Брат ее отмалчивается, как вернулся, ходит мрачный, а на все вопросы отвечает, что в замке твоем настоящий вертеп. Я не верила, но теперь… Как маленькая травница могла оказаться в таком положении, да еще вдвоем с императором?
- Не знаю, уважаемая, что вы себе успели надумать, но история эта долгая и с моим моральным обликом не связанная! – оскалился Даскалиар. И он коротко рассказал ей о том, как Ашасси оказалась во дворце и, главное, с кем.
- Вот оно что… - вздохнула та. – Стало быть, во всем лорд Праш виноват, и в этом тоже… Из-за него ее жизнь и с тем вампиром столкнула, - насмешливый взгляд и красноречивый жест в его сторону, - и с этим. Столько ей пришлось пережить… Сперва один вампир учил жизни… а теперь ты ее заставил окунуться в придворные интриги… Нет, к прежней жизни ей уже никогда не будет возврата. Она сама изменилась, Ашит так и сказал… да и к чему ей возвращаться? Чтобы все пальцем в спину тыкали да шептались?
- Я ее не трогал, - рявкнул Даскалиар. – Все осталось как было, на ее честь никто во дворце не посягал.
- А это неважно, - грустно произнесла женщина. – Не знаешь ты наших обычаев, не понимаешь, какая слава о богачах ходит. - А затем с усилием улыбнулась. – Полно о глупостях. Ты ешь давай и иди поспи как следует, до вечера.
Желудок недовольно забурчал, вынудив вампира едва уловимо покраснеть.
- Ешь, мальчик. Набирайся сил. Дел еще будет много.
Он покорно взял ложку, зачерпнул невнятного месива. Похоже, птица какая-то. Старуха, видя, что он начал есть, устроилась за столом с пучками каких-то трав. Часть перебрала, залила кипятком и оставила настаиваться. Потом принесла небольшие весы и принялась тщательно отмерять другие травы и перетирать их каменным пестиком в ступке. По кухне пополз пряный, горьковатый запах.
Даскалиару пришел в голову еще один вопрос.
- Госпожа Иварро, но если вы ее обучали с детства… возможно, вы кое-что о ней знаете. О некоторых… хм, странностях.
- О том, что она нечистокровная? – удивила его своей прозорливостью старуха. – Знаю, конечно. Сразу поняла, еще на обряде имянаречения.
- И… кто ее так назвал? Кто придумал это имя?
- Я ее так нарекла, - вдруг улыбнулась старуха. – Едва увидела, сразу поняла, как следует назвать.
А вот и шанс получить ответ на генеалогические тайны этой девушки… Узнать, откуда в ней примесь демонской крови, например, при вполне себе вампирском имени и почти чистокровной человеческой природе…
- А скажите-ка, почтенная, - когда этот низкий, холодный голос обрастал вкрадчивыми нотками, даже храбрецам хотелось бежать без оглядки, - почему вы дали своей подопечной столь странное имя?
Но вместо того, чтобы испугаться, начать бормотать нечто бессвязное или просто оцепенеть от страха – типичная реакция окружающих на такой тон императора, – женщина хмуро отозвалась, плюхнув две ложки какого-то густого жира в плошку:
- А ты меня не запугивай, твое императорское самомненство! Не первый год на свете живу, и не таких, как ты, на место ставить доводилось.
Даскалиар опешил – даже лицо на мгновение вытянулось. Странно старуха себя вела для обычной деревенской травницы, слишком странно… Он вспомнил непонятный запах, исходящий от следов, знакомое покалывание магии… Догадка озарила сознание – и одновременно заставила похолодеть. Магии нет, но для проверки она ему и не понадобится, хватит остаточных чувств.
Император вскочил на ноги, подошел к травнице – та даже не дернулась. Быстрое движение запястьем – и разъяренное шипение:
- Снимите личину, немедленно!
- Зелен ты еще мне угрожать, - расхохоталась вдруг женщина. – Ох и зелен!
