Люда вообще решила говорить в его присутствии как можно меньше. Угрюмо молчала и смотрела на дорогу. Не выдержала, лишь когда автомобиль остановился перед магазином.
– Выходим, – оповестил ее Богдан, отстегивая ремень безопасности.
Люда не торопилась покинуть салон, разглядывая в окне элегантно застывших манекенов в витринах.
– Я тебя очень прошу, не начинай, – предупредил парень. – У меня из-за твоих постоянных колебаний не выдерживают нервы. Терпеть этого не могу. Если решаешься что-то делать, нужно идти до конца, а не дергаться из стороны в сторону, как обезумевший заяц.
Он обошел машину и открыл перед ней дверь, протягивая руку. Люда осторожно покосилась на обочину. Довольно высоко. Попыталась потянуть ногу вниз, закряхтела. Развернулась спиной и попробовала слезть. При виде ее не особо изящных попыток покинуть пассажирское кресло у парня даже зубы заскрипели.
– Да что же это такое? – выдохнул тихо он, подхватив Люду за талию и «установив» на тротуар. – Ты издеваешься?
Люда обескуражено посмотрела на Богдана. Интересно, каким фантастическим образом он смог ее поднять? Конечно, она не раз слышала, что он будто бы спортсмен. И судя по радостным рукопожатиям физкультурника, наверное, преуспевающий. Но бегать козликом возле мяча особой силушки не надо. А Люда все-таки гораздо внушительней, чем какой-то там мяч. А если б вылезло, не приведи господь, что-то из Богдановского бока? Вот это был бы позор. И вдобавок, не отвертеться, неотложная же помощь. А о ней Люда ни слухом, ни духом. Еще бы от усердия повредила что-то полезное организму.
Богдан, строго посмотрев, направился к магазину.
– В помещении молчи, – предупредил он.
– Я, конечно, помолчу, – ответила Люда. – Но по поводу зайца поспорила бы.
Парень остановился.
– Какого зайца? Что ты несешь?
Люда поспешила уточнить:
– Обезумевшего… Я немного сомневаюсь в том, что животные могут обезуметь… – она поморщилась от его возмущенного взгляда. – Ты так не считаешь? Я подумала, что если у них примитивный мозг, то скорей всего…
– Ты специально тянешь время, Люда?
Людочка отметила, что он первый раз назвал ее по имени.
– Нет, – твердо сказала она.
– Тогда, может, вернемся к животноводческой теме чуть позже?
Девушка кивнула.
– Вот и славно, – выдохнул Богдан. – Пойдем?
Он открыл дверь магазина, Люда быстро проскочила внутрь и замерла на входе, восхищенно вертя головой. Вот это дворец! Зеркальные стены, глянцевые потолки, великолепные диваны. Да здесь же просто музей!
– Ну давай же, – нетерпеливо подтолкнул ее Богдан.
К ним навстречу спешила девушка, издалека ослепляя сверкающей улыбкой:
– Богдан Сергеевич! Какой приятный сюрприз!
– Очень рад тебя видеть, Дана, – не меньше девушки, кажется, светился Богдан. – Мы, золотце, торопимся и вынуждены доверять только твоему безупречному вкусу. Принеси-ка нам, солнышко, что-нибудь эффектное для этой принцессы.
Люда изумленно покосилась на парня. Принцессы? Хм, ну ладно.
– Я постараюсь подобрать хоть что-нибудь достойное красоты вашей подруги, – кивнула девушка.
У Люды непроизвольно приоткрылся рот. О своей красоте она слыхом не слыхивала прежде.
– Поторопись, моя ненаглядная, – продолжал источать мед Богдан. – Красоту подруги, сама понимаешь, не утаить, достаточно просто подчеркнуть.
«Вот это, как говорится, да!» – оторопела Люда, всматриваясь в лицо спутника, но никакой ехидцы на нем не заметила.
Девушка поспешила исполнять.
– И захвати, Даночка, туфельки и слитный купальник, – бросил ей вслед Богдан. – Или, как там он у вас, девушек, называется – сдельный?
– Да, я поняла, – снова кивнула Дана, удаляясь.
