Его взгляд скользил по её лицу — хищно, жадно, выхватывая каждую деталь: дрожь губ, расширенные зрачки, прерывистое дыхание.
— Я лучше убью себя, чем позволю тебе использовать меня, — прошептала она сквозь плотно стиснутые зубы.
Голос звучал неуверенно. Даже для неё самой.
Что-то меняется в его лице. Большой палец с поразительной нежностью касается её скулы.
— Думаешь, всё так просто? Что ты можешь просто покончить с этим?
Теперь он говорил тихо. Почти интимно.
— Ты забываешь, в чьих руках здесь магия, Ария. Кто управляет заклинаниями, которые тебя связывают.
Она никак не могла унять своё сбившееся от паники дыхание. Дрожащими пальцами попыталась оттолкнуть его — бесполезно. Он даже не шелохнулся.
— Не устраивайте сцену. Весь дворец смотрит.
Его пальцы скользят по её щеке. Прикосновение по-прежнему невыносимо нежное, но взгляд становится жёстким, как обсидиан.
Какое-то мгновение он просто смотрит на неё. По-настоящему смотрит. Срывает с неё маску непокорности, обнажая испуганную девочку под слоями гордости.
Она чувствует его удовлетворение.
— Двор всегда наблюдает, — соглашается он, и его голос становится тише. — И они бы с радостью увидели, как их обожаемый король наказывает ведьму, которая осмелилась бросить ему вызов.
Ария перехватила его руку — ту, что касалась её ключицы. Пальцы её дрожали, но она сжала их так сильно, как могла.
— Прекратите. Это уже за гранью. Отошлите меня.
Он не отстраняется. Напротив — прижался ещё теснее. Всей тяжестью. Всем жаром. Пальцы его слегка сжались, мозоли впились в её кожу. По телу пробежала дрожь.
Свободная рука поднимается, убирая прядь с её лица, и замирает у уха.
— Куда? В темницу? На виселицу?
Его дыхание касалось её губ. Колено оказалось между её бёдер — настойчиво, тяжело. Она чувствовала давление, чувствовала, как он прижимается к ней, и внутри неё всё содрогнулось от ужаса.
— В мои покои. Для меня вечер окончен, — выдавила она. — Отошлите меня.
— Хочешь пойти в свои покои? Хорошо.
Он отпустил её волосы. Схватил за руку — пальцы впились в плоть, на грани боли. Рывком оттащил от трона.
— Я лично тебя провожу.
— Нет! Вы не пойдёте со мной!
Ария попыталась освободиться, но юбки путались под ногами, тянули вниз, мешали движению. Она едва не упала.
— Хозяин вечера должен быть со своими гостями. Король должен следить за двором!
Король резко смеётся — без тени юмора. Он тащил её за собой — она спотыкалась, пыталась вырвать руку, но его пальцы держали мёртвой хваткой.
—Теперь тебя волнует протокол?
Он разворачивает её лицом к залу. Вся знать смотрит. Тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают свечи. Как бьётся её собственное сердце. Его рука железной хваткой сжимает её талию.
— Скажи мне, ведьма... — его голос становится вкрадчивым, — в их присутствии ты чувствуешь себя в безопасности? Или тебе просто ненавистна мысль, что я останусь с тобой наедине в твоих покоях?
Его рука скользит к её горлу. Сжимается — не настолько сильно, чтобы задушить.
— Возможно, сегодня ночью я заставлю тебя кричать от удовольствия.
Он наклоняется к её уху.
— Тебе бы этого хотелось, моя милая? Или ты хотела бы, чтобы я взял тебя на глазах у всех?
Его рука скользнула ниже. К бедру. Прижала её к себе.
Она чувствует его возбуждение.
Волна ужаса накрывает Арию. Холодная, липкая до тошноты.
Она резко замахивается.
И со всей силы даёт ему звонкую пощёчину.
Звук разносится по безмолвному тронному залу, как выстрел.
Король отшатывается. На его щеке стремительно проступал алый след. Мускул на его челюсти дёргается.
В зале не дышали. Придворные замерли.
Словно сам воздух в тронном зале перестал существовать.
Никто не вскрикнул. Никто не пошевелился.
Лишь глухой звук пощёчины всё ещё эхом звенел под сводами дворца.
Король медленно повернул голову. Он коснулся его кончиками пальцев. Посмотрел на собственную ладонь.
И улыбнулся.
Это была не человеческая улыбка. Она появилась слишком медленно. Слишком спокойно. И именно поэтому оказалась страшнее любого крика.
Ария поняла. Теперь уже всё равно. Позади больше ничего не осталось.
Если она останется — этой ночью он сломает её окончательно.
Нет. Лучше смерть.
Мысль пронзила сознание ослепительно ясно.
Она резко рванулась бежать.
— Схватить её! — проревел Эгильд.
