Максим наклонился, подхватив мой подбородок крайне собственническим жестом. Сузил глаза, а губы дрогнули в подобии усмешки. Впервые кто-то добился от меня такого жалостливого скулежа и признание ошибки, услышав такое предложение с моей стороны. Это унизительно — выпускать две статьи под своим именем, и после будет очень много критики в мою сторону, из-за чего хейта станет в два раза больше. Но я готова, лишь бы наша связь была секретом.
— Похоже, ты готова на многое за мое молчание. Это правда, Ярослава? — слишком заинтересовано спросил Гордеев.
Я сразу утвердительно закачала головой, не думая ни о чем. И тут же одернула себя, шокировано замерла, разгадывая его лукавый взгляд. Как только губы мужчины расплылись в насмешке, я нахмурилась, выдернув подбородок.
— Чтобы ты не придумал — это заведомо плохая идея. Я предлагаю тебя оправдать с доказательствами. А то, о чем ты думаешь совсем другое, Максим, — прошептала я, удивленно смотря на то, как Гордеев наклоняется и изучает туфли, в которых я была на интервью. Поднимает взгляд выше, и немного задрав узкую юбку, разглядывает ажурное кружево черных чулков.
— И о чем же я думаю? — он поднял свой взгляд на мое лицо, пустив по моему телу стаю мурашек. Сейчас он выглядел, как настоящий, превосходящий меня по силе и хитрости, хищник. Не сложно было догадаться, что у него на уме.
Но мое тело было под каким-то его странным влиянием, когда он поставил одно колено между моих разведенных ног в тесной юбке, а я даже не пошевелилась... Даже не думала вырваться из плена его горячих рук. Но мозги все еще работали, и я отчетливо поняла — я не готова совершать свою ошибку дважды.
— Не принуждай, Максим. Это плохая идея, — я покачала головой, взволнованно выдохнув. Еще одна ночь с Гордеевым — это верное самоубийство меня, как журналиста. Я не должна была позволить ему сделать это снова...
Не должна была, но... Но его ладонь прикоснулась к моей щеке, вызывая стаю мурашек. Он опустился пальцами к моей шее щекотливым жестом, тут же придушив, жестко прижав к кровати. Меня окутал сильный и поглощающий жар, который контрастировал с долей страха. Я задохнулась от его ласк, прикрыв глаза. Гордеев накрыл меня своим широким телом, опустив свои губы на мою горящую в смятении щеку.
— А ты разве против? — издевательски спрашивает Максим, очень тихо, шепотом... Провокационным жестом прикусывая шею, расстегивая воротник блузки, прикасаясь к обнаженным ключицам.
— Максим, одна ночь ничего не значила. Но это уже большая ошибка. Мы не должны... — я посмотрела в его глаза и поняла, что он не станет меня слушать. Максим уже горел, полыхал огненной страстью, целуя с непреодолимой жаждой. — Мне нужно домой, меня ждет брат, — я попыталась оттолкнуть Гордеева, но эту громадину совершенно не удалось сдвинуть ни на сантиметр.
— Значит, подождет еще, пока я тебя не отпущу, — ответил мужчина, до конца расстегнув блузку, прикасаясь к нежному кружевному белью, через него прикусив сосок.
Спина непроизвольно прогнулась, и я захватила губу зубами, чтобы не простонать с первой секунды от его коварных, откровенных ласк. Руки Господина Гордеева будто в одно мгновенье были везде, трогали, ласкали... Нет, просто невозможно бороться с этим наваждением, под именем Максим Гордееев. Он заставляет чувствовать то, что я не могла почувствовать и долю капли с моими бывшими. Максим словно нечто из тех фантазий, которые случайно воплотились в жизнь.
— Если я не отвечу, когда он позвонит, ты будешь не в восторге, когда эту высотку начнут штурмовать полицейские! — я взвизгнула, когда он остервенело сдернул бюстгальтер вверх, прикасаясь языком к чувственной коже, остро контрастируя с прикусами.
— Правда? — без интереса спрашивает Максим. — Господи, как же ты хороша. Эти туфли, чулки, белье... Не поверю, если скажешь, что не ждала меня.