Люда развернулась к Богдану, распахнув глаза.
– Ты хотела раздельный? – по-своему истолковал он выражение ее лица.
– Нет, – настороженно ответила Люда. – Думаю, сдельный – самое то.
– И я так считаю, – согласился он.
В ожидании Даны они развернулись в разные стороны и принялись разглядывать различные предметы. Консультант не заставила себя долго ждать и вскоре явилась с целым ворохом платьев.
Богдан нетерпеливо шагнул к ней, подхватил вешалки с одеждой и быстро начал перебирать, отбрасывая неугодное на диван. Он остановил свой выбор на легком бирюзовом платье и сунул его в руки Люде. Тут же принялся подталкивать ее к раздевалке, забирая на ходу у Даны купальник.
– Так купальник-то зачем? – прошептала Люда.
Богдан остановился перед шторкой, втюхивая ей в руки "плавательный наряд".
– Меряй эти труселя, надевай платье и вот эти тапки, – резко поставил поверх наряда туфли. – И как можно быстрей.
Люда проникла за шторку, долго крутила в руках платье, так же долго в него влезала. А потом, не торопясь, думала, как же ей его застегнуть. Шторка резко откинулась и твердая рука одним движением дернула замок змейки вверх.
– Да не дергайся ты, – прошипел Богдан. – Я и не такое видел.
Он полностью распахнул шторку.
– Отлично, – не давая Люде даже рассмотреть изображение в зеркале, Богдан схватил ее за руку и поволок к дивану.
Люда с изумлением наблюдала, как он стал на колени и начал натягивать ей на ноги туфли.
– Сама ты бы еще полчаса копошилась, – пробухтел недовольно он, а затем, окинув взглядом Люду, когда она привстала, добавил, улыбаясь: – Не суетись, ты нормально выглядишь.
Всю дорогу до поселка ехали молча. Богдан сосредоточено вглядывался в лобовое стекло, Людочка продолжала раздумывать над правильностью своего решения и, на всякий непредвиденный случай, пыталась запомнить путь. А то мало ли, как повернутся события. Шумный город остался позади, и довольно скоро хаотичный поток его людей и машин сменил волшебный хвойный лес. Автомобиль съехал с трассы и продолжил движение по идеально ровной дороге, по обеим сторонам которой замерли высоченные мохнатые сосны, с почти человеческим любопытством разглядывающие внезапных путников, потревоживших их покой.
В этом году зима была почти бесснежной, но накануне, неожиданно для жителей города, выпал снег. Теперь он пушистыми оборками украсил молчаливые деревья, придавая им невероятную загадочность и умиротворение. Под тяжестью искристого наряда они казались почти неподвижными и только едва заметно покачивали изогнутыми стволами от редких прикосновений легкого ветра.
– Какая красивая природа, – не удержалась от восклицания Люда. – Даже жаль, что вот-вот настанет День Суда.
– Надо же, ты молчала целых восемнадцать минут, даже почти с половиной, – Богдан глянул на часы, но одновременно с этим до него дошел смысл сказанного девушкой: – День чего?
Теперь он недоверчиво покосился на попутчицу.
– Ну, этого, Страшного Суда, – шепотом донесла она до его ведома. – Наверное, все погибнет: и леса, и зверушки. Да и из людей останутся скорей всего только те, кто припас консервацию и, быть может, изюм.
На дорогу выскочила небольшая собачка. Богдан в последнюю секунду резко тормознул и громко ругнулся. Люда отпрянула к дверце. Вот реакция: какой бы ни был самодовольный нахал, а Страшного Суда все-таки боится.
– Я, конечно, вернусь к предыдущим высказываниям, но сейчас поинтересуюсь, почему изюм?
– Он очень питательный, – охотно поделилась с ним наблюдением Люда. – Если хочется есть, можно пожевать горсточку, и голод моментально уйдет. Конечно, лучше орехи, они вдобавок питают и мозг… – Она с изумлением посмотрела на парня: – А у вас дома что – изюма нету? Что же вы едите?
Богдан фыркнул:
– Действительно – что?
Он призадумался на несколько минут, даже потер лоб.
