Он всегда был сам себе на уме и ему ничего не мешало взять ситуацию под свой контроль.
Но время шло, а нас никто не атаковал, не целился оружием и не планировал убить. Вадиму приходит сообщение, и он едва подавляет ободряющую улыбку. Это сообщение от Розумовского, который подтверждает, что все идет по плану, а в нашей машине отлеживающий маячок, который подцепили люди Гордеева.
Таким образом ОН желал убедиться, что я невиновна в происходящем и меня нельзя ни в чем обвинить, поэтому поддался аргументам полковника проследить за нами. Понаблюдать. Это стало его очередной ошибкой.
Вадим подтверждает легенду, когда насильно ведет меня к машине, в то время, как я начинаю препираться, оглядываться по сторонам в поиске помощи и между нами завязывается диалог.
На самом деле он меня утешает и командует, куда смотреть, а когда именно выдернуть руку из его хватки. В этом споре он должен выглядеть плохим парнем, который угрожает растерянной и слабой жене Господина Гордеева. Вадим, подняв свой пистолет к моему подбородку, говорит иногда положительно кивать, а иногда отрицательно, и со стороны это выглядит, что мне открыто угрожают расправой.
Он сажает меня в машину грубо, но без какого-либо вреда физически. Вадим садится на водительское место и выезжает с заправки, продолжая двигаться по прямой, отслеживая движение машин позади нас.
— Тебе нужно довериться нам. Яра, никто из нас не желает тебе вреда, — говорит парень, изредка отрывая взгляд от дороги и пристально меня разглядывая.
— Я давно тебе верю, Вадим. Но мне страшно. Правда, страшно, — шепчу я, раз за разом поглядывая в боковое зеркальце, замечая, как машины Гордеева не отстают от нас, а, наоборот, едут ближе, чем нужно.
Вадим выглядит собранным, подбрасывает несколько шуточек, на которые я не могу реагировать открыто и смеяться в такой ситуации, нервно сжимая ручку двери. Он, конечно, следователь и был на разных заданиях, как и мой брат, но он действительно не нервничает, и даже не думает начинать это делать, легко управляя машиной, успевая со мной говорить.
Я понимаю, что он пытается меня отвлечь, расслабить и успокоить, но, когда я вижу по дорожным знакам, что мы подъезжаем к пункту назначения, меня начинает жестко колотить. Желудок так больно крутит, что я ощущаю тошноту и тяжело дышу, пытаясь овладеть своими эмоциями.
Мы сворачиваем на дорогу, где изредка проезжает пару машин, и слежка сбавляет обороты, чтобы не вызвать подозрения. Они точно следят за нами по GPS-маячку и от этого понимая мне становится только хуже.
— Я сказал — успокойся! — Вадим так громко на меня прикрикнул, что я дернулась в сторону, ошарашенно выпучив глаза от его внезапного и нечестного нападения. — С каких пор ты стала такой слабачкой? Распустила здесь сопли, как пятилетняя девчонка! Тоже мне, сестричка майора и дочь генерала.
Он приложил меня словами и брезгливым тоном. Пребывая всего несколько мгновений в замешательстве, я начинаю злиться. А то, что меня добивает, так это его огромная ладонь, которая упала на мое колено.
Это еще что такое?!
— Руку убери, — прорычала я, отвернувшись к окошку. Рука парня только крепче сжалась немного выше коленки, почти заставляя поморщиться от хватки.
— Волков, я на грани, ты хочешь оказаться с выцарапанными глазами?
— Вот так-то. И даже думать не смей, что ты начнешь снова рыдать и жаловаться как тебе трудно. Уяснила?
— Волков, — я попыталась одернуть его руку, но побоялась его резкой реакции, ведь он за рулем. Пару раз одернув его пальцы, что не дало какого-либо результата, я озлобленно отвернулась, сложив руки под грудью.
— Как только все закончится, я поставлю тебе живописный фингал за все эти выходки! — пообещала я, хоть и сама не верю в свои угрозы.
