Они дошли до кабинета Кионы и та, покопавшись в подстольном ящике, извлекла оттуда презанятный массивный агрегат с двумя мощными ручками и толстой трубкой посередине.
– Что это? – удивилась Ами.
– Чайный заварник! – гордо пояснила Киона. – Практически живое существо из массивно толстой глины. Обращаться с ним следует уважительно и бережно.
Использовать лучшие ингредиенты и местную воду. Разогревать не спеша, сохраняя позитивный настрой.
Она покопалась ещё немного и достала изящную прозрачную баночку необычной формы. Словно бы глину для неё перед тем, как нагреть до прозрачности, чуть скрутили.
Внутри находилась какаято чудесно выглядящая фиолетовая с вкраплениями крупных сушёных цветов, палочек и листьев смесь. Киона сняла с банки крышку из плотной ткани и ведьмический аромат поплыл по комнате.
И… они будут это великолепие пить?! Невероятно!
– А что касается… твоего вопроса… про суету.... – Киона аккуратно отмерила количество смеси в ладонь. – Дело не в том… чтобы не суетиться совсем… Как бы это сказать… Чтобы ещё и можно было потом сделать… Тебе придётся развить один важный навык. Замечать. Замечай, что тебя охватила суета. Возьми это в привычку. Со временем дойдёт до автоматизма. Суета – неприятная штука. Она мешает терпеливо прислушаться к внутренним ощущениям всё обдумать. И приводит к ошибкам. А то и к ушибам.
Сэльвская ведьма усмехнулась, насыпая в большую глиняную ёмкость цветочнотравяную смесь и добавляя туда немного воды из крупной чаши, стоявшей за её спиной.
– Эта штука… такая ароматная! – восхитилась Ами.
– И ужасно полезная. – добавила Киона.
– А сильно ты её нагреваешь?
Любопытная кантинка всё ещё пыталась собирать сведения о напитках, втайне надеясь, что когданибудь сможет делать их для себя сама. Не мешало бы выведать и состав этого, но в данный момент подобная информация крайне мало знающей о травах Ами ничего не даст.
– Не выше температуры тела. – ответила омиллька. – Не больше, чем нагрели бы дневные светила. Тут нужна практика, чтобы нагреть достаточно, чтобы раскрылись вкус, аромат и полезные свойства трав. И не настолько сильно, чтобы не убить их и не сделать напиток безвкусным или горьким.
– Звучит мудрёно.
– Практика, практика… и никаких особых премудростей.
– Я бы и тут отвлекалась и суетилась, кажется! Я… такая беспокойная. И с этим, кажется, ничего нельзя сделать.
– Тогда смирись пока с этим и не ругай себя. Признавая недостаток ты начинаешь его «видеть», а значит, можешь чтото сделать с этим в перспективе. А пока… Не пытайся заставлять себя быть спокойной… Уменьши количество потребляемого кофе. Я заметила, что на некоренных омилльских он действует очень… резко… В чём бы ни была причина твоей возникшей нервозности, смотри на это внимательно. Откуда оно приходит? Проявляясь, оно даёт тебе прекрасную возможность пронаблюдать за собой и понять чтото очень важное о себе. Потому – не борись с внешним симптомом. Смирись. Иногда это даже просто значит, что твоё внутреннее спокойствие ещё не созрело. И ты ничем не сможешь его приблизить. Искусственно созданное всё равно будет срываться. Просто радуйся тем кратким моментам, когда оно к тебе приходит. Как сейчас. Привыкай к мысли, что все вещи происходят вовремя и всё происходящее – благословение.
– Финиан говорил то же по поводу обучения ведьмии…
– Да. Всё, что он говорит о ведьмии, можешь спокойно экстраполировать на жизнь в общем. Потому что ведьмия и есть её часть. Одна из составляющих её энергий… А сам Финиан – прекрасное человеческое существо и чудесный партнёр для чаепития.
– Чае… пития. Разве чай не… лекарственное средство?
– Лекарственное. Как и кофе.
– Нуууу. Оффки имеют в своей основе кофепитие. Но я ни разу не видела вне пределов Кантина, чтобы люди пили чай так просто. Для удовольствия.
