Дима рассмеялся:
— А теперь ты это сделала, и мир не рухнул. Более того, мы здесь, пьём коктейль и болтаем ни о чём. Разве это не прекрасно?
— Да, — я сделала глоток молочного коктейля. — Очень.
Официант принёс наши пирожные — пышные, с шоколадной глазурью и вишней сверху.
— Выглядит восхитительно, — Дима взял ложку.
Я присоединилась к нему. Пирожное оказалось невероятно вкусным — шоколадная глазурь таяла на языке, а вишня придавала приятную кислинку. Мы ели неторопливо, наслаждаясь каждым кусочком и атмосферой непринуждённого общения.
— Знаешь, — сказала я, вытирая уголок рта салфеткой, — мне кажется, что такие моменты ценнее любых достижений. Не отчёты, не контракты, не статус… а вот это: мы, кафе, пирожные и никакой спешки.
Дима положил ложку и посмотрел на меня внимательно:
— Ты права. Мы так привыкли жить по плану, что забыли, каково это — просто быть. Без целей, без задач, без «надо».
— И без магических программ, — добавила я чуть тише, почти шёпотом.
Он слегка нахмурился:
— Что-то случилось? Ты в последнее время какая-то… задумчивая.
Я замялась. Рассказать ему всё? Про деда Витю, про гипноз, про эту безумную схему с магами и антимагами? Но слова деда звучали в голове: «Не рассказывай остальным антиманипуляторам».
— Просто задумалась о том, как много в нашей жизни предопределено, — осторожно ответила я.
Дима кивнул:
— Понимаю. Но знаешь что? Даже в рамках предопределённости можно найти свободу. Например, вот сейчас мы здесь не по плану. Ты позвонила мне спонтанно, мы встретились без повестки дня. Это уже маленький бунт против расписания.
Я рассмеялась:
— Маленький бунт? Звучит заманчиво.
— А давай сделаем его традицией? — он улыбнулся. — Каждую неделю — одна спонтанная встреча. Без предупреждений, без подготовки. Просто «привет, давай увидимся».
— Договорились, — я протянула руку для рукопожатия, но Дима вместо этого взял мою ладонь и слегка сжал.
— Кстати, — он слегка наклонился вперёд, — раз уж мы заговорили о спонтанности… Помнишь тот парк, где мы кормили уток?
— Конечно, помню.
— Давай завтра туда сходим? Просто погуляем, посидим на той скамейке под клёном.
— С удовольствием, — моё сердце ёкнуло от радости. — Только захватим с собой хлеб для уток.
— Обязательно, — он подмигнул. — И, может, ещё какое-нибудь лакомство для нас.
Мы доели пирожные, допили коктейли и вышли из кафе. День выдался удивительно жарким для лета: солнце палило вовсю, но лёгкий ветерок приносил облегчение, а в воздухе пахло нагретой травой, цветами и чуть-чуть — дымом от уличного гриля неподалёку. Где-то вдалеке слышался смех детей и звон велосипедных звонков.
— Куда теперь? — спросил Дима, когда мы оказались на улице.
— Не знаю, — я пожала плечами, впервые в жизни наслаждаясь этой неопределённостью. — Куда глаза глядят?
— Отлично, — он взял меня под руку. — Тогда идём туда, где пахнет свежей выпечкой. Я вдруг понял, что ещё не наелся.
Я рассмеялась и послушно пошла рядом. В этот момент всё казалось правильным: яркое солнце, тени от раскидистых деревьев вдоль тротуара, запах булочной за углом и человек рядом — тот, с кем я действительно хотела разделить свою жизнь.
— Знаешь что? — сказала я спустя пару минут. — Мне нравится этот новый формат. Без планов. Просто идти и смотреть, что будет дальше.
— Мне тоже, — Дима слегка сжал мою руку. — И знаешь что ещё? Я рад, что ты позвонила сегодня. Даже если для этого потребовался какой-то волшебный толчок. Главное — результат.
Я улыбнулась. Может быть, он и не знал всей правды, но чувствовал главное: что между нами, что-то изменилось. И это «что-то» было настоящим.
— Тогда вперёд, — я кивнула в сторону пекарни. — За новыми спонтанными открытиями.
