А если что-то не проглотят и отдадут – потом три шкуры спустят в расплату. Поэтому клянчить нужно и не вызывая жалости, и не показывая, что другие не дали, и так, чтобы не остаться в вечных должниках.
– Потрясающе! – Елена придержала дверь, не решаясь зайти. – Я и так места себе не нахожу в догадках, чего это ты расщедрился на помощь мне. А теперь, после твоих философских изливаний, и вовсе боюсь идти.
– Почему? – неподдельно изумился Глеб.
– Ну вот не верю, не верю, что ты что-либо можешь делать бескорыстно, – покачала головой Метельская. – Хоть убей.
– Все люди хоть раз что-то делают бескорыстно, – вздохнул Гвоздинский. – Хотя бы безвозмездно дарят при рождении самих себя чудесному миру… А вот «убей» – знаешь ли, тоже трудоемкий и небескорыстный процесс… Ладно, – кивнул он. – Если тебе станет спокойней на душе, то считай, что я просто хочу выслужиться перед начальством.
– Правда? – насторожилась Метельская.
– Ну ты же расскажешь луноликому Ляпустину, кто играл бескорыстную роль помощника его помощницы? – улыбнулся Глеб.
– Хорошо, – согласилась Клякса. – Расскажу… Знаешь, – добавила она в раздумьях. – Когда я знаю хоть одну побудительную причину для твоей помощи, мне и правда легче.
– Ну вот, – снова засверкал зубами Гвоздинский. – И вообще я не такой уж мерзопакостный.
– Угу, – настороженно промычала Метельская.
В кабинете губернатора Гвоздинский с удобством расположился на предложенном стуле. Закинул ногу на ногу, а пальцы домиком сложил. Хорошие стулья у главы административно-территориальной единицы. И кофе хороший, нужно будет у секретаря название уточнить.
Он с интересом наблюдал поверх пальцев, как активная Метельская размахивает руками. И сдуто-вежливую физиономию губернатора разглядывал… Да уж: с таким напором она из него не выбьет ничего. Ни разрешений на эти ее бесчисленные детские площадки, ни на ремонт здравницы, ни пруда в парке. Сиятельный чиновник уже изо всех административно-территориальных сил-то сдерживается, чтобы не вытолкать посетительницу взашей. Без плюшек солцеподобному кандидату, которого та представляет.
Еще и двести раз – не меньше – фамилию идола произнесла. Чтобы никто ненароком не запамятовал. Особенно, наверное, Глеб. Ему же на подкорке не записано.
Он изо всех сил сдерживал усмешку. Как каждый раз. Как тогда, когда увидел сей транспарант на зелено-радостном автомобиле Метельской.
«Ляпустин! Твой кандидат!»
Ну как можно серьезно относиться к человеку с такой простоватой фамилией? Рябым курам на смех.
То ли дело… другие фамилии. Достойное наследие достойных предков! Звучит красиво и о многом говорит.
Пару раз Клякса дергано оглядывалась на него. Поддержки ожидала? Глеб сохранял торжественным молчание: о поддержке его не просили и даже наоборот – обидно выдали у входа: «Молчи, я все сама».
К «самой» губернатор нисколечки не проникся. Смотрел, как на надоедливую мошь. Косил чуть любопытным взглядом по костюму Глеба. Оценивал расслабленную позу, наручные часы и все ответы на вопросы Кляксы по кривой дуге адресовал ему. Гвоздинский сдержанно кивал и «домик» не ломал.
– Кто ваш портной? – спросил губернатор внезапно в самый разгар экспрессивного выступления Кляксы. У Гвоздинского спросил. Кляксы для него в этот момент не существовало.
– Я дам вам номер телефона, – понятливо и тихо ответил Глеб и сосредоточил внимательный взгляд на «приме». Та раскраснелась и дышала тяжело.
– Очень хороший пошив, – продолжал чиновник задумчиво. – Я в этом не слишком разбираюсь, но сидит неплохо.
– Это из-за незаметных вытачек по бокам, – пояснил быстро Гвоздинский. – Вот здесь, – чуть отвернул он борт пиджака.
– Надо же… – пробормотал губернатор. – А ткань?