— Сомневаюсь. Ты слишком мелкая слабачка для таких подвигов, — почти нараспев сказал парень, задорно хмыкнув.
— Какая же ты задница, Волков! — я открыто продемонстрировала свою злость.
— Чья задница? — вскинул он брови. — Твоя мне очень даже нравится. Если что, — усмехнулся парень, крепче сжав ногу, и, кажется, там скоро появятся синяки. — Давай, позлись, Яра. Нечего сопли разводить, — елейным голосом продолжил Вадим, наверное, периферийным зрением заметив мое негодование и застрявшие слова от возмущения. — Вот, я отучу тебя быть сопливой девочкой. Может, потом и братца своего научишь быть мужиком, — неожиданно тема перешла в совершенно другую плоскость.
— А Андрей здесь каким боком? По-моему, он прекрасный молодой мужчина, — нахмурилась я. — Чем он тебя так раздражает?
— А по-моему, он прекрасный Ублюдок с манией величия, — презрительно фыркнул Вадим.
Я застыла, глядя перед собой.
— Ты подписал моего брата «Ублюдок», — прошептала я, и повернулась к нему, пытаясь найти в его жестах отрицание. Возможно, я не так поняла парня, но следователь выразительно ухмыльнулся, покачав головой.
— Долго соображаешь.
— Это не может быть он. Андрей себя не может вести… Так.
— Может, ты просто плохо знаешь своего идеального братца? — подкинул мне мысль Вадим с такой легкостью, будто Андрей всю свою жизнь был законченным ублюдком. Его тон и ядовитая ухмылка меня ужасно раздражают, поэтому злюсь молча, наблюдая за дорогой.
Но ведь Андрей не может быть таким. Не может, ведь так?
— Почему ты улыбаешься? — прошептала я, увидев дьявольски азартную усмешку Вадима.
Он стал себя вести странно. И открылся мне, завел такую щекотливую тему сам, без моего занудного допроса. Это все не может быть просто так, поэтому присматриваюсь к нему внимательней.
— Разве тебя не впечатляет, что мы сейчас устроим грандиозное шоу? Ты только представь их лица, когда они увидят, что мы взрываемся, — воодушевленно провозгласил парень, наконец-то отпустив мою ногу и покрепче сжал руль обеими руками.
— Это опасно, а не весело. Тебе нужно быть аккуратным. Я не хочу сегодня умереть, — схватившись за ремень безопасности, я косо посматриваю в боковое зеркальце.
— Яра, ты тушишь мой запал на корню, — покачал головой Волков.
— Он убьет тебя, когда этого действительно пожелает, а может, решит продлить твою предсмертную агонию на несколько дней, если поймает. Он жестокий и бесчувственный в этом деле, — выдохнула я, напрягаясь. — Я не хочу, чтобы это все с нами произошло.
Я приглядываюсь к парню, который ерзает по сидению и слишком уж сильно возбужден обстоятельствами. Ведет себя странно, и единственное этому объяснение — адреналин.
Я вижу, как он плотоядно усмехается, и думаю, сделает то же самое, смотря в лицо Смерти. Его глаза сверкают, будто он опустошил что меньше — бутылку хорошего коньяка. И я бы могла поверить, что он выпил пару рюмок, но ничего подобного не видела.
Когда Вадим набирает скорость, я вжимаюсь в сидение.
Сумасшедший! Что он вытворяет?
— Ты правда думаешь, что он нас поймает? — передернул он плечами.
— Так всегда заканчиваются все мои побеги или попытки сбежать.
Или я схожу с ума, или он ведет себя несвойственно для себя. Я вспоминаю побег из торгового центра, и ведь его глаза сверкали также лихорадочно, но он не реагировал так остро. Возможно ли то, он жаждет таких вот моментов, когда адреналин бьет по крови и он получает от этого такой же кайф, как любые другие зависимые люди?
Да чтоб его! Он ведь реально кайфует от этого всего!
— Ух, Яра, полегче. Жарковато стало, — покачал он головой, приоткрывая окно, словно я вытворяю в салоне нечто непотребное.