— Согласен, — Дима открыл передо мной дверь. — И пусть они будут такими же сладкими, как наши пирожные.
Мы вошли внутрь, и аромат свежей выпечки окутал нас, словно обещание новых, неожиданных и прекрасных моментов впереди.
Мы вышли из пекарни, и я сразу почувствовала, как солнце припекает плечи — день и правда выдался невероятно жарким.
— Может, в парк? — предложила я. — Там хотя бы в тени деревьев будет попрохладнее.
— Отличная идея, — согласился Дима. — И заодно проверим, помнят ли нас утки.
Мы пошли по залитым солнцем улицам. Вокруг кипела летняя жизнь: дети с мороженым в руках бегали между лавочками, влюблённые пары неспешно прогуливались, уличные музыканты играли лёгкие летние мелодии. В воздухе витал аромат цветущих лип и свежезаваренного кофе из открытых летних кафе.
По дороге Дима купил два стаканчика холодного лимонада — один протянул мне:
— Держи. Чтобы не перегреться по пути.
Я с благодарностью приняла напиток, сделала глоток — освежающая прохлада разлилась по телу.
— Спасибо. Идеально для такой жары.
— Всегда пожалуйста, — он улыбнулся и отпил из своего стакана.
Вскоре мы вошли в парк. Тенистые аллеи встретили нас прохладой и тишиной, нарушаемой лишь пением птиц и шелестом листьев. Вдалеке уже виднелся пруд, у берега которого плавали несколько уток.
— Смотри, — я указала вперёд, — кажется, это те самые, наши старые знакомые.
— Сейчас проверим, — Дима достал из пакета заранее купленный хлеб и раскрошил кусочек.
Как только крошки коснулись воды, утки тут же оживились и поплыли к нам.
В этот момент у меня зазвонил телефон.
— Да? — ответила я, не глядя.
— Ты поговорила со своим дедом?
Женя!
— Да, — осторожно ответила я. — Он всё знал и давно догадался. Сейчас вместе со своим другом Алексеем Ивановичем обсуждает план действий. Я могу тебе скинуть номер телефона деда Вити.
Женя шумно вздохнул в трубку.
— Нет! Не нужно. Хотя… Нет… не знаю… Скинь номер, а я посмотрю, что с ним делать.
— Сейчас скину.
Я послушно вошла в чат и скинула номер деда Вити.
— Больше от меня ничего не требуется?
Женя снова шумно вздохнул.
— Даже не знаю. Ты не ясновидящая?
— Нет, это не по моей части.
— Просто я подумал, а как ты мне будешь помогать?
— Гипноз? — напомнила я. — Дед Витя меня в него уже вводил.
— Два гипноза, один ясновидящий? Вариант. Только я должен был тебя в гипноз вводить.
— Жень, об этом надо было сказать раньше!
— Да, прости, не подумал, столько всего навалилось с этой программой. Ну, двух магов ты мне нашла.
— Трёх, потому что…
Я опасливо покосилась на Диму, терпеливо ожидавшего окончание разговора.
— Ты не одна? — снова в тоне Жени мелькнули эти странные нотки, что и вчера.
Я решила не обращать на них внимание.
— Нет, я не одна. С тобой встретиться?
— Не знаю. Надо подумать.
Я молчала. Не хотелось отвлекать его от мысли.
— Нет, пока без встречи. Я позвоню тебе, если что-то понадобится.
Женя отключился.
— Всё в порядке? — спросил Дима.
Я кивнула.
— Да, просто друг… немного запутался в своих делах. Ничего серьёзного.
Дима внимательно посмотрел на меня, но не стал настаивать. Вместо этого он улыбнулся и протянул мне оставшуюся половину пакета с хлебом:
— Тогда давай лучше покормим уток. Видишь, они уже совсем рядом и явно ждут угощения.
Мы стали бросать крошки птицам. Утки с удовольствием подплывали к берегу, крякали и спорили друг с другом за каждый кусочек. Одна особенно бойкая утка даже попыталась выхватить хлеб прямо из моих рук — мы с Димой рассмеялись. На мгновение все тревоги отступили. Было так легко и просто — только мы, парк, утки и жаркий летний день.
— Знаешь, — сказал Дима, когда мы закончили кормить птиц и отошли от пруда, — мне кажется, что в последнее время ты стала… более открытой.