– Ткань итальянская… Я дам вам электронный адрес…
Метельская постаралась превратить его взглядом в прах. А когда Глеб еще повел рукой, предлагая продолжить речь, настолько хорошо мысленно сформулировала проклятие, что он каждое слово разгадал.
Но выступление продолжила. Мужчины помолчали.
– Так приятно видеть молодого человека с хорошими наручными часами, – ожил снова губернатор. – А не с вот этими штучками современными… пиликающими.
– О нет, – позабыв про Метельскую, вскинулся Гвоздинский. – Я этих новомодных гаджетов не понимаю. Швейцарские часы – это классика, статус.
– Я тоже так думаю, – кивнул чиновник. – Зачем дорогостоящая ерунда, повторяющая функции телефона? Какой в ней смысл? Вы не знаете?
– Для самого загадка, – развел руками Глеб. – Мода.
– Пф, – пыхнул недовольно собеседник. – Мода… Проверенные временем вещи и… мода.
– Современные смарт-часы обладают множеством полезных функций, – встряла в беседу Клякса. – С их помощью можно не только принимать звонки или отвечать на сообщения, но и, допустим, измерять содержание кислорода в крови или проводить мониторинг сна.
– Да уж, – поджал губы чиновник.
– Да, – покачал головой Гвоздинский. – Эти часы, – побарабанил он кончиками пальцев по циферблату своих, – обладают водостойкостью одиннадцать тысяч метров!
– Надо же! – восхитился губернатор.
– Они полностью заполнены силиконовым маслом, – подтвердил Глеб. – Противостоят статистическому давлению до тысячи ста атмосфер.
– Разрешите взглянуть? – протянул руку чиновник. – Прекрасная вещь!
– Официальный часовой бренд ВВС Франции и одной из американских космических лабораторий, – продолжал нахваливать изделие Гвоздинский.
– Потрясающе!
Метельская тяжело запыхтела.
– Не пойму, – не сдержалась она. – Ты в космос лететь собираешься? Или на одиннадцать тысяч метров нырять? Или в горы уходишь?
– Нет. – Гвоздинский снова соединил кончики пальцев и усмехнулся. – Но если часы выдерживают такие нагрузки, они не подведут в условиях попроще.
– Точно! – поднял указательный палец губернатор.
Метельская кинула на него быстрый взгляд и сфокусировала злой на Гвоздинском.
– Ты говорил, что вещи должны быть качественными, но простыми, – прошипела ему.
– Это – прихоть, – разъединил и вновь сплел пальцы Глеб. – Небольшое отклонение от правил, которое этого стОит.
– Прихоть, – фыркнула та в ответ.
– Еще у меня есть аутентичный сундук, – вскинул бровь Гвоздинский. – Который очень нравится моей племяннице. Она называет его пиратским…
– Нет у тебя никакой племянницы, – вонзила палец в воздух Метельская и осеклась.
Глеб, сощурившись, повел подбородком. Вверх и вниз. Она должна знать все и обо всем… И обо всех… Крыса пронырливая. Змея подколодная.
– Четыреюродная, – напомнил. – Ну или я ласково зову молодую любовницу племянницей.
Метельская чуть приоткрыла рот, намереваясь ответить, но передумала. Большой чиновник с большим интересом наблюдал. Перебегал задорным взглядом с посетительницы на посетителя. Потом прокашлялся и подобрался в кресле.
– Вы донесли до меня все предложения? – спросил уже конкретно у Елены.
– Да, – хрипло и смято отозвалась она.
– Хорошо, – кивнул губернатор. – Я обдумаю услышанное, и секретарь согласует время следующей встречи… Кстати, – обратил он свой взор на Гвоздинского, – а вы что думаете по озвученным вопросам?
Ну коль «все и обо всех»…
– Думаю, с детскими площадками на сегодня и без нас уже перебор. Каждый кандидат громоздит эти площадки. Ремонт поликлиники… кстати, по счастливой случайности… или несчастливой… я сегодня утром там был. Печальнейшее зрелище. Ремонт совершенно нецелесообразен… Это всего лишь мое мнение, – твердо сказал замершей Елене. – У меня есть более интересное предложение, – сообщил чиновнику.
Он боковым зрением видел, как приподнялись волоски на предплечье Кляксы…
– Это было… мерзопакостно, – напомнила она ему его же фразу перед встречей. Выпаливала резко и взахлеб. – Мерзопакостно и подло.