— Да, о боже... — уже без какого-либо сопротивления, я обхватываю его бедра коленями, опустив руки на его торс. Желание распалило настолько, что, кажется, меня мало волновал мой недавний принцип и надежда избежать близости с Максимом. Идиотка, разве от такого отказываются?
Руки мужчины подобрались к юбке, до неприличия задирая ее, обнажая бедра. Он отпустил мою шею, но по ощущением я стала задыхаться еще больше, чем до этого. Тело стало предавать меня, ощущая кожей теплоту и силу его рук, которые прикоснулись к моим влажному белью.
— Видишь, детка, ты сгораешь в страсти только для меня. И с этого момента ты будешь моей женщиной в моей постели ровно столько, сколько я буду хотеть тебя. Никакого сопротивления, Ярослава, ты же не хочешь меня разозлить еще больше? — он шлепнул ладонью мои руки, которыми я хотела перехватить его запястья, когда пальцы прикоснулись к чувственному местечку в внизу живота... Гордеев яростно прожог меня своим взглядом, как и я его, не до конца осмысливая его слова. Некое сопротивление между нами подогревало соперничество, и никто из нас не хотел сдаваться первым.
Я его жутко хотела... Но я не хочу с ним ничего общего, кроме интервью. Я точно запуталась... Просто знала, что подобные отношения ничем хорошим не закончится, поэтому и должна была сдерживать себя, лишить Гордеева возможности манипулировать мной. Мысль о брате и родителях, о Игнате Ростиславовиче немного отрезвила, как и возможные разбитые мечты рядом с таким человеком. Я не должна...
— Ты что-то перепутал. Я не личная шлюха, Максим, которую ты можешь приглашать в свои апартаменты когда тебе заблагорассудится, — он попытался перехватить мои запястья, которые мешали ему добраться к внутренней части моих бедер. И я резко укусила его за руку, когда он попытался меня обездвижить. Максим отдернул ее, громко рассмеявшись.
— Перестань, Ярослава, — он поставил руки на матрас, больше не прикасаясь ко мне, но я все еще была под ним и не могла никуда откатиться, как и встать. — В прошлый раз ты не была столь категорична, особенно когда раздвигала свои прекрасные ножки передо мной. К чему эти игры? Ты хочешь, глупо это отрицать.
Я чувствую, как сжалось в моей груди сердце.
— Если ты еще раз ко мне прикоснешься, я напишу заявление в полицию и дополню новую статью, где буду уже крайне необъективной! Я не какая-то девочка из твоих шлюх, которая раздвигает ноги по первому твоему требованию. Я вообще не раздвигаю ноги перед кем-попало, — жестко процедила я сквозь зубы. И злилась я точно не на Гордеева, а на себя, ведь мое тело изнывало от желания, а внизу живота скрутился острый узел неудовлетворения.
Максим приподнялся, дав больше пространства, но не торопился слезать с меня. Мужчина недоверчиво осмотрел меня, а затем нахмурившись, схватил мои запястья, буквально вбив их по разные стороны моей головы крепкими руками, буквально на первых секундах сбив с меня всю пылкость.
— Мне еще никто не угрожал, как это делаешь ты, Ярослава. Но я ничего плохо не делал и не сделаю, предлагаю лишь себя и свое внимание только для тебя, — спокойно говорит Максим, глядя сверху вниз, изучая мое лицо, которое я отвернула в сторону. — Ты вызываешь во мне эмоции и вожделение, разве это плохо? Тебе это должно льстить, Ярослава.
— Да, конечно, а как только я тебе надоем ты пинками выпихнешь меня со своей постели и хлопнешь перед носом дверью. Это мне льстить не будет, — изогнулась я, пытаясь высвободиться, но все тщетно. Он только с большим наслаждением смотрел на мою оголенную грудь, мягко улыбаясь.
— Ярослава, не преувеличивай, я не веду себя как юноша уже больше десятка лет. Я взрослый мужчина, и если я захочу оборвать наши отношения, мы это обговорим в ресторане за бокалом вина и спокойно разойдемся. Без последствий, это я тебе обещаю, — заверил меня Гордеев. Он опустился немного ниже и снова поцеловал мою грудь, ловко оставляя кровавый засос, отчего я жалостливо простонала.