— Наверное, я просто… учусь доверять, — осторожно произнесла я. — Доверять тебе, в первую очередь.
Дима остановился и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был тёплым и внимательным.
— Я очень это ценю, — тихо сказал он. — И хочу, чтобы ты знала: ты всегда можешь мне всё рассказать. Даже если это что-то странное, непонятное или пугающее. Я буду рядом.
— Спасибо. Я постараюсь.
Рассказывать ему об этой странной программе и об его роли мне не хотелось. Да, я не боялась втянуть Диму во всю эту историю, но вот как объяснить всё и поверит ли мне Дима…
Я неожиданно поняла, что мне не хотелось показаться какой-то “не такой” в его глазах. Неправильной.
Мы пошли дальше по парку, сворачивая на тенистую аллею. Ветерок приятно холодил разгорячённые солнцем щёки.
— Знаешь, — сказала я, глядя на игру солнечных бликов сквозь листву, — иногда мне кажется, что вся наша жизнь — как этот парк. Есть широкие аллеи — чёткие планы, предопределённые пути. А есть тропинки в стороне — неожиданные повороты, спонтанные решения…
Дима кивнул, задумчиво разглядывая опавший лист, который кружил в воздухе, прежде чем опуститься на дорожку:
— И именно эти тропинки делают прогулку по настоящему интересной. В жизни так же: мы привыкли идти по проторённым дорогам, следовать расписанию, выполнять обязательства… А когда сворачиваешь в сторону — вдруг обнаруживаешь что-то новое, настоящее.
— Да, — я улыбнулась. — И сейчас, кажется, мы с тобой впервые идём не по широкой аллее «так положено», а по одной из таких тропинок. Без чёткого маршрута, без расписания. И это… удивительно.
Мы дошли до скамейки под клёном — тенистое место выглядело уютным, дерево разрослось за годы, крона стала гуще, а скамья немного покосилась, но всё равно оставалась привлекательной для отдыха.
— Давай присядем? — предложила я.
— Отличная идея, — Дима помог мне устроиться на скамейке, а сам сел рядом, осторожно поправив край моего платья, чтобы оно не касалось влажного от росы дерева.
Несколько минут мы просто сидели, вслушиваясь в звуки парка: щебет птиц, далёкий смех детей, шорох листьев на ветру.
— Полина, — тихо произнёс Дима спустя какое-то время, — я давно хотел тебе кое-что сказать, но всё откладывал на потом. Считал, что сначала надо обсудить рабочие моменты, планы на будущее… А теперь понимаю — может, не стоит ждать особого случая?
Я повернулась к нему, чувствуя, как учащается пульс:
— Говори. Сейчас — самое подходящее время.
Он глубоко вдохнул, словно набираясь решимости:
— Я всегда относился к нашей помолвке как к чему то само собой разумеющемуся. Так решили наши семьи, это логично с точки зрения бизнеса, да и мы с тобой… подходим друг другу. Но за всеми этими «надо» и «правильно» я как то упустил главное.
Дима взял меня за руку, его пальцы слегка дрожали — я впервые видела его таким взволнованным:
— В последнее время, особенно после вчерашнего вечера и нашей сегодняшней встречи, я вдруг отчётливо понял: я не просто «должен» быть с тобой. Я хочу быть с тобой. Не из-за клановых договорённостей, не из-за бизнес-планов, а просто потому, что ты — это ты. С твоей улыбкой, с твоей способностью вдруг позвонить без повода… Ты делаешь мою жизнь ярче, и я хочу, чтобы это продолжалось. Навсегда.
Моё сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук слышен в тишине парка. Я сглотнула, пытаясь подобрать слова, и наконец тихо ответила:
— Дима… Я тоже чувствую что-то похожее. Раньше всё казалось таким предопределённым: учёба, работа в твоей компании, брак… Но сейчас, когда мы просто сидим здесь, разговариваем, я понимаю: это не просто исполнение обязательств. Это что-то большее. И мне… мне это нравится. Очень.
Он слегка сжал мою руку:
— Значит, мы оба сделали шаг с широкой аллеи на ту самую тропинку?
