– Не думаю, – заинтересовано смотрю, как у Кирилла в голове крутятся шестеренки.
– Я не могу дать тебе байк. У тебя даже нет прав. Мы можем… Покататься. Сама сядешь, но где-то за городом, например, на том тренировочном холме, который ты мне показала, – пытается договориться.
– Мы не на рынке, чтобы торговаться. Я поставила тебе условие, – сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Я поставила Кирилла Бессонова в очень неудобное положение. – Ты отдаешь мне байк на сутки, а я, так уж и быть, забываю о том, что случилось.
– Но я не могу…
– Тогда вопрос закрыт, – я миролюбиво улыбаюсь. – Так ты подкинешь меня или мне ехать на автобусе?
Бессонов заторможено кивает, а я улыбаюсь себе под нос, выходя из комнаты. Как минимум, зерно для раздумья посеяно, а теперь дело за малым:
«Я сказала Бесу, что прощу его, когда он одолжит мне байк на сутки. Он задумался. Подтолкни его к верному решению» – пишу я Стасу, пока Бессонов закрывает СТО.
«А ты хороша…» – приходит ответ, который заставляет меня довольно ухмыльнуться.
– Ты сошла с ума, Авдеева! – вскрикнула подруга в столовой. – У нас есть три недели оторваться, а потом начинается сессия! Ты даже не представляешь, от чего мне пришлось отказаться, чтобы родители дали мне возможность устроить вечеринку дома! – она злобно всадила вилку в салат, нанизывая зелень и ломтики огурца.
– Аня, не преувеличивай. Я же сказала, что приду на пару часов… – бесстрастно повторила я, чувствуя напряжение, когда в столовой на наш столик обернулось несколько человек. – К тому же что мы празднуем? Логичней устроить вечеринку после сессии.
– Это моя вечеринка! Когда хочу, тогда и будет. А я хочу это сделать до сессии! – она откидывается на спинку, – к тому же предки могут забастовать, если я что-то завалю.
– Отличный стимул сдать всё на пятёрки… – подруга пыхтит и краснеет, только дым из ушей не идёт.
– Вспомни, когда мы были маленькими и мечтали о нашей вечеринке в выпускном классе. Тебе напомнить, кто меня продинамил? Это была ты, Василиса. Ки-да-ло-во! – рыжая обиженно отворачивается и переключает всё своё внимание на телефон, а я с интересом рассматриваю потолок.
Не нравятся мне вечеринки. Я себя на них ощущаю неуютно, а ещё на таких мероприятиях может произойти всё что угодно…
Я отмалчиваюсь.
– Звучит круто, – веселый голос за спиной сбивает меня с толку. Я оборачиваюсь.
Тимофей стоит совсем близко и никаких путей отступления или возможность побега уже не было. Фирташ мягко улыбается, отодвигает ближайший ко мне стул и медленно присаживается.
– Василёк, вы же вдвоём хорошо учитесь и не должны упускать такой шанс повеселиться, – он накрывает мою руку своей ладонью, которая лежала на столе.
Я одергиваю руку, а Тим поджимает губы. Когда он пытается прикоснуться к моему плечу, я встаю на ноги, отойдя от парня на два шага назад. Что было не ясно из того, чтобы он ко мне подходил?
– Я вижу по твоей физиономии, Фирташ, что ты не просто веселишься, а по полной отрываешься, – с насмешкой сказала подруга.
На его лице уже спала опухоль от синяков, но остались желто-синие пятна под глазом и на подбородке. Тим сдержанно пропустил мимо ушей колкость моей подруги в свой адрес, сосредоточив своё внимание на мне. Хватаю сумку и хочу показательно уйти, но бывший друг хватает меня за ладонь, переплетая наши пальцы и не отпускает.
– Это было… Недоразумение, вышедшее из-под контроля, – он бубнит себе под нос, но через секунду с большей уверенностью поднимает глаза на меня. – Ты мне очень важна, Василиса. Мне правда жаль, что ты слышала от меня такие слова, я так себя ненавижу за это… Наверное, это была защитная реакция и боязнь потерять тебя. Я был в ярости, увидев тебя рядом с Бессоновым, который прихвастнул перед своей кучкой друзей, что ты хороша в мокром платье, – его лицо напоминало раскаяние высшей степени. – Пожалуйста, Василёк, я не устану молить о прощении каждый следующий день моей жизни! – он смотрит на меня большими щенячьими глазами, и я понимаю, что да – будет молить каждый день.