– Почему тебе в голову пришла эта мысль? Еще и так сокрушительно-внезапно.
– Не совсем мне, конечно, – с готовностью ответила Люда. – Мне, естественно, такие детали неизвестны. Но вчера говорил Никоненко, ну знаешь, который ведет «Немирный секрет». Мы с девчонками сами лично видели по телевизору. Сказал, все приметы сошлись, и Ванга, и еще какой-то дядька, плюс личные наблюдения Никоненко… все к тому и идет. Кстати, и в соседней деревне у нас батюшка внезапно помер. Жил себе и жил восемьдесят три года, а потом резко так – хоп! – и все. Тоже неспроста и очень подозрительно. Уже родился этот Зверь, сто процентов доказано, скоро начнет всех клеймить, загонять под кожу номера и присваивать коды.
– И? – поинтересовался Богдан.
– Вот тебе и – и… – начала злиться Люда. – Без этих номеров тебе даже хлебушка не отрежут. А там, как говорится, все: голодная мучительная смерть и прочие неприятности, болезни, карантин.
– То есть с номером отрежут? Хлебушка? – уточнил парень.
Люда даже головой передернула. Такой непонятливый, а еще в университет поступил.
– Они-то, может, и отрежут, а, может, и нет. Никоненко неизвестно. Но вымрет точно не меньше, чем большинство. Это доподлинно понятно.
– А Никоненко откуда это все известно? – снова поинтересовался Богдан.
– А почему бы и нет, – искренне возмутилась Люда. – У него даже фотография есть с президентом и там, между прочим, даже очень запечатлено, как президент пожимает ему руку. О чем-то это говорит? Как ты думаешь, он может не знать?
– Понятно, – кивнул парень. – То есть ты полагаешь, что какая-нибудь тайная небесная канцелярия доложила президенту страны о запланированном конце света? Тот, пожимая руку, шепнул Никоненко, а этот тотчас сообщил через телевидение тебе и твоим подружкам?
– Не только нам, а всем, кто следит за передачей.
– Ну это вряд ли большое количество людей. Я вообще почему-то считал, что телевизор сейчас никто не смотрит.
– Ты что! – поразилась Люда. – А как же информацию получать? Там и новости, и Малахов, и на праздники концерт. Да телевизор первое, что дядя Паша привез со мной в город. Мы с девочками обязательно смотрим его вечерами. Куда еще смотреть, не в окно же. А в комнате только стол, холодильник, три кровати. Сколько их изучать? День, ну, может, полтора. Говорить тоже целыми вечерами трудно. И молча не посидишь. А так Ангелинка обязательно смотрит передачу про такую очень умную докторшу, которая излечит от всего, а потом нам докладывает. До ужаса мудрая женщина. Докторша, не Ангелинка. Хотя Ангелина тоже ничего. Вот буквально вчера учила, как с помощью одного лишь подорожника, ну, может, еще крапивы, что тоже не редкость, излечить все: и бронхит, и желудок, если пить натощак, и к болячке прикладывать. А Светка смотрит передачи про детей, там тоже даже очень много всего рекомендуют и советы раздают.
– Ясно, – согласился Богдан и усмехнулся. – Но можешь не переживать. Я знаю Зверя. Он по ночам играет хард-рок в «Огненной лавине», а потом весь день отсыпается. Так что метки ставить, да еще и всем, ему точно будет лень.
Люда, не зная что ответить, принялась молча смотреть в окно. Посреди невероятно красивого леса растянулся забор с небольшой сторожкой. Словно в сказке, ворота бесшумно отворились и запустили путников в таинственный мир избранных. Богдан, приоткрыв дверь, приветливо махнул рукой, и из сторожки вышел моложавый старичок, расплывшийся в доброй и искренней улыбке.
– Богдан Сергеевич! Привет! – добродушно произнес он. – Давно тебя не видел. Возмужал, хороняка!
– Здрасьте, дядя Миша, – не обиделся парень.
Люда изумленно уставилась на него. Спесь будто корова слизала. Выражение лица его казалось каким-то… мальчишеским, что ли? Он словно преданно заглядывал в лицо старику и смущенно радовался грубой похвале.