Я рассмеялась, и напряжение, которое незаметно сковывало меня всё это время, наконец отпустило:
— Да. И знаешь что? Мне кажется, это только начало.
Дима улыбнулся — искренне, открыто, без привычной деловой сдержанности:
— Тогда идём дальше? Вместе?
— Вместе, — подтвердила я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — И пусть эта тропинка приведёт нас туда, где будет ещё больше таких моментов — настоящих, живых, наших.
Мы ещё немного посидели, наслаждаясь спокойствием и близостью друг друга. Солнечные лучи пробивались сквозь крону дерева, создавая на земле причудливые узоры из света и тени. Воздух был наполнен ароматами лета — запахом нагретой травы, цветущих кустов и едва уловимой свежестью после недавнего дождя.
— Пора возвращаться? — спросил Дима, бросив взгляд на часы.
— Да, пожалуй, — я поднялась со скамейки. — Но… спасибо за этот разговор. И за то, что решился его начать.
— Спасибо, что выслушала и ответила так искренне, — он встал рядом и предложил мне руку. — Пойдём?
Я вложила свою ладонь в его, и мы неторопливо направились к выходу из парка — уже не просто помолвленная пара, связанная обязательствами, а два человека, сделавших первый шаг к чему то новому и настоящему.
В этот момент мне позвонил дед Витя.
— Дима с тобой? — сразу спросил он.
Я ответила, что да.
— Хорошо… или плохо. В общем… в общем… мне нужно узнать, сколько у него антиспособностей. Надо это проверить.
Я вспомнила обрывки разговоров, что если суммарно три, как у меня, то мы не сможем пожениться.
— Дим, у тебя сколько антиспособностей? — я отстранила телефон, чтобы задать Диме этот вопрос.
Мужчина был удивлён, но послушно ответил:
— Две.
— Точно? — переспросил дед Витя. — Просто тогда у нас не сходятся расчёты.
— Какие расчёты?
Я опять ничего не понимала, как не понимала вообще ничего, что было связано с этой таинственной программой.
— Согласно запустившейся антипрограмме, последний шаг — свадьба двух антиманипуляторов, которая срывается в последний момент, поэтому и не рождается псих.
— Но Женя говорил, что псих был, только он обездвижен в этой истории.
— Но шаг такой всё равно должен быть. Ладно… Можешь с Димой приехать сейчас ко мне? Мне нужно проверить его способности.
— Дда… наверное, мы сможем… — я вопросительно посмотрела на Диму. — У тебя сейчас нет никаких дел?
— Примерно через час я должен быть на работе, а пока свободен. Что-то случилось?
— Я сам ему объясню, — буркнул дед Витя в трубку. — Жду.
До его дома мы доехали на машине Димы.
— Я не знала, что ты сдал на права, — сказала я ему, когда мы вышли из машины.
— Да давно уже, как школу окончил. Еле дождался совершеннолетия.
Дима улыбнулся озорной, чисто мальчишеской улыбкой, и я не могла улыбнуться ему в ответ. Замечательно, что у нас так хорошо складывались отношения.
Дед Витя был уже один, Алексей ушёл.
— Ну что ж, история, такова… — начал дед Витя с порога.
И рассказал всю эту невероятную историю с программой. Дима задавал много вопросов, и дед сильно нервничал, отвечая на них.
— То есть, это непонятная программа, действующая сама по себе? И есть, возможно, антипрограмма к этой? — Дед Витя кивнул. — И сейчас надо создать новую программу? А причём здесь я и Полина?
— Нужны три мага и пять антиманипуляторов…
— А почему такая цифра?
— Изначально было пять магов и три антиманипулятора…
— Понятно. Но почему именно мы?
Дед Витя пояснил, что в этом эксперименте участвовали мои предки и предки Димы.
— Предки Полины были антиманипуляторами, твои и Женины предки — магами. В общем, мы собираем подходящий потомков и создаём программу на основании действий результата.
— А мы с Полиной как можем помочь? Нам надо создать программу?
— Ты умеешь создавать программы?
Я не могла в это поверить. Я всегда считала, что это удел магов, а не анти.
— Да, а что здесь сложного? Я просто прикидываю, какие действия будут совершаться людьми, и потом отменяю какое-либо действие или несколько, и тем самым создаю программу. Ты так не умеешь?