Я отвернулась, наблюдая за навигатором. У меня, само собой, к нему куча вопросов, но я откладываю их на потом, так как время на исходе.
— Он тебя не получит обратно, — неожиданно, но твердо заявляет Вадим.
— Ты думаешь, они поверят в то, что мы разбились?
— Да, — он в этом уверен и его уверенность передается мне. — Мы уже близко, ты готова? — спрашивает Вадим, выруливая на шестьдесят шестое шоссе. Я взволнованно кивнула, насторожившись той безумной скорости, на которой мы оторвались от преследования.
— Мост, — шепчу я, увидев то самое место, где мы должны инсценировать свою автокатастрофу и собственную смерть.
Черт, когда об этом рассказывал Эльдар, было не так страшно, но теперь… Мои пальцы безумно дрожат. Здесь глухое место. И поэтому еще страшнее — в любое мгновение за нашими спинами может появиться несколько машин, которые быстро нас догонят и отберут возможность спастись. По всей округе только мы вдвоем.
Вадим останавливает машину, резко разворачивая ее носом к центру железного забора так, что меня колыхнуло влево, а затем вперед. Ремень безопасноти больно впился в плечо.
— Давай скорее, помоги мне, — мы выходим из машины, парень открывает багажник, передавая мне один из огромнейших вакуумных пакетов говядины, весом в несколько десятков килограммов. Мы кладем на передние сидения пакеты, пристегиваем ремнем безопасности, переглядываясь.
— У нас будет мало времени. Сразу же приготовься бежать, — говорит он, подойдя забору.
Волков откручивает крупные гайки с двух сторон и толкает железо ногой, из-за чего оно слетает с петель и с грохотом падает вниз, ударившись об скалистую землю в не менее пятидесяти метрах над мостом. Я забираю наши рюкзаки и передаю один из них парню. Захлопываем двери и переглядываемся. Вадим самоуверенно усмехается, открывая капот и активируя хитро-спланированную бомбу, чтобы избежать неудачи и точно вдребезги взорвать автомобиль.
— Время, Яра, время! Помоги мне, — он захлопывает капот, и мы вдвоем наваливаемся на машину с двух сторон, толкая ее с моста.
Когда она летит на землю, переворачиваясь, Вадим дергает меня за руку в сторону, заставляя отойти от края, вслед слыша жуткий скрежет металла и мощный удар, а впоследствии взрыв. Он вызывает дребезжание моста, и Волков удовлетворенно кивает.
Мы сразу же бежим до края моста, и Волков заводит меня в лесную рощу, остановившись, крепко держа меня за руку, издали став наблюдать, как приближаются черные иномарки и из них выходят люди Гордеева.
Поверить не могу, что мы это сделали!
Несколько людей сразу бросаются вниз, спускаясь по ближайшему от них края моста, другие стоят с телефонами в руках.
— Думаю, ты дашь убойное интервью по возвращении домой, — усмехнулся Вадим, — обязательно укажи, что самые крутое время ты провела только со мной, — прошептал он, довольно улыбаясь от проделанной им работы.
— Уходим, Вадим. Опасно здесь оставаться. Скоро приедет Гордеев.
— Хочешь пропустить самое интересное? — я выразительно смотрю в его глаза. — Ладно, но давай постоим еще минуту. Хочу почувствовать это… — возбужденно говорит парень, внимательно рассматривая место нашей мнимой смерти, прислушиваясь к окликам и наблюдая, как бегают мужчины по периметру происшествия.
Глаза Вадима светятся, дыхание учащается, а хватка на моей ладони крепнет. Волков и правда кайфует. Не знаю, плохо это или хорошо, но я никогда такого не видела раньше.
Он что, бесстрашный?
У меня сердце ухает с такой силой, будто сейчас выскочит из груди, а Вадим стоит и открыто наслаждается всем этим! Это одновременно пугает и вызывает интерес.
