ему уважение среди одноклассников. Он знал, что многие девчонки по нему вздыхают. Но мама смогла убедить его не заводить романы, а уж тем более не вступать в связи с одноклассницами. Основной аргумент был: мы семья императора и любой твой поступок могут использовать в неблаговидных целях. Конечно же, его личность, как и личность брата, тщательно скрывалась. Они даже по школьным документам числились под другими фамилиями. И всё же парень слишком хорошо помнил слезы мамы, когда в прессу просочились сведения о его детском параличе. Сколько ему тогда было? Лет пять или шесть? Тогда он все понимал, но не мог сказать ни слова. А по телевиденью крутили и крутили новость о том, что старший сын императора недееспособный паралитик. Он слишком хорошо запомнил ту боль и унижение, поэтому ни за что не позволил бы повториться этому.
Его звериная ипостась хорошо чувствовала отношение со стороны других и отношение к нему. Естественно, не укрылось внимание красавицы Таниды — высокой, крепкой, с копной светлых волос. Она привлекала его с девятого класса, а в последний год обучения всячески старалась показать, что они пара, хотя им удалось только раз сходить на прогулку.
Весь сегодняшний день она буквально вешалась на него, откровенно демонстрируя свою грудь, норовившую выпасть из глубокого декольте. Естественно, как только разгоряченные алкоголем одноклассники стали разбредаться по укромным уголкам большого особняка, Танида потянула его за собой. И вот чем всё закончилось…
Тень у дерева подозрительно дернулась.
— Выходи уже! — Крикнул парень.
Из-за дерева выскочил высокий паренёк с копной волос, выкрашенных во все цвета радуги, и затараторил:
— Ушла? У вас ничего не получилось? Ну и черт с ней! Она же дура, — паренёк легко выдержал тяжёлый взгляд брата. — Да, дура. Я сам слышал, как ваша математичка фрау Цаплин говорила в учительской, что Танида Карра невозможно тупая и не может дважды два сложить, — в этот раз он ссутулился под пронзительным взглядом. Впрочем, сразу гордо поднял голову и, прищурив глаза, выкрикнул: — Гун, ты что мне не веришь?
Напряженное лицо Гуннара расслабилось и он даже усмехнулся.
— Зига, у Таниды отлично по математике с первого класса.
Брат совсем не смутился, а сделав умильную физиономию и заглядывая в глаза, сказал:
— Пойдем домой, а? Мама переживать будет…
— Пойдем. Только дай слово, что ничего не расскажешь ей.
— Ты думаешь, что Карра проболтается?
Старший брат пожал плечами, развернулся и пошагал по дороге.
— Эй, ты куда?! — младший забежал вперед и развернул в обратную сторону. — Наш дом в другом направлении!
Старший только кивнул и пошёл куда развернули. До дома они дошли в полном молчании и Гун сразу проскользнул в свою комнату и уселся на пол возле кровати.
Сколько он так просидел, глядя как в светлом квадрате окна на стене мечутся тени листьев, не известно. Мама вошла тихо и села рядом, прислонившись к его плечу плечом.
— У тебя не получилось?
— Нет, она испугалась мой эрегированный орган, — произнёс он отстранённо. Повисла долгая пауза. — Мам, мне теперь всегда придется заниматься сексом только с фрау Ирэн?
— Думаю, что нет. Женское влагалище очень эластичное и когда двое влюблены и нежны друг с другом всё получится. Я уверена, что ты встретишь свою женщину, которая сможет принять тебя.
Мама говорила еще много чего ободряющего, но чем больше она говорила, тем больше парень понимал, что все не так просто и пожалуй ему не стоит надеяться на любовь и нежные отношения с милой, хрупкой нежной... Нужно принять, что в его жизни место только таким женщинам как фрау Ирэн: крупным, податливым и ответственно выполняющим свою работу. А еще в этот момент он понял, что его милая мама боится, что он разочаруется, отчается и чего доброго наложит на себя руки. В сердце защемило от осознания её заботы и страха за него. Мама не должна расстраиваться из-за его проблем. Он собрал волю в кулак и стал отшучиваться на мамины ободрения, а через пятнадцать минут они громко смеялись каким-то совместным воспоминаниям.
Женщина покинула спальню поздно ночью, уверенная, что смогла развеять горькие мысли сына, а может и предотвратила самоубийство.
На следующий день Гуннар Хёрттасс покинул родной дом и отправился на другой континент в военную академию, куда был зачислен по конкурсу аттестатов.
Глава 10
Утром на плацу построились едва ли более трехсот человек. Наша четвертушка была единственной, кто вышла в полном составе. Даже наши самые пострадавшие Моник Свифт, Ал Берг и Марк Гольд за ночь в лечебных капсулах настолько восстановились, что смогли встать в строй.
Второй по численности на плацу была десятая четвертушка — в отведенном им квадрате стояли восемнадцать человек. Как сказал их старший, из квеста они пришли в полном составе в начале первого ночи, но шестеро сейчас с разными повреждениями оставлены в медчасти.