— А теперь ты это сделала, и мир не рухнул. Более того, мы здесь, пьём коктейль и болтаем ни о чём. Разве это не прекрасно?
— Да, — я сделала глоток молочного коктейля. — Очень.
Официант принёс наши пирожные — пышные, с шоколадной глазурью и вишней сверху.
— Выглядит восхитительно, — Дима взял ложку.
Я присоединилась к нему. Пирожное оказалось невероятно вкусным — шоколадная глазурь таяла на языке, а вишня придавала приятную кислинку. Мы ели неторопливо, наслаждаясь каждым кусочком и атмосферой непринуждённого общения.
— Знаешь, — сказала я, вытирая уголок рта салфеткой, — мне кажется, что такие моменты ценнее любых достижений. Не отчёты, не контракты, не статус… а вот это: мы, кафе, пирожные и никакой спешки.
Дима положил ложку и посмотрел на меня внимательно:
— Ты права. Мы так привыкли жить по плану, что забыли, каково это — просто быть. Без целей, без задач, без «надо».
— И без магических программ, — добавила я чуть тише, почти шёпотом.
Он слегка нахмурился:
— Что-то случилось? Ты в последнее время какая-то… задумчивая.
Я замялась. Рассказать ему всё? Про деда Витю, про гипноз, про эту безумную схему с магами и антимагами? Но слова деда звучали в голове: «Не рассказывай остальным антиманипуляторам».
— Просто задумалась о том, как много в нашей жизни предопределено, — осторожно ответила я.
Дима кивнул:
— Понимаю. Но знаешь что? Даже в рамках предопределённости можно найти свободу. Например, вот сейчас мы здесь не по плану. Ты позвонила мне спонтанно, мы встретились без повестки дня. Это уже маленький бунт против расписания.
Я рассмеялась:
— Маленький бунт? Звучит заманчиво.
— А давай сделаем его традицией? — он улыбнулся. — Каждую неделю — одна спонтанная встреча. Без предупреждений, без подготовки. Просто «привет, давай увидимся».
— Договорились, — я протянула руку для рукопожатия, но Дима вместо этого взял мою ладонь и слегка сжал.
— Кстати, — он слегка наклонился вперёд, — раз уж мы заговорили о спонтанности… Помнишь тот парк, где мы кормили уток?
— Конечно, помню.
— Давай завтра туда сходим? Просто погуляем, посидим на той скамейке под клёном.
— С удовольствием, — моё сердце ёкнуло от радости. — Только захватим с собой хлеб для уток.
— Обязательно, — он подмигнул. — И, может, ещё какое-нибудь лакомство для нас.
Мы доели пирожные, допили коктейли и вышли из кафе. День выдался удивительно жарким для лета: солнце палило вовсю, но лёгкий ветерок приносил облегчение, а в воздухе пахло нагретой травой, цветами и чуть-чуть — дымом от уличного гриля неподалёку. Где-то вдалеке слышался смех детей и звон велосипедных звонков.
— Куда теперь? — спросил Дима, когда мы оказались на улице.
— Не знаю, — я пожала плечами, впервые в жизни наслаждаясь этой неопределённостью. — Куда глаза глядят?
— Отлично, — он взял меня под руку. — Тогда идём туда, где пахнет свежей выпечкой. Я вдруг понял, что ещё не наелся.
Я рассмеялась и послушно пошла рядом. В этот момент всё казалось правильным: яркое солнце, тени от раскидистых деревьев вдоль тротуара, запах булочной за углом и человек рядом — тот, с кем я действительно хотела разделить свою жизнь.
— Знаешь что? — сказала я спустя пару минут. — Мне нравится этот новый формат. Без планов. Просто идти и смотреть, что будет дальше.
— Мне тоже, — Дима слегка сжал мою руку. — И знаешь что ещё? Я рад, что ты позвонила сегодня. Даже если для этого потребовался какой-то волшебный толчок. Главное — результат.
Я улыбнулась. Может быть, он и не знал всей правды, но чувствовал главное: что между нами, что-то изменилось. И это «что-то» было настоящим.
— Тогда вперёд, — я кивнула в сторону пекарни. — За новыми спонтанными открытиями.