– Я твоих разбойников, как ты и просил, пропустил. Поторопись, пока весь дом не разнесли в щепки.
Старичок потрепал Богдана по волосам, а тот притворился, что такой жест не к месту.
– Хорошо, дядь Миш, – ответил он. – Я к вам позже зайду.
– И сильно не бузите, – наигранно погрозил дед пальцем. – Чтобы мне перед отцом твоим не отвечать.
– Ладно, – усмехнулся Богдан, и автомобиль тронулся с места.
Людочка разумно решила не акцентировать внимание на неожиданной для нее человечности парня и сосредоточилась на разглядывании пейзажа. Умиротворенный лес сменили каменные заборы, такие высокие, что никому не по силам узнать тайны обитателей домов, которые они молчаливо охраняют. Перед одним из таких ограждений автомобиль Богдана остановился. Ворота бесшумно распахнулись.
Люда зачарованно смотрела в окно. Да уж, их сельскому председателю даже в самом смелом сновидении не явилось бы такое великолепие. Громадная территория перед домом хвастливо раскинула безукоризненно вычищенные от снега дорожки, кокетливо украшенные по обочинам небольшими хвойными кустарниками. Вдалеке виднелась резная деревянная беседка с мангалом. Очевидно, гостеприимный двор готов при случае вместить невероятное количество гостей.
Людочке стало ужасно интересно, как выглядит роскошный двор летом, утопая в зелени и цветах. Но и сейчас, укрытый снегом, он не намеревается скрывать свою всю грандиозность.
Ей не терпелось поскорее зайти в огромный дом с извилистыми лестницами на входе, но Богдан тянул девушку по направлению к небольшой пристройке.
– Пока все гости расположились там, в комнате отдыха, – сказал он.
Люда недоумевала: неужели для того, чтобы отдохнуть, нужна отдельная комната? Для чего же тогда предусмотрена остальная часть загородного дома – для нелегкого труда? Но послушно прошмыгнула в приоткрытую дверь. И замерла. В большом зале был накрыт стол, а за стеклянной дверью стоял галдеж и слышался визг ребят.
Богдан снял с девушки пуховичок и вместе со своим кашемировым пальто беспечно бросил его на один из диванов, подталкивая Люду к стеклянной двери. Комната отдыха оказалась на деле баней с громадным крытым бассейном, сауной и залом.
Зайдя внутрь, Люда снова застыла. Скорей от неожиданности и от того, как зарябило в глазах от резких движений и водных брызг. А уши заложило от звенящего шума. Она была уверена в том, что такое количество людей, плескающихся в бассейне и отдыхающих на удобных лежаках, в разы не совпадает с количеством имеющихся в наличии одногруппников.
К ним тут же подбежала одна из девчонок и, игнорируя Люду, бросилась приветствовать Богдана. С таким подкрепленным алкоголем азартом, как будто они не расстались пару часов назад, а не видели друг друга лет триста. И Люда ошарашенно наблюдала, как бессовестный язык девчонки бесстыже проникал ему в рот. А его приветливые пальцы, не менее обрадованные неожиданной встречей, деловито устремились под лиф девушки.
Люда, как и положено зрителю с сильным эмпирическим восприятием, изо всех сил напрягала глаза в сторону радостных приветствий.
Девица, нехотя прервавшись, что-то прошептала Богдану на ухо и лениво удалилась, покачивая соблазнительным задом, по которому тотчас же получила.
Люда, все так же не моргая, продолжала смотреть на Богдана. Он повернулся к ней, но сразу опустил глаза, смущенно улыбаясь. Его лицо снова стало мальчишески-шкодливым, а сквозь улыбку легкими штрихами проявились ямочки на щеках.
Она раньше не замечала таких ямочек, да и располагались они не там, где обычно, а чуть выше, как будто для улыбки Богдан задействовал иные группы мышц.
– Я тебя понял. Можешь ничего не говорить, – тихо произнес он.
– Не знала, что у вас такие теплые отношения, – все же не удержалась от колкости Люда и обратила взгляд на остальных присутствующих.
