Я отрицательно мотнула головой, вспомнив слова Жени о такой способности.
— Сейчас тебе, наоборот, нужно отменить программу.
— Как?
— Интуитивно отменять её действие. Интуитивно продумывать каждый шаг для отмены программы, — пояснила я.
Дима удивлённо поднял брови.
— То есть, я должен ничего не делать, чтобы отменить программу?
Я кивнула головой.
— Никогда этого не делал, теперь попробую. Только, как я её буду отменять?
Я вопросительно посмотрела на деда, тот только закатил глаза.
— Сам сообразишь, — проворчал он. — Я тебя позвал не для этого. Мне нужно проверить твои способности.
— Антиманипулятор и антивнушатель, — пояснил Дима. — Плюс, ещё могу останавливать вампиров.
— А в гипнозе?
Дима задумался и пожал плечами.
— Вот это сейчас и проверим. Полина у нас антиманипулятор полный, антивнушатель в реальной жизни и антипосыльник в гипнозе. Теперь проверим, насколько ты анти.
Дима послушно приготовился к гипнозу.
Дед Витя устроился поудобнее в своём кресле, поправил очки и внимательно посмотрел на Диму:
— Готов? — спросил он. — Это не займёт много времени. Просто расслабься и слушай мой голос.
Дима кивнул, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Я невольно затаила дыхание — мне самой ещё недавно было непривычно находиться под гипнозом, и я хорошо помнила это странное состояние между явью и сном.
— Дыши ровно, — начал дед Витя размеренно. — Вдохни глубоко… и выдохни. Ещё раз. Чувствуй, как расслабляются мышцы, как уходит напряжение. Представь себе место, где тебе спокойно и безопасно. Что это за место?
— Парк, — негромко ответил Дима. — Тот самый, где мы только что были. Скамейка под клёном, утки у пруда…
— Хорошо, — одобрил дед Витя. — Оставайся там. Теперь я буду задавать вопросы, а ты отвечай честно и сразу, не задумываясь. Понял?
— Да.
Дед Витя нахмурил лоб. Я поняла, что сейчас идёт мысленное внушение.
Лоб Димы оставался совершенно спокойным. Дед схватился за виски.
— Не могу! Голова болит. Полная невнушаемость, — постановил он. — Ладно, теперь попробую воздействовать как манипулятор. Итак… Как ты относишься к Полине?
Я в этот момент встала и подошла к деду Вите. Не знаю, почему я так сделала, сработала моя интуиция.
— Полина, не мешай… А… Сходи, погуляй. Тебе это полезно.
— А Дима…
— Я ничего с ним не сделаю, только проверю его способности. И… чтобы не произошло — не злись. Пожалуйста.
Я вышла из квартиры деда Вити. Я решила поговорить с Женей об этой таинственной программе. Женя, уже имевший все необходимые телефоны, предложил мне поехать к нему, чтобы входить в гипноз. Я согласилась.
Через полчаса я уже поднималась на пятый этаж старого дома в центре города — здесь Женя снимал небольшую квартиру. Он открыл дверь почти сразу, будто стоял и ждал у порога.
— Проходи, — он пропустил меня внутрь. — Чай? Кофе?
— Лучше сразу к делу, — я села на диван, сложив руки на коленях. — Что ты выяснил?
Женя сел напротив, достал из ящика стола несколько листов бумаги, испещрённых какими то схемами.
— Смотри, — он разложил листы передо мной. — Вот изначальная программа: три клана, маги и антимаги, эксперимент с созданием универсальной последовательности действий. Посыл был небрежным, как сказал твой дед: «Мы могучие маги, сделаем ерунду».
Я кивнула, вспоминая слова деда Вити.
— Из за этого посыла программа начала разрушаться сама по себе, — продолжал Женя. — И в результате появились три сущности: киборг, псих и ничто. Они циклически воспроизводятся, пока программа не будет закрыта новой программой.
— И как её закрыть? — я внимательно рассматривала схемы.