– В чем? – устало выдохнул Глеб, выглядывая свою машину. Хотелось убраться поскорей – и от мрачного здания, и от Метельской. Не любит он совдеповские госпостройки: ненадежные, скучные, однообразные.
– Ты… ты… – Она сжала губы. – Ты пошел со мной только ради того, чтобы протолкнуть свою идею… С этим спорткомплексом для боксеров.
– Это ДЮСШ, – возразил Гвоздинский. – Детско-юношеская спортивная школа олимпийского резерва.
– Да плевать, – взорвалась Елена. – Поликлиника для целого района – нецелесообразно, а непопулярная спортсекция для ограниченного круга пользователей – актуальна… Ты меня обманул, воспользовался…
– Я не воспользовался, – покачал головой Гвоздинский. – Ты попросила, я согласился. Пошел, молчал, слушал…
– Молчал? – задохнулась возмущением Метельская. – Нахваливал павлином часы и костюмы. «Тысяча метров, американские базы…» Сидел весь из себя, как пуп земли.
– Он меня спросил, а я ответил. Не камнем же мне было сидеть? – Гвоздинский сделал осторожный шаг по направлению к автомобилю. Не прогадал: Метельская совершила на опережение три и приблизила тем самым хоть немного момент его освобождения.
– У меня были отличные идеи. Он слушал, он заинтересовался. Пока ты внаглую не влез со своей спецшколой.
– Он не заинтересовался, – сообщил тихо Глеб. – Идеи хорошие, но чуть затертые. Несвежие. Или просто именно этому чиновнику именно в этот момент было необходимо иное… Возможно, ты увлеклась и не заметила…
– Я не заметила? – Клякса впилась в его лицо убийственным взглядом. – Я тысячу лет в этой сфере… Замечаю и чувствую все. Я знаю, что необходимо сделать для победы человека, который мне доверился. Я… я лучше всех знаю, что нужно этому городу. Я! Не ты!
Глеб непроизвольно сжал губы. Ну и черт тогда, как говорится, с ней. Почему он должен подбирать слова, объяснять свои поступки крысе? Чтобы не обидеть, чтоб поддержать? Да у нее на таком делении шкалы самооценка, что Гвоздинскому впору брать пример.
И не ему ее воспитывать. Не хочет замечать свои же промахи, пусть давится от эфемерной значимости.
– Хорошо, хорошо, – поднял он руки. – Он заинтересовался, а я просто этого не заметил. Упустил. Если бы заметил, то не влез бы со своей идеей. Я не собирался тебе мешать, хотел поговорить с ним после. Ну не мог упустить шанс попасть на прием к губернатору – уж извини… К тому же, подумай сама, если он и правда заинтересовался, он тебе перезвонит. Выберет твое предложение, а не мою «спецшколу».
– Он и выберет мое предложение, – несло Метельскую. – Уж, конечно, не твое. Ты – строитель, менеджер, руководитель. Но ты – не начальник предвыборного штаба. Ничего не знаешь ни об общественном деле, ни об избирательной кампании… Ты эгоист! Живешь для себя, для собственных целей и ПРИХОТЕЙ. Переступаешь через людей… Перегрызаешь горло и прешь дальше напролом…
Глаза Глеба сузились в тонкие щелочки. Он осторожно втянул носом воздух.
– А на что ты рассчитывала, когда просила помочь? На мое бескорыстие и альтруизм? С какого дерева ты грохнулась о землю? Я никогда ничего не делаю без собственной выгоды. Это бизнес, здесь выживает сильнейший. Повторяю: я не планировал тебе мешать и подставлять. Ты свой шанс упустила – я удачно подобрал. Я победил, ты проиграла. Разговор окончен.
Он направился к своей машине. К сожалению, Кляксу все равно придется задавить. Гвоздинский не сторонник резких действий, но в своих «вынюхиваниях» она зашла за грань. Глеб не может позволить себе роскошь жалеть или входить в чье-либо положение. К тому же, положа руку на сердце, милых симпатий у него к Метельской нет. Как и никогда не бывало к подлым крысам.
– Ты едешь? – Он открыл дверцу и оглянулся на Елену. Уверенный до невозможности в себе.