Я слышу в конце столовой громкий и басистый смех парней, по инерции обернувшись. Бессонову весело, и почему-то я знаю, что сейчас они в своей компании обсуждают Фирташа и меня. Кирилл поднимает чашку, словно предлагая сделать тост, отчего я сощуриваю глаза. Позёр…
Хотя!
– Знаешь, возможно, я могу тебя простить… – я возвращаюсь на стул, но до этого отодвинув его так, чтобы боковым зрением видеть дальний столик. Как-то разом смех ребят утих. То-то же! – Но ты меня оскорбил! Предлагал и говорил отвратительные вещи…
– Я сделаю для тебя всё и даже больше! – заверяет меня Фирташ, схватив за ладони, доверчиво заглядывая в глаза.
– Например, – улыбаюсь я, в ожидании самых лучших предложений. – И прежде чем сказать, лучше хорошо подумай о моих желаниях!
– На байке хочешь покататься? – спрашивает Тимофей, расцветая. Он знает меня слишком хорошо, чтобы не понять намёка.
– Хочу, – киваю я. – Хочу в пятницу на твои гонки, выпить и остаться у тебя на ночь.
Фирташ выглядит удивленным. Челюсть Ани едва не падает на стол. Я – довольно улыбаюсь.
– Авдеева, ты точно в своём уме? – который раз за сегодня уточняет Леонтьева.
– Конечно! У меня самые лучшие друзья! – озвучиваю довольно громко, даже для самой себя, обращая внимание почти всех студентов в столовой на наш столик. А вот чтобы закрепить эффект – поддаюсь вперед и буквально вешаюсь на шею Фирташа. Когда Тим порывается уложить на меня свои руки, я отстраняюсь, но шепчу на ухо: – не обольщайся, до гонок – ты не прощён!
Посмотрев в этот момент на лицо Бессонова, я едва сдерживаю смешок от своего коварства. Ковалёв, один из приближённых друзей Беса, едва сдерживает смех, переводя взгляд с меня на своего хмурого друга и обратно.
Даже не сомневаюсь, что сейчас у Кирилла одно желание – убить Фирташа, а меня хорошенько встряхнуть и отцепить от него.
Стас вчера сказал, что мне нужно засветиться на гонках и привлечь к себе внимание. На сколько именно нужно привлечь внимание я ещё не уточняла, но в том, что Фирташ мне точно поможет – это точно. Без друга, который не учувствует на гонках, мы должны платить не маленькие деньги за вход.
– Ты же хотела оторваться? – я поворачиваюсь к Ане.
– Я хотела вечеринку… – задумчиво хмурится.
– Как минимум вся компания Бессонова будет на Живых холмах, – подзадориваю я, – как и уйма брутальных гонщиков в сексуальных косухах на крутых байках.
Аня и Тимофей переглядываются.
– Если на тебя так влияет Бессонов – я его лично поблагодарю! – заявляет рыжая, а мы хохочем.
Только Тиму почему-то не смешно.
«Ты действительно думаешь, что твои обычные джинсы и куртка – это горячо?» – читаю я сообщение от Стаса, после того, как он попросил меня скинуть фотографии моей одежды для сегодняшней гонки.
«Я не буду надевать платья! Это будет смотреться смешно на подобной тусовке» – быстро печатаю ответ, из-под лба наблюдая за Аней, которая перебирает свою сумку с вещами, которую принесла из своего дома.
«Ты должна выглядеть эффектно и как настоящая профессиональная сука, а не зашуганная девственница, которая содрогается от шума мотора!» – я читаю и буквально слышу насмешливый тон парня.
«И как мне это сделать?» – строчу в ответ, задумавшись.
«То есть ты не отрицаешь, что всё ещё девственница?» – читаю и сжимаю телефон в тиски. Ну знаешь ли!
«И много девственниц ходят с презервативами?» – перевожу тему, наталкивая его на противоположное мнение обо мне.
«Ладно, уделала… Я думаю, на тебе будут отлично смотреться красный цвет. Особенно, будет круто, если ты не наденешь белье под кожанку. Думай, Авдеева. Ты должна заинтересовать и продать себя подороже перед турниром. Сначала – лицо, потом – опыт» – прочитав, смотрю на рыжую, которая как раз достала из своей сумки кожаный топ.