Отсмеявшись, приказала:
- Встань-ка лицом к лампе, дай взгляну на тебя…
Отмерев, Даскалиар процедил:
- Я не потерплю…
- Потерпишь, потерпишь, - заверила его госпожа Иварро, бесцеремонно разворачивая Аргихара к свету и, поднявшись на цыпочки, вгляделась словно в самую глубину его жутких глаз.
Без страха, без трепета.
- Н-да, что ж ты себя так не бережешь, мальчик, - с неожиданным беспокойством произнесла она. – Пять сложнейших заклятий, затронувших ауру, за последние три месяца, не считая более мелких, два полных выплеска резерва, недавняя регенерация после повреждений, для другого вампира летальных… А восстанавливаться кто будет? Даже у тебя силы не безграничны. Заигрался в бессмертного и всесильного, чуть сам себя не угробил. Хорошо, что у вас, кровососов, организм умнее хозяев. Внутренний блок на магию не раньше чем через неделю спадет, и то если глупостей новых не наделаешь и будешь вовремя лекарство принимать.
Вот теперь он был потрясен.
- Для другого вампира летальных?! – хрипло спросил он. – И какое еще лекарство?
- Ну как какое… ваше, гемоглобиновое, из человеческой вены берется…
Не прекращая ворчать, женщина снова пристально посмотрела на вампира и провела ладонями в воздухе перед ним, почти касаясь тела.
Странный метод диагностики. Целителям необходимо было прикосновение и чтение заклятий, а она… словно видела руками.
- Проломленный череп, сломанный хребет и три ребра, вывих плеча, остановка сердца и недолгое утопление, - прикрыв глаза, перечислила госпожа Иварро – а Иварро ли?! – Как только выжил-то, чудом, что ли?
Именно что чудом, мрачно подумал Даскалиар. Похоже, Ашасси не дала ему захлебнуться в первые же секунды, вытолкнув на поверхность, а там организм вампира сделал свое дело. Внутренний блок на магию, значит… Но как она узнала?!
- Кто вы? – требовательно спросил он.
В ответ женщина вздохнула, отошла на пару шагов и повелительно щелкнула пальцами. Личина опала мерцающими зеленоватыми искрами.
Перед Даскалиаром стояла невысокая особь женского пола, но на этом сходство с травницей заканчивалось. Зеленовато-бурые волосы до пояса, змеиные бронзовые глаза, кожа, покрытая мелкими зеленовато-золотистыми чешуйками, приплюснутый нос… небольшие складки, похожие на морщины, в уголках глаз – немолода уже.
Неожиданно. Но… Даскалиару вдруг многое стало ясно, и он без труда вернул себе прежнюю невозмутимость.
- Госпожа лесная саламандра, отличная маскировка. Я в восхищении, - отвесив ироничный и вместе с тем уважительный поклон, произнес император. – Позвольте поинтересоваться, что могло заставить вас облачиться в личину базарной человечки и притвориться деревенской травницей?
Она вдруг странно сгорбилась и молниеносным броском свернулась в кресле калачиком. Четырехпалые руки сжались, а в медных глазах отразилось отчаяние.
- Когда лес горит, надо уходить не оглядываясь, - тихо произнесла она. Голос тоже изменился, обретя неуловимо шипящие нотки и более низкий тембр.
- Сочувствую, госпожа, - без тени иронии поклонился Аргихар. Выжить после лесного пожара способна далеко не каждая саламандра. Дриады и те чаще выживали, а эти погибали от тоски и боли леса, растений и животных, населяющих его… - Но почему люди?
Она вдруг улыбнулась тонкими губами.
- Надо было забыться, отвлечься от боли. Я накинула личину, принимая роды в глухом лесу, сказалась травницей. Все прошло благополучно, женщина и дитя остались невредимы. Я роженицу еще два дня выхаживала, а после мы двинулись в ее деревню. По пути местных мужиков встретили – они ее в лесу третий день искали. Женщина женой местного старосты оказалась. Травницы в деревне не было, последняя умерла, не оставив ученицы – вот я по его просьбе и въехала в ее домик. Хоть так сердце отогрела.
- Дело было в ее деревне? – спросил Даскалиар, указывая на спящую Ашасси. – В Аркхане?