Задавит… В самые ближайшие сроки, но не сейчас.
– Еду, – хмуро кивнула Метельская и подошла к автомобилю.
Что и требовалось доказать. Сдаваться Клякса тоже не планирует. Что ж. Тем интересней бой и желаннее победа. И в способах ее достижения – неозвучиваемый обеими сторонами карт-бланш.
– Предлагаю перекусить в сырном ресторане, – предложил Гвоздинский, заводя автомобиль. – Очень хороший ресторан, подают отличную буррату с трюфелями… Если не любишь сыр, тебе предложат жареный лосось. Со шпинатом. – Он осторожно скосил глаза.
Так уже сложилось, что на сырный ресторан выпадают сложные беседы. А лосось – уже традиционен для затаившейся и замышляющей неведомую пакость стороны.
– Ладно, – задумчиво согласилась Елена.
– Только, если не возражаешь, заскочим в одно место… Племянницу забрать. – Он ухмыльнулся.
– Ладно, – повторила на автомате Метельская. – Ты уже подобрал подходящее здание для этой своей школы? – поинтересовалась внезапно.
Как же не хотелось ей спрашивать. По лицу отчетливо заметно. Но любопытство – вещь непобедимая и упрямо грызущая хитрым крысам мозг.
– Да, – кивнул Глеб. – Мои знакомые как раз выставили на продажу подходящее здание.
– Знакомые… – пробормотала Метельская и усмехнулась раздосадовано. – Финансовые средства? – сощурившись, спросила в лоб. – Не считаешь же ты, что город полностью покроет твою ПРИХОТЬ?
– Посмотрим, что предложит «город» при следующей встрече, – пожал плечами Гвоздинский. – К тому же у меня неплохая кредитная история…
– Кредитная? – Елена дернулась и нахмурила лоб. Соображала и терялась. – Почему ты будешь брать кредит? Не пойму… Игорь Всеволодович…
– Это не Игоря Всеволодовича проект, – отрезал Гвоздинский, отодвинув луноликого в сторону от блистательного себя.
Метельская ошеломленно зашевелила губами. Ничего не понимала и своей растерянности не скрывала. Глеб со злорадством наблюдал. Думала, всего лишь хочет сбросить ее с тепленького места? Подсидеть и самому стать помощником «солнцеподобного кандидата»? Узко мыслите, Елена Александровна. Дальше мягкого кресла «подмастерья» не видите ни черта.
Гвоздинский терпеливо ожидал, пока хаотичные мысли Метельской закончат беспорядочное кружение и осядут тяжелой пылью. Или все же взорвут своей хозяйке мозг?
– Ты это делаешь не для избирательной кампании Игоря Всеволодовича? – Она развернула к нему внимательное лицо, ноздри тонкого носа чуть подрагивали.
– Я делаю это для себя, – кивнул Гвоздинский.
– Не пойму, – прикрыла Метельская глаза, очевидно, лихорадочные мысли снова зашлись в диком, бесполезном танце. – Ты… я не пойму… Ты думаешь сам заниматься проектом? Но если Игорь Всеволодович узнает…
– Когда он узнает, я надеюсь, в деле уже будет полная ясность. Если с губернатором выгорит – мнение луноликого мне будет параллельно. Не получится – останусь работать на него. – Глеб оскалился. – Потому как не в ваших интересах, Елена Александровна, чтобы о нашей поездке сиятельный узнал. Потому как это вы, Елена Александровна, по доброте душевной и прирожденному благодушию устроили мне встречу с высокопоставленным чиновником. Спасибо вам, кстати, благодетельница. А вот «стучать» нашему разлюбезному кандидату я вам искренне не рекомендую…
– Стучать? – взбрыкнула Елена.
– Ну, может, у вас это сейчас по-другому называется. У жрецов культа ясноликого и богоподобного: «посылать речевые потоки», «придавать информации недостающие детали», «на куриных лапках гадать»… я не знаю, не любитель доносов. Поэтому могу выразиться иначе: не советую сообщать Игорю Всеволодовичу о сегодняшней встрече и моих дальнейших планах.
Клякса прикусила губу.
– Значит, ты собираешься уходить с предприятия?
– Ну ты же сама мне от всего сердца рекомендовала, – хмыкнул Гвоздинский. – Заняться чем-нибудь другим, работать на себя… Где мне не будет тесно. Твои слова?
