***
Два с половиной часа я заходила в каждый уголочек торгового центра, увлечённо путешествуя по замысловатым рядам и с огорчением ощущая, как натираю ноги в новых ботинках. Все мои надежды на идеальный побег продолжили рушиться с удвоенной силой.
Внимательный телохранитель, который все время следовал за мной по пятам, контролировал каждую выбранную вещь. Разумеется, свободу я почувствовала только в отделе женского белья, а до этого надоедливые комментарии о моем выборе заставляли только сердито фыркать.
Я хотела купить в обувном отделе новые и такие удивительно мягкие кроссовки, но все тот же наблюдательный телохранитель любезно напомнил, что кроссовки, рванные джинсы и вульгарные майки мне строго запрещены.
Как бы муж ни давал мне свободу, она всегда была только визуальной, а я оставалась под особым контролем Максима Гордеева. По-другому никогда и не было.
Когда время близилось к полудню, я медленно изучала стеллажи с платьем, вымученно ступая по бутику, который буквально сияет от изобилия золотых оттенков и ослепляет бликами солнца из панорамных окон.
И в какой-то момент во всем здании вдруг включается оглушительная сирена. Первые секунды весь персонал недоумённо озирается и хмурится, а мои телохранители спохватились и моментально оказались рядом.
— Госпожа, продолжим шопинг в другом торговом центре, — один из самых массивных мужчин схватил меня под локоть и потащил за собой в торопливом шаге, за которым мне было просто не угнаться.
— Эй, аккуратней! Это может быть просто учебная тревога, — предположила я, пытаясь немного притормозить громадину, ведь каждый шаг предоставлял мне гамму острых и болезненных ощущений.
К тому же сейчас почти полдень, а я, как выяснилось, совершенно не верю в совпадения, из-за чего оглядываюсь и пытаюсь понять, в чем суть такого переполоха во всём торговом центре.
— Ярослава Игоревна, не препятствуйте. При условии вашего сопротивления у меня есть разрешение применить силу с целью сохранения вашей жизни, — несколько отрепетировано высказался мужчина и ускорился, чем заставил меня только еще больше насупиться.
Он ведёт меня к эскалатору.
Я осознаю, что не могу вырваться из крепких рук телохранителя, даже если бы сильно хотела… А сейчас, находясь в ужасной растерянности, я даже не знаю, стоит ли вырываться или наоборот мне нужно накинуться на этого громилу с воплями и слезами, лишь бы остановить.
Но всё происходит само собой, когда по эскалатору взбегают массивные парни в чёрном, моментально отрезая путь к отступлению. Их пятеро, и двое, кажется, подошли сзади, застав троих телохранителей врасплох. Они нас окружили, а телохранители спрятали меня за своими спинами, настороженно разглядывая противников.
Присматриваясь к незнакомым мужчинам-грабителям или наёмными спасителями, я сжалась от страха и непонимания. Все большие, массивные, в высоких берцах, кожанках и шапках на головах, которые прикрывают лицо, и только через две дырочки для глаз они следят за нами пристальным взглядом. Это явно спланированное нападение, без каких-либо совпадений.
Среди всех взглядов я наткнулась на его — пепельно-серый, пронизывающий, который невозможно перепутать ни с каким другим.
Он здесь — это хорошо.
Он не один — это меня беспокоит.
— На колени, — грубо рявкнул один из мужчин, на несколько шагов подступив к моим телохранителям, которые сжали меня своими спинами в узком пространстве из-за надвигающейся опасности.
Я не видела, что происходило, но отчетливо услышала, как сняли предохранитель пистолета — звук, который я не перепутаю ни с чем другим. Понадобилось несколько секунд, чтобы бездействие телохранителей заставило всех остальных мужчин поднять оружие. Теперь мы оказались под прицелом со всех сторон.