– У тебя есть для меня что-то, чтобы я выглядела, как сука? – задаю я вопрос, лёжа на животе и махая ногами, любопытно посмотрев на Аню.
Подруга медленно повернулась, вскинув бровь.
– Ты сейчас серьезно?
– Да. Желательно, чтобы не просто сука, в профессиональная, – перечитываю сообщение Ковалёва и уточняю.
– Что-то ты мне не договариваешь, – Аня подкралась к моей кровати, сев на неё. – Ты что, хочешь затащить Беса в постель?
– Причём здесь Бессонов? – округляю я глаза. – Мне нужно произвести впечатление… – понимаю, что сейчас проговорюсь! – В прошлый раз меня называли ангелочком на вечеринке Ковалёва, а мне надоело быть такой хорошей и послушной. Всё-таки мы едем на байкерскую тусовку и гонки. Я хочу одеться эффектно! И да, если я смогу взбесить Бессонова – моё настроение будет ещё лучше.
– Мг… – кивнула Аня, кинув взгляд на мой телефон с открытой перепиской Стаса.
Я сглатываю, но беззаботно улыбаюсь.
– Ну так что, поможешь?
– Конечно, помогу, – рыжая мягко улыбается, – когда узнаю, для кого ты так стараешься! – она на меня нападает, выхватывая мой телефон из расслабленных пальцев.
– Аня! – подрываюсь за подругой, но пока добегаю до неё – она выскакивает из моей комнаты и промчавшись по коридору, закрылась в ванной. – Леонтьева, ты обалдела? – я стучу ладонью по туалету и пыхчу.
– Василиса, что за слова? – кричит мама где-то с первого этажа.
– Прости, мамочка! Мы просто… Заигрались! – кричу маме в ответ. – А ну быстро выходи, рыжая стерва. Ты слышишь меня? Верни мой телефон! – рычу я и ещё несколько бью ладонью по двери.
Отхожу к другой стене, облокотившись на неё спиной и сложив руки под грудью, пронизывая взглядом дверь уборной.
Вот же… Дерьмо!
– Василиса, мне уже нужно идти на работу. На плите ужин, а папе своему скажи, чтобы грел перед тем, как есть. А то его язва доведет до гроба быстрее, чем вечная работа, – причитает мама, проходя мимо меня в свою спальню, схватив свою сумку. – Всё, девочки, ведите себя хорошо, – мама останавливается, улыбаясь от хорошего настроения и подхватив мои щеки – целует в лоб. – Анечка, пока!
– До свидания, тётя Инга! – бодро отвечает подруга, а я стараюсь улыбаться, пока вижу маму. А вот когда я слышу хлопнувшую входную дверь в дом – я взрываюсь.
– Аня! Выходи, сейчас же! – дверь наконец-то отпирается.
Рыжая оценивающе смотрит на меня, протянув телефон обратно в мои руки. Я скидываю блокировку, и понимаю, что Аня прочитала переписку с Ковалёвым от конца и до начала.
– Что это ещё за предстоящий турнир на Живых холмах? – уточняет подруга, а я тяжело выдыхаю. – Ну давай, Авдеева, удиви! Последнее время я всё больше начинаю верить, что ты и в леопардовое платье влезешь и девственность до конца сессии потеряешь…
Я цокаю, закатывая глаза.
– Почему все помешались на том, что я ещё никому не прыгнула на член? – обозлённо рявкаю я, а она поджимает губы.
Отворачиваюсь от подруги и возвращаюсь в комнату. Хлопаю дверью, и подойдя к кровати, плюхаюсь на неё. Склонившись над телефоном, очередной раз перечитываю сообщения Стаса.
– Вась… – подруга заходит в комнату, осторожно ко мне подкрадываясь. – Ты же понимаешь, что это опасно?
– Это не опасно, если умеешь, – бурчу я, отворачиваясь от рыжей.
– Тогда, если это не опасно, и ты умеешь, почему вы оба скрываете о гонках на турнире? Ты же понимаешь, что будет, когда обо всём догадается Бессонов? Он убьет Ковалёва, а с тобой очень сильно поссорится, – шепчет Аня, но я больше отворачиваюсь к окну, когда она пытается заглянуть в мои глаза.
