...Или Господин Гордеев любит крайний минимализм и идеальную чистоту. Именно поэтому тут немного неуютно, не как дома. Мои каблуки застучали по прихожей, когда вперед. Двери были открыты только в одной комнате, откуда светил яркий свет и слышен шелест бумаг, но я заранее осмотрела размещение других комнат.
Я оказалась в просторной спальне, в которой на роскошном диване сидел мужчина, не обращая на меня внимания, читая журнал. Наш журнал. Причем он открыт на моей личной полосе, где на одной стороне журнала выбранная мной фотография Максима, а с другой статья почти на всю страницу.
А еще Гордеев был как всегда... Великолепен. Да, именно так. Не хотела себе признаваться, но босые ноги мужчины, свободные атласные черные штаны и футболка притягивали мое внимание больше, чем его офисная одежда. А еще его волосы чуть взъерошены, и этот факт полностью убивает в моих глазах Гордеева как деспотичного босса. Он был таким... Домашним и сексуальным, что единственное, о чем я подумала, так это о том, как мне будет удобно седеть на его коленях.
— Хотел меня видеть, Господин Гордеев? — спросила я, прислонившись к косяку двери своей спиной. Максим поднял взгляд, сверкнув угрожающей синевой. Раздраженный, хмурый и не менее притягателен, чем на выбранной мной фотографии в журнале. К тому же сейчас он вполне себе напоминал злющего домашнего котика, чем не мог не умилять. — Твой телохранитель Игнат — самый бестактный телохранитель, который почти силой и угрозой приволок меня сюда. Неужели ты не мог обеспечить мое приглашение помягче, Максим? — язвительно поинтересовалась я, пройдя в просторную спальню, осматриваясь.
Гордеев не ответил, опустил взгляд на колени, на журнал. Я заставила себя не смотреть на это красивое чудовище, от вида которого все мое нутро неистово сжималось в нетерпении вскарабкаться на его прочный торс. Ладно, об этом ни думать, ни вспоминать не стоит, ведь меня сюда приволокли в полночь явно не для сексуальных игр... Скорее меня растерзают и позволят немного полетать над городом — сверху небоскреба вниз до асфальта.
Я продолжила осматривать комнату, замечая, что тут подавляющая аура из-за преобладающего красного оттенка. Паркет темный, на нем пушистый бардовый ковер, постель белоснежная, но с кровавыми подушками, и тяжелые темные гардины подобраны под цвет бордо. Пару картин на стене имеют красные оттенки, только обивка дивана и кресла в приглушенном зеленом оттенке. Кровать во всем этом хаусе как белое пятно... Которое запятнано кровавыми пятнами.
— Максим?
— Сядь, подумай пока о своем поведении, — Гордеев кивнул в сторону дивана, возле себя, но я прошла к кровати. Чем больше между нами расстояние, тем я спокойнее. Как бы не был Максим умиротворен внешне, доверие к нему все-таки минимальное, особенно, когда в его глазах сплошная угроза.
— А ты умеешь быть суровым, Максим, — устремив взгляд на роскошную кровать, я без задней мысли повалилась на нее, немного подпрыгнув. Матрас оказался в меру мягким, и очень-очень удобным. Особенно после работы. Глаза закрылись сами по себе. Неделя выдалась очень сложной, а этот четверг никак не хотел заканчиваться.
Может, он не будет против, если я усну и меня не будет ожидать очередное недовольство по поводу статьи? Повернув голову в сторону дивана, наблюдаю за невозмутимостью Гордеева, привстав на локти. В ответ слышу ту самую глухую тишину, которая напрягает. Это что, новый способ пытки? Сгодится, ведь я всеми силами игнорирую накатывающую дремоту.
— Ладно. Начинай, я тебя внимательно слушаю и готова выслушать ругательства в свой адрес, — насмешливо фыркнула, сев и сложив на груди руки.
— Если не закроешь свой болтливый рот, Ярослава, я с удовольствием использую его по своему желанию. Будешь просить прощение и давиться, а я подумаю, что с тобой делать после такой статьи.