— Согласен, — Дима открыл передо мной дверь. — И пусть они будут такими же сладкими, как наши пирожные.
Мы вошли внутрь, и аромат свежей выпечки окутал нас, словно обещание новых, неожиданных и прекрасных моментов впереди.
Мы вышли из пекарни, и я сразу почувствовала, как солнце припекает плечи — день и правда выдался невероятно жарким.
— Может, в парк? — предложила я. — Там хотя бы в тени деревьев будет попрохладнее.
— Отличная идея, — согласился Дима. — И заодно проверим, помнят ли нас утки.
Мы пошли по залитым солнцем улицам. Вокруг кипела летняя жизнь: дети с мороженым в руках бегали между лавочками, влюблённые пары неспешно прогуливались, уличные музыканты играли лёгкие летние мелодии. В воздухе витал аромат цветущих лип и свежезаваренного кофе из открытых летних кафе.
По дороге Дима купил два стаканчика холодного лимонада — один протянул мне:
— Держи. Чтобы не перегреться по пути.
Я с благодарностью приняла напиток, сделала глоток — освежающая прохлада разлилась по телу.
— Спасибо. Идеально для такой жары.
— Всегда пожалуйста, — он улыбнулся и отпил из своего стакана.
Вскоре мы вошли в парк. Тенистые аллеи встретили нас прохладой и тишиной, нарушаемой лишь пением птиц и шелестом листьев. Вдалеке уже виднелся пруд, у берега которого плавали несколько уток.
— Смотри, — я указала вперёд, — кажется, это те самые, наши старые знакомые.
— Сейчас проверим, — Дима достал из пакета заранее купленный хлеб и раскрошил кусочек.
Как только крошки коснулись воды, утки тут же оживились и поплыли к нам.
В этот момент у меня зазвонил телефон.
— Да? — ответила я, не глядя.
— Ты поговорила со своим дедом?
Женя!
— Да, — осторожно ответила я. — Он всё знал и давно догадался. Сейчас вместе со своим другом Алексеем Ивановичем обсуждает план действий. Я могу тебе скинуть номер телефона деда Вити.
Женя шумно вздохнул в трубку.
— Нет! Не нужно. Хотя… Нет… не знаю… Скинь номер, а я посмотрю, что с ним делать.
— Сейчас скину.
Я послушно вошла в чат и скинула номер деда Вити.
— Больше от меня ничего не требуется?
Женя снова шумно вздохнул.
— Даже не знаю. Ты не ясновидящая?
— Нет, это не по моей части.
— Просто я подумал, а как ты мне будешь помогать?
— Гипноз? — напомнила я. — Дед Витя меня в него уже вводил.
— Два гипноза, один ясновидящий? Вариант. Только я должен был тебя в гипноз вводить.
— Жень, об этом надо было сказать раньше!
— Да, прости, не подумал, столько всего навалилось с этой программой. Ну, двух магов ты мне нашла.
— Трёх, потому что…
Я опасливо покосилась на Диму, терпеливо ожидавшего окончание разговора.
— Ты не одна? — снова в тоне Жени мелькнули эти странные нотки, что и вчера.
Я решила не обращать на них внимание.
— Нет, я не одна. С тобой встретиться?
— Не знаю. Надо подумать.
Я молчала. Не хотелось отвлекать его от мысли.
— Нет, пока без встречи. Я позвоню тебе, если что-то понадобится.
Женя отключился.
— Всё в порядке? — спросил Дима.
Я кивнула.
— Да, просто друг… немного запутался в своих делах. Ничего серьёзного.
Дима внимательно посмотрел на меня, но не стал настаивать. Вместо этого он улыбнулся и протянул мне оставшуюся половину пакета с хлебом:
— Тогда давай лучше покормим уток. Видишь, они уже совсем рядом и явно ждут угощения.
Мы стали бросать крошки птицам. Утки с удовольствием подплывали к берегу, крякали и спорили друг с другом за каждый кусочек. Одна особенно бойкая утка даже попыталась выхватить хлеб прямо из моих рук — мы с Димой рассмеялись. На мгновение все тревоги отступили. Было так легко и просто — только мы, парк, утки и жаркий летний день.
— Знаешь, — сказал Дима, когда мы закончили кормить птиц и отошли от пруда, — мне кажется, что в последнее время ты стала… более открытой.