Не хочу с ней это обсуждать!
– Послушай меня, Вась… – подруга села на колени, схватив меня за колени. – Ковалёв скользкий тип. Он умеет манипулировать и, если он тебя к чему-то подталкивает, значит хочет поиметь пользу. Василиса! – Аня меня шлёпает по бедру, заставляя дернуться и посмотреть на неё.
– А ты не думала, что это я его использую?
– Вась, – она смотрит многозначительно. Одного взгляда хватает, чтобы сказать мне – ты не умеешь использовать людей. – Тогда, зачем? – она замечает, что я раздраженно поджимаю губы.
– Надоело. Всё это – надоело! – я резко поднимаюсь, а Аня падает на задницу, округлив глаза. – Надоело постельное в розовом или белом цвете! – со злостью сдергиваю покрывало с кровати, – надоела моя одежда, которая пошита для монашек! – сталкиваю стул со своей одеждой. – А что бесит больше всего, так это то, что я должна быть примерной девочкой и держать рот на замке. Надоело, у меня это уже вот здесь! – яростно прикладываю руку к шее и в какой-то момент тухну.
– Василиса…
– Я хочу, чтобы Бессонов увидел во мне личность, а не блондинку с правильными тараканами. Я хочу, чтобы меня признали на Живых холмах и заработать деньги на свой личный байк. Я хочу, чтобы сегодня у всех потекли слюни от моего вида и познакомиться со спонсорами… Чёрт! – я тру свои глаза, которые защипали, но стоически пережидаю эту волну сентиментальности. – Просто я хочу хотя бы иногда быть этой… – обреченно взмахиваю руками, – профессиональной сукой!
Аня поднимается и подходит ко мне.
– Василиса… – тяжело выдыхает, а я отворачиваюсь. Господи, ещё не хватало, чтобы Аня мне читала нотации! – Я научу, – внезапно утверждает Аня, но меня пробирает до мурашек от того, как по-заговорщицки звучит её голос. – Я научу, но ты должна пообещать мне, что никакого риска для твоей жизни не существует.
– Клянусь, Аня! Я знаю трассу Живых холмов, как свои пять пальцев, – показываю я ей свою ладонь, с надеждой улыбаясь.
Неужели, хоть когда-то всё будет по-моему?
– Вась, только не забывай, что у тебя их, всё-таки, двадцать. Ладно? – Аня задумчиво смотрит на меня, но, когда я делаю шаг на встречу и крепко обнимаю – ощущаю отдачу. – Только Бессонову ничего не ляпни за меня. Он точно Тёме по шее надает, а он – мне… Только не по шее, а по заднице!
– Обещаю!
Кирилл:
– Эй, лихач! А ну притормози! – слышу я оклик Макса, когда я с ребятами уже расселись по байкам.
Друзья на меня оглядываются, а я махаю рукой, давая отмашку. Сам же снимаю шлем и смотрю на Макса, который неторопливо подходит ко мне.
– Я же сказал, что смена закончена два часа назад. Почему ты всё ещё здесь? – уточняю я, пытаясь понять из какого гаража выскочил Макс.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вопросом на вопрос отвечает мужчина.
– На счёт? – не вникаю, смотря вслед парням, которые двинулись в сторону Живых холмов.
– На счёт? То есть нормально, что Василёк больше не ходит на работу, а мне перестала отвечать на звонки, когда столкнулась с тобой на СТО? – он журит меня, как отец.
– Я не буду её заставлять работать, если она не хочет. Расчёт был каждый день, так что никто и никому ничего не должен, – раздражаюсь, вспоминая об этой занозе.
Уже как два дня она опять таскается с этим придурком-Фирташем! Меня аж трясёт, когда вижу их вместе, а она, будто специально едва ли не вешается на него на моих глазах. Это что же он ей там на ушко нашептал, что взволновал мою Лису так сильно и та разом обо всём забыла? И вообще, если меня не простила, тогда какого хрена она простила его?
Придушу Фирташа! Вот как раз и еду на Живые холмы, чтобы потешить моё эго и очередной раз победить Фирташа на трассе Русо.
– Ты это… Не дури, парень, – Макс опускает массивную ладонь на моё плечо, крепко сжав его, предупреждая. – Вижу я, как ты на неё смотришь. Если не готов бороться за девушку – лучше оставь в покое.