— Нужно создать новую программу на основе любви и гармонии, — Женя ткнул пальцем в одну из формул. — Твой дед и Алексей это поняли. Но есть проблема: старая программа всё ещё действует, и она пытается завершить свой цикл. При этой образовалась и антипрограмма. Последний шаг программы — свадьба двух антиманипуляторов. Значит, антипрограмма…
— Срывает эту свадьбу, я уже поняла.
— Именно так, — кивнул Женя. — Значит, свадьба…
Он нахмурился.
— То есть, ты мало того, что была на свидании, так и с женихом?
Я кивнула и рассказала ему о своей помолвке.
— Но Дима сказал, — продолжила я, — что он антиманипулятор с двумя способностями, а не с тремя. Значит, мы можем пожениться?
— Теоретически да, — Женя почесал затылок. — Но старая программа всё равно пытается себя завершить. А антипрограмма срывает программу. В итоге будет ничто. То есть, все действия программы обнуляться. Это и будет её конечный итог. Смотри. Программа — киборг, антипрограмма — псих, а их итог — это ничто. Поэтому нам надо и оперировать этими понятиями.
— Но если всё закончится ничем, то зачем создавать новую программу?
— Потому что я не знаю, чем именно будет это ничто.
Я потёрла виски.
— Что ты предлагаешь?
— Решение основное я уже предложил. Нужна новая программа. Три киборга-мага с тремя способностями создают программу, учитывая действия пяти антиманипуляторов. Антиманипуляторы ничего сознательно не делают, просто живут как обычно и разрушают тем самым старую программу.
Я задумалась.
— То есть мы с Димой должны… просто быть вместе? Не по плану, не по обязательствам, а по настоящему?
— Мы просто должны творить логично обоснованную ерунду, чтобы разрушить программу, — сердито пояснил Женя.
Я поняла, что терпение моего друга на исходе.
— Хорошо, — сказала я спустя какое-то время. — Вводи меня в гипноз.
— С этого и надо было начинать, — недовольно буркнул Женя.
И процесс начался.
Я вела себя реально как безумная. Женя заставил меня позвонить всем знакомым и каждому сказать невероятную вещь, потом разослать всем смс-ки с извинением. В частности, не обошлось без троюродной сестры Лены, одной из антиманипуляторов программы. Я просто упрекнула её в том, что она ничего не делает, и на этом закончила.
Много дальше разных событий происходило, я чувствовала себя марионеткой под гипнозом, но в итоге всё закончилось хорошо. Новая программа победила.
А у Димы действительно оказалось только две антиспособности.
— Наверное, это из-за действий антипрограммы, — говорил он мне, после того, как всё закончилось. — Она же не всегда отменяется на последнем шагу.
— Это да, — согласилась я. — Но всё так странно получилось.
— Ты жалеешь о своих необдуманных действиях?
— Нет, — я покачала головой и улыбнулась. — Совсем нет. Да, временами я чувствовала себя марионеткой, но именно эти «необдуманные» действия помогли нам разобраться с программой. И, что важнее, они помогли мне… измениться.
Дима внимательно посмотрел на меня:
— В каком смысле?
— Раньше я жила по плану, — объяснила я. — Всё было расписано: учёба, работа в твоей компании, брак… Я не задумывалась, хочу ли я этого на самом деле — просто шла по проложенному пути. А теперь… Теперь я чувствую, что впервые по настоящему выбираю. Не потому что так надо, а потому что так хочу.
— И что ты выбираешь? — тихо спросил Дима.
Я на мгновение замолчала, вглядываясь в его лицо — в линии лба, изгиб губ, блеск глаз. В тот момент я отчётливо поняла: всё, что происходило, вело меня к этому разговору, к этой ясности.
— Я выбираю тебя, — сказала я твёрдо. — Не из-за договорённостей наших семей, не из-за традиций клана. А потому что ты — тот, с кем мне легко, кто заставляет меня улыбаться и кто готов идти со мной по тропинкам, а не только по широким аллеям. Я выбираю нас — таких, какие мы есть сейчас: настоящих, живых, спонтанных.