— Давай, побегай от меня, Яра, — вдохновенно шепчет он и отпускает мою руку, восторженно заглядывая в мои глаза. Я удивленно вскидываю брови. И что это сейчас было? — Быстрее, у меня уже… Все наготове. Мне нужно прийти в себя и успокоиться, — усмехнулся парень, а я встревоженно осмотрела его и опустила взгляд, куда и он — на спортивные штаны, которые совсем не сдерживали то самое вдохновение, которое слишком весомо действует на меня и мои ноги.
Бросаюсь в неожиданно резкий и быстрый бег, едва понимая, что происходит.
— Только по прямой! — долетает в спину его полушепот.
Да чтоб его, этого ненормального следователя!
Я начинаю понимать, что поиски моей жены проходят впустую и она, с каждым бездарно проведенным мгновением, все дальше от меня… И при этом не одна.
Душа требует буйствовать, кричать, крушить, а может даже жестоко убивать… Или все же поскорее найти мою изобретательную лживую женушку, которая смогла при жестком контроле так легко ускользнуть прямо из-под моего носа!
Руки колотит от желания найти ее и наказать так, чтобы молила о прощении захлебываясь слезами, а после очередного поучительного урока пришла ко мне, глубоко и страстно умоляя ее простить за несносное поведение. Мне будет весьма приятно увидеть покладистую кошечку у своих ног, а для нее это станет очередным кругом Ада, который моя малышка воспринимает только так.
Когда мы прилетели в Анталью, она была удивительно покладистой и молчаливой девочкой, не поднимая на меня своего откровенно испуганного и потерянного взгляда, от которого по моей коже частенько бегали будоражащие мурашки вперемешку с жестким необузданным возбуждением.
Я ведь сам виноват, что дал ей слишком много воли, лишь бы она не стала такой… Как моя мать — сломленной. Я желал предоставить ей хотя бы иллюзию свободы и выбора, за что поплатился и оказался несправедливо обманутым. Разве я мало ей дал после всего, что эта хитрая паршивка устраивала в России? Еще ни одна женщина меня не предавала столько раз, как эта взбалмошная журналистка, которая не перестает плести интриги и весьма воодушевленно обводит меня вокруг пальца.
Она долго шла к тому, чтобы снова начать при мне фыркать, брыкаться и отстаивать свое мнение. Я дал ей все, чего она желала: свободу, выбор и любовь. Я хотел ее прежнюю и получил сполна! Ярослава очередной раз поджала свой хвост, устроила масштабную интригу и при первой же возможности сбежала. И хоть я бесконечно зол на неё, она поступила так, как и должна была поступить именно Ярослава Соколовская. Я был уверен, что дальше, чем мои руки и телохранители ей отступить некуда.
Что же… Ей в упорстве до сих пор нет равных, как и в остальном. Только на этот раз мои чувства оказались в полном раздрае.
Никогда я еще не чувствовал такого угнетающего предательства, чем сейчас. Не знаю, на кого больше злился — на себя, такого идиота, который не видит дальше ее сексуального тела и не слышит ничего лишнего кроме ее елейного голоса… Или же злиться на эту суку, которая так коварно утопила меня в своей наигранной любви, взывая меня к состраданию и понимаю, к нежности и ласке. Мои чувства постоянно разрываются рядом с этой женщиной, с моей единственной возлюбленной женщиной всей моей жизни, но теперь я теряю самого себя, приходя в ярость от одной только мысли о ней.
Я узнал истину любви рядом с этой взрывной женщиной и готов весь этот мир опустить перед ней на колени, а она продолжает меня ненавидеть и вертеть своим маленьким, но таким неугомонным и любопытным носом. Ей всегда и всего мало, не достаточно хорошо и совсем не нужно! И никогда не станет нужным! Но не смотря на похвальную упертость моей жены, я всегда готов действовать только в ее интересах.
Я давно осознал, что Ярослава воплощение моей безграничной любви, а вследствие гремучей смеси из ярости, эгоизма и ревности. Она, конечно, имеет право меня ненавидеть, но я не могу позволить ей это делать. Когда-нибудь мы оба остепенимся и поймем, что наше обоюдное спокойствие дороже всяких интриг и расследований.