– Потрясающе! – Елена придержала дверь, не решаясь зайти. – Я и так места себе не нахожу в догадках, чего это ты расщедрился на помощь мне. А теперь, после твоих философских изливаний, и вовсе боюсь идти.
– Почему? – неподдельно изумился Глеб.
– Ну вот не верю, не верю, что ты что-либо можешь делать бескорыстно, – покачала головой Метельская. – Хоть убей.
– Все люди хоть раз что-то делают бескорыстно, – вздохнул Гвоздинский. – Хотя бы безвозмездно дарят при рождении самих себя чудесному миру… А вот «убей» – знаешь ли, тоже трудоемкий и небескорыстный процесс… Ладно, – кивнул он. – Если тебе станет спокойней на душе, то считай, что я просто хочу выслужиться перед начальством.
– Правда? – насторожилась Метельская.
– Ну ты же расскажешь луноликому Ляпустину, кто играл бескорыстную роль помощника его помощницы? – улыбнулся Глеб.
– Хорошо, – согласилась Клякса. – Расскажу… Знаешь, – добавила она в раздумьях. – Когда я знаю хоть одну побудительную причину для твоей помощи, мне и правда легче.
– Ну вот, – снова засверкал зубами Гвоздинский. – И вообще я не такой уж мерзопакостный.
– Угу, – настороженно промычала Метельская.
В кабинете губернатора Гвоздинский с удобством расположился на предложенном стуле. Закинул ногу на ногу, а пальцы домиком сложил. Хорошие стулья у главы административно-территориальной единицы. И кофе хороший, нужно будет у секретаря название уточнить.
Он с интересом наблюдал поверх пальцев, как активная Метельская размахивает руками. И сдуто-вежливую физиономию губернатора разглядывал… Да уж: с таким напором она из него не выбьет ничего. Ни разрешений на эти ее бесчисленные детские площадки, ни на ремонт здравницы, ни пруда в парке. Сиятельный чиновник уже изо всех административно-территориальных сил-то сдерживается, чтобы не вытолкать посетительницу взашей. Без плюшек солцеподобному кандидату, которого та представляет.
Еще и двести раз – не меньше – фамилию идола произнесла. Чтобы никто ненароком не запамятовал. Особенно, наверное, Глеб. Ему же на подкорке не записано.
Он изо всех сил сдерживал усмешку. Как каждый раз. Как тогда, когда увидел сей транспарант на зелено-радостном автомобиле Метельской.
«Ляпустин! Твой кандидат!»
Ну как можно серьезно относиться к человеку с такой простоватой фамилией? Рябым курам на смех.
То ли дело… другие фамилии. Достойное наследие достойных предков! Звучит красиво и о многом говорит.
Пару раз Клякса дергано оглядывалась на него. Поддержки ожидала? Глеб сохранял торжественным молчание: о поддержке его не просили и даже наоборот – обидно выдали у входа: «Молчи, я все сама».
К «самой» губернатор нисколечки не проникся. Смотрел, как на надоедливую мошь. Косил чуть любопытным взглядом по костюму Глеба. Оценивал расслабленную позу, наручные часы и все ответы на вопросы Кляксы по кривой дуге адресовал ему. Гвоздинский сдержанно кивал и «домик» не ломал.
– Кто ваш портной? – спросил губернатор внезапно в самый разгар экспрессивного выступления Кляксы. У Гвоздинского спросил. Кляксы для него в этот момент не существовало.
– Я дам вам номер телефона, – понятливо и тихо ответил Глеб и сосредоточил внимательный взгляд на «приме». Та раскраснелась и дышала тяжело.
– Очень хороший пошив, – продолжал чиновник задумчиво. – Я в этом не слишком разбираюсь, но сидит неплохо.
– Это из-за незаметных вытачек по бокам, – пояснил быстро Гвоздинский. – Вот здесь, – чуть отвернул он борт пиджака.
– Надо же… – пробормотал губернатор. – А ткань?
– Ткань итальянская… Я дам вам электронный адрес…
Метельская постаралась превратить его взглядом в прах. А когда Глеб еще повел рукой, предлагая продолжить речь, настолько хорошо мысленно сформулировала проклятие, что он каждое слово разгадал.