Дима улыбнулся — той самой открытой, мальчишеской улыбкой, которую я увидела в день, когда мы приехали к деду Вите. Он взял меня за руки:
— Знаешь, я тоже кое-что понял за это время. Я всегда видел в нашей помолвке долг: перед семьёй, перед бизнесом, перед традициями. Но сейчас вижу другое — возможность. Возможность построить что-то настоящее с тобой. Не по программе, не по расчёту, а по любви.
Мы помолчали, глядя друг другу в глаза. Где-то вдалеке слышались голоса прохожих, шелест листьев, гул города — но для нас существовал только этот момент.
— Идеальное начало новой главы, — я вздохнула с облегчением, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Без программ, без расчётов… просто мы.
— Просто мы, — повторил Дима и слегка сжал мои руки. — И знаешь что? Мне это нравится гораздо больше, чем все магические схемы вместе взятые.
Я кивнула, прижимаясь к нему плечом. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие персиковые тона. Где-то заиграла лёгкая музыка — то ли из уличного кафе, то ли из проезжающей машины. Но для меня сейчас звучала только одна мелодия — та, что рождалась в унисон наших сердец, свободных от любых программ и ограничений.
— Пойдём? — Дима кивнул в сторону аллеи, ведущей к выходу из парка. — У нас впереди целая жизнь, полная спонтанных решений и настоящих моментов.
— Пойдём, — я вложила свою ладонь в его руку. — И пусть каждый наш шаг будет выбором, а не предписанием.
Мы пошли по дорожке, залитой золотистым светом заката, и я впервые в жизни чувствовала себя по настоящему свободной. Не от обязанностей или традиций — от страха сделать неправильный выбор. Потому что рядом был человек, который принимал меня любую: и ту, что следовала плану, и ту, что творила «логично обоснованную ерунду», и ту, что сейчас шла рядом с ним, выбирая будущее — своё и наше общее.
Мы вышли из парка, когда солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в оттенки персикового и лавандового. Тени стали длинными, а воздух — чуть прохладнее. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается удивительное спокойствие: впервые за долгие годы я не ощущала груза чужих ожиданий — только лёгкость и предвкушение будущего.
— Знаешь, — сказала я, глядя на игру солнечных бликов на асфальте, — мне кажется, что всё, что произошло, было нужно. Даже та странная программа, гипнозы, разговоры с Женей… Без всего этого мы бы, наверное, так и шли по проторённой дороге, боясь свернуть на тропинку.
Дима кивнул, не отпуская моей руки:
— Да, пожалуй. Иногда, чтобы найти себя, нужно пройти через безумие. И хорошо, что мы прошли через него вместе.
Мы вышли из парка, когда солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в оттенки персикового и лавандового. Тени стали длинными, а воздух — чуть прохладнее. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается удивительное спокойствие: впервые за долгие годы я не ощущала груза чужих ожиданий — только лёгкость и предвкушение будущего.
— Знаешь, — сказала я, глядя на игру солнечных бликов на асфальте, — мне кажется, что всё, что произошло, было нужно. Даже та странная программа, гипнозы, разговоры с Женей… Без всего этого мы бы, наверное, так и шли по проторённой дороге, боясь свернуть на тропинку.
Дима кивнул, не отпуская моей руки:
— Да, пожалуй. Иногда, чтобы найти себя, нужно пройти через безумие. И хорошо, что мы прошли через него вместе.
— Куда теперь? — спросил Дима, слегка улыбнувшись.
Я на мгновение задумалась, потом рассмеялась:
— А давай никуда не выбирать. Просто пойдём вперёд. Куда ноги несут.
— Звучит как план, — он подмигнул. — Но сначала…
Дима остановился, достал из кармана небольшой бархатный футляр и открыл его. Внутри лежало изящное кольцо с камнем, переливающемся всеми оттенками заката.
— Я хотел сделать это по всем правилам, с торжественной речью и в присутствии семей, — тихо сказал он. — Но сейчас понимаю: нам не нужны правила. Полина, ты станешь моей женой? Не по договору клана, а по нашему собственному выбору.