- Предки с тобой, мальчик, - усмехнулась саламандра. – Я тогда еще едва в зрелость вступила, была молода по меркам моего народа, а с тех пор уже четыре личины сменила.
Четыре личины, четыре деревни… И в каждой прожила по двадцать семь лет – такова особенность налагаемых саламандрами личин, они подстраиваются под жизненный цикл соответствующей расы – до следующей линьки.
- А в этой вы давно, уважаемая?
- Почитай уж лет двадцать, - задумчиво кивнула та. Взглянула на Ашасси и грустно добавила: – Потому смену себе и готовила, как в других местах, да не сложилось…
Даскалиар помолчал, а затем, не выдержав, вернулся к изначальному вопросу:
- И все же… почему вы ее так нарекли?
Саламандра хитро на него взглянула.
- Сам ведь догадываешься. Не раз небось его вспомнить за последнее время успел. Что предками дано, то в веках не теряется. Его кровь, его имя, его наследие. Я ведь его знала, вампир. Узнала и кровь его, в этой девочке она с рождения пела полновесно… Скажу еще: полное ее имя демонское и вампирское, Аш’Ассими, Пепел Серебра. Огненная и черная кровь, вампир.
И картинка сложилась.
Странное чувство, которое вызывали в нем поначалу звуки ее имени. Огненная кровь. Странные знания, которых никак не могло быть у простой деревенской девчонки. Дар менять судьбу.
Император в сердцах ударил кулаком по стене.
- Ашер Хассимэ.
Его битва, его вина, его бывший друг, предавший ради любви. То-то он в последнее время так часто вспоминал события тех лет. Недаром он, рассказав девушке фактически всю свою историю, умолчал об Ашере и его предательстве!
- Тот, над кем не властна Ллиатели, - новый удар.
Какое счастье, что он все-таки не рассказал ей о силах ари! Та же кровь… как далеко на самом деле упало яблочко от яблони, а?!
Саламандра молниеносно оказалась рядом и перехватила в третий раз занесенную руку.
- Гневу не место здесь, Аргихар.
- Их разделяют четыре поколения, госпожа! Четыре! Как этот дар мог передаться ей, ведь она даже не происходит от него по прямой линии?!
- И на этот вопрос ты знаешь ответ. Знаешь, кем был по матери и по отцу Ашер, знаешь, что магия крови работает в полукровках коварно и зачастую непредсказуемо. Он очень любил свою племянницу, Кири. Я так думаю, что умирая, Ашер отдал ей частичку своих сил, зная: кровь найдет родную кровь и приживется.
Магический бой, обуглившиеся от выплесков силы мечи, опадающий пепел на месте некогда зеленеющих деревьев… пронзенный серебряным кинжалом лучший друг, едва не убивший его, – и потухшие черные глаза, на миг вспыхнувшие багряным, чтобы застыть навсегда…
- Но дар спал. Спал в их крови, в их семье, все это время, - глухо закончил император. – И вот наконец проснулся…
- В Ашасси, в моей девочке, - печально кивнула саламандра, возвращая человеческую личину. – Если бы не лорд, мальчик… Если бы не этот проклятый лорд, жила бы она, горя не зная…
«А я был бы мертв, - понял вдруг император, и горло сдавило спазмом. – Я был бы мертв, Актар тоже… И теперь кто-то пытается убрать Ашасси. Кто-то, кто не просто догадывается о ее силе – знает наверняка! А это может быть только ковен провидиц, на свою голову заключивших со мной договор. Иначе не было бы смысла идти на такие изощренные меры. И, не в силах убрать ее своими руками, они нашли способ выйти на Аэллин, ошибки быть не может. Чудовищная сила, сравнимая с моей, изящные решения, изобретательные методы, никаких следов в остаточной магии, ничего, что могло бы привести к личности напавшего – и вместе с тем потрясающая осведомленность о моих передвижениях и действиях! Вывод: они точно действуют не по отдельности, а заодно. Но как им это удалось? Чего я не предусмотрел, ставя купол?»
Магия провидиц была другой, к тому же разила анисом даже на метафизическом уровне и по структуре напоминала зыбучий песок.