А там – неужели она это видит? – все точно так же рады друг другу. И остается только гадать, как в такой суматохе они не путают, кто кому рад.
– Выходим, – оповестил ее Богдан, отстегивая ремень безопасности.
Люда не торопилась покинуть салон, разглядывая в окне элегантно застывших манекенов в витринах.
– Я тебя очень прошу, не начинай, – предупредил парень. – У меня из-за твоих постоянных колебаний не выдерживают нервы. Терпеть этого не могу. Если решаешься что-то делать, нужно идти до конца, а не дергаться из стороны в сторону, как обезумевший заяц.
Он обошел машину и открыл перед ней дверь, протягивая руку. Люда осторожно покосилась на обочину. Довольно высоко. Попыталась потянуть ногу вниз, закряхтела. Развернулась спиной и попробовала слезть. При виде ее не особо изящных попыток покинуть пассажирское кресло у парня даже зубы заскрипели.
– Да что же это такое? – выдохнул тихо он, подхватив Люду за талию и «установив» на тротуар. – Ты издеваешься?
Люда обескуражено посмотрела на Богдана. Интересно, каким фантастическим образом он смог ее поднять? Конечно, она не раз слышала, что он будто бы спортсмен. И судя по радостным рукопожатиям физкультурника, наверное, преуспевающий. Но бегать козликом возле мяча особой силушки не надо. А Люда все-таки гораздо внушительней, чем какой-то там мяч. А если б вылезло, не приведи господь, что-то из Богдановского бока? Вот это был бы позор. И вдобавок, не отвертеться, неотложная же помощь. А о ней Люда ни слухом, ни духом. Еще бы от усердия повредила что-то полезное организму.
Богдан, строго посмотрев, направился к магазину.
– В помещении молчи, – предупредил он.
– Я, конечно, помолчу, – ответила Люда. – Но по поводу зайца поспорила бы.
Парень остановился.
– Какого зайца? Что ты несешь?
Люда поспешила уточнить:
– Обезумевшего… Я немного сомневаюсь в том, что животные могут обезуметь… – она поморщилась от его возмущенного взгляда. – Ты так не считаешь? Я подумала, что если у них примитивный мозг, то скорей всего…
– Ты специально тянешь время, Люда?
Людочка отметила, что он первый раз назвал ее по имени.
– Нет, – твердо сказала она.
– Тогда, может, вернемся к животноводческой теме чуть позже?
Девушка кивнула.
– Вот и славно, – выдохнул Богдан. – Пойдем?
Он открыл дверь магазина, Люда быстро проскочила внутрь и замерла на входе, восхищенно вертя головой. Вот это дворец! Зеркальные стены, глянцевые потолки, великолепные диваны. Да здесь же просто музей!
– Ну давай же, – нетерпеливо подтолкнул ее Богдан.
К ним навстречу спешила девушка, издалека ослепляя сверкающей улыбкой:
– Богдан Сергеевич! Какой приятный сюрприз!
– Очень рад тебя видеть, Дана, – не меньше девушки, кажется, светился Богдан. – Мы, золотце, торопимся и вынуждены доверять только твоему безупречному вкусу. Принеси-ка нам, солнышко, что-нибудь эффектное для этой принцессы.
Люда изумленно покосилась на парня. Принцессы? Хм, ну ладно.
– Я постараюсь подобрать хоть что-нибудь достойное красоты вашей подруги, – кивнула девушка.
У Люды непроизвольно приоткрылся рот. О своей красоте она слыхом не слыхивала прежде.
– Поторопись, моя ненаглядная, – продолжал источать мед Богдан. – Красоту подруги, сама понимаешь, не утаить, достаточно просто подчеркнуть.
«Вот это, как говорится, да!» – оторопела Люда, всматриваясь в лицо спутника, но никакой ехидцы на нем не заметила.
Девушка поспешила исполнять.
– И захвати, Даночка, туфельки и слитный купальник, – бросил ей вслед Богдан. – Или, как там он у вас, девушек, называется – сдельный?
– Да, я поняла, – снова кивнула Дана, удаляясь.
Люда развернулась к Богдану, распахнув глаза.
– Ты хотела раздельный? – по-своему истолковал он выражение ее лица.