– В Кантине и чай другой. Мы используем для заварки разное сырьё, хоть напитки и называются одинаково. Здесь чаепитие не оченьто распространено, да… Но я и Финиан определённо предпочитаем чай. Это напиток более мягкий стимулятор, нежели более распространённый здесь кофе. Кофе нормально воспринимается, кстати, только сэльвским организмом. Мы и выросшие на этой земле зёрна – родственные сущности. Для остальных же это просто бодрящий напиток. Иногда чересчур бодрящий. Для тонкоорганизованных существ, таких, как Финиан, дополнительная стимуляция не требуется вовсе. И даже чай он пьёт более по привычке… Что у нас там с тобой… про суету? – спохватилась целительница.
– Кажется, мы почти всё обсудили. – пожала плечами Ами. – Нужно упорство и настойчивость, чтобы постоянно напоминать себе о том, что ты суетишься…
– Да. Неуклонно возвращаясь к этому, даже если тебя далеко унесло.
– Звучит как то, что нам твердят с недорослевого возраста в Кантине. «Терпение, труд и упорство – главные составляющие успеха». Меня всегда тошнило от этого. От труда. От упорства. И, в особенности, от терпения. Наверное, я просто легкомысленная пустоскорлупина, какой считали меня в семье.
Ами скривила гримаску, горько усмехнувшись.
– Тут… Смотря как подходить к вопросу. Для того, что тебе важно и интересует лично тебя, ты всё равно найдёшь время и силы. Тут, главное, не перетрудиться. И особого терпения не требуется. Оно нужно только на начальном этапе, когда у тебя ещё не очень хорошо всё получается. Когда жизнь как будто бы спрашивает тебя «ты точно этого хочешь?», «точно хочешь идти именно в этом направлении?». Это – своеобразная защита от перерасхода энергии. Чтобы ты не пошла во все стороны сразу и не вымоталась, бросив всё и так и не найдя своё. Нужно не хаотично двинуться кудато физически или мысленно, а именно удерживать на этом своё внимание. Тут, если это действительно тебе нужно, терпение тебе не потребуется. Ты будешь пытаться и пытаться, как в безысходной ситуации. Здесь важно скорее не сетовать на то, что всё так сложно и не получается сразу. На сам этот механизм удерживания нас от энергорасходных и необдуманных поступков и решений. Здесь, скорее, требуется некоторая доля смирения. Чтобы пытаться. И пытаться. Смотреть на результаты и делать выводы. Энергию тебе выдадут под любое дело. Но продолжать получать её ты будешь не на всё подряд. В этом и есть мудрость блока, не позволяющего тебе выматывать себя. Всё твоё упорство, труд и терпение эффективно будет приложить только к нужному тебе лично и к интересующему тебя предмету. Как бы ни призывали тебя к труду на чьёто благо и терпению. Поступая иначе, ты тратишь ограниченные силы неэффективно. И про силы… даже к своим делам следует приступать только со свободной энергией, а не из последних.
– Всё ещё не могу понять, где «своё», а где – нет.
– Ну, если брать очень обще… Если приходится себя сильно заставлять – значит или не твоё… Или твоё, но ещё не время. Стоит попробовать это столько раз, сколько сочтёшь нужным и оставить. К своему всё равно вернёшься сама несмотря ни на что. Оно не уйдёт далеко, даже будучи забытым. Всё, что идёт естественно – всё идёт правильно само. Привязывая себя к чемуто неподходящему в данный момент и волоча это на остатке сил, ты выматываешь себя и истощаешь этот предмет в своей реальности. Даже если он «твой». Вскоре ваши отношения дойдут до взаимного отвращения – ты будешь этого сторониться, а оно отталкивать тебя от себя и строить различные козни… Както так. А сейчас время обдуманно, осознанно и с полным присутствием… пить чай! Он заслуживает этого, поверь. Тащи свою кружку.
– Ой, точно! Она же у меня… Сейчас!
Ами сбегала за своей бессменной чашкой и с какимто трепетом протянула ту Кионе. Такое цветочное великолепие они с позеленевшей за время их жизни здесь кружкой ещё не пробовали. Чай выпили практически молча, сосредотачиваясь на вкусе и аромате. Всё равно последние глотки всегда самые вкусные. Как это было прекрасно, осознаёшь только когда всё должно вотвот закончится… Как амино пребывание в Омилле. Она немного попыхтела носом, чтобы аромат и послевкусие задержались подольше.