После грубого ответа, я замолчала, насупившись. Так дело не пойдет. Я хочу вернуться домой до утра, а не смотреть на этого обаятельного мерзавца, который мучает меня своим молчанием и грубостью. Встаю на ноги, поправляя блузку.
— Я одна из самых обсуждаемых журналисток Москвы, неужели ты действительно мог подумать, что моя статья будет о тебе как светлая поэзия твоих преданных женщин? Все злятся на правду, и это ожидаемо. Ты всегда можешь отстоять свои права и дать полноценное интервью с камерой и диктофоном, но это не значит, что я изменю свое мнение журналиста. При желании, можешь сменить меня на какую-то податливую куколку, которая поболтает с тобой на запись, а я позабочусь о том, чтобы вы остались исключительно вдвоем и вас никто не беспокоил... Видимо, тебя привлекают журналистки с характером, я подыщу хорошую девочку. Идет?
Гордеев взвинчено вскочил на ноги, и я моментально отошла назад. Он не злился, он кипел от злости, чего я не заметила раньше. Я осмотрела его с прекрасных голубых глаз до самых пальцев ног, и это выглядело так… Захватывающе, из-за чего я не сразу поняла, когда он начал читать вслух, своим холодным тоном из-за пылающей сдерживаемой в нем ярости.
— ...Господин Гордеев также зарегистрирован владельцем акций многих продвинутых компаний и является участником в нескольких благотворительных фондах. Господин Гордеев к своему приближающемуся тридцати пятилетию стал самым спорным социальным объектом в сети Интернет. Он продолжает производить впечатление на репортеров и журналистов своей неприступностью, однако мне посчастливилось… — он замолчал, дочитывая предложение, похоже, больше не найдя возмутительных строк, — как только у тебя язык повернулся назвать меня объектом? Сколько же... Четыре, пять, семь раз! — нахмурился мужчина, взглянув на меня своим яростным взглядом. — Ты просто маленькая дрянь, Ярослава. После всего я для тебя объект?! — выругался Гордеев.
Молчание сейчас для меня на вес золота, главное — не выйти на конфликт. Никто еще из моих героев не смог вытащить меня на свою территорию, а если я с ними встречалась, то только в суде. Хотя, может я в самом деле зря сдерживаюсь? Кто знает, для чего он скупил наш журнал... Может, действительно погребет меня в них заживо.
От подобных мыслей стало жутковато.
— Так, вступление, думаю, можно пропустить, но твой дерзкий стиль написание меня
совершенно не устраивает, — раскрыл журнал, и продолжил, — ...Господин Гордеев откровенно мне признался, что является частым посетителем в джентльменских клубах, любит исключительно роскошных ночных бабочек, а так же проводит с ними все свое свободное время, ведь, как оказалось известно, он разорвал отношения со своей женщиной из-за своей работы. Но в его словах я нашла несоответствие — Господин Гордеев находил время на клубных бабочек, а свою женщину, видимо, заставлял волноваться и ожидать его дома каждую ночь. Разрыв предсказуемо был неизбежен. Теперь, ощутив полную свободу, Господин Гордеев решил удовлетворять свои потребности как, когда и где именно ему удобно. На мой взгляд, всем женщинам, которые положили глаз на успешного очаровательного бизнесмена, придется быть очень аккуратной с различными инфекциями. Я могу пожелать только крепкого здоровья Максиму Викторовичу и найти настоящую женщину, которая станет его путеводителем в жизни... — его взгляд сурово поднялся на меня, и я впервые почувствовала, как становится стыдно. Он читает отрывками, выделяя особые абзацы.
Я с неудобством отвела взгляд в сторону, пытаясь думать о том, что статья была написана в порыве тех не сдерживаемых эмоций после нашей ночи. Я сделала все правильно, и знаю это! Черт, я была изначально уверена в том, что будет множество хейта, и аудитория разделится на два лагеря, но сейчас глядя в усталые, немного со злым блеском голубые глаза мужчины, я чувствую себя очень неловко.