У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него — на его серьёзный, взволнованный взгляд, на лёгкую дрожь в руках, держащих футляр, — и чувствовала, как сердце наполняется теплом.
— Да, — ответила я, не раздумывая. — Да, стану. И не по договору, а потому что хочу этого больше всего на свете.
Дима улыбнулся, надел кольцо мне на палец, а потом обнял так крепко, что на мгновение весь мир сузился до ощущения его рук, запаха его одеколона и биения наших сердец в унисон.
— Теперь, — прошептал он, чуть отстранившись, — можем идти куда угодно.
— Идём, — я поправила кольцо, любуясь игрой света в гранях камня. — Куда глаза глядят.
Мы пошли вперёд, не выбирая дороги. Мимо проплывали витрины магазинов, смеющиеся дети, влюблённые пары — жизнь кипела вокруг, яркая и разнообразная. Где-то вдалеке зазвучала музыка, а в воздухе запахло свежеиспечённым хлебом из маленькой пекарни на углу.
Солнце окончательно скрылось за домами, оставив после себя россыпь первых звёзд на тёмно-синем небе. Фонари зажглись вдоль тротуаров, отбрасывая тёплые круги света. Мы шли, смеялись, строили планы — и каждый шаг казался началом чего-то нового, настоящего, нашего.
Где-то зазвонил мой телефон — это снова был Женя. Я посмотрела на Диму, улыбнулась и нажала кнопку ответа.
— Да, Жень?
— Ну что, — раздался в трубке его бодрый голос, — программа закрыта, хаос побеждён.
— Ну, ты меня столько заставил звонков сделать, что я бы расстроилась, если это всё продолжилось бы.
Женя промолчал.
— Знаешь, Полина… Я рад за тебя. Рад, что ты, похоже, нашла человека, с которым тебе хорошо.
— Спасибо, — искренне ответила я. — Ты тоже будь счастлив. И осторожнее со своими видениями.
— Постараюсь, — он рассмеялся. — Но если что, вы всегда можете на меня рассчитывать. Как и я на вас.
— Договорились, — я отключила звонок и посмотрела на Диму. — Кажется, всё встало на свои места.
— Наконец то, — он слегка коснулся губами моего лба. — Идём домой?
— Да, — я прижалась к его плечу. — Домой.
Мы пошли дальше, в сторону нашего будущего — не предопределённого, но выбранного нами самими. И в этот момент я точно знала: какие бы испытания ни ждали нас впереди, мы справимся. Потому что теперь мы были не просто помолвленной парой из влиятельного клана — мы были командой. Настоящей.
— Сейчас тебе, наоборот, нужно отменить программу.
— Как?
— Интуитивно отменять её действие. Интуитивно продумывать каждый шаг для отмены программы, — пояснила я.
Дима удивлённо поднял брови.
— То есть, я должен ничего не делать, чтобы отменить программу?
Я кивнула головой.
— Никогда этого не делал, теперь попробую. Только, как я её буду отменять?
Я вопросительно посмотрела на деда, тот только закатил глаза.
— Сам сообразишь, — проворчал он. — Я тебя позвал не для этого. Мне нужно проверить твои способности.
— Антиманипулятор и антивнушатель, — пояснил Дима. — Плюс, ещё могу останавливать вампиров.
— А в гипнозе?
Дима задумался и пожал плечами.
— Вот это сейчас и проверим. Полина у нас антиманипулятор полный, антивнушатель в реальной жизни и антипосыльник в гипнозе. Теперь проверим, насколько ты анти.
Дима послушно приготовился к гипнозу.
Дед Витя устроился поудобнее в своём кресле, поправил очки и внимательно посмотрел на Диму:
— Готов? — спросил он. — Это не займёт много времени. Просто расслабься и слушай мой голос.
Дима кивнул, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Я невольно затаила дыхание — мне самой ещё недавно было непривычно находиться под гипнозом, и я хорошо помнила это странное состояние между явью и сном.