Но время шло, а нас никто не атаковал, не целился оружием и не планировал убить. Вадиму приходит сообщение, и он едва подавляет ободряющую улыбку. Это сообщение от Розумовского, который подтверждает, что все идет по плану, а в нашей машине отлеживающий маячок, который подцепили люди Гордеева.
Таким образом ОН желал убедиться, что я невиновна в происходящем и меня нельзя ни в чем обвинить, поэтому поддался аргументам полковника проследить за нами. Понаблюдать. Это стало его очередной ошибкой.
Вадим подтверждает легенду, когда насильно ведет меня к машине, в то время, как я начинаю препираться, оглядываться по сторонам в поиске помощи и между нами завязывается диалог.
На самом деле он меня утешает и командует, куда смотреть, а когда именно выдернуть руку из его хватки. В этом споре он должен выглядеть плохим парнем, который угрожает растерянной и слабой жене Господина Гордеева. Вадим, подняв свой пистолет к моему подбородку, говорит иногда положительно кивать, а иногда отрицательно, и со стороны это выглядит, что мне открыто угрожают расправой.
Он сажает меня в машину грубо, но без какого-либо вреда физически. Вадим садится на водительское место и выезжает с заправки, продолжая двигаться по прямой, отслеживая движение машин позади нас.
— Тебе нужно довериться нам. Яра, никто из нас не желает тебе вреда, — говорит парень, изредка отрывая взгляд от дороги и пристально меня разглядывая.
— Я давно тебе верю, Вадим. Но мне страшно. Правда, страшно, — шепчу я, раз за разом поглядывая в боковое зеркальце, замечая, как машины Гордеева не отстают от нас, а, наоборот, едут ближе, чем нужно.
Вадим выглядит собранным, подбрасывает несколько шуточек, на которые я не могу реагировать открыто и смеяться в такой ситуации, нервно сжимая ручку двери. Он, конечно, следователь и был на разных заданиях, как и мой брат, но он действительно не нервничает, и даже не думает начинать это делать, легко управляя машиной, успевая со мной говорить.
Я понимаю, что он пытается меня отвлечь, расслабить и успокоить, но, когда я вижу по дорожным знакам, что мы подъезжаем к пункту назначения, меня начинает жестко колотить. Желудок так больно крутит, что я ощущаю тошноту и тяжело дышу, пытаясь овладеть своими эмоциями.
Мы сворачиваем на дорогу, где изредка проезжает пару машин, и слежка сбавляет обороты, чтобы не вызвать подозрения. Они точно следят за нами по GPS-маячку и от этого понимая мне становится только хуже.
— Я сказал — успокойся! — Вадим так громко на меня прикрикнул, что я дернулась в сторону, ошарашенно выпучив глаза от его внезапного и нечестного нападения. — С каких пор ты стала такой слабачкой? Распустила здесь сопли, как пятилетняя девчонка! Тоже мне, сестричка майора и дочь генерала.
Он приложил меня словами и брезгливым тоном. Пребывая всего несколько мгновений в замешательстве, я начинаю злиться. А то, что меня добивает, так это его огромная ладонь, которая упала на мое колено.
Это еще что такое?!
— Руку убери, — прорычала я, отвернувшись к окошку. Рука парня только крепче сжалась немного выше коленки, почти заставляя поморщиться от хватки.
— Волков, я на грани, ты хочешь оказаться с выцарапанными глазами?
— Вот так-то. И даже думать не смей, что ты начнешь снова рыдать и жаловаться как тебе трудно. Уяснила?
— Волков, — я попыталась одернуть его руку, но побоялась его резкой реакции, ведь он за рулем. Пару раз одернув его пальцы, что не дало какого-либо результата, я озлобленно отвернулась, сложив руки под грудью.
— Как только все закончится, я поставлю тебе живописный фингал за все эти выходки! — пообещала я, хоть и сама не верю в свои угрозы.
— Сомневаюсь. Ты слишком мелкая слабачка для таких подвигов, — почти нараспев сказал парень, задорно хмыкнув.