Стало не по себе, когда я снова столкнулась с серыми глазами и недоуменно всматриваюсь, пытаясь разобрать значение лихорадочно-сверкающего взгляда. Такое ощущение, что он желает настоящей кошмарной перестрелки, и, кажется, его глаза блестят… От неведомого мне удовольствия. Именно с таким взглядом он флиртовал со мной в прошлом и с обожанием смаковал шоколадные конфеты.
Я же стою в ужасе и боюсь лишний раз выдохнуть, так как стоять под дулом не менее пяти пистолетов меня совершенно не успокаивает.
— Только попробуй запустить свои руки под одежду и останешься без них, — послышалось предупреждение, и я только сейчас поняла, что телохранители не ожидали нападения, не достали оружие первыми — это стало их фатальной ошибкой.
Выстрел прогремел отрезвляюще.
Слева от меня послышался сдавленное шипение, в торговом центре раздалось несколько душераздирающих криков. Телохранитель рядом со мной покачнулся и схватился под локоть за второго. Ему... Прострелили ногу.
Все эти парни в чёрном точно не мои спасители и я совсем не понимаю, что задумал Вадим.
— На пол, живо! — мои телохранители сдались и медленно опустились на колени, решая не провоцировать таких решительных врагов. — Руки за голову!
Один из мужчин глухо простонал, а по кафелю начали бежать струйки крови, за которыми я заворожённо наблюдаю. В следующую секунду, опомнившись, я последовала за личной охраной, присев. Не хотела бы я стать следующей живой мишенью!
— Вы двое. Девку заберите, а то в обморок грохнется, — мужчина приказывает двум парням и жестом с пистолетом в руке указывает в мою сторону. Вадим, не опуская личное оружие, двигается мне на встречу с еще одним парнем.
Я не знаю о новых сообщниках ровным счётом ничего, поэтому меня очень взволновало такое знакомство в подобных обстоятельствах.
— Опомнитесь. Вы очень пожалеете. Парни, вы даже не представляете, как вляпались, — тихо, но весьма четко выговорил мой телохранитель, который не побоялся перечить мужчинам с оружием, а они явно были в выигрышном положении.
— Поторапливайтесь. Блондинку посадите в мою тачку, встречаемся как и договаривались, — Вадим слушается, и преодолев расстояние, хватает меня за запястье, вытащив из-за спин моей личной охраны.
Тогда телохранители зашевелились, и один из них резво поднялся, схватив меня за вторую руку. Незнакомый парень приставил дуло пистолета прямо к голове телохранителя, шокировав меня подобным действием.
Какого черта он делает?
— Вы не понимаете, что делаете. Лучше убирайтесь отсюда и оставьте нас в покое. Господин Гордеев ни одного из вас не оставит в живых, а если хоть один волос упадёт с головы девушки… — мужчина смотрит волком на парня, который прижал дуло к его лбу, но не дает слабину и выглядит при этом весьма уверено. — Вам не удастся даже выйти из торгового центра живыми, если посмеете похитить Госпожу и причинить ей любой незначительный вред... Но мы можем договориться, — телохранитель явно намеревается втолковать, чья я жена и какая расплата ждет их всех за мой побег… То есть, кажется, похищение.
Черт, а ведь это правда похищение!
Очередной выстрел заставил меня вскрикнуть от ужаса, когда пуля прошибла голову разговорчивого телохранителя и кровь брызнула на мое лицо крупными горячими каплями. Я с ужасом поддалась назад, ладонью мгновенно растирая чужую кровь по своему лицу, не до конца понимая произошедшее.
Вадим дернул меня на себя с такой силой, что я споткнулась и упала на колени к его ногам, а увидев рядом кровавое лицо убитого телохранителя, испуганно вскрикнула, сжавшись.
Я на долю секунды жмурюсь, пытаясь заверить себя, что мне все показалось, но нет. Жестокая реальность бьет под дых, когда всего несколько секунд назад разговорчивый телохранитель, неподвижно лежит на полу, а с его головы стекает кровь.
Господи...
— Поднимайся, — приказывает Вадим. Не дождавшись моего подчинения, сам вздергивает на ноги и так жестко, что сустав в плече сомнительно хрустнул.