– У меня отличные новости! – радостно произнесла Киона, слегка поболтав тяжеленной заварочной ёмкостью. – Здесь есть ещё на полчашечки добавки для каждой…
– Какая удача!
Амелия радостно улыбнулась и протянула свою чашку. Добавка была также выпита в сосредоточенном молчании. Эта порция чая не эонна, и пропускать её мимо, отвлёкшись на чтото ежесветное, было бы просто кощунственно. Допив, храмовницы отставили в сторону чашки.
– У меня есть ещё немного времени. – сообщила Киона. – У тебя есть ещё вопросы?
– Да. Есть один… практического характера. Мне про это нападение каждый свет сны видятся. Про то, как этот громила…
Ами судорожно сглотнула.
– Нависает над Келе…
Она сделала ещё одну паузу, пытаясь справиться с подступающими слезами.
– Он ведь мог убить его… понимаешь? Совсем… Киона сочувственно кивнула.
– Понимаю.
– Добавь мне в рацион… ещё чтонибудь успокоительное. Я не знаю… Мне нельзя плакать… У меня голова разболится.
– И не плакать тебе нельзя. Если ты это сейчас не отреагируешь, не выведешь наружу, оно дольше заживать будет. Я тебе лучше спазмолитическое выдам, когда голова разболится. Не сопротивляйся этому. Головных болей будет меньше. Да, неприятно, но тебе придётся это прожить, приняв до последней капли. Позволь этому пройти максимально естественно. А пока… Жалей себя. Кутай в плед. Читай книги. Делай то, что любишь. Понимай, что Ами сейчас грустно. Не дави на неё.
– Хорошо. Я… попробую. Это легко, пока я здесь.
Они помолчали немного, давая время Ами успокоиться и собраться с мыслями.
– Насколько я понимаю… ты там… защищала Келе? – поинтересовалась Киона.
Кантинка хмуро кивнула.
– Ты молодец. – тепло улыбнулась главная целительница. – Этот мальчик – настоящее местное сокровище.
Широкая улыбка в ответ озарила лицо Ами.
Ай… Повреждённому лицу это не очень нравится… Зато как тепло внутри… Служивая энергично кивнула.
Ай опять… Мир чуть поплыл.
«Да что такое… Что не так с этим выражением эмоций?!»
– Только… не говори никому. – заговорщицки прищурилась, вытирая слезу, Ами. – Ладно?
– Хорошо. Не скажу.
– Не хочу, чтобы думали… что я какаято героиня. Я ведь сделала это… для себя. В общемто.
– Ты удивишься, но все подвиги так и делаются.
– Точно! Я и сама всегда както знала, что «подвигов» как таковых и нет… Есть много разных мотиваций… Когда цель важнее твоего здоровья. А иногда и жизни. Если последствия от провала действий будут слишком серьёзными. Настолько, что лучше умереть.
Киона согласно кивнула.
– Но не надо при этом обесценивать саму попытку. Ты – молодец. Всё, что я хочу сказать. Какова бы ни была твоя мотивация.
Ами опять умилённо хмыкнула с облегчением. Приятно, когда ктото добрее к тебе, чем ты сама.
– Главное, Келе жив!
– И уже почти здоров! Благодаря нам. Ох и, не поверишь, надоело мне собирать и склеивать обратно этого упрямого задиристого юнца… Надеюсь, он поубавит ретивости и прекратит наконецто сюда попадать… Зачастил.
– Не кормите его тут. И всё. Здесь очень вкусно кормят. Он сам об этом говорил. И я тоже убедилась.
– Ты самато… смогла бы отказать ему в еде? – хитро усмехнулась Киона. – Не тогда, когда он так мило улыбается. А делает он это почти всегда.
Ами весело хмыкнула. Ай.
– Нет! – она вновь широко улыбнулась, однако в этот раз помня о шраме на губах, придерживая середину рта пальцами. – И не только в еде не смогла бы отказать… А я… теперь в какойто степени уже завидую Милли! Часто и подолгу бывает здесь. Вкусно ест. И ни о чём не помнит.