Но выступление продолжила. Мужчины помолчали.
– Так приятно видеть молодого человека с хорошими наручными часами, – ожил снова губернатор. – А не с вот этими штучками современными… пиликающими.
– О нет, – позабыв про Метельскую, вскинулся Гвоздинский. – Я этих новомодных гаджетов не понимаю. Швейцарские часы – это классика, статус.
– Я тоже так думаю, – кивнул чиновник. – Зачем дорогостоящая ерунда, повторяющая функции телефона? Какой в ней смысл? Вы не знаете?
– Для самого загадка, – развел руками Глеб. – Мода.
– Пф, – пыхнул недовольно собеседник. – Мода… Проверенные временем вещи и… мода.
– Современные смарт-часы обладают множеством полезных функций, – встряла в беседу Клякса. – С их помощью можно не только принимать звонки или отвечать на сообщения, но и, допустим, измерять содержание кислорода в крови или проводить мониторинг сна.
– Да уж, – поджал губы чиновник.
– Да, – покачал головой Гвоздинский. – Эти часы, – побарабанил он кончиками пальцев по циферблату своих, – обладают водостойкостью одиннадцать тысяч метров!
– Надо же! – восхитился губернатор.
– Они полностью заполнены силиконовым маслом, – подтвердил Глеб. – Противостоят статистическому давлению до тысячи ста атмосфер.
– Разрешите взглянуть? – протянул руку чиновник. – Прекрасная вещь!
– Официальный часовой бренд ВВС Франции и одной из американских космических лабораторий, – продолжал нахваливать изделие Гвоздинский.
– Потрясающе!
Метельская тяжело запыхтела.
– Не пойму, – не сдержалась она. – Ты в космос лететь собираешься? Или на одиннадцать тысяч метров нырять? Или в горы уходишь?
– Нет. – Гвоздинский снова соединил кончики пальцев и усмехнулся. – Но если часы выдерживают такие нагрузки, они не подведут в условиях попроще.
– Точно! – поднял указательный палец губернатор.
Метельская кинула на него быстрый взгляд и сфокусировала злой на Гвоздинском.
– Ты говорил, что вещи должны быть качественными, но простыми, – прошипела ему.
– Это – прихоть, – разъединил и вновь сплел пальцы Глеб. – Небольшое отклонение от правил, которое этого стОит.
– Прихоть, – фыркнула та в ответ.
– Еще у меня есть аутентичный сундук, – вскинул бровь Гвоздинский. – Который очень нравится моей племяннице. Она называет его пиратским…
– Нет у тебя никакой племянницы, – вонзила палец в воздух Метельская и осеклась.
Глеб, сощурившись, повел подбородком. Вверх и вниз. Она должна знать все и обо всем… И обо всех… Крыса пронырливая. Змея подколодная.
– Четыреюродная, – напомнил. – Ну или я ласково зову молодую любовницу племянницей.
Метельская чуть приоткрыла рот, намереваясь ответить, но передумала. Большой чиновник с большим интересом наблюдал. Перебегал задорным взглядом с посетительницы на посетителя. Потом прокашлялся и подобрался в кресле.
– Вы донесли до меня все предложения? – спросил уже конкретно у Елены.
– Да, – хрипло и смято отозвалась она.
– Хорошо, – кивнул губернатор. – Я обдумаю услышанное, и секретарь согласует время следующей встречи… Кстати, – обратил он свой взор на Гвоздинского, – а вы что думаете по озвученным вопросам?
Ну коль «все и обо всех»…
– Думаю, с детскими площадками на сегодня и без нас уже перебор. Каждый кандидат громоздит эти площадки. Ремонт поликлиники… кстати, по счастливой случайности… или несчастливой… я сегодня утром там был. Печальнейшее зрелище. Ремонт совершенно нецелесообразен… Это всего лишь мое мнение, – твердо сказал замершей Елене. – У меня есть более интересное предложение, – сообщил чиновнику.
Он боковым зрением видел, как приподнялись волоски на предплечье Кляксы…
ГЛАВА 24
– Это было… мерзопакостно, – напомнила она ему его же фразу перед встречей. Выпаливала резко и взахлеб. – Мерзопакостно и подло.