— Дыши ровно, — начал дед Витя размеренно. — Вдохни глубоко… и выдохни. Ещё раз. Чувствуй, как расслабляются мышцы, как уходит напряжение. Представь себе место, где тебе спокойно и безопасно. Что это за место?
— Парк, — негромко ответил Дима. — Тот самый, где мы только что были. Скамейка под клёном, утки у пруда…
— Хорошо, — одобрил дед Витя. — Оставайся там. Теперь я буду задавать вопросы, а ты отвечай честно и сразу, не задумываясь. Понял?
— Да.
Дед Витя нахмурил лоб. Я поняла, что сейчас идёт мысленное внушение.
Лоб Димы оставался совершенно спокойным. Дед схватился за виски.
— Не могу! Голова болит. Полная невнушаемость, — постановил он. — Ладно, теперь попробую воздействовать как манипулятор. Итак… Как ты относишься к Полине?
Я в этот момент встала и подошла к деду Вите. Не знаю, почему я так сделала, сработала моя интуиция.
— Полина, не мешай… А… Сходи, погуляй. Тебе это полезно.
— А Дима…
— Я ничего с ним не сделаю, только проверю его способности. И… чтобы не произошло — не злись. Пожалуйста.
Я вышла из квартиры деда Вити. Я решила поговорить с Женей об этой таинственной программе. Женя, уже имевший все необходимые телефоны, предложил мне поехать к нему, чтобы входить в гипноз. Я согласилась.
Через полчаса я уже поднималась на пятый этаж старого дома в центре города — здесь Женя снимал небольшую квартиру. Он открыл дверь почти сразу, будто стоял и ждал у порога.
— Проходи, — он пропустил меня внутрь. — Чай? Кофе?
— Лучше сразу к делу, — я села на диван, сложив руки на коленях. — Что ты выяснил?
Женя сел напротив, достал из ящика стола несколько листов бумаги, испещрённых какими то схемами.
— Смотри, — он разложил листы передо мной. — Вот изначальная программа: три клана, маги и антимаги, эксперимент с созданием универсальной последовательности действий. Посыл был небрежным, как сказал твой дед: «Мы могучие маги, сделаем ерунду».
Я кивнула, вспоминая слова деда Вити.
— Из за этого посыла программа начала разрушаться сама по себе, — продолжал Женя. — И в результате появились три сущности: киборг, псих и ничто. Они циклически воспроизводятся, пока программа не будет закрыта новой программой.
— И как её закрыть? — я внимательно рассматривала схемы.
— Нужно создать новую программу на основе любви и гармонии, — Женя ткнул пальцем в одну из формул. — Твой дед и Алексей это поняли. Но есть проблема: старая программа всё ещё действует, и она пытается завершить свой цикл. При этой образовалась и антипрограмма. Последний шаг программы — свадьба двух антиманипуляторов. Значит, антипрограмма…
— Срывает эту свадьбу, я уже поняла.
— Именно так, — кивнул Женя. — Значит, свадьба…
Он нахмурился.
— То есть, ты мало того, что была на свидании, так и с женихом?
Я кивнула и рассказала ему о своей помолвке.
— Но Дима сказал, — продолжила я, — что он антиманипулятор с двумя способностями, а не с тремя. Значит, мы можем пожениться?
— Теоретически да, — Женя почесал затылок. — Но старая программа всё равно пытается себя завершить. А антипрограмма срывает программу. В итоге будет ничто. То есть, все действия программы обнуляться. Это и будет её конечный итог. Смотри. Программа — киборг, антипрограмма — псих, а их итог — это ничто. Поэтому нам надо и оперировать этими понятиями.
— Но если всё закончится ничем, то зачем создавать новую программу?
— Потому что я не знаю, чем именно будет это ничто.
Я потёрла виски.
— Что ты предлагаешь?
— Решение основное я уже предложил. Нужна новая программа. Три киборга-мага с тремя способностями создают программу, учитывая действия пяти антиманипуляторов. Антиманипуляторы ничего сознательно не делают, просто живут как обычно и разрушают тем самым старую программу.