Киона покачала головой.
– Ну. Я очень рада, что у тебя несмотря ни на что, уже в первые же света после того, как ты очнулась, такой хороший аппетит! Это просто изумительно.
– На самом деле… Это только часть моего нормального. Я очень скучаю по его полной версии. Наконецто я могла бы съесть здесь всё, что хочу!
– Да?.. Тогда хорошо, что из кантинских у нас пребываешь здесь только ты. Иначе подрыв продовольственных ресурсов храмов был бы неизбежен. – подтрунивающе усмехнулась глава лекарни.
– Напротив! – с серьёзным лицом шутливо возразила Ами. – Готовящие еду очень мной довольны. Я доедаю всё, что осталось в лекарне под конец света. Они так рады, что просят меня приходить ещё, даже когда я выпишусь. А ято как рада! Сколько времени здесь я ужасно промучилась! Ты не представляешь. Самое голодное время для меня с момента, как я поселилась здесь – эти послерабочие концы света… Я так поняла, ваши люди после заката обыкновенно не едят. А для меня… Теперь я, можно сказать, практически счастлива и… счастье всё это время было так близко! В общем, если в лекарне понадобится доедайка, ты знаешь, где её искать.
– В Участке Правды.
– Неа. – грустно вздохнула Амелия. – В Кантине. Бери любую из нас. Особенно, после работы в полях… аппетит у нас неуёмный. А лично я, как и говорила, выйдя отсюда, уйду с работы. И вот, пока я здесь, у меня вопрос. Что мне делать с этими дурацкими снами?
– Рассказать мне сейчас во всех подробностях, что можешь вспомнить. Потом повспоминать ещё и рассказать ещё раз, пока не ушла на родину. Потом пиши мне.
– Я, возможно, и сама заходить буду, если ты не против. Я же курьерка.
– Заходи, конечно, буду рада. Что с твоим сном?
– Да забыть бы уже про всё это…
– Твоё подсознание иного мнения… Оно старается както переварить всё это. Или донести до тебя нечто важное. Если сейчас не готова делиться подробностями, давай позже?
– Да, давай.
Ами встала, сгребая кружку.
– Спасибо тебе за этот прекрасный чай. И за всё.
– Пожалуйста!
Киона улыбнулась, начиная возиться со своим чудным заварочным монстром. Ами вышла из кабинета, задумчиво направляясь к своему больничному месту… С кучей интересного чтива! Радостно. Грустно только то, что она не сможет справиться с этими кошмарами. Как анализировать то, к чему больно даже притронуться? Так. Киона сказала не спешить. И жалеть себя. А ещё отдыхать и читать. Самые лучшие указания во всей навозной аминой жизни.
Вперёд, выполнять.
Только она удобно устроилась на лежаке, обложившись прозрачными табличками… как изза ширмы послышался картинно зловещий голос.
– Ааааамиии… Выдай мне докумеееенты!..
Бывшая секретара подпрыгнула и, поняв в чём дело, зашлась истерическим хохотом, ойкая и прижимая плед к оцарапанному рту, чтобы сильно не шуметь.
– Эльсу! Болотница! Я чуть не обделалась! Эти документы я тебе не дам, и не проси! Заходи.
Белокурая великанша боком протиснулась, подхватывая разлетающиеся ширмы. Она легко подхватила стул и примостилась быстро и ловко на него. Эту бы мощь, да против тех нападавших… Может, результат бы и пооптимистичнее был. Впрочем, именно на отсутствие таких, как Эльсу, нападавшие и рассчитывали, отвлекая основные силы.
– Как ты? – с любопытством осведомилась участковая.
– Нормально. – хмыкнула Ами.
Что ещё скажешь.
– И тут в компании табличек!
– Они интересные.
– А я в компании плющиков! Они тоже не лишены интереса.
– Вот уж, да! Закормите меня тут, я не захочу отсюда уходить… Или просто не смогу. Пройти во входной проём.
– Я на это надеюсь. В участке поговаривают, что ты собираешься уходить. Совсем. Может, и правда не захочешь? Если не изза ожирения, то хотя бы просто изза плющиков. И кофе. В Кантинето их нет. И напитки греть некому. Чего тебе там делать?