– Я не могу дать тебе байк. У тебя даже нет прав. Мы можем… Покататься. Сама сядешь, но где-то за городом, например, на том тренировочном холме, который ты мне показала, – пытается договориться.
– Мы не на рынке, чтобы торговаться. Я поставила тебе условие, – сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Я поставила Кирилла Бессонова в очень неудобное положение. – Ты отдаешь мне байк на сутки, а я, так уж и быть, забываю о том, что случилось.
– Но я не могу…
– Тогда вопрос закрыт, – я миролюбиво улыбаюсь. – Так ты подкинешь меня или мне ехать на автобусе?
Бессонов заторможено кивает, а я улыбаюсь себе под нос, выходя из комнаты. Как минимум, зерно для раздумья посеяно, а теперь дело за малым:
«Я сказала Бесу, что прощу его, когда он одолжит мне байк на сутки. Он задумался. Подтолкни его к верному решению» – пишу я Стасу, пока Бессонов закрывает СТО.
«А ты хороша…» – приходит ответ, который заставляет меня довольно ухмыльнуться.
Глава 10. Большая игра
– Ты сошла с ума, Авдеева! – вскрикнула подруга в столовой. – У нас есть три недели оторваться, а потом начинается сессия! Ты даже не представляешь, от чего мне пришлось отказаться, чтобы родители дали мне возможность устроить вечеринку дома! – она злобно всадила вилку в салат, нанизывая зелень и ломтики огурца.
– Аня, не преувеличивай. Я же сказала, что приду на пару часов… – бесстрастно повторила я, чувствуя напряжение, когда в столовой на наш столик обернулось несколько человек. – К тому же что мы празднуем? Логичней устроить вечеринку после сессии.
– Это моя вечеринка! Когда хочу, тогда и будет. А я хочу это сделать до сессии! – она откидывается на спинку, – к тому же предки могут забастовать, если я что-то завалю.
– Отличный стимул сдать всё на пятёрки… – подруга пыхтит и краснеет, только дым из ушей не идёт.
– Вспомни, когда мы были маленькими и мечтали о нашей вечеринке в выпускном классе. Тебе напомнить, кто меня продинамил? Это была ты, Василиса. Ки-да-ло-во! – рыжая обиженно отворачивается и переключает всё своё внимание на телефон, а я с интересом рассматриваю потолок.
Не нравятся мне вечеринки. Я себя на них ощущаю неуютно, а ещё на таких мероприятиях может произойти всё что угодно…
Я отмалчиваюсь.
– Звучит круто, – веселый голос за спиной сбивает меня с толку. Я оборачиваюсь.
Тимофей стоит совсем близко и никаких путей отступления или возможность побега уже не было. Фирташ мягко улыбается, отодвигает ближайший ко мне стул и медленно присаживается.
– Василёк, вы же вдвоём хорошо учитесь и не должны упускать такой шанс повеселиться, – он накрывает мою руку своей ладонью, которая лежала на столе.
Я одергиваю руку, а Тим поджимает губы. Когда он пытается прикоснуться к моему плечу, я встаю на ноги, отойдя от парня на два шага назад. Что было не ясно из того, чтобы он ко мне подходил?
– Я вижу по твоей физиономии, Фирташ, что ты не просто веселишься, а по полной отрываешься, – с насмешкой сказала подруга.
На его лице уже спала опухоль от синяков, но остались желто-синие пятна под глазом и на подбородке. Тим сдержанно пропустил мимо ушей колкость моей подруги в свой адрес, сосредоточив своё внимание на мне. Хватаю сумку и хочу показательно уйти, но бывший друг хватает меня за ладонь, переплетая наши пальцы и не отпускает.
– Это было… Недоразумение, вышедшее из-под контроля, – он бубнит себе под нос, но через секунду с большей уверенностью поднимает глаза на меня. – Ты мне очень важна, Василиса. Мне правда жаль, что ты слышала от меня такие слова, я так себя ненавижу за это… Наверное, это была защитная реакция и боязнь потерять тебя. Я был в ярости, увидев тебя рядом с Бессоновым, который прихвастнул перед своей кучкой друзей, что ты хороша в мокром платье, – его лицо напоминало раскаяние высшей степени. – Пожалуйста, Василёк, я не устану молить о прощении каждый следующий день моей жизни! – он смотрит на меня большими щенячьими глазами, и я понимаю, что да – будет молить каждый день.