– Нет, – настороженно ответила Люда. – Думаю, сдельный – самое то.
– И я так считаю, – согласился он.
В ожидании Даны они развернулись в разные стороны и принялись разглядывать различные предметы. Консультант не заставила себя долго ждать и вскоре явилась с целым ворохом платьев.
Богдан нетерпеливо шагнул к ней, подхватил вешалки с одеждой и быстро начал перебирать, отбрасывая неугодное на диван. Он остановил свой выбор на легком бирюзовом платье и сунул его в руки Люде. Тут же принялся подталкивать ее к раздевалке, забирая на ходу у Даны купальник.
– Так купальник-то зачем? – прошептала Люда.
Богдан остановился перед шторкой, втюхивая ей в руки "плавательный наряд".
– Меряй эти труселя, надевай платье и вот эти тапки, – резко поставил поверх наряда туфли. – И как можно быстрей.
Люда проникла за шторку, долго крутила в руках платье, так же долго в него влезала. А потом, не торопясь, думала, как же ей его застегнуть. Шторка резко откинулась и твердая рука одним движением дернула замок змейки вверх.
– Да не дергайся ты, – прошипел Богдан. – Я и не такое видел.
Он полностью распахнул шторку.
– Отлично, – не давая Люде даже рассмотреть изображение в зеркале, Богдан схватил ее за руку и поволок к дивану.
Люда с изумлением наблюдала, как он стал на колени и начал натягивать ей на ноги туфли.
– Сама ты бы еще полчаса копошилась, – пробухтел недовольно он, а затем, окинув взглядом Люду, когда она привстала, добавил, улыбаясь: – Не суетись, ты нормально выглядишь.
ГЛАВА 9
Всю дорогу до поселка ехали молча. Богдан сосредоточено вглядывался в лобовое стекло, Людочка продолжала раздумывать над правильностью своего решения и, на всякий непредвиденный случай, пыталась запомнить путь. А то мало ли, как повернутся события. Шумный город остался позади, и довольно скоро хаотичный поток его людей и машин сменил волшебный хвойный лес. Автомобиль съехал с трассы и продолжил движение по идеально ровной дороге, по обеим сторонам которой замерли высоченные мохнатые сосны, с почти человеческим любопытством разглядывающие внезапных путников, потревоживших их покой.
В этом году зима была почти бесснежной, но накануне, неожиданно для жителей города, выпал снег. Теперь он пушистыми оборками украсил молчаливые деревья, придавая им невероятную загадочность и умиротворение. Под тяжестью искристого наряда они казались почти неподвижными и только едва заметно покачивали изогнутыми стволами от редких прикосновений легкого ветра.
– Какая красивая природа, – не удержалась от восклицания Люда. – Даже жаль, что вот-вот настанет День Суда.
– Надо же, ты молчала целых восемнадцать минут, даже почти с половиной, – Богдан глянул на часы, но одновременно с этим до него дошел смысл сказанного девушкой: – День чего?
Теперь он недоверчиво покосился на попутчицу.
– Ну, этого, Страшного Суда, – шепотом донесла она до его ведома. – Наверное, все погибнет: и леса, и зверушки. Да и из людей останутся скорей всего только те, кто припас консервацию и, быть может, изюм.
На дорогу выскочила небольшая собачка. Богдан в последнюю секунду резко тормознул и громко ругнулся. Люда отпрянула к дверце. Вот реакция: какой бы ни был самодовольный нахал, а Страшного Суда все-таки боится.
– Я, конечно, вернусь к предыдущим высказываниям, но сейчас поинтересуюсь, почему изюм?
– Он очень питательный, – охотно поделилась с ним наблюдением Люда. – Если хочется есть, можно пожевать горсточку, и голод моментально уйдет. Конечно, лучше орехи, они вдобавок питают и мозг… – Она с изумлением посмотрела на парня: – А у вас дома что – изюма нету? Что же вы едите?
Богдан фыркнул:
– Действительно – что?
Он призадумался на несколько минут, даже потер лоб.
– Почему тебе в голову пришла эта мысль? Еще и так сокрушительно-внезапно.