Я задумалась.
— То есть мы с Димой должны… просто быть вместе? Не по плану, не по обязательствам, а по настоящему?
— Мы просто должны творить логично обоснованную ерунду, чтобы разрушить программу, — сердито пояснил Женя.
Я поняла, что терпение моего друга на исходе.
— Хорошо, — сказала я спустя какое-то время. — Вводи меня в гипноз.
— С этого и надо было начинать, — недовольно буркнул Женя.
И процесс начался.
***
Я вела себя реально как безумная. Женя заставил меня позвонить всем знакомым и каждому сказать невероятную вещь, потом разослать всем смс-ки с извинением. В частности, не обошлось без троюродной сестры Лены, одной из антиманипуляторов программы. Я просто упрекнула её в том, что она ничего не делает, и на этом закончила.
Много дальше разных событий происходило, я чувствовала себя марионеткой под гипнозом, но в итоге всё закончилось хорошо. Новая программа победила.
А у Димы действительно оказалось только две антиспособности.
— Наверное, это из-за действий антипрограммы, — говорил он мне, после того, как всё закончилось. — Она же не всегда отменяется на последнем шагу.
— Это да, — согласилась я. — Но всё так странно получилось.
— Ты жалеешь о своих необдуманных действиях?
— Нет, — я покачала головой и улыбнулась. — Совсем нет. Да, временами я чувствовала себя марионеткой, но именно эти «необдуманные» действия помогли нам разобраться с программой. И, что важнее, они помогли мне… измениться.
Дима внимательно посмотрел на меня:
— В каком смысле?
— Раньше я жила по плану, — объяснила я. — Всё было расписано: учёба, работа в твоей компании, брак… Я не задумывалась, хочу ли я этого на самом деле — просто шла по проложенному пути. А теперь… Теперь я чувствую, что впервые по настоящему выбираю. Не потому что так надо, а потому что так хочу.
— И что ты выбираешь? — тихо спросил Дима.
Я на мгновение замолчала, вглядываясь в его лицо — в линии лба, изгиб губ, блеск глаз. В тот момент я отчётливо поняла: всё, что происходило, вело меня к этому разговору, к этой ясности.
— Я выбираю тебя, — сказала я твёрдо. — Не из-за договорённостей наших семей, не из-за традиций клана. А потому что ты — тот, с кем мне легко, кто заставляет меня улыбаться и кто готов идти со мной по тропинкам, а не только по широким аллеям. Я выбираю нас — таких, какие мы есть сейчас: настоящих, живых, спонтанных.
Дима улыбнулся — той самой открытой, мальчишеской улыбкой, которую я увидела в день, когда мы приехали к деду Вите. Он взял меня за руки:
— Знаешь, я тоже кое-что понял за это время. Я всегда видел в нашей помолвке долг: перед семьёй, перед бизнесом, перед традициями. Но сейчас вижу другое — возможность. Возможность построить что-то настоящее с тобой. Не по программе, не по расчёту, а по любви.
Мы помолчали, глядя друг другу в глаза. Где-то вдалеке слышались голоса прохожих, шелест листьев, гул города — но для нас существовал только этот момент.
— Идеальное начало новой главы, — я вздохнула с облегчением, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Без программ, без расчётов… просто мы.
— Просто мы, — повторил Дима и слегка сжал мои руки. — И знаешь что? Мне это нравится гораздо больше, чем все магические схемы вместе взятые.
Я кивнула, прижимаясь к нему плечом. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие персиковые тона. Где-то заиграла лёгкая музыка — то ли из уличного кафе, то ли из проезжающей машины. Но для меня сейчас звучала только одна мелодия — та, что рождалась в унисон наших сердец, свободных от любых программ и ограничений.
— Пойдём? — Дима кивнул в сторону аллеи, ведущей к выходу из парка. — У нас впереди целая жизнь, полная спонтанных решений и настоящих моментов.