Я слышу в конце столовой громкий и басистый смех парней, по инерции обернувшись. Бессонову весело, и почему-то я знаю, что сейчас они в своей компании обсуждают Фирташа и меня. Кирилл поднимает чашку, словно предлагая сделать тост, отчего я сощуриваю глаза. Позёр…
Хотя!
– Знаешь, возможно, я могу тебя простить… – я возвращаюсь на стул, но до этого отодвинув его так, чтобы боковым зрением видеть дальний столик. Как-то разом смех ребят утих. То-то же! – Но ты меня оскорбил! Предлагал и говорил отвратительные вещи…
– Я сделаю для тебя всё и даже больше! – заверяет меня Фирташ, схватив за ладони, доверчиво заглядывая в глаза.
– Например, – улыбаюсь я, в ожидании самых лучших предложений. – И прежде чем сказать, лучше хорошо подумай о моих желаниях!
– На байке хочешь покататься? – спрашивает Тимофей, расцветая. Он знает меня слишком хорошо, чтобы не понять намёка.
– Хочу, – киваю я. – Хочу в пятницу на твои гонки, выпить и остаться у тебя на ночь.
Фирташ выглядит удивленным. Челюсть Ани едва не падает на стол. Я – довольно улыбаюсь.
– Авдеева, ты точно в своём уме? – который раз за сегодня уточняет Леонтьева.
– Конечно! У меня самые лучшие друзья! – озвучиваю довольно громко, даже для самой себя, обращая внимание почти всех студентов в столовой на наш столик. А вот чтобы закрепить эффект – поддаюсь вперед и буквально вешаюсь на шею Фирташа. Когда Тим порывается уложить на меня свои руки, я отстраняюсь, но шепчу на ухо: – не обольщайся, до гонок – ты не прощён!
Посмотрев в этот момент на лицо Бессонова, я едва сдерживаю смешок от своего коварства. Ковалёв, один из приближённых друзей Беса, едва сдерживает смех, переводя взгляд с меня на своего хмурого друга и обратно.
Даже не сомневаюсь, что сейчас у Кирилла одно желание – убить Фирташа, а меня хорошенько встряхнуть и отцепить от него.
Стас вчера сказал, что мне нужно засветиться на гонках и привлечь к себе внимание. На сколько именно нужно привлечь внимание я ещё не уточняла, но в том, что Фирташ мне точно поможет – это точно. Без друга, который не учувствует на гонках, мы должны платить не маленькие деньги за вход.
– Ты же хотела оторваться? – я поворачиваюсь к Ане.
– Я хотела вечеринку… – задумчиво хмурится.
– Как минимум вся компания Бессонова будет на Живых холмах, – подзадориваю я, – как и уйма брутальных гонщиков в сексуальных косухах на крутых байках.
Аня и Тимофей переглядываются.
– Если на тебя так влияет Бессонов – я его лично поблагодарю! – заявляет рыжая, а мы хохочем.
Только Тиму почему-то не смешно.
***
«Ты действительно думаешь, что твои обычные джинсы и куртка – это горячо?» – читаю я сообщение от Стаса, после того, как он попросил меня скинуть фотографии моей одежды для сегодняшней гонки.
«Я не буду надевать платья! Это будет смотреться смешно на подобной тусовке» – быстро печатаю ответ, из-под лба наблюдая за Аней, которая перебирает свою сумку с вещами, которую принесла из своего дома.
«Ты должна выглядеть эффектно и как настоящая профессиональная сука, а не зашуганная девственница, которая содрогается от шума мотора!» – я читаю и буквально слышу насмешливый тон парня.
«И как мне это сделать?» – строчу в ответ, задумавшись.
«То есть ты не отрицаешь, что всё ещё девственница?» – читаю и сжимаю телефон в тиски. Ну знаешь ли!
«И много девственниц ходят с презервативами?» – перевожу тему, наталкивая его на противоположное мнение обо мне.
«Ладно, уделала… Я думаю, на тебе будут отлично смотреться красный цвет. Особенно, будет круто, если ты не наденешь белье под кожанку. Думай, Авдеева. Ты должна заинтересовать и продать себя подороже перед турниром. Сначала – лицо, потом – опыт» – прочитав, смотрю на рыжую, которая как раз достала из своей сумки кожаный топ.