– Что это? – удивилась Ами.
– Чайный заварник! – гордо пояснила Киона. – Практически живое существо из массивно толстой глины. Обращаться с ним следует уважительно и бережно.
Использовать лучшие ингредиенты и местную воду. Разогревать не спеша, сохраняя позитивный настрой.
Она покопалась ещё немного и достала изящную прозрачную баночку необычной формы. Словно бы глину для неё перед тем, как нагреть до прозрачности, чуть скрутили.
Внутри находилась какаято чудесно выглядящая фиолетовая с вкраплениями крупных сушёных цветов, палочек и листьев смесь. Киона сняла с банки крышку из плотной ткани и ведьмический аромат поплыл по комнате.
И… они будут это великолепие пить?! Невероятно!
– А что касается… твоего вопроса… про суету.... – Киона аккуратно отмерила количество смеси в ладонь. – Дело не в том… чтобы не суетиться совсем… Как бы это сказать… Чтобы ещё и можно было потом сделать… Тебе придётся развить один важный навык. Замечать. Замечай, что тебя охватила суета. Возьми это в привычку. Со временем дойдёт до автоматизма. Суета – неприятная штука. Она мешает терпеливо прислушаться к внутренним ощущениям всё обдумать. И приводит к ошибкам. А то и к ушибам.
Сэльвская ведьма усмехнулась, насыпая в большую глиняную ёмкость цветочнотравяную смесь и добавляя туда немного воды из крупной чаши, стоявшей за её спиной.
– Эта штука… такая ароматная! – восхитилась Ами.
– И ужасно полезная. – добавила Киона.
– А сильно ты её нагреваешь?
Любопытная кантинка всё ещё пыталась собирать сведения о напитках, втайне надеясь, что когданибудь сможет делать их для себя сама. Не мешало бы выведать и состав этого, но в данный момент подобная информация крайне мало знающей о травах Ами ничего не даст.
– Не выше температуры тела. – ответила омиллька. – Не больше, чем нагрели бы дневные светила. Тут нужна практика, чтобы нагреть достаточно, чтобы раскрылись вкус, аромат и полезные свойства трав. И не настолько сильно, чтобы не убить их и не сделать напиток безвкусным или горьким.
– Звучит мудрёно.
– Практика, практика… и никаких особых премудростей.
– Я бы и тут отвлекалась и суетилась, кажется! Я… такая беспокойная. И с этим, кажется, ничего нельзя сделать.
– Тогда смирись пока с этим и не ругай себя. Признавая недостаток ты начинаешь его «видеть», а значит, можешь чтото сделать с этим в перспективе. А пока… Не пытайся заставлять себя быть спокойной… Уменьши количество потребляемого кофе. Я заметила, что на некоренных омилльских он действует очень… резко… В чём бы ни была причина твоей возникшей нервозности, смотри на это внимательно. Откуда оно приходит? Проявляясь, оно даёт тебе прекрасную возможность пронаблюдать за собой и понять чтото очень важное о себе. Потому – не борись с внешним симптомом. Смирись. Иногда это даже просто значит, что твоё внутреннее спокойствие ещё не созрело. И ты ничем не сможешь его приблизить. Искусственно созданное всё равно будет срываться. Просто радуйся тем кратким моментам, когда оно к тебе приходит. Как сейчас. Привыкай к мысли, что все вещи происходят вовремя и всё происходящее – благословение.
– Финиан говорил то же по поводу обучения ведьмии…
– Да. Всё, что он говорит о ведьмии, можешь спокойно экстраполировать на жизнь в общем. Потому что ведьмия и есть её часть. Одна из составляющих её энергий… А сам Финиан – прекрасное человеческое существо и чудесный партнёр для чаепития.
– Чае… пития. Разве чай не… лекарственное средство?
– Лекарственное. Как и кофе.
– Нуууу. Оффки имеют в своей основе кофепитие. Но я ни разу не видела вне пределов Кантина, чтобы люди пили чай так просто. Для удовольствия.