Он перебрал в памяти нападения – теперь уже их было пять. Магия провидиц была лишь в одном. Везде, где замешаны выплески чистой силы, видна рука Аэллин… Она поняла, что их не отследить, не связать с ней, и действовала крайне осторожно, надеясь, что никто не догадается. И если они нашли способ передавать заклинания не физически, если они способны действовать даже на таком расстоянии…
«Но зачем Аэллин убивать Ашасси? Если даже она осведомлена о силах девушки и ее отдаленном родстве с Ашером, было бы логичнее попытаться заполучить ее в свои руки…»
- Мальчик, отомри уже! – сердито рявкнула старуха и от души хлестнула его полотенцем по спине.
Даскалиар вздрогнул и недоуменно посмотрел на нее.
- Стоит тут, рожи страшные корчит! – саламандра вошла в образ старой ворчливой человечки так легко, словно вовсе из него не выходила. – Дело к вечеру, снег идет, солнца уже не будет… Вот и сходи воды принеси, колодец во дворе.
- А почему бы не провести воду в дом? – не стал спорить император, размышления которого столь бесцеремонно прервали.
- Порядки свои у себя во дворце наводить будешь, - подбоченилась травница. В самом деле травница – магии у саламандр в обрез, целительной и вовсе ни йоты… – Вода, которая идет по трубам, уже наполовину мертва. Исцеляет вода, взятая от земли.
- Н-да? – иронично поднял бровь император. – Так и скажи, что бываешь тут редко, и трубы прокладывать хлопотно, а другим не завидуй.
- Ну и это тоже, - подмигнула женщина. – Но от земли вода все ж таки сильнее. А потому принеси пару ведер, буду отвар готовить, который снимает жар и возвращает силы. И еще бульона надо сварить, опять же, у меня еще тетерев остался…
- Может, мне на охоту сходить? – нехотя предложил Даскалиар, подумав про себя, что леса он насмотрелся за последнее время по самое некуда. Хотя раграту нужно рассказать, что с девчонкой все в порядке… Саламандра гадала, а Даскалиар точно знал, кто нынче выл неподалеку от хижины.
- Знаешь, а сходи, - задумчиво кивнула госпожа Иварро. – Отвлечешься немного, развеешься – да и побегать тебе полезно, напрягай мышцы, мальчик, так тело быстрее восстановится. Через часик уже и сумерки спустятся…
И странное дело – одергивать бесцеремонную старуху уже не хотелось. К тому же он, несмотря на все свое бессмертие, рядом с ней действительно был мальчишкой.
Саламандры не бессмертны… Но живут очень долго, а лесные, впитывающие силу леса, могут ждать смерти больше тысячи лет.
Кивнув, властитель всея империи поднялся из-за стола… Окинул свою одежду взглядом, поморщился и оторвал от рубашки второй рукав. Накинул сверху драный камзол, подхватил старенький арбалет травницы, колчан с болтами, крупный нож и направился к выходу.
- Лучше птицу бей, - донесся до него голос саламандры.
Не спрашивать, не спрашивать, не спрашивать…
- Почему? – не удержался Даскалиар, напоследок стягивая волосы в неаккуратный пучок на затылке.
- Потому что четвероногой дичи сейчас мало, она лесным нужна. Волкам, койотам, рагратам, рыси снежные опять же… А если подстрелишь – половину туши в лесу оставь, - непреклонно велела старуха.
- Тебе ведом лес, госпожа, тебе и решать, - не стал спорить Даскалиар и легко сбежал с крыльца.
Охота – дело хорошее. Но сперва нужно каким-то чудом отыскать раграта.
Вернулся он к полуночи, непривычно тяжело дышащий, растрепанный, с половиной туши кабана на плечах. В сенях свалил ее на расстеленную явно для этих целей клеенчатую ткань, прошел в дом, снял сапоги и переобулся в приготовленные для него плетенки. Непривычная обувь, но в сырых сапогах, заляпанных кровью, входить в кухню явно не стоило.
- Ты вовремя, мальчик, - на звук его шагов из спаленки вышла госпожа Иварро. – Бульон подоспел, и Ашасси вот-вот проснется.
Усталое лицо при этих словах немного просветлело.