— Какая же ты задница, Волков! — я открыто продемонстрировала свою злость.
— Чья задница? — вскинул он брови. — Твоя мне очень даже нравится. Если что, — усмехнулся парень, крепче сжав ногу, и, кажется, там скоро появятся синяки. — Давай, позлись, Яра. Нечего сопли разводить, — елейным голосом продолжил Вадим, наверное, периферийным зрением заметив мое негодование и застрявшие слова от возмущения. — Вот, я отучу тебя быть сопливой девочкой. Может, потом и братца своего научишь быть мужиком, — неожиданно тема перешла в совершенно другую плоскость.
— А Андрей здесь каким боком? По-моему, он прекрасный молодой мужчина, — нахмурилась я. — Чем он тебя так раздражает?
— А по-моему, он прекрасный Ублюдок с манией величия, — презрительно фыркнул Вадим.
Я застыла, глядя перед собой.
— Ты подписал моего брата «Ублюдок», — прошептала я, и повернулась к нему, пытаясь найти в его жестах отрицание. Возможно, я не так поняла парня, но следователь выразительно ухмыльнулся, покачав головой.
— Долго соображаешь.
— Это не может быть он. Андрей себя не может вести… Так.
— Может, ты просто плохо знаешь своего идеального братца? — подкинул мне мысль Вадим с такой легкостью, будто Андрей всю свою жизнь был законченным ублюдком. Его тон и ядовитая ухмылка меня ужасно раздражают, поэтому злюсь молча, наблюдая за дорогой.
Но ведь Андрей не может быть таким. Не может, ведь так?
— Почему ты улыбаешься? — прошептала я, увидев дьявольски азартную усмешку Вадима.
Он стал себя вести странно. И открылся мне, завел такую щекотливую тему сам, без моего занудного допроса. Это все не может быть просто так, поэтому присматриваюсь к нему внимательней.
— Разве тебя не впечатляет, что мы сейчас устроим грандиозное шоу? Ты только представь их лица, когда они увидят, что мы взрываемся, — воодушевленно провозгласил парень, наконец-то отпустив мою ногу и покрепче сжал руль обеими руками.
— Это опасно, а не весело. Тебе нужно быть аккуратным. Я не хочу сегодня умереть, — схватившись за ремень безопасности, я косо посматриваю в боковое зеркальце.
— Яра, ты тушишь мой запал на корню, — покачал головой Волков.
— Он убьет тебя, когда этого действительно пожелает, а может, решит продлить твою предсмертную агонию на несколько дней, если поймает. Он жестокий и бесчувственный в этом деле, — выдохнула я, напрягаясь. — Я не хочу, чтобы это все с нами произошло.
Я приглядываюсь к парню, который ерзает по сидению и слишком уж сильно возбужден обстоятельствами. Ведет себя странно, и единственное этому объяснение — адреналин.
Я вижу, как он плотоядно усмехается, и думаю, сделает то же самое, смотря в лицо Смерти. Его глаза сверкают, будто он опустошил что меньше — бутылку хорошего коньяка. И я бы могла поверить, что он выпил пару рюмок, но ничего подобного не видела.
Когда Вадим набирает скорость, я вжимаюсь в сидение.
Сумасшедший! Что он вытворяет?
— Ты правда думаешь, что он нас поймает? — передернул он плечами.
— Так всегда заканчиваются все мои побеги или попытки сбежать.
Или я схожу с ума, или он ведет себя несвойственно для себя. Я вспоминаю побег из торгового центра, и ведь его глаза сверкали также лихорадочно, но он не реагировал так остро. Возможно ли то, он жаждет таких вот моментов, когда адреналин бьет по крови и он получает от этого такой же кайф, как любые другие зависимые люди?
Да чтоб его! Он ведь реально кайфует от этого всего!
— Ух, Яра, полегче. Жарковато стало, — покачал он головой, приоткрывая окно, словно я вытворяю в салоне нечто непотребное.