– В Кантине и чай другой. Мы используем для заварки разное сырьё, хоть напитки и называются одинаково. Здесь чаепитие не оченьто распространено, да… Но я и Финиан определённо предпочитаем чай. Это напиток более мягкий стимулятор, нежели более распространённый здесь кофе. Кофе нормально воспринимается, кстати, только сэльвским организмом. Мы и выросшие на этой земле зёрна – родственные сущности. Для остальных же это просто бодрящий напиток. Иногда чересчур бодрящий. Для тонкоорганизованных существ, таких, как Финиан, дополнительная стимуляция не требуется вовсе. И даже чай он пьёт более по привычке… Что у нас там с тобой… про суету? – спохватилась целительница.
– Кажется, мы почти всё обсудили. – пожала плечами Ами. – Нужно упорство и настойчивость, чтобы постоянно напоминать себе о том, что ты суетишься…
– Да. Неуклонно возвращаясь к этому, даже если тебя далеко унесло.
– Звучит как то, что нам твердят с недорослевого возраста в Кантине. «Терпение, труд и упорство – главные составляющие успеха». Меня всегда тошнило от этого. От труда. От упорства. И, в особенности, от терпения. Наверное, я просто легкомысленная пустоскорлупина, какой считали меня в семье.
Ами скривила гримаску, горько усмехнувшись.
– Тут… Смотря как подходить к вопросу. Для того, что тебе важно и интересует лично тебя, ты всё равно найдёшь время и силы. Тут, главное, не перетрудиться. И особого терпения не требуется. Оно нужно только на начальном этапе, когда у тебя ещё не очень хорошо всё получается. Когда жизнь как будто бы спрашивает тебя «ты точно этого хочешь?», «точно хочешь идти именно в этом направлении?». Это – своеобразная защита от перерасхода энергии. Чтобы ты не пошла во все стороны сразу и не вымоталась, бросив всё и так и не найдя своё. Нужно не хаотично двинуться кудато физически или мысленно, а именно удерживать на этом своё внимание. Тут, если это действительно тебе нужно, терпение тебе не потребуется. Ты будешь пытаться и пытаться, как в безысходной ситуации. Здесь важно скорее не сетовать на то, что всё так сложно и не получается сразу. На сам этот механизм удерживания нас от энергорасходных и необдуманных поступков и решений. Здесь, скорее, требуется некоторая доля смирения. Чтобы пытаться. И пытаться. Смотреть на результаты и делать выводы. Энергию тебе выдадут под любое дело. Но продолжать получать её ты будешь не на всё подряд. В этом и есть мудрость блока, не позволяющего тебе выматывать себя. Всё твоё упорство, труд и терпение эффективно будет приложить только к нужному тебе лично и к интересующему тебя предмету. Как бы ни призывали тебя к труду на чьёто благо и терпению. Поступая иначе, ты тратишь ограниченные силы неэффективно. И про силы… даже к своим делам следует приступать только со свободной энергией, а не из последних.
– Всё ещё не могу понять, где «своё», а где – нет.
– Ну, если брать очень обще… Если приходится себя сильно заставлять – значит или не твоё… Или твоё, но ещё не время. Стоит попробовать это столько раз, сколько сочтёшь нужным и оставить. К своему всё равно вернёшься сама несмотря ни на что. Оно не уйдёт далеко, даже будучи забытым. Всё, что идёт естественно – всё идёт правильно само. Привязывая себя к чемуто неподходящему в данный момент и волоча это на остатке сил, ты выматываешь себя и истощаешь этот предмет в своей реальности. Даже если он «твой». Вскоре ваши отношения дойдут до взаимного отвращения – ты будешь этого сторониться, а оно отталкивать тебя от себя и строить различные козни… Както так. А сейчас время обдуманно, осознанно и с полным присутствием… пить чай! Он заслуживает этого, поверь. Тащи свою кружку.
– Ой, точно! Она же у меня… Сейчас!
Ами сбегала за своей бессменной чашкой и с какимто трепетом протянула ту Кионе. Такое цветочное великолепие они с позеленевшей за время их жизни здесь кружкой ещё не пробовали. Чай выпили практически молча, сосредотачиваясь на вкусе и аромате. Всё равно последние глотки всегда самые вкусные. Как это было прекрасно, осознаёшь только когда всё должно вотвот закончится… Как амино пребывание в Омилле. Она немного попыхтела носом, чтобы аромат и послевкусие задержались подольше.