- Молодец, что отвлекся, - тихо сказала саламандра. – Тебе нельзя сейчас себя изводить, она будет тревожиться.
- Не знаю, уважаемая, что вы себе успели надумать, но история эта долгая и с моим моральным обликом не связанная! – оскалился Даскалиар. И он коротко рассказал ей о том, как Ашасси оказалась во дворце и, главное, с кем.
- Вот оно что… - вздохнула та. – Стало быть, во всем лорд Праш виноват, и в этом тоже… Из-за него ее жизнь и с тем вампиром столкнула, - насмешливый взгляд и красноречивый жест в его сторону, - и с этим. Столько ей пришлось пережить… Сперва один вампир учил жизни… а теперь ты ее заставил окунуться в придворные интриги… Нет, к прежней жизни ей уже никогда не будет возврата. Она сама изменилась, Ашит так и сказал… да и к чему ей возвращаться? Чтобы все пальцем в спину тыкали да шептались?
- Я ее не трогал, - рявкнул Даскалиар. – Все осталось как было, на ее честь никто во дворце не посягал.
- А это неважно, - грустно произнесла женщина. – Не знаешь ты наших обычаев, не понимаешь, какая слава о богачах ходит. - А затем с усилием улыбнулась. – Полно о глупостях. Ты ешь давай и иди поспи как следует, до вечера.
Желудок недовольно забурчал, вынудив вампира едва уловимо покраснеть.
- Ешь, мальчик. Набирайся сил. Дел еще будет много.
Он покорно взял ложку, зачерпнул невнятного месива. Похоже, птица какая-то. Старуха, видя, что он начал есть, устроилась за столом с пучками каких-то трав. Часть перебрала, залила кипятком и оставила настаиваться. Потом принесла небольшие весы и принялась тщательно отмерять другие травы и перетирать их каменным пестиком в ступке. По кухне пополз пряный, горьковатый запах.
Даскалиару пришел в голову еще один вопрос.
- Госпожа Иварро, но если вы ее обучали с детства… возможно, вы кое-что о ней знаете. О некоторых… хм, странностях.
- О том, что она нечистокровная? – удивила его своей прозорливостью старуха. – Знаю, конечно. Сразу поняла, еще на обряде имянаречения.
- И… кто ее так назвал? Кто придумал это имя?
- Я ее так нарекла, - вдруг улыбнулась старуха. – Едва увидела, сразу поняла, как следует назвать.
А вот и шанс получить ответ на генеалогические тайны этой девушки… Узнать, откуда в ней примесь демонской крови, например, при вполне себе вампирском имени и почти чистокровной человеческой природе…
- А скажите-ка, почтенная, - когда этот низкий, холодный голос обрастал вкрадчивыми нотками, даже храбрецам хотелось бежать без оглядки, - почему вы дали своей подопечной столь странное имя?
Но вместо того, чтобы испугаться, начать бормотать нечто бессвязное или просто оцепенеть от страха – типичная реакция окружающих на такой тон императора, – женщина хмуро отозвалась, плюхнув две ложки какого-то густого жира в плошку:
- А ты меня не запугивай, твое императорское самомненство! Не первый год на свете живу, и не таких, как ты, на место ставить доводилось.
Даскалиар опешил – даже лицо на мгновение вытянулось. Странно старуха себя вела для обычной деревенской травницы, слишком странно… Он вспомнил непонятный запах, исходящий от следов, знакомое покалывание магии… Догадка озарила сознание – и одновременно заставила похолодеть. Магии нет, но для проверки она ему и не понадобится, хватит остаточных чувств.
Император вскочил на ноги, подошел к травнице – та даже не дернулась. Быстрое движение запястьем – и разъяренное шипение:
- Снимите личину, немедленно!
- Зелен ты еще мне угрожать, - расхохоталась вдруг женщина. – Ох и зелен!
Отсмеявшись, приказала:
- Встань-ка лицом к лампе, дай взгляну на тебя…
Отмерев, Даскалиар процедил:
- Я не потерплю…
- Потерпишь, потерпишь, - заверила его госпожа Иварро, бесцеремонно разворачивая Аргихара к свету и, поднявшись на цыпочки, вгляделась словно в самую глубину его жутких глаз.