— Уведите ее, мы здесь пока приберем и потолкуем о наших весьма выгодных условиях, — зловеще говорит мужчина и точно ядовито скалится, ведь в его глазах только смертный приговор.
— Нет, подождите, не трогайте... — я хочу обратиться к беспощадному убийце, и не ощущаю должного страха только из-за зашкаливающего адреналина, но Волков торопливо одергивает меня и уводит в сторону.
— Замолчи, — слышу шелестящий шепот и хочу очередной раз обернуться, только парень против этого и решительно ведет по торговому центру через опустевший холл.
За ним следует второй парень, крепко сжимая в своей руке пистолет, пугая своим грозным взглядом.
— Они убили его, — непонимающе произнесла я таким же тихим шепотом, пытаясь заглянуть в глаза Вадима, но он остается совершенно холодным к ситуации и молча поворачивает в один из многочисленных коридоров в здании.
Меня начинает мутить от переполняющих эмоций.
Вадим нажимает на ручку, открывая тяжелую металлическую дверь и выводит меня на лестничную площадку, при этом совсем неожиданно захлопнул дверь перед лицом незнакомца, который продолжал следовать за нами. Совершенно ничего не понимая, я смаргиваю подступившие слезы и нервно оглядываюсь по сторонам.
Парень ловко достает из внутреннего кармана куртки замок и защелкивает им отверстствия в двери, в которую начали неистово бить с другой стороны. Дверь железная и ее явно невозможно выбить или как-то взломать, по крайней мере, в ближайшие десять минут.
Я совершенно не понимаю, что происходит!
Вадим, тем временем хватает меня за руку и ведет вниз по лестнице.
— Почему ты молчишь? Что происходит? Неужели жизнь человека для тебя ничего не значит? Почему ты ничего не сделал? Если в убийствах заложен твой план — он мне не нравится, и я не стану идти на поводу. И кто эти парни? Разве они не должны нам помочь…
Когда он резко поворачивается и прижимает меня к стене, придавив тяжелой рукой. Я ошеломлённо расширила глаза, напрочь забыв о своих вопросах. Отдалённо понимаю, что он не станет применять силу, но ощущение его холодного и безжалостного взгляда заставляет молниеносно покрыться мурашками и затаить дыхание.
Он смотрит на меня со жгучей ненавистью в глазах.
— Закрой свой рот и больше не разговаривай со мной, иначе Гордеев будет соскребать твои мозги вместе со всей лестничной площадки, — каждое его слово было пропитано отвращением, а взгляд стал надменным и пренебрежительным. — Я не спрашиваю твое мнение, и ты будешь делать то, что я его говорю. И сейчас ты заткнёшься, будешь без пререканий исполнять все мои требования и прекратишь рыдать, черт тебя возьми!
От какой-то непонятной мне обиды поджимаю губы и опускаю глаза, едва удерживая себя на месте от его угрожающего рыка. Хотелось отойти подальше и скрыться от мужской ярости… Но сдержалась. Не время быть слабой и беззащитной как бы мне этого не хотелось.
Парень дёргает меня за руку, заставляя быстро прыгать через ступеньку, сбегая по этажам лестничной площадки. Не знаю каким чудом я удержала себя на ногах, не приложившись к лестнице своим носом. Что самое странное — Вадим он не убрал пистолет, слово остерегался погони, а меня держал по-прежнему крепко и больно, будто я каким-то образом смогла бы выдернуть руку и сбежать.
Спускаемся на нулевой этаж, слыша повторяющийся вой оглушительной сирены, из-за которой я раз за разом вздрагиваю.
С глаз неконтролируемо брызнули слезы, и не только от страха и сожаления, но и от ощущения, что с моих ног будто сдирают кожу, когда я бегу за быстрым парнем. Вадим ведет меня на парковку и единственное, что заставляет его застыть ускорить еще больше — оглушительная перестрелка, которую слышно даже на таком расстоянии и с шумной воющей сиреной.