Похоже, я обидела его, как бы он не пытался это скрыть за своей яростью.
— ...Увы, но Максим Викторович изрядно дисциплинирован и деспотичен. Одного взмаха руки достаточно, чтобы за ним поспешила дюжина телохранителей, которая ничем не отличается своим послушанием от повадок верных псов. Вопрос только один: как он их натренировал подобному поведению? Охрана Господина Гордеева меня тщательно обыскала перед входом в помещение, так что не ждите теплого гостеприимства от нашего Господина, сперва его охрана обчистит вас от ключей машины до лака для волос, а если на вас окажется летнее платье — запустит руки под юбку на наличие оружия… Ярослава, ты решила каждую минуту со мной настроить против меня же? И удивительно, что у тебя это вышло на высшем уровне. Сколько недовольства, иронии и сарказма! Знаешь, что меня больше всего раздражает? Ты ни разу не высказала подобного недовольства, особенно когда насаживалась на мой член! — он подобрался ко мне слишком близко, примерно на расстояние вытянутой руки, продолжая искать те строки, которые его, по-видимому, задели больше всего.
Я не могла сдерживаться от своих эмоций. Он действовал на меня иначе. Даже когда мой босс отчитывал меня на своем ковре, я держалась крайне холодно, безразлично. Но точно не сейчас. Я ощущаю, как горят мои щеки. Подумаешь... Статья. Будто она первая такая в свое роде. Какой неженка.
— ...Господин Гордеев горько заметил, что должен держаться в строю как можно ровнее, ведь каждый шаг мужчины отслеживают репортеры и камеры. Интересно, какие еще увлечения может таить весьма богатый и такой восхитительный Гордеев с миллионами в кармане? Это все еще остается для всех нас загадкой.
Больше он не смотрел на меня, продолжая выделять самые пикантные или жесткие высказывания, кружа вокруг меня, как перед нападением.
— ...Тело мужчины выставлено на торги в модельных агентствах или это проявление самовлюбленности мужчины? Господин Гордеев признал, что ему нравится подобное увлечение. Увлечение набивать цену не только в плане бизнеса, но и в мире самцов желая быть первым, заставляя каждую женщину обратить на себя внимание. Весь центр Москвы буквально кишит его большими бордами с обнаженным прессом — амбициям Господина Гордеева нет предела. Бесспорно, его тело заслуживает оценки женщин и девушек, но сам мужчина не задумывается, насколько это выглядит вульгарно, и что его фотографии часто встречаются в журналах эротического содержания… Даже перечень составила. Очень информативно, Ярослава!
— Максим, хватит. Это всего лишь статья… — напряженно прошептала я.
— Всего лишь статья… — повторил он за мной, откинув журнал. Тот ударился об стенку и упал на пол, заставив меня невольно вздрогнуть. Уп-с. — Ты выставила меня каким-то сутенером, который инфицирован всякой дрянью от проституток. Рассказала о том, что я деспот и не уважаю своих сотрудников — отношусь, как к собакам в ошейниках. Рассказала о том, что я не приветлив, заносчив, самовлюбленный мужлан, который может потратить свой миллионный бюджет на криминальные развлечения. Ты так же упомянула порнографический журнал, который может использовать мои фотографии! Черт, да где же были твои мозги, когда ты писала эту дрянь, Ярослава?
— Я выполняла свою работу, — шепотом ответила я на довольно громкую тираду Гордеева. Я уже была настроена на его взрывной ответ, поэтому держалась стойко. Было немного стыдно, но не больше. Просто при мне никто из героев статей вот так не читал мою статью подобным тоном, обвиняя.
— Работу? Неужели я тебя так плохо трахнул в ту ночь, что ты как была стервозной сукой, так себя и повела себя! — он закричал, взмахнув руками, а я заворожено следила за каждым движением мужчины.
— Разве я оклеветала тебя? — выдохнула я.