Без страха, без трепета.
- Н-да, что ж ты себя так не бережешь, мальчик, - с неожиданным беспокойством произнесла она. – Пять сложнейших заклятий, затронувших ауру, за последние три месяца, не считая более мелких, два полных выплеска резерва, недавняя регенерация после повреждений, для другого вампира летальных… А восстанавливаться кто будет? Даже у тебя силы не безграничны. Заигрался в бессмертного и всесильного, чуть сам себя не угробил. Хорошо, что у вас, кровососов, организм умнее хозяев. Внутренний блок на магию не раньше чем через неделю спадет, и то если глупостей новых не наделаешь и будешь вовремя лекарство принимать.
Вот теперь он был потрясен.
- Для другого вампира летальных?! – хрипло спросил он. – И какое еще лекарство?
- Ну как какое… ваше, гемоглобиновое, из человеческой вены берется…
Не прекращая ворчать, женщина снова пристально посмотрела на вампира и провела ладонями в воздухе перед ним, почти касаясь тела.
Странный метод диагностики. Целителям необходимо было прикосновение и чтение заклятий, а она… словно видела руками.
- Проломленный череп, сломанный хребет и три ребра, вывих плеча, остановка сердца и недолгое утопление, - прикрыв глаза, перечислила госпожа Иварро – а Иварро ли?! – Как только выжил-то, чудом, что ли?
Именно что чудом, мрачно подумал Даскалиар. Похоже, Ашасси не дала ему захлебнуться в первые же секунды, вытолкнув на поверхность, а там организм вампира сделал свое дело. Внутренний блок на магию, значит… Но как она узнала?!
- Кто вы? – требовательно спросил он.
В ответ женщина вздохнула, отошла на пару шагов и повелительно щелкнула пальцами. Личина опала мерцающими зеленоватыми искрами.
Перед Даскалиаром стояла невысокая особь женского пола, но на этом сходство с травницей заканчивалось. Зеленовато-бурые волосы до пояса, змеиные бронзовые глаза, кожа, покрытая мелкими зеленовато-золотистыми чешуйками, приплюснутый нос… небольшие складки, похожие на морщины, в уголках глаз – немолода уже.
Неожиданно. Но… Даскалиару вдруг многое стало ясно, и он без труда вернул себе прежнюю невозмутимость.
- Госпожа лесная саламандра, отличная маскировка. Я в восхищении, - отвесив ироничный и вместе с тем уважительный поклон, произнес император. – Позвольте поинтересоваться, что могло заставить вас облачиться в личину базарной человечки и притвориться деревенской травницей?
Она вдруг странно сгорбилась и молниеносным броском свернулась в кресле калачиком. Четырехпалые руки сжались, а в медных глазах отразилось отчаяние.
- Когда лес горит, надо уходить не оглядываясь, - тихо произнесла она. Голос тоже изменился, обретя неуловимо шипящие нотки и более низкий тембр.
- Сочувствую, госпожа, - без тени иронии поклонился Аргихар. Выжить после лесного пожара способна далеко не каждая саламандра. Дриады и те чаще выживали, а эти погибали от тоски и боли леса, растений и животных, населяющих его… - Но почему люди?
Она вдруг улыбнулась тонкими губами.
- Надо было забыться, отвлечься от боли. Я накинула личину, принимая роды в глухом лесу, сказалась травницей. Все прошло благополучно, женщина и дитя остались невредимы. Я роженицу еще два дня выхаживала, а после мы двинулись в ее деревню. По пути местных мужиков встретили – они ее в лесу третий день искали. Женщина женой местного старосты оказалась. Травницы в деревне не было, последняя умерла, не оставив ученицы – вот я по его просьбе и въехала в ее домик. Хоть так сердце отогрела.
- Дело было в ее деревне? – спросил Даскалиар, указывая на спящую Ашасси. – В Аркхане?
- Предки с тобой, мальчик, - усмехнулась саламандра. – Я тогда еще едва в зрелость вступила, была молода по меркам моего народа, а с тех пор уже четыре личины сменила.