– У тебя есть для меня что-то, чтобы я выглядела, как сука? – задаю я вопрос, лёжа на животе и махая ногами, любопытно посмотрев на Аню.
Подруга медленно повернулась, вскинув бровь.
– Ты сейчас серьезно?
– Да. Желательно, чтобы не просто сука, в профессиональная, – перечитываю сообщение Ковалёва и уточняю.
– Что-то ты мне не договариваешь, – Аня подкралась к моей кровати, сев на неё. – Ты что, хочешь затащить Беса в постель?
– Причём здесь Бессонов? – округляю я глаза. – Мне нужно произвести впечатление… – понимаю, что сейчас проговорюсь! – В прошлый раз меня называли ангелочком на вечеринке Ковалёва, а мне надоело быть такой хорошей и послушной. Всё-таки мы едем на байкерскую тусовку и гонки. Я хочу одеться эффектно! И да, если я смогу взбесить Бессонова – моё настроение будет ещё лучше.
– Мг… – кивнула Аня, кинув взгляд на мой телефон с открытой перепиской Стаса.
Я сглатываю, но беззаботно улыбаюсь.
– Ну так что, поможешь?
– Конечно, помогу, – рыжая мягко улыбается, – когда узнаю, для кого ты так стараешься! – она на меня нападает, выхватывая мой телефон из расслабленных пальцев.
– Аня! – подрываюсь за подругой, но пока добегаю до неё – она выскакивает из моей комнаты и промчавшись по коридору, закрылась в ванной. – Леонтьева, ты обалдела? – я стучу ладонью по туалету и пыхчу.
– Василиса, что за слова? – кричит мама где-то с первого этажа.
– Прости, мамочка! Мы просто… Заигрались! – кричу маме в ответ. – А ну быстро выходи, рыжая стерва. Ты слышишь меня? Верни мой телефон! – рычу я и ещё несколько бью ладонью по двери.
Отхожу к другой стене, облокотившись на неё спиной и сложив руки под грудью, пронизывая взглядом дверь уборной.
Вот же… Дерьмо!
– Василиса, мне уже нужно идти на работу. На плите ужин, а папе своему скажи, чтобы грел перед тем, как есть. А то его язва доведет до гроба быстрее, чем вечная работа, – причитает мама, проходя мимо меня в свою спальню, схватив свою сумку. – Всё, девочки, ведите себя хорошо, – мама останавливается, улыбаясь от хорошего настроения и подхватив мои щеки – целует в лоб. – Анечка, пока!
– До свидания, тётя Инга! – бодро отвечает подруга, а я стараюсь улыбаться, пока вижу маму. А вот когда я слышу хлопнувшую входную дверь в дом – я взрываюсь.
– Аня! Выходи, сейчас же! – дверь наконец-то отпирается.
Рыжая оценивающе смотрит на меня, протянув телефон обратно в мои руки. Я скидываю блокировку, и понимаю, что Аня прочитала переписку с Ковалёвым от конца и до начала.
– Что это ещё за предстоящий турнир на Живых холмах? – уточняет подруга, а я тяжело выдыхаю. – Ну давай, Авдеева, удиви! Последнее время я всё больше начинаю верить, что ты и в леопардовое платье влезешь и девственность до конца сессии потеряешь…
Я цокаю, закатывая глаза.
– Почему все помешались на том, что я ещё никому не прыгнула на член? – обозлённо рявкаю я, а она поджимает губы.
Отворачиваюсь от подруги и возвращаюсь в комнату. Хлопаю дверью, и подойдя к кровати, плюхаюсь на неё. Склонившись над телефоном, очередной раз перечитываю сообщения Стаса.
– Вась… – подруга заходит в комнату, осторожно ко мне подкрадываясь. – Ты же понимаешь, что это опасно?
– Это не опасно, если умеешь, – бурчу я, отворачиваясь от рыжей.
– Тогда, если это не опасно, и ты умеешь, почему вы оба скрываете о гонках на турнире? Ты же понимаешь, что будет, когда обо всём догадается Бессонов? Он убьет Ковалёва, а с тобой очень сильно поссорится, – шепчет Аня, но я больше отворачиваюсь к окну, когда она пытается заглянуть в мои глаза.