– Не совсем мне, конечно, – с готовностью ответила Люда. – Мне, естественно, такие детали неизвестны. Но вчера говорил Никоненко, ну знаешь, который ведет «Немирный секрет». Мы с девчонками сами лично видели по телевизору. Сказал, все приметы сошлись, и Ванга, и еще какой-то дядька, плюс личные наблюдения Никоненко… все к тому и идет. Кстати, и в соседней деревне у нас батюшка внезапно помер. Жил себе и жил восемьдесят три года, а потом резко так – хоп! – и все. Тоже неспроста и очень подозрительно. Уже родился этот Зверь, сто процентов доказано, скоро начнет всех клеймить, загонять под кожу номера и присваивать коды.
– И? – поинтересовался Богдан.
– Вот тебе и – и… – начала злиться Люда. – Без этих номеров тебе даже хлебушка не отрежут. А там, как говорится, все: голодная мучительная смерть и прочие неприятности, болезни, карантин.
– То есть с номером отрежут? Хлебушка? – уточнил парень.
Люда даже головой передернула. Такой непонятливый, а еще в университет поступил.
– Они-то, может, и отрежут, а, может, и нет. Никоненко неизвестно. Но вымрет точно не меньше, чем большинство. Это доподлинно понятно.
– А Никоненко откуда это все известно? – снова поинтересовался Богдан.
– А почему бы и нет, – искренне возмутилась Люда. – У него даже фотография есть с президентом и там, между прочим, даже очень запечатлено, как президент пожимает ему руку. О чем-то это говорит? Как ты думаешь, он может не знать?
– Понятно, – кивнул парень. – То есть ты полагаешь, что какая-нибудь тайная небесная канцелярия доложила президенту страны о запланированном конце света? Тот, пожимая руку, шепнул Никоненко, а этот тотчас сообщил через телевидение тебе и твоим подружкам?
– Не только нам, а всем, кто следит за передачей.
– Ну это вряд ли большое количество людей. Я вообще почему-то считал, что телевизор сейчас никто не смотрит.
– Ты что! – поразилась Люда. – А как же информацию получать? Там и новости, и Малахов, и на праздники концерт. Да телевизор первое, что дядя Паша привез со мной в город. Мы с девочками обязательно смотрим его вечерами. Куда еще смотреть, не в окно же. А в комнате только стол, холодильник, три кровати. Сколько их изучать? День, ну, может, полтора. Говорить тоже целыми вечерами трудно. И молча не посидишь. А так Ангелинка обязательно смотрит передачу про такую очень умную докторшу, которая излечит от всего, а потом нам докладывает. До ужаса мудрая женщина. Докторша, не Ангелинка. Хотя Ангелина тоже ничего. Вот буквально вчера учила, как с помощью одного лишь подорожника, ну, может, еще крапивы, что тоже не редкость, излечить все: и бронхит, и желудок, если пить натощак, и к болячке прикладывать. А Светка смотрит передачи про детей, там тоже даже очень много всего рекомендуют и советы раздают.
– Ясно, – согласился Богдан и усмехнулся. – Но можешь не переживать. Я знаю Зверя. Он по ночам играет хард-рок в «Огненной лавине», а потом весь день отсыпается. Так что метки ставить, да еще и всем, ему точно будет лень.
Люда, не зная что ответить, принялась молча смотреть в окно. Посреди невероятно красивого леса растянулся забор с небольшой сторожкой. Словно в сказке, ворота бесшумно отворились и запустили путников в таинственный мир избранных. Богдан, приоткрыв дверь, приветливо махнул рукой, и из сторожки вышел моложавый старичок, расплывшийся в доброй и искренней улыбке.
– Богдан Сергеевич! Привет! – добродушно произнес он. – Давно тебя не видел. Возмужал, хороняка!
– Здрасьте, дядя Миша, – не обиделся парень.
Люда изумленно уставилась на него. Спесь будто корова слизала. Выражение лица его казалось каким-то… мальчишеским, что ли? Он словно преданно заглядывал в лицо старику и смущенно радовался грубой похвале.
– Я твоих разбойников, как ты и просил, пропустил. Поторопись, пока весь дом не разнесли в щепки.