Четыре личины, четыре деревни… И в каждой прожила по двадцать семь лет – такова особенность налагаемых саламандрами личин, они подстраиваются под жизненный цикл соответствующей расы – до следующей линьки.
- А в этой вы давно, уважаемая?
- Почитай уж лет двадцать, - задумчиво кивнула та. Взглянула на Ашасси и грустно добавила: – Потому смену себе и готовила, как в других местах, да не сложилось…
Даскалиар помолчал, а затем, не выдержав, вернулся к изначальному вопросу:
- И все же… почему вы ее так нарекли?
Саламандра хитро на него взглянула.
- Сам ведь догадываешься. Не раз небось его вспомнить за последнее время успел. Что предками дано, то в веках не теряется. Его кровь, его имя, его наследие. Я ведь его знала, вампир. Узнала и кровь его, в этой девочке она с рождения пела полновесно… Скажу еще: полное ее имя демонское и вампирское, Аш’Ассими, Пепел Серебра. Огненная и черная кровь, вампир.
И картинка сложилась.
Странное чувство, которое вызывали в нем поначалу звуки ее имени. Огненная кровь. Странные знания, которых никак не могло быть у простой деревенской девчонки. Дар менять судьбу.
Император в сердцах ударил кулаком по стене.
- Ашер Хассимэ.
Его битва, его вина, его бывший друг, предавший ради любви. То-то он в последнее время так часто вспоминал события тех лет. Недаром он, рассказав девушке фактически всю свою историю, умолчал об Ашере и его предательстве!
- Тот, над кем не властна Ллиатели, - новый удар.
Какое счастье, что он все-таки не рассказал ей о силах ари! Та же кровь… как далеко на самом деле упало яблочко от яблони, а?!
Саламандра молниеносно оказалась рядом и перехватила в третий раз занесенную руку.
- Гневу не место здесь, Аргихар.
- Их разделяют четыре поколения, госпожа! Четыре! Как этот дар мог передаться ей, ведь она даже не происходит от него по прямой линии?!
- И на этот вопрос ты знаешь ответ. Знаешь, кем был по матери и по отцу Ашер, знаешь, что магия крови работает в полукровках коварно и зачастую непредсказуемо. Он очень любил свою племянницу, Кири. Я так думаю, что умирая, Ашер отдал ей частичку своих сил, зная: кровь найдет родную кровь и приживется.
Магический бой, обуглившиеся от выплесков силы мечи, опадающий пепел на месте некогда зеленеющих деревьев… пронзенный серебряным кинжалом лучший друг, едва не убивший его, – и потухшие черные глаза, на миг вспыхнувшие багряным, чтобы застыть навсегда…
- Но дар спал. Спал в их крови, в их семье, все это время, - глухо закончил император. – И вот наконец проснулся…
- В Ашасси, в моей девочке, - печально кивнула саламандра, возвращая человеческую личину. – Если бы не лорд, мальчик… Если бы не этот проклятый лорд, жила бы она, горя не зная…
«А я был бы мертв, - понял вдруг император, и горло сдавило спазмом. – Я был бы мертв, Актар тоже… И теперь кто-то пытается убрать Ашасси. Кто-то, кто не просто догадывается о ее силе – знает наверняка! А это может быть только ковен провидиц, на свою голову заключивших со мной договор. Иначе не было бы смысла идти на такие изощренные меры. И, не в силах убрать ее своими руками, они нашли способ выйти на Аэллин, ошибки быть не может. Чудовищная сила, сравнимая с моей, изящные решения, изобретательные методы, никаких следов в остаточной магии, ничего, что могло бы привести к личности напавшего – и вместе с тем потрясающая осведомленность о моих передвижениях и действиях! Вывод: они точно действуют не по отдельности, а заодно. Но как им это удалось? Чего я не предусмотрел, ставя купол?»
Магия провидиц была другой, к тому же разила анисом даже на метафизическом уровне и по структуре напоминала зыбучий песок.