Не хочу с ней это обсуждать!
– Послушай меня, Вась… – подруга села на колени, схватив меня за колени. – Ковалёв скользкий тип. Он умеет манипулировать и, если он тебя к чему-то подталкивает, значит хочет поиметь пользу. Василиса! – Аня меня шлёпает по бедру, заставляя дернуться и посмотреть на неё.
– А ты не думала, что это я его использую?
– Вась, – она смотрит многозначительно. Одного взгляда хватает, чтобы сказать мне – ты не умеешь использовать людей. – Тогда, зачем? – она замечает, что я раздраженно поджимаю губы.
– Надоело. Всё это – надоело! – я резко поднимаюсь, а Аня падает на задницу, округлив глаза. – Надоело постельное в розовом или белом цвете! – со злостью сдергиваю покрывало с кровати, – надоела моя одежда, которая пошита для монашек! – сталкиваю стул со своей одеждой. – А что бесит больше всего, так это то, что я должна быть примерной девочкой и держать рот на замке. Надоело, у меня это уже вот здесь! – яростно прикладываю руку к шее и в какой-то момент тухну.
– Василиса…
– Я хочу, чтобы Бессонов увидел во мне личность, а не блондинку с правильными тараканами. Я хочу, чтобы меня признали на Живых холмах и заработать деньги на свой личный байк. Я хочу, чтобы сегодня у всех потекли слюни от моего вида и познакомиться со спонсорами… Чёрт! – я тру свои глаза, которые защипали, но стоически пережидаю эту волну сентиментальности. – Просто я хочу хотя бы иногда быть этой… – обреченно взмахиваю руками, – профессиональной сукой!
Аня поднимается и подходит ко мне.
– Василиса… – тяжело выдыхает, а я отворачиваюсь. Господи, ещё не хватало, чтобы Аня мне читала нотации! – Я научу, – внезапно утверждает Аня, но меня пробирает до мурашек от того, как по-заговорщицки звучит её голос. – Я научу, но ты должна пообещать мне, что никакого риска для твоей жизни не существует.
– Клянусь, Аня! Я знаю трассу Живых холмов, как свои пять пальцев, – показываю я ей свою ладонь, с надеждой улыбаясь.
Неужели, хоть когда-то всё будет по-моему?
– Вась, только не забывай, что у тебя их, всё-таки, двадцать. Ладно? – Аня задумчиво смотрит на меня, но, когда я делаю шаг на встречу и крепко обнимаю – ощущаю отдачу. – Только Бессонову ничего не ляпни за меня. Он точно Тёме по шее надает, а он – мне… Только не по шее, а по заднице!
– Обещаю!
Кирилл:
– Эй, лихач! А ну притормози! – слышу я оклик Макса, когда я с ребятами уже расселись по байкам.
Друзья на меня оглядываются, а я махаю рукой, давая отмашку. Сам же снимаю шлем и смотрю на Макса, который неторопливо подходит ко мне.
– Я же сказал, что смена закончена два часа назад. Почему ты всё ещё здесь? – уточняю я, пытаясь понять из какого гаража выскочил Макс.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вопросом на вопрос отвечает мужчина.
– На счёт? – не вникаю, смотря вслед парням, которые двинулись в сторону Живых холмов.
– На счёт? То есть нормально, что Василёк больше не ходит на работу, а мне перестала отвечать на звонки, когда столкнулась с тобой на СТО? – он журит меня, как отец.
– Я не буду её заставлять работать, если она не хочет. Расчёт был каждый день, так что никто и никому ничего не должен, – раздражаюсь, вспоминая об этой занозе.
Уже как два дня она опять таскается с этим придурком-Фирташем! Меня аж трясёт, когда вижу их вместе, а она, будто специально едва ли не вешается на него на моих глазах. Это что же он ей там на ушко нашептал, что взволновал мою Лису так сильно и та разом обо всём забыла? И вообще, если меня не простила, тогда какого хрена она простила его?
Придушу Фирташа! Вот как раз и еду на Живые холмы, чтобы потешить моё эго и очередной раз победить Фирташа на трассе Русо.
– Ты это… Не дури, парень, – Макс опускает массивную ладонь на моё плечо, крепко сжав его, предупреждая. – Вижу я, как ты на неё смотришь. Если не готов бороться за девушку – лучше оставь в покое.