– У меня отличные новости! – радостно произнесла Киона, слегка поболтав тяжеленной заварочной ёмкостью. – Здесь есть ещё на полчашечки добавки для каждой…
– Какая удача!
Амелия радостно улыбнулась и протянула свою чашку. Добавка была также выпита в сосредоточенном молчании. Эта порция чая не эонна, и пропускать её мимо, отвлёкшись на чтото ежесветное, было бы просто кощунственно. Допив, храмовницы отставили в сторону чашки.
– У меня есть ещё немного времени. – сообщила Киона. – У тебя есть ещё вопросы?
– Да. Есть один… практического характера. Мне про это нападение каждый свет сны видятся. Про то, как этот громила…
Ами судорожно сглотнула.
– Нависает над Келе…
Она сделала ещё одну паузу, пытаясь справиться с подступающими слезами.
– Он ведь мог убить его… понимаешь? Совсем… Киона сочувственно кивнула.
– Понимаю.
– Добавь мне в рацион… ещё чтонибудь успокоительное. Я не знаю… Мне нельзя плакать… У меня голова разболится.
– И не плакать тебе нельзя. Если ты это сейчас не отреагируешь, не выведешь наружу, оно дольше заживать будет. Я тебе лучше спазмолитическое выдам, когда голова разболится. Не сопротивляйся этому. Головных болей будет меньше. Да, неприятно, но тебе придётся это прожить, приняв до последней капли. Позволь этому пройти максимально естественно. А пока… Жалей себя. Кутай в плед. Читай книги. Делай то, что любишь. Понимай, что Ами сейчас грустно. Не дави на неё.
– Хорошо. Я… попробую. Это легко, пока я здесь.
Они помолчали немного, давая время Ами успокоиться и собраться с мыслями.
– Насколько я понимаю… ты там… защищала Келе? – поинтересовалась Киона.
Кантинка хмуро кивнула.
– Ты молодец. – тепло улыбнулась главная целительница. – Этот мальчик – настоящее местное сокровище.
Широкая улыбка в ответ озарила лицо Ами.
Ай… Повреждённому лицу это не очень нравится… Зато как тепло внутри… Служивая энергично кивнула.
Ай опять… Мир чуть поплыл.
«Да что такое… Что не так с этим выражением эмоций?!»
– Только… не говори никому. – заговорщицки прищурилась, вытирая слезу, Ами. – Ладно?
– Хорошо. Не скажу.
– Не хочу, чтобы думали… что я какаято героиня. Я ведь сделала это… для себя. В общемто.
– Ты удивишься, но все подвиги так и делаются.
– Точно! Я и сама всегда както знала, что «подвигов» как таковых и нет… Есть много разных мотиваций… Когда цель важнее твоего здоровья. А иногда и жизни. Если последствия от провала действий будут слишком серьёзными. Настолько, что лучше умереть.
Киона согласно кивнула.
– Но не надо при этом обесценивать саму попытку. Ты – молодец. Всё, что я хочу сказать. Какова бы ни была твоя мотивация.
Ами опять умилённо хмыкнула с облегчением. Приятно, когда ктото добрее к тебе, чем ты сама.
– Главное, Келе жив!
– И уже почти здоров! Благодаря нам. Ох и, не поверишь, надоело мне собирать и склеивать обратно этого упрямого задиристого юнца… Надеюсь, он поубавит ретивости и прекратит наконецто сюда попадать… Зачастил.
– Не кормите его тут. И всё. Здесь очень вкусно кормят. Он сам об этом говорил. И я тоже убедилась.
– Ты самато… смогла бы отказать ему в еде? – хитро усмехнулась Киона. – Не тогда, когда он так мило улыбается. А делает он это почти всегда.
Ами весело хмыкнула. Ай.
– Нет! – она вновь широко улыбнулась, однако в этот раз помня о шраме на губах, придерживая середину рта пальцами. – И не только в еде не смогла бы отказать… А я… теперь в какойто степени уже завидую Милли! Часто и подолгу бывает здесь. Вкусно ест. И ни о чём не помнит.