— Максим...
— Не нервничай, детка, я помогу тебе расслабиться, — его бесстыжая рука скользнула мне меж ног, когда я попыталась отстраниться, ведь знала, какая реакция моего тела была на этого наглого, дерзкого, беспринципного... Идеального, потрясающего, желанного мужчину, которого я мысленно вожделела. И не только мысленно. — Зачем же так рьяно скрывать свое возбуждение? Мы хотим одного и того же... Тебе же нравится, когда ты моя, верно?
— Пож-а-алуйста… — взмолилась я, когда пальцы прикоснулись к моему нижнему белью, отодвигая его в сторону. Я запуталась даже в ответе, и не знала, чего уже просила больше: остановиться или продолжать.
— Моя маленькая негодяйка, тебе ведь все нравится. Видишь, как отвечает твое тело? Ты чувствуешь, как желаешь меня вновь, — Гордеев уже не на шутку разошелся, когда он заиграл своими пальцами внутри меня. Узлы томления обвили низ живота, глаза закрылись, а губы приоткрылись в беззвучном стоне.
Щеки обожгло пламя, пульсация от желания внизу живота в разы увеличилась. Казалось, что я нуждаюсь в мужчине больше, чем неделю назад. Сейчас хотелось его, всего и полностью. Как можно глубже, как можно больше...
— Моя непослушная девочка, ну так что?
Я лишь протестующее закачала головой, уже плохо соображая, не сразу понимая, о чем он спрашивал. Сладкая пытка мне нравилась до помрачения рассудка.
— Тогда у меня есть другой способ, чтобы принудить тебя к ответу, который бы нас удовлетворил, — дьявольски улыбнувшись, Максим Викторович потянул с меня кружевную ткань, а та от жесткости и грубости — порвалась еще до моих колен. Я бы возмутилась, но рассудок был весьма затуманен, вырвав из моего горла стон. Страсть поглощала меня больше и сильнее. Только от мысли, что он может грубо схватить мои запястья и смело шлепать по бедрам, проталкивая в меня свой член, я уже схожу с ума. Задыхаюсь в сумасшедшем захлестывающем возбуждении.
Попытавшись свести ноги, я не смогла воплотить свое желание, когда обе руки Гордеева широко их развели, а он опустился вниз, опасно улыбнувшись мне в ответ. И я в одно мгновенье поняла, о чем задумал мужчина, решивший довести меня до точки кипения.
О нет, только не это. Я не выдержу эту пытку!
— Это очень плохая идея, — сипло сказала я, но он, не слушая меня, коснулся своим горячим языком моей внутренней части бедра, от чего мой приглушенный крик вырвался наружу, но я намеренно закрыла рот ладонями, приподнимаясь грудью вперед. Его шершавый и гибкий язык просто вонзился в чувственную кожу, зубы мягко покусывали, а затем непростительно жестко втягивали меня внутрь его рта. О, Господь всемогущий! Нет, нет... Господь тут не причем, когда рядом со мной сам Дьявол, желающий утопить меня в жаре кипятка от порочного желания.
Вау! Господи! Вау!
Нас обоих сбил звук рингтона телефона, буквально перебил меня на чувственно-эмоциональной высокой ноте... Я, еще не до конца понимая, что звонит, почувствовала вибрацию у себя под боком.
Доставая телефон из кармана пиджака, мне приходится пару секунд прищуриться, чтобы понять, кто звонил. Это был Андрей. Да чтоб тебя!
— Одну минуту. Дай мне минуту, Максим, я прошу тебя. Минуту, — перебила я его, когда он недовольно поглядел на меня, оставив в покое мое подрагивающие тело.
— Это может подождать, а я не стану, — фыркнул он, и было видно, что моя просьба его яростно взбесила. Но я ответила на звонок, пытаясь привести дыхание в норму, приставив свою ладошку к его влажным губам, умоляюще глядя на мужчину.