Его голос ударил по залу раскатом грома. Люстры задрожали.
Только тогда двор очнулся.
Началась паника. Кто-то закричал. Дамы подбирали тяжёлые юбки, отступая назад. Советники бросились в стороны. Кубки летели на пол, разбиваясь о мрамор.
Ария уже бежала. Она почти не чувствовала собственных ног.
Пышная юбка путалась вокруг щиколоток, дыхание рвалось из груди короткими болезненными вдохами, сердце колотилось так сильно, будто само пыталось вырваться наружу.
За её спиной раздавались тяжёлые шаги стражи.
— Не выпускать её из дворца!
— Живой!
— Немедленно!
Голоса сливались в один непрерывный гул.
Перед глазами выросли огромные окна, уходившие почти до самого потолка.
За ними чернела ночь.
Ария бросилась к ним так, словно там начиналась свобода. Или смерть.
Она обеими руками ударила по тяжёлой створке.
Стекло лишь глухо дрогнуло.
Заперто.
Нет...
Дрожащие пальцы лихорадочно заскользили по бронзовым переплётам.
Щеколда.
Где же...
Вот.
Она судорожно рванула её вниз. Раздался сухой металлический щелчок. Створка распахнулась наружу.
В лицо ударил холодный ночной ветер.
Он пах дождём.
Свободой.
Ария даже не оглянулась.
Она уже занесла ногу через широкий подоконник.
Внизу, далеко под ней, серебрился дворцовый сад.
Слишком высоко. Невозможно выжить.
Ария даже не задумалась. Лучше так.
Она оттолкнулась.
Мир исчез.
Воздух мгновенно вырвал из груди дыхание.
Тяжёлое платье взметнулось вокруг неё чёрным крылом.
Она падала.
И вдруг...
— Ария!
Голос прозвучал совсем рядом.
Чья-то рука крепко сомкнулась вокруг её запястья. Рывок оказался настолько сильным, что плечо болезненно отозвалось.
Из темноты прямо над ней стремительно вынырнула знакомая пёстрая фигура.
Шут.
Он прыгнул следом, не колеблясь ни единого мгновения, сорвавшись с огромной бронзовой люстры, за которую успел ухватиться ещё во время начавшейся суматохи.
Одной рукой он удерживал её, другой уже перехватывал за талию, прижимая к себе с такой силой, словно отпускать её не собирался больше никогда.
Впервые за десять лет последняя ведьма королевства оказалась по другую сторону своей золотой клетки.
— Я лучше убью себя, чем позволю тебе использовать меня, — прошептала она сквозь плотно стиснутые зубы.
Голос звучал неуверенно. Даже для неё самой.
Что-то меняется в его лице. Большой палец с поразительной нежностью касается её скулы.
— Думаешь, всё так просто? Что ты можешь просто покончить с этим?
Теперь он говорил тихо. Почти интимно.
— Ты забываешь, в чьих руках здесь магия, Ария. Кто управляет заклинаниями, которые тебя связывают.
Она никак не могла унять своё сбившееся от паники дыхание. Дрожащими пальцами попыталась оттолкнуть его — бесполезно. Он даже не шелохнулся.
— Не устраивайте сцену. Весь дворец смотрит.
Его пальцы скользят по её щеке. Прикосновение по-прежнему невыносимо нежное, но взгляд становится жёстким, как обсидиан.
Какое-то мгновение он просто смотрит на неё. По-настоящему смотрит. Срывает с неё маску непокорности, обнажая испуганную девочку под слоями гордости.
Она чувствует его удовлетворение.
— Двор всегда наблюдает, — соглашается он, и его голос становится тише. — И они бы с радостью увидели, как их обожаемый король наказывает ведьму, которая осмелилась бросить ему вызов.
Ария перехватила его руку — ту, что касалась её ключицы. Пальцы её дрожали, но она сжала их так сильно, как могла.
— Прекратите. Это уже за гранью. Отошлите меня.
Он не отстраняется. Напротив — прижался ещё теснее. Всей тяжестью. Всем жаром. Пальцы его слегка сжались, мозоли впились в её кожу. По телу пробежала дрожь.
Свободная рука поднимается, убирая прядь с её лица, и замирает у уха.
— Куда? В темницу? На виселицу?
Его дыхание касалось её губ. Колено оказалось между её бёдер — настойчиво, тяжело. Она чувствовала давление, чувствовала, как он прижимается к ней, и внутри неё всё содрогнулось от ужаса.
— В мои покои. Для меня вечер окончен, — выдавила она. — Отошлите меня.
— Хочешь пойти в свои покои? Хорошо.
Он отпустил её волосы. Схватил за руку — пальцы впились в плоть, на грани боли. Рывком оттащил от трона.
— Я лично тебя провожу.
— Нет! Вы не пойдёте со мной!