— Наверное, я просто… учусь доверять, — осторожно произнесла я. — Доверять тебе, в первую очередь.
Дима остановился и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был тёплым и внимательным.
— Я очень это ценю, — тихо сказал он. — И хочу, чтобы ты знала: ты всегда можешь мне всё рассказать. Даже если это что-то странное, непонятное или пугающее. Я буду рядом.
— Спасибо. Я постараюсь.
Рассказывать ему об этой странной программе и об его роли мне не хотелось. Да, я не боялась втянуть Диму во всю эту историю, но вот как объяснить всё и поверит ли мне Дима…
Я неожиданно поняла, что мне не хотелось показаться какой-то “не такой” в его глазах. Неправильной.
Мы пошли дальше по парку, сворачивая на тенистую аллею. Ветерок приятно холодил разгорячённые солнцем щёки.
— Знаешь, — сказала я, глядя на игру солнечных бликов сквозь листву, — иногда мне кажется, что вся наша жизнь — как этот парк. Есть широкие аллеи — чёткие планы, предопределённые пути. А есть тропинки в стороне — неожиданные повороты, спонтанные решения…
Дима кивнул, задумчиво разглядывая опавший лист, который кружил в воздухе, прежде чем опуститься на дорожку:
— И именно эти тропинки делают прогулку по настоящему интересной. В жизни так же: мы привыкли идти по проторённым дорогам, следовать расписанию, выполнять обязательства… А когда сворачиваешь в сторону — вдруг обнаруживаешь что-то новое, настоящее.
— Да, — я улыбнулась. — И сейчас, кажется, мы с тобой впервые идём не по широкой аллее «так положено», а по одной из таких тропинок. Без чёткого маршрута, без расписания. И это… удивительно.
Мы дошли до скамейки под клёном — тенистое место выглядело уютным, дерево разрослось за годы, крона стала гуще, а скамья немного покосилась, но всё равно оставалась привлекательной для отдыха.
— Давай присядем? — предложила я.
— Отличная идея, — Дима помог мне устроиться на скамейке, а сам сел рядом, осторожно поправив край моего платья, чтобы оно не касалось влажного от росы дерева.
Несколько минут мы просто сидели, вслушиваясь в звуки парка: щебет птиц, далёкий смех детей, шорох листьев на ветру.
— Полина, — тихо произнёс Дима спустя какое-то время, — я давно хотел тебе кое-что сказать, но всё откладывал на потом. Считал, что сначала надо обсудить рабочие моменты, планы на будущее… А теперь понимаю — может, не стоит ждать особого случая?
Я повернулась к нему, чувствуя, как учащается пульс:
— Говори. Сейчас — самое подходящее время.
Он глубоко вдохнул, словно набираясь решимости:
— Я всегда относился к нашей помолвке как к чему то само собой разумеющемуся. Так решили наши семьи, это логично с точки зрения бизнеса, да и мы с тобой… подходим друг другу. Но за всеми этими «надо» и «правильно» я как то упустил главное.
Дима взял меня за руку, его пальцы слегка дрожали — я впервые видела его таким взволнованным:
— В последнее время, особенно после вчерашнего вечера и нашей сегодняшней встречи, я вдруг отчётливо понял: я не просто «должен» быть с тобой. Я хочу быть с тобой. Не из-за клановых договорённостей, не из-за бизнес-планов, а просто потому, что ты — это ты. С твоей улыбкой, с твоей способностью вдруг позвонить без повода… Ты делаешь мою жизнь ярче, и я хочу, чтобы это продолжалось. Навсегда.
Моё сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук слышен в тишине парка. Я сглотнула, пытаясь подобрать слова, и наконец тихо ответила:
— Дима… Я тоже чувствую что-то похожее. Раньше всё казалось таким предопределённым: учёба, работа в твоей компании, брак… Но сейчас, когда мы просто сидим здесь, разговариваем, я понимаю: это не просто исполнение обязательств. Это что-то большее. И мне… мне это нравится. Очень.
Он слегка сжал мою руку:
— Значит, мы оба сделали шаг с широкой аллеи на ту самую тропинку?