Я отвернулась, наблюдая за навигатором. У меня, само собой, к нему куча вопросов, но я откладываю их на потом, так как время на исходе.
— Он тебя не получит обратно, — неожиданно, но твердо заявляет Вадим.
— Ты думаешь, они поверят в то, что мы разбились?
— Да, — он в этом уверен и его уверенность передается мне. — Мы уже близко, ты готова? — спрашивает Вадим, выруливая на шестьдесят шестое шоссе. Я взволнованно кивнула, насторожившись той безумной скорости, на которой мы оторвались от преследования.
— Мост, — шепчу я, увидев то самое место, где мы должны инсценировать свою автокатастрофу и собственную смерть.
Черт, когда об этом рассказывал Эльдар, было не так страшно, но теперь… Мои пальцы безумно дрожат. Здесь глухое место. И поэтому еще страшнее — в любое мгновение за нашими спинами может появиться несколько машин, которые быстро нас догонят и отберут возможность спастись. По всей округе только мы вдвоем.
Вадим останавливает машину, резко разворачивая ее носом к центру железного забора так, что меня колыхнуло влево, а затем вперед. Ремень безопасноти больно впился в плечо.
— Давай скорее, помоги мне, — мы выходим из машины, парень открывает багажник, передавая мне один из огромнейших вакуумных пакетов говядины, весом в несколько десятков килограммов. Мы кладем на передние сидения пакеты, пристегиваем ремнем безопасности, переглядываясь.
— У нас будет мало времени. Сразу же приготовься бежать, — говорит он, подойдя забору.
Волков откручивает крупные гайки с двух сторон и толкает железо ногой, из-за чего оно слетает с петель и с грохотом падает вниз, ударившись об скалистую землю в не менее пятидесяти метрах над мостом. Я забираю наши рюкзаки и передаю один из них парню. Захлопываем двери и переглядываемся. Вадим самоуверенно усмехается, открывая капот и активируя хитро-спланированную бомбу, чтобы избежать неудачи и точно вдребезги взорвать автомобиль.
— Время, Яра, время! Помоги мне, — он захлопывает капот, и мы вдвоем наваливаемся на машину с двух сторон, толкая ее с моста.
Когда она летит на землю, переворачиваясь, Вадим дергает меня за руку в сторону, заставляя отойти от края, вслед слыша жуткий скрежет металла и мощный удар, а впоследствии взрыв. Он вызывает дребезжание моста, и Волков удовлетворенно кивает.
Мы сразу же бежим до края моста, и Волков заводит меня в лесную рощу, остановившись, крепко держа меня за руку, издали став наблюдать, как приближаются черные иномарки и из них выходят люди Гордеева.
Поверить не могу, что мы это сделали!
Несколько людей сразу бросаются вниз, спускаясь по ближайшему от них края моста, другие стоят с телефонами в руках.
— Думаю, ты дашь убойное интервью по возвращении домой, — усмехнулся Вадим, — обязательно укажи, что самые крутое время ты провела только со мной, — прошептал он, довольно улыбаясь от проделанной им работы.
— Уходим, Вадим. Опасно здесь оставаться. Скоро приедет Гордеев.
— Хочешь пропустить самое интересное? — я выразительно смотрю в его глаза. — Ладно, но давай постоим еще минуту. Хочу почувствовать это… — возбужденно говорит парень, внимательно рассматривая место нашей мнимой смерти, прислушиваясь к окликам и наблюдая, как бегают мужчины по периметру происшествия.
Глаза Вадима светятся, дыхание учащается, а хватка на моей ладони крепнет. Волков и правда кайфует. Не знаю, плохо это или хорошо, но я никогда такого не видела раньше.
Он что, бесстрашный?
У меня сердце ухает с такой силой, будто сейчас выскочит из груди, а Вадим стоит и открыто наслаждается всем этим! Это одновременно пугает и вызывает интерес.