— Этого ты добивался? Спасти меня и убить других людей? Твой план провальный! — прошипела я, заглядывая в стеклянные глаза парня, который стянул со своего лица маскирующую ткань. Он посмотрел на меня так, что я осеклась, понимая только одно — ни одно мое слово не тронуло его душу.
Он точно собирался сказать в ответ что-то крайне острое и злое, но мы оба повернулись на металлический скребущий звук медленно закрывающихся дверей на парковку.
— За мной!
Мы кинулись в бег, в то время как железные ворота на парковку стали опускаться. Сигнализация нагнетает обстановку, ударяя по вискам с двойной силой шума от страха.
— Мы не успеем, — ошеломлённо смотрю на Вадима, который только тянет меня за руку, задавая скорость бега. Понимаю, что парня ничего не сможет оставить, который бежит напролом, и поэтому начинаю нервничать. — Вадим! — вскрикиваю я, когда ворота опускаются с каждой секундой все ниже. Тяжёлые, железные, автоматические, черт их возьми! Что, если они нас раздавят, когда мы окажемся под ними и не успеем пролезть? — Нас расплющит…
Вадим меня не слушает, бежит со всех ног и тянет меня за собой. Я не могу бежать настолько быстро, как он, но стараюсь хотя бы не упасть лицом вперед! Мое сердце от волнения выскакивает из груди и когда мы наконец оказывается у закрывающихся ворот, Волков крепко прижимает меня к себе и с разбегу практически падает на пол, удивительным образом перекатываясь со мной в руках.
Оработанный трюк, но чертовски опасный!
Вадим накатывается на меня, больно прижав к бетонному полу, пока я жмурюсь, всё ещё не уверенна, что мы остались целы. Громкий щелчок, и ворота закрываются через несколько долгих секунд.
— От тебя одни проблемы, — шипит он мне в лицо, придавив своим весом будто намеренно.
Его слова режут прямо по сердцу, и я непонимающе приоткрываю рот, хочу возразить, но наткнувшись на его взгляд, полон ненависти, решаю молчать.
Мы поднимаемся молча и около минуты маневрируем через чужие автомобили, пока находим нужный и забираемся в него. Машина оказывается не так далеко, но я почти задыхаюсь, когда падаю на переднее сидение.
— Пристегнись.
Он выруливает и мчится вниз по этажам парковки. Вадим останавливается, крепко вцепившись в руль и тяжело дышит, будто отсчитывая у себя в голове секунды до какого-то крайне безрассудного поступка... И газует.
Мои дрожащие руки судорожно шарят ремень безопасности и не с первого раза его застегивают, когда я понимаю его затею. Ужасаюсь, но не произношу ни слова, зажмуриваясь, когда Вадим набирает бешеную скорость и мчится на железные ворота, едва только раздался щелчок и он убедился, что я пристёгнута к сидению ремнём безопасности.
Упираюсь руками вперёд для поддержки, почувствовав толчок… Сильный, но намного мягче, чем представлялось, пока жуткий звук скользящего железа знатно бьёт по ушам.
Машина вырывается на дорогу, и вряд ли отметка за сто сорок разрешена в центре города, но с каждой минутой я чувствую невесомое чувство облегчения. Выбрались.
Он гонит быстро, но профессионально, обгоняя препятствия и наизусть лавируя через кварталы к неизвестному мне пункту назначения.
— Прости, — выдавливаю я из себя с огромным усилием это пресное словечко, которое на кончике языка добрых полчаса.
Я понимаю, что глупо извиняться и делать это сейчас, когда Вадим за рулем и он едва контролирует свою злость. Но он сейчас везёт меня в целостности и сохранности, и я была действительно благодарна за этот оправданный риск. Даже знать не хочу, как он смог договориться с чужими наемниками и какую цену он заплатил…
Нет, мы уже оба заплатили самым дорогим — жизнью других людей. И я прошу прощения за жертвы, а не за свое спасение.