– В чем? – устало выдохнул Глеб, выглядывая свою машину. Хотелось убраться поскорей – и от мрачного здания, и от Метельской. Не любит он совдеповские госпостройки: ненадежные, скучные, однообразные.
– Ты… ты… – Она сжала губы. – Ты пошел со мной только ради того, чтобы протолкнуть свою идею… С этим спорткомплексом для боксеров.
– Это ДЮСШ, – возразил Гвоздинский. – Детско-юношеская спортивная школа олимпийского резерва.
– Да плевать, – взорвалась Елена. – Поликлиника для целого района – нецелесообразно, а непопулярная спортсекция для ограниченного круга пользователей – актуальна… Ты меня обманул, воспользовался…
– Я не воспользовался, – покачал головой Гвоздинский. – Ты попросила, я согласился. Пошел, молчал, слушал…
– Молчал? – задохнулась возмущением Метельская. – Нахваливал павлином часы и костюмы. «Тысяча метров, американские базы…» Сидел весь из себя, как пуп земли.
– Он меня спросил, а я ответил. Не камнем же мне было сидеть? – Гвоздинский сделал осторожный шаг по направлению к автомобилю. Не прогадал: Метельская совершила на опережение три и приблизила тем самым хоть немного момент его освобождения.
– У меня были отличные идеи. Он слушал, он заинтересовался. Пока ты внаглую не влез со своей спецшколой.
– Он не заинтересовался, – сообщил тихо Глеб. – Идеи хорошие, но чуть затертые. Несвежие. Или просто именно этому чиновнику именно в этот момент было необходимо иное… Возможно, ты увлеклась и не заметила…
– Я не заметила? – Клякса впилась в его лицо убийственным взглядом. – Я тысячу лет в этой сфере… Замечаю и чувствую все. Я знаю, что необходимо сделать для победы человека, который мне доверился. Я… я лучше всех знаю, что нужно этому городу. Я! Не ты!
Глеб непроизвольно сжал губы. Ну и черт тогда, как говорится, с ней. Почему он должен подбирать слова, объяснять свои поступки крысе? Чтобы не обидеть, чтоб поддержать? Да у нее на таком делении шкалы самооценка, что Гвоздинскому впору брать пример.
И не ему ее воспитывать. Не хочет замечать свои же промахи, пусть давится от эфемерной значимости.
– Хорошо, хорошо, – поднял он руки. – Он заинтересовался, а я просто этого не заметил. Упустил. Если бы заметил, то не влез бы со своей идеей. Я не собирался тебе мешать, хотел поговорить с ним после. Ну не мог упустить шанс попасть на прием к губернатору – уж извини… К тому же, подумай сама, если он и правда заинтересовался, он тебе перезвонит. Выберет твое предложение, а не мою «спецшколу».
– Он и выберет мое предложение, – несло Метельскую. – Уж, конечно, не твое. Ты – строитель, менеджер, руководитель. Но ты – не начальник предвыборного штаба. Ничего не знаешь ни об общественном деле, ни об избирательной кампании… Ты эгоист! Живешь для себя, для собственных целей и ПРИХОТЕЙ. Переступаешь через людей… Перегрызаешь горло и прешь дальше напролом…
Глаза Глеба сузились в тонкие щелочки. Он осторожно втянул носом воздух.
– А на что ты рассчитывала, когда просила помочь? На мое бескорыстие и альтруизм? С какого дерева ты грохнулась о землю? Я никогда ничего не делаю без собственной выгоды. Это бизнес, здесь выживает сильнейший. Повторяю: я не планировал тебе мешать и подставлять. Ты свой шанс упустила – я удачно подобрал. Я победил, ты проиграла. Разговор окончен.
Он направился к своей машине. К сожалению, Кляксу все равно придется задавить. Гвоздинский не сторонник резких действий, но в своих «вынюхиваниях» она зашла за грань. Глеб не может позволить себе роскошь жалеть или входить в чье-либо положение. К тому же, положа руку на сердце, милых симпатий у него к Метельской нет. Как и никогда не бывало к подлым крысам.
– Ты едешь? – Он открыл дверцу и оглянулся на Елену. Уверенный до невозможности в себе.
Задавит… В самые ближайшие сроки, но не сейчас.
– Еду, – хмуро кивнула Метельская и подошла к автомобилю.