Старичок потрепал Богдана по волосам, а тот притворился, что такой жест не к месту.
– Хорошо, дядь Миш, – ответил он. – Я к вам позже зайду.
– И сильно не бузите, – наигранно погрозил дед пальцем. – Чтобы мне перед отцом твоим не отвечать.
– Ладно, – усмехнулся Богдан, и автомобиль тронулся с места.
Людочка разумно решила не акцентировать внимание на неожиданной для нее человечности парня и сосредоточилась на разглядывании пейзажа. Умиротворенный лес сменили каменные заборы, такие высокие, что никому не по силам узнать тайны обитателей домов, которые они молчаливо охраняют. Перед одним из таких ограждений автомобиль Богдана остановился. Ворота бесшумно распахнулись.
Люда зачарованно смотрела в окно. Да уж, их сельскому председателю даже в самом смелом сновидении не явилось бы такое великолепие. Громадная территория перед домом хвастливо раскинула безукоризненно вычищенные от снега дорожки, кокетливо украшенные по обочинам небольшими хвойными кустарниками. Вдалеке виднелась резная деревянная беседка с мангалом. Очевидно, гостеприимный двор готов при случае вместить невероятное количество гостей.
Людочке стало ужасно интересно, как выглядит роскошный двор летом, утопая в зелени и цветах. Но и сейчас, укрытый снегом, он не намеревается скрывать свою всю грандиозность.
Ей не терпелось поскорее зайти в огромный дом с извилистыми лестницами на входе, но Богдан тянул девушку по направлению к небольшой пристройке.
– Пока все гости расположились там, в комнате отдыха, – сказал он.
Люда недоумевала: неужели для того, чтобы отдохнуть, нужна отдельная комната? Для чего же тогда предусмотрена остальная часть загородного дома – для нелегкого труда? Но послушно прошмыгнула в приоткрытую дверь. И замерла. В большом зале был накрыт стол, а за стеклянной дверью стоял галдеж и слышался визг ребят.
Богдан снял с девушки пуховичок и вместе со своим кашемировым пальто беспечно бросил его на один из диванов, подталкивая Люду к стеклянной двери. Комната отдыха оказалась на деле баней с громадным крытым бассейном, сауной и залом.
Зайдя внутрь, Люда снова застыла. Скорей от неожиданности и от того, как зарябило в глазах от резких движений и водных брызг. А уши заложило от звенящего шума. Она была уверена в том, что такое количество людей, плескающихся в бассейне и отдыхающих на удобных лежаках, в разы не совпадает с количеством имеющихся в наличии одногруппников.
К ним тут же подбежала одна из девчонок и, игнорируя Люду, бросилась приветствовать Богдана. С таким подкрепленным алкоголем азартом, как будто они не расстались пару часов назад, а не видели друг друга лет триста. И Люда ошарашенно наблюдала, как бессовестный язык девчонки бесстыже проникал ему в рот. А его приветливые пальцы, не менее обрадованные неожиданной встречей, деловито устремились под лиф девушки.
Люда, как и положено зрителю с сильным эмпирическим восприятием, изо всех сил напрягала глаза в сторону радостных приветствий.
Девица, нехотя прервавшись, что-то прошептала Богдану на ухо и лениво удалилась, покачивая соблазнительным задом, по которому тотчас же получила.
Люда, все так же не моргая, продолжала смотреть на Богдана. Он повернулся к ней, но сразу опустил глаза, смущенно улыбаясь. Его лицо снова стало мальчишески-шкодливым, а сквозь улыбку легкими штрихами проявились ямочки на щеках.
Она раньше не замечала таких ямочек, да и располагались они не там, где обычно, а чуть выше, как будто для улыбки Богдан задействовал иные группы мышц.
– Я тебя понял. Можешь ничего не говорить, – тихо произнес он.
– Не знала, что у вас такие теплые отношения, – все же не удержалась от колкости Люда и обратила взгляд на остальных присутствующих.
А там – неужели она это видит? – все точно так же рады друг другу. И остается только гадать, как в такой суматохе они не путают, кто кому рад.