Он перебрал в памяти нападения – теперь уже их было пять. Магия провидиц была лишь в одном. Везде, где замешаны выплески чистой силы, видна рука Аэллин… Она поняла, что их не отследить, не связать с ней, и действовала крайне осторожно, надеясь, что никто не догадается. И если они нашли способ передавать заклинания не физически, если они способны действовать даже на таком расстоянии…
«Но зачем Аэллин убивать Ашасси? Если даже она осведомлена о силах девушки и ее отдаленном родстве с Ашером, было бы логичнее попытаться заполучить ее в свои руки…»
- Мальчик, отомри уже! – сердито рявкнула старуха и от души хлестнула его полотенцем по спине.
Даскалиар вздрогнул и недоуменно посмотрел на нее.
- Стоит тут, рожи страшные корчит! – саламандра вошла в образ старой ворчливой человечки так легко, словно вовсе из него не выходила. – Дело к вечеру, снег идет, солнца уже не будет… Вот и сходи воды принеси, колодец во дворе.
- А почему бы не провести воду в дом? – не стал спорить император, размышления которого столь бесцеремонно прервали.
- Порядки свои у себя во дворце наводить будешь, - подбоченилась травница. В самом деле травница – магии у саламандр в обрез, целительной и вовсе ни йоты… – Вода, которая идет по трубам, уже наполовину мертва. Исцеляет вода, взятая от земли.
- Н-да? – иронично поднял бровь император. – Так и скажи, что бываешь тут редко, и трубы прокладывать хлопотно, а другим не завидуй.
- Ну и это тоже, - подмигнула женщина. – Но от земли вода все ж таки сильнее. А потому принеси пару ведер, буду отвар готовить, который снимает жар и возвращает силы. И еще бульона надо сварить, опять же, у меня еще тетерев остался…
- Может, мне на охоту сходить? – нехотя предложил Даскалиар, подумав про себя, что леса он насмотрелся за последнее время по самое некуда. Хотя раграту нужно рассказать, что с девчонкой все в порядке… Саламандра гадала, а Даскалиар точно знал, кто нынче выл неподалеку от хижины.
- Знаешь, а сходи, - задумчиво кивнула госпожа Иварро. – Отвлечешься немного, развеешься – да и побегать тебе полезно, напрягай мышцы, мальчик, так тело быстрее восстановится. Через часик уже и сумерки спустятся…
И странное дело – одергивать бесцеремонную старуху уже не хотелось. К тому же он, несмотря на все свое бессмертие, рядом с ней действительно был мальчишкой.
Саламандры не бессмертны… Но живут очень долго, а лесные, впитывающие силу леса, могут ждать смерти больше тысячи лет.
Кивнув, властитель всея империи поднялся из-за стола… Окинул свою одежду взглядом, поморщился и оторвал от рубашки второй рукав. Накинул сверху драный камзол, подхватил старенький арбалет травницы, колчан с болтами, крупный нож и направился к выходу.
- Лучше птицу бей, - донесся до него голос саламандры.
Не спрашивать, не спрашивать, не спрашивать…
- Почему? – не удержался Даскалиар, напоследок стягивая волосы в неаккуратный пучок на затылке.
- Потому что четвероногой дичи сейчас мало, она лесным нужна. Волкам, койотам, рагратам, рыси снежные опять же… А если подстрелишь – половину туши в лесу оставь, - непреклонно велела старуха.
- Тебе ведом лес, госпожа, тебе и решать, - не стал спорить Даскалиар и легко сбежал с крыльца.
Охота – дело хорошее. Но сперва нужно каким-то чудом отыскать раграта.
Вернулся он к полуночи, непривычно тяжело дышащий, растрепанный, с половиной туши кабана на плечах. В сенях свалил ее на расстеленную явно для этих целей клеенчатую ткань, прошел в дом, снял сапоги и переобулся в приготовленные для него плетенки. Непривычная обувь, но в сырых сапогах, заляпанных кровью, входить в кухню явно не стоило.
- Ты вовремя, мальчик, - на звук его шагов из спаленки вышла госпожа Иварро. – Бульон подоспел, и Ашасси вот-вот проснется.
Усталое лицо при этих словах немного просветлело.
- Молодец, что отвлекся, - тихо сказала саламандра. – Тебе нельзя сейчас себя изводить, она будет тревожиться.