Ария попыталась освободиться, но юбки путались под ногами, тянули вниз, мешали движению. Она едва не упала.
— Хозяин вечера должен быть со своими гостями. Король должен следить за двором!
Король резко смеётся — без тени юмора. Он тащил её за собой — она спотыкалась, пыталась вырвать руку, но его пальцы держали мёртвой хваткой.
—Теперь тебя волнует протокол?
Он разворачивает её лицом к залу. Вся знать смотрит. Тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают свечи. Как бьётся её собственное сердце. Его рука железной хваткой сжимает её талию.
— Скажи мне, ведьма... — его голос становится вкрадчивым, — в их присутствии ты чувствуешь себя в безопасности? Или тебе просто ненавистна мысль, что я останусь с тобой наедине в твоих покоях?
Его рука скользит к её горлу. Сжимается — не настолько сильно, чтобы задушить.
— Возможно, сегодня ночью я заставлю тебя кричать от удовольствия.
Он наклоняется к её уху.
— Тебе бы этого хотелось, моя милая? Или ты хотела бы, чтобы я взял тебя на глазах у всех?
Его рука скользнула ниже. К бедру. Прижала её к себе.
Она чувствует его возбуждение.
Волна ужаса накрывает Арию. Холодная, липкая до тошноты.
Она резко замахивается.
И со всей силы даёт ему звонкую пощёчину.
Звук разносится по безмолвному тронному залу, как выстрел.
Король отшатывается. На его щеке стремительно проступал алый след. Мускул на его челюсти дёргается.
В зале не дышали. Придворные замерли.
Словно сам воздух в тронном зале перестал существовать.
Никто не вскрикнул. Никто не пошевелился.
Лишь глухой звук пощёчины всё ещё эхом звенел под сводами дворца.
Король медленно повернул голову. Он коснулся его кончиками пальцев. Посмотрел на собственную ладонь.
И улыбнулся.
Это была не человеческая улыбка. Она появилась слишком медленно. Слишком спокойно. И именно поэтому оказалась страшнее любого крика.
Ария поняла. Теперь уже всё равно. Позади больше ничего не осталось.
Если она останется — этой ночью он сломает её окончательно.
Нет. Лучше смерть.
Мысль пронзила сознание ослепительно ясно.
Она резко рванулась бежать.
— Схватить её! — проревел Эгильд.
Его голос ударил по залу раскатом грома. Люстры задрожали.
Только тогда двор очнулся.
Началась паника. Кто-то закричал. Дамы подбирали тяжёлые юбки, отступая назад. Советники бросились в стороны. Кубки летели на пол, разбиваясь о мрамор.
Ария уже бежала. Она почти не чувствовала собственных ног.
Пышная юбка путалась вокруг щиколоток, дыхание рвалось из груди короткими болезненными вдохами, сердце колотилось так сильно, будто само пыталось вырваться наружу.
За её спиной раздавались тяжёлые шаги стражи.
— Не выпускать её из дворца!
— Живой!
— Немедленно!
Голоса сливались в один непрерывный гул.
Перед глазами выросли огромные окна, уходившие почти до самого потолка.
За ними чернела ночь.
Ария бросилась к ним так, словно там начиналась свобода. Или смерть.
Она обеими руками ударила по тяжёлой створке.
Стекло лишь глухо дрогнуло.
Заперто.
Нет...
Дрожащие пальцы лихорадочно заскользили по бронзовым переплётам.
Щеколда.
Где же...
Вот.
Она судорожно рванула её вниз. Раздался сухой металлический щелчок. Створка распахнулась наружу.
В лицо ударил холодный ночной ветер.
Он пах дождём.
Свободой.
Ария даже не оглянулась.
Она уже занесла ногу через широкий подоконник.
Внизу, далеко под ней, серебрился дворцовый сад.
Слишком высоко. Невозможно выжить.
Ария даже не задумалась. Лучше так.
Она оттолкнулась.
Мир исчез.
Воздух мгновенно вырвал из груди дыхание.
Тяжёлое платье взметнулось вокруг неё чёрным крылом.
Она падала.
И вдруг...
— Ария!
Голос прозвучал совсем рядом.
Чья-то рука крепко сомкнулась вокруг её запястья. Рывок оказался настолько сильным, что плечо болезненно отозвалось.
Из темноты прямо над ней стремительно вынырнула знакомая пёстрая фигура.
Шут.
Он прыгнул следом, не колеблясь ни единого мгновения, сорвавшись с огромной бронзовой люстры, за которую успел ухватиться ещё во время начавшейся суматохи.
Одной рукой он удерживал её, другой уже перехватывал за талию, прижимая к себе с такой силой, словно отпускать её не собирался больше никогда.
Впервые за десять лет последняя ведьма королевства оказалась по другую сторону своей золотой клетки.