Что и требовалось доказать. Сдаваться Клякса тоже не планирует. Что ж. Тем интересней бой и желаннее победа. И в способах ее достижения – неозвучиваемый обеими сторонами карт-бланш.
– Предлагаю перекусить в сырном ресторане, – предложил Гвоздинский, заводя автомобиль. – Очень хороший ресторан, подают отличную буррату с трюфелями… Если не любишь сыр, тебе предложат жареный лосось. Со шпинатом. – Он осторожно скосил глаза.
Так уже сложилось, что на сырный ресторан выпадают сложные беседы. А лосось – уже традиционен для затаившейся и замышляющей неведомую пакость стороны.
– Ладно, – задумчиво согласилась Елена.
– Только, если не возражаешь, заскочим в одно место… Племянницу забрать. – Он ухмыльнулся.
– Ладно, – повторила на автомате Метельская. – Ты уже подобрал подходящее здание для этой своей школы? – поинтересовалась внезапно.
Как же не хотелось ей спрашивать. По лицу отчетливо заметно. Но любопытство – вещь непобедимая и упрямо грызущая хитрым крысам мозг.
– Да, – кивнул Глеб. – Мои знакомые как раз выставили на продажу подходящее здание.
– Знакомые… – пробормотала Метельская и усмехнулась раздосадовано. – Финансовые средства? – сощурившись, спросила в лоб. – Не считаешь же ты, что город полностью покроет твою ПРИХОТЬ?
– Посмотрим, что предложит «город» при следующей встрече, – пожал плечами Гвоздинский. – К тому же у меня неплохая кредитная история…
– Кредитная? – Елена дернулась и нахмурила лоб. Соображала и терялась. – Почему ты будешь брать кредит? Не пойму… Игорь Всеволодович…
– Это не Игоря Всеволодовича проект, – отрезал Гвоздинский, отодвинув луноликого в сторону от блистательного себя.
Метельская ошеломленно зашевелила губами. Ничего не понимала и своей растерянности не скрывала. Глеб со злорадством наблюдал. Думала, всего лишь хочет сбросить ее с тепленького места? Подсидеть и самому стать помощником «солнцеподобного кандидата»? Узко мыслите, Елена Александровна. Дальше мягкого кресла «подмастерья» не видите ни черта.
Гвоздинский терпеливо ожидал, пока хаотичные мысли Метельской закончат беспорядочное кружение и осядут тяжелой пылью. Или все же взорвут своей хозяйке мозг?
– Ты это делаешь не для избирательной кампании Игоря Всеволодовича? – Она развернула к нему внимательное лицо, ноздри тонкого носа чуть подрагивали.
– Я делаю это для себя, – кивнул Гвоздинский.
– Не пойму, – прикрыла Метельская глаза, очевидно, лихорадочные мысли снова зашлись в диком, бесполезном танце. – Ты… я не пойму… Ты думаешь сам заниматься проектом? Но если Игорь Всеволодович узнает…
– Когда он узнает, я надеюсь, в деле уже будет полная ясность. Если с губернатором выгорит – мнение луноликого мне будет параллельно. Не получится – останусь работать на него. – Глеб оскалился. – Потому как не в ваших интересах, Елена Александровна, чтобы о нашей поездке сиятельный узнал. Потому как это вы, Елена Александровна, по доброте душевной и прирожденному благодушию устроили мне встречу с высокопоставленным чиновником. Спасибо вам, кстати, благодетельница. А вот «стучать» нашему разлюбезному кандидату я вам искренне не рекомендую…
– Стучать? – взбрыкнула Елена.
– Ну, может, у вас это сейчас по-другому называется. У жрецов культа ясноликого и богоподобного: «посылать речевые потоки», «придавать информации недостающие детали», «на куриных лапках гадать»… я не знаю, не любитель доносов. Поэтому могу выразиться иначе: не советую сообщать Игорю Всеволодовичу о сегодняшней встрече и моих дальнейших планах.
Клякса прикусила губу.
– Значит, ты собираешься уходить с предприятия?
– Ну ты же сама мне от всего сердца рекомендовала, – хмыкнул Гвоздинский. – Заняться чем-нибудь другим, работать на себя… Где мне не будет тесно. Твои слова?