Я рассмеялась, и напряжение, которое незаметно сковывало меня всё это время, наконец отпустило:
— Да. И знаешь что? Мне кажется, это только начало.
Дима улыбнулся — искренне, открыто, без привычной деловой сдержанности:
— Тогда идём дальше? Вместе?
— Вместе, — подтвердила я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — И пусть эта тропинка приведёт нас туда, где будет ещё больше таких моментов — настоящих, живых, наших.
Мы ещё немного посидели, наслаждаясь спокойствием и близостью друг друга. Солнечные лучи пробивались сквозь крону дерева, создавая на земле причудливые узоры из света и тени. Воздух был наполнен ароматами лета — запахом нагретой травы, цветущих кустов и едва уловимой свежестью после недавнего дождя.
— Пора возвращаться? — спросил Дима, бросив взгляд на часы.
— Да, пожалуй, — я поднялась со скамейки. — Но… спасибо за этот разговор. И за то, что решился его начать.
— Спасибо, что выслушала и ответила так искренне, — он встал рядом и предложил мне руку. — Пойдём?
Я вложила свою ладонь в его, и мы неторопливо направились к выходу из парка — уже не просто помолвленная пара, связанная обязательствами, а два человека, сделавших первый шаг к чему то новому и настоящему.
В этот момент мне позвонил дед Витя.
— Дима с тобой? — сразу спросил он.
Я ответила, что да.
— Хорошо… или плохо. В общем… в общем… мне нужно узнать, сколько у него антиспособностей. Надо это проверить.
Я вспомнила обрывки разговоров, что если суммарно три, как у меня, то мы не сможем пожениться.
— Дим, у тебя сколько антиспособностей? — я отстранила телефон, чтобы задать Диме этот вопрос.
Мужчина был удивлён, но послушно ответил:
— Две.
— Точно? — переспросил дед Витя. — Просто тогда у нас не сходятся расчёты.
— Какие расчёты?
Я опять ничего не понимала, как не понимала вообще ничего, что было связано с этой таинственной программой.
— Согласно запустившейся антипрограмме, последний шаг — свадьба двух антиманипуляторов, которая срывается в последний момент, поэтому и не рождается псих.
— Но Женя говорил, что псих был, только он обездвижен в этой истории.
— Но шаг такой всё равно должен быть. Ладно… Можешь с Димой приехать сейчас ко мне? Мне нужно проверить его способности.
— Дда… наверное, мы сможем… — я вопросительно посмотрела на Диму. — У тебя сейчас нет никаких дел?
— Примерно через час я должен быть на работе, а пока свободен. Что-то случилось?
— Я сам ему объясню, — буркнул дед Витя в трубку. — Жду.
До его дома мы доехали на машине Димы.
— Я не знала, что ты сдал на права, — сказала я ему, когда мы вышли из машины.
— Да давно уже, как школу окончил. Еле дождался совершеннолетия.
Дима улыбнулся озорной, чисто мальчишеской улыбкой, и я не могла улыбнуться ему в ответ. Замечательно, что у нас так хорошо складывались отношения.
Дед Витя был уже один, Алексей ушёл.
— Ну что ж, история, такова… — начал дед Витя с порога.
И рассказал всю эту невероятную историю с программой. Дима задавал много вопросов, и дед сильно нервничал, отвечая на них.
— То есть, это непонятная программа, действующая сама по себе? И есть, возможно, антипрограмма к этой? — Дед Витя кивнул. — И сейчас надо создать новую программу? А причём здесь я и Полина?
— Нужны три мага и пять антиманипуляторов…
— А почему такая цифра?
— Изначально было пять магов и три антиманипулятора…
— Понятно. Но почему именно мы?
Дед Витя пояснил, что в этом эксперименте участвовали мои предки и предки Димы.
— Предки Полины были антиманипуляторами, твои и Женины предки — магами. В общем, мы собираем подходящий потомков и создаём программу на основании действий результата.
— А мы с Полиной как можем помочь? Нам надо создать программу?
— Ты умеешь создавать программы?
Я не могла в это поверить. Я всегда считала, что это удел магов, а не анти.
— Да, а что здесь сложного? Я просто прикидываю, какие действия будут совершаться людьми, и потом отменяю какое-либо действие или несколько, и тем самым создаю программу. Ты так не умеешь?