— Давай, побегай от меня, Яра, — вдохновенно шепчет он и отпускает мою руку, восторженно заглядывая в мои глаза. Я удивленно вскидываю брови. И что это сейчас было? — Быстрее, у меня уже… Все наготове. Мне нужно прийти в себя и успокоиться, — усмехнулся парень, а я встревоженно осмотрела его и опустила взгляд, куда и он — на спортивные штаны, которые совсем не сдерживали то самое вдохновение, которое слишком весомо действует на меня и мои ноги.
Бросаюсь в неожиданно резкий и быстрый бег, едва понимая, что происходит.
— Только по прямой! — долетает в спину его полушепот.
Да чтоб его, этого ненормального следователя!
***
Часть 11. Господин
***
Я начинаю понимать, что поиски моей жены проходят впустую и она, с каждым бездарно проведенным мгновением, все дальше от меня… И при этом не одна.
Душа требует буйствовать, кричать, крушить, а может даже жестоко убивать… Или все же поскорее найти мою изобретательную лживую женушку, которая смогла при жестком контроле так легко ускользнуть прямо из-под моего носа!
Руки колотит от желания найти ее и наказать так, чтобы молила о прощении захлебываясь слезами, а после очередного поучительного урока пришла ко мне, глубоко и страстно умоляя ее простить за несносное поведение. Мне будет весьма приятно увидеть покладистую кошечку у своих ног, а для нее это станет очередным кругом Ада, который моя малышка воспринимает только так.
Когда мы прилетели в Анталью, она была удивительно покладистой и молчаливой девочкой, не поднимая на меня своего откровенно испуганного и потерянного взгляда, от которого по моей коже частенько бегали будоражащие мурашки вперемешку с жестким необузданным возбуждением.
Я ведь сам виноват, что дал ей слишком много воли, лишь бы она не стала такой… Как моя мать — сломленной. Я желал предоставить ей хотя бы иллюзию свободы и выбора, за что поплатился и оказался несправедливо обманутым. Разве я мало ей дал после всего, что эта хитрая паршивка устраивала в России? Еще ни одна женщина меня не предавала столько раз, как эта взбалмошная журналистка, которая не перестает плести интриги и весьма воодушевленно обводит меня вокруг пальца.
Она долго шла к тому, чтобы снова начать при мне фыркать, брыкаться и отстаивать свое мнение. Я дал ей все, чего она желала: свободу, выбор и любовь. Я хотел ее прежнюю и получил сполна! Ярослава очередной раз поджала свой хвост, устроила масштабную интригу и при первой же возможности сбежала. И хоть я бесконечно зол на неё, она поступила так, как и должна была поступить именно Ярослава Соколовская. Я был уверен, что дальше, чем мои руки и телохранители ей отступить некуда.
Что же… Ей в упорстве до сих пор нет равных, как и в остальном. Только на этот раз мои чувства оказались в полном раздрае.
Никогда я еще не чувствовал такого угнетающего предательства, чем сейчас. Не знаю, на кого больше злился — на себя, такого идиота, который не видит дальше ее сексуального тела и не слышит ничего лишнего кроме ее елейного голоса… Или же злиться на эту суку, которая так коварно утопила меня в своей наигранной любви, взывая меня к состраданию и понимаю, к нежности и ласке. Мои чувства постоянно разрываются рядом с этой женщиной, с моей единственной возлюбленной женщиной всей моей жизни, но теперь я теряю самого себя, приходя в ярость от одной только мысли о ней.
Я узнал истину любви рядом с этой взрывной женщиной и готов весь этот мир опустить перед ней на колени, а она продолжает меня ненавидеть и вертеть своим маленьким, но таким неугомонным и любопытным носом. Ей всегда и всего мало, не достаточно хорошо и совсем не нужно! И никогда не станет нужным! Но не смотря на похвальную упертость моей жены, я всегда готов действовать только в ее интересах.
Я давно осознал, что Ярослава воплощение моей безграничной любви, а вследствие гремучей смеси из ярости, эгоизма и ревности. Она, конечно, имеет право меня ненавидеть, но я не могу позволить ей это делать. Когда-нибудь мы оба остепенимся и поймем, что наше обоюдное спокойствие дороже всяких интриг и расследований.