Киона покачала головой.
– Ну. Я очень рада, что у тебя несмотря ни на что, уже в первые же света после того, как ты очнулась, такой хороший аппетит! Это просто изумительно.
– На самом деле… Это только часть моего нормального. Я очень скучаю по его полной версии. Наконецто я могла бы съесть здесь всё, что хочу!
– Да?.. Тогда хорошо, что из кантинских у нас пребываешь здесь только ты. Иначе подрыв продовольственных ресурсов храмов был бы неизбежен. – подтрунивающе усмехнулась глава лекарни.
– Напротив! – с серьёзным лицом шутливо возразила Ами. – Готовящие еду очень мной довольны. Я доедаю всё, что осталось в лекарне под конец света. Они так рады, что просят меня приходить ещё, даже когда я выпишусь. А ято как рада! Сколько времени здесь я ужасно промучилась! Ты не представляешь. Самое голодное время для меня с момента, как я поселилась здесь – эти послерабочие концы света… Я так поняла, ваши люди после заката обыкновенно не едят. А для меня… Теперь я, можно сказать, практически счастлива и… счастье всё это время было так близко! В общем, если в лекарне понадобится доедайка, ты знаешь, где её искать.
– В Участке Правды.
– Неа. – грустно вздохнула Амелия. – В Кантине. Бери любую из нас. Особенно, после работы в полях… аппетит у нас неуёмный. А лично я, как и говорила, выйдя отсюда, уйду с работы. И вот, пока я здесь, у меня вопрос. Что мне делать с этими дурацкими снами?
– Рассказать мне сейчас во всех подробностях, что можешь вспомнить. Потом повспоминать ещё и рассказать ещё раз, пока не ушла на родину. Потом пиши мне.
– Я, возможно, и сама заходить буду, если ты не против. Я же курьерка.
– Заходи, конечно, буду рада. Что с твоим сном?
– Да забыть бы уже про всё это…
– Твоё подсознание иного мнения… Оно старается както переварить всё это. Или донести до тебя нечто важное. Если сейчас не готова делиться подробностями, давай позже?
– Да, давай.
Ами встала, сгребая кружку.
– Спасибо тебе за этот прекрасный чай. И за всё.
– Пожалуйста!
Киона улыбнулась, начиная возиться со своим чудным заварочным монстром. Ами вышла из кабинета, задумчиво направляясь к своему больничному месту… С кучей интересного чтива! Радостно. Грустно только то, что она не сможет справиться с этими кошмарами. Как анализировать то, к чему больно даже притронуться? Так. Киона сказала не спешить. И жалеть себя. А ещё отдыхать и читать. Самые лучшие указания во всей навозной аминой жизни.
Вперёд, выполнять.
Только она удобно устроилась на лежаке, обложившись прозрачными табличками… как изза ширмы послышался картинно зловещий голос.
– Ааааамиии… Выдай мне докумеееенты!..
Бывшая секретара подпрыгнула и, поняв в чём дело, зашлась истерическим хохотом, ойкая и прижимая плед к оцарапанному рту, чтобы сильно не шуметь.
– Эльсу! Болотница! Я чуть не обделалась! Эти документы я тебе не дам, и не проси! Заходи.
Белокурая великанша боком протиснулась, подхватывая разлетающиеся ширмы. Она легко подхватила стул и примостилась быстро и ловко на него. Эту бы мощь, да против тех нападавших… Может, результат бы и пооптимистичнее был. Впрочем, именно на отсутствие таких, как Эльсу, нападавшие и рассчитывали, отвлекая основные силы.
– Как ты? – с любопытством осведомилась участковая.
– Нормально. – хмыкнула Ами.
Что ещё скажешь.
– И тут в компании табличек!
– Они интересные.
– А я в компании плющиков! Они тоже не лишены интереса.
– Вот уж, да! Закормите меня тут, я не захочу отсюда уходить… Или просто не смогу. Пройти во входной проём.
– Я на это надеюсь. В участке поговаривают, что ты собираешься уходить. Совсем. Может, и правда не захочешь? Если не изза ожирения, то хотя бы просто изза плющиков. И кофе. В Кантинето их нет. И напитки греть некому. Чего тебе там делать?