— Да, именно это ты и сделала. Ярослава, ты самая настоящая… Лицемерная дрянь! Сама раздвинула ноги, а в итоге обвинила меня в том, что я имею связи с проститутками, — он ткнул в меня пальцем. — Да кто сейчас не трахает шлюх из элиты? К тому же... Легла бы ты под больного венерическими заболеваниями мужчину? Нет. Решила поиграть со мной, девочка? Ты очень сильно напрашиваешься на последствия.
— При твоем успехе и положении люди тебя воспринимают по-разному. В чем проблема? Я изложила свое мнение, так что не стоит на меня так громко кричать, и я указала положительные твои стороны на перевес с не самым чистым пятнам твоей репутации... Это справедливо. И не сгребай все в кучу, Максим, статья и наша ночь — разные вещи, которые не пересекаются. Мы об этого говорили, — попыталась я высказать свою мысль как можно спокойнее. — То, что было той ночью — одно из того, что должно оставаться тайной, Максим. Да, я бы не хотела познакомиться с персонажем из статьи, ведь в постели ты совершенно другой мужчина, чем снаружи, — я недовольно отвернулась, не предполагая ранее, что могу вызвать такую бешеную реакцию мужчины. Да, я немножко напакостила, но кто вообще из его фанаток поверит в это?
Меня в два раза хуже опустят ниже плинтуса. Последствия уже есть, и я даже не захожу на свой профиль онлайн-журнала. От греха подальше!
— Черта с два, Ярослава. Такое, — он указал пальцем на журнал, — не прощаю.
Я шокировано открыла рот, недоуменно моргая.
— У тебя достаточно денег, времени и обаяния, чтобы переубедить всех в противоположном, особенно своих преданных фанаток. Каждая из них просто выкинет журнал, оставшись твоей воздыхательницей… Но ты мне обещал молчать о том, что было, — я сбавила свой тон почти до шепота. Узнай кто-то о моей связи с Гордеевым, меня тут же лишат лицензии.
— Я ничего не обещал. Твое желание не имело ничего общего с договоренностями. Ты встала, разделась и раздвинула ноги... А я теперь читаю это дерьмо, — он стал говорить тише, но вот ярости в нем с каждой секундой скапливалось все больше.
— Неправда! Это ты сделал мое желание неконтролируемым, ты добывался подобной реакции, ты хотел, а не я! — несдержанно выкрикнула в ответ, сделав к нему несколько шагов, но не решаясь подойти слишком близко. И что самое неожиданное для меня, Гордеев сам делает несколько шагов ко мне, грубо толкает в мои плечи, из-за чего я падаю на кровать.
— Ярослава, ты сама веришь в то, что говоришь? — спросил он, на что я не дала ответ, запутавшись в эмоциях, в словах и желаниях. — Значит будем квитами, конечно, после ряда моих требований. Ты меня устраиваешь в плане секса, поэтому радуйся, что ты еще остаешься журналисткой с лицензией. Но с таким отношением, Ярослава, я могу очень сильной расстроиться... Например так сильно, чтобы пойти на исповедь к одному журналисту, допустим, к Резнику Игнату Ростиславовичу, мне он точно не откажет в беседе об одной очень дерзкой девочке, на камеру с последующей статьей, — он нахально усмехнулся, стоя надо мной со сложенными руками на груди.
Я, расширив глаза, вспыхиваю. Тело вздрагивает, когда мне в сознание приходит только припустимся мысль того, что все узнают о ночи с Максимом. Игнат Ростиславович пустит меня по миру, Андрей тоже будет не в восторге и покажет мне сладкую жизнь под тотальным контролем... А родители...
Нет уж! Такого допустить точно нельзя!
— Ты… Хорошо, я напишу новую статью, хочешь? Я могу взять у тебя интервью с записью диктофона… Или… — я жалостливо, почти заскулив, посмотрела на мужчину, который недовольно смотрел на меня из-под бровей. — Ладно. Ладно, хочешь я назначу интервью и сознаюсь, что я не объективно написала статью? Я придумаю, как выкрутиться... Всегда получалось и в этот раз тоже получится. Пожалуйста.