— Да, Андрюша. Я в порядке…
— Конечно в порядке, иначе пришлось бы тебе объясняться. Где ты? — я нервно выдохнула на язвительную речь брата, а Максим нежно целует меня в живот, сжимая грудь.
— Знаешь, так сложилось... Что я поехала к Артему, и думаю, я у него заночую, — как только мои слова услышал Гордеев, то крепче сжал мои ноги, и тут же опустился к самому чувствительному месту, намеренно делая все в дикой формой обращения, царапая зубами, заставляя привстать от ощущений. Всего секунды, а меня подкинуло на кровати, выгибая позвоночник, в то время, как я пытаюсь отползти от очень ранимого Господина Гордеева в постели.
Я непроизвольно вскрикнула, когда мужчина прикусил своими зубами напряженную и возбужденную плоть. Андрей невольно выдохнул мне в трубку, возможно даже испуганно. Все заполыхало с новой силой и стоило усилий, чтобы не застонать в телефон брату на ухо. Черт!
— Ты что там, черт возьми, делаешь?
— Смотрю ужасы по телевизору, — выпаливаю настоящую ерунду, ведь на стоящем ответе сосредоточиться просто невозможно.
— Тогда почему я не слышу звуков телевизора?
— Андрей…
— Признай, Морозов, наконец-то затащил тебя в постель.
— Я не… Да, да Андрей, ты нам мешаешь. Правда, давай потом все объясню, — я покосилась на Гордеева, который прорычал, крепко сжав мою грудь, больно щипнув сосок. Какой обидчивый!
— Сестренка, и когда я забыл следить за тем, кто появляется в твоей постели?
— Андрей! — вскрикнула я в ответ, вздрагивая, когда Максим Викторович ввел в меня свои пальцы, дополняя все своим языком. Ощущения переполнили меня до верху. — Я позвоню… Потом. Андрей, пожалуйста…
— Ладно, мелкая, но если этот придурок не удовлетворит тебя, я вызову киллера. Ясно?
— Ясно.
Я отключаю телефон, и только готова была выгнуться на встречу, как Гордеев отстранился от меня. Я измученно выдержала напор того, чтобы не заныть, как положено не удовлетворенной женщине. Но слабость не показала, нахмурившись.
— Ты что себе позволяешь в моей постели? — возмутился мужчина с видом разъяренного зверя.
— А что мне по-твоему надо было сказать? Андрей, прости, не могу говорить, меня трахает ртом Максим Гордеев. Да, ты правильно расслышал — тот самый Гордеев? Он бы с ума сошел от злости и негодования!
Гордеев тяжело выдохнул.
— Пока я с тобой в спальне, я не желаю знать о твоих бывших или будущих мужчин. И если я узнаю, что к тебе кто-то пытается залезть под юбку, пока там нахожусь я — получите вдвоем. Накажу.
— Завтра об этом поговорим. А сейчас стоит продолжить, пока мой запал не погас в ненужной болтовне. Возьми меня, Господин Гордеев, — почти прорычала я, улыбнувшись тому, как вдохновился Максим, услышав мою мольбу.
Я позволила себе расслабиться и смириться с моим положением. Дала самой себе слабинку и окунулась в океан эйфории, отдаваясь в умелые и обученные руки сексуальному Дьяволу — Господину Гордееву. Я уже поняла, что ничего не могло быть лучше, чем его сильные руки, бархатные настойчивые губы и непрерывные ласки, доводящие меня до сумасшествия...
***
Часть 3. Сладенькая
***
Когда я проснулась, солнце уже освещало комнату яркими лучами, создавая душную обстановку в спальне Господина Гордеева. В мгновение сев на кровати, чуть перекривившись от ощущений крепатуры, я осматриваюсь. В спальне ничего не поменялось, кроме того, что я осталась одна. Вторая половина кровати пустая, но я четко слышу шум на кухне, и как по телевизору включена каждодневная программа новостей главного канала с монотонным голосом ведущего.
Безусловно, Гордеев находился дома. И я напряглась. Уйти тихо не выйдет, как после той ночи в номере шикарной гостиницы. Максим обнажил всю мою душу и желания этой долгой ночью, и теперь хотелось закрыться, попросту сбежать. Он очень странно на меня влияет.