— Пойдём, — я вложила свою ладонь в его руку. — И пусть каждый наш шаг будет выбором, а не предписанием.
Мы пошли по дорожке, залитой золотистым светом заката, и я впервые в жизни чувствовала себя по настоящему свободной. Не от обязанностей или традиций — от страха сделать неправильный выбор. Потому что рядом был человек, который принимал меня любую: и ту, что следовала плану, и ту, что творила «логично обоснованную ерунду», и ту, что сейчас шла рядом с ним, выбирая будущее — своё и наше общее.
Мы вышли из парка, когда солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в оттенки персикового и лавандового. Тени стали длинными, а воздух — чуть прохладнее. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается удивительное спокойствие: впервые за долгие годы я не ощущала груза чужих ожиданий — только лёгкость и предвкушение будущего.
— Знаешь, — сказала я, глядя на игру солнечных бликов на асфальте, — мне кажется, что всё, что произошло, было нужно. Даже та странная программа, гипнозы, разговоры с Женей… Без всего этого мы бы, наверное, так и шли по проторённой дороге, боясь свернуть на тропинку.
Дима кивнул, не отпуская моей руки:
— Да, пожалуй. Иногда, чтобы найти себя, нужно пройти через безумие. И хорошо, что мы прошли через него вместе.
Мы вышли из парка, когда солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в оттенки персикового и лавандового. Тени стали длинными, а воздух — чуть прохладнее. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается удивительное спокойствие: впервые за долгие годы я не ощущала груза чужих ожиданий — только лёгкость и предвкушение будущего.
— Знаешь, — сказала я, глядя на игру солнечных бликов на асфальте, — мне кажется, что всё, что произошло, было нужно. Даже та странная программа, гипнозы, разговоры с Женей… Без всего этого мы бы, наверное, так и шли по проторённой дороге, боясь свернуть на тропинку.
Дима кивнул, не отпуская моей руки:
— Да, пожалуй. Иногда, чтобы найти себя, нужно пройти через безумие. И хорошо, что мы прошли через него вместе.
— Куда теперь? — спросил Дима, слегка улыбнувшись.
Я на мгновение задумалась, потом рассмеялась:
— А давай никуда не выбирать. Просто пойдём вперёд. Куда ноги несут.
— Звучит как план, — он подмигнул. — Но сначала…
Дима остановился, достал из кармана небольшой бархатный футляр и открыл его. Внутри лежало изящное кольцо с камнем, переливающемся всеми оттенками заката.
— Я хотел сделать это по всем правилам, с торжественной речью и в присутствии семей, — тихо сказал он. — Но сейчас понимаю: нам не нужны правила. Полина, ты станешь моей женой? Не по договору клана, а по нашему собственному выбору.
У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него — на его серьёзный, взволнованный взгляд, на лёгкую дрожь в руках, держащих футляр, — и чувствовала, как сердце наполняется теплом.
— Да, — ответила я, не раздумывая. — Да, стану. И не по договору, а потому что хочу этого больше всего на свете.
Дима улыбнулся, надел кольцо мне на палец, а потом обнял так крепко, что на мгновение весь мир сузился до ощущения его рук, запаха его одеколона и биения наших сердец в унисон.
— Теперь, — прошептал он, чуть отстранившись, — можем идти куда угодно.
— Идём, — я поправила кольцо, любуясь игрой света в гранях камня. — Куда глаза глядят.
Мы пошли вперёд, не выбирая дороги. Мимо проплывали витрины магазинов, смеющиеся дети, влюблённые пары — жизнь кипела вокруг, яркая и разнообразная. Где-то вдалеке зазвучала музыка, а в воздухе запахло свежеиспечённым хлебом из маленькой пекарни на углу.
Солнце окончательно скрылось за домами, оставив после себя россыпь первых звёзд на тёмно-синем небе. Фонари зажглись вдоль тротуаров, отбрасывая тёплые круги света. Мы шли, смеялись, строили планы — и каждый шаг казался началом чего-то нового, настоящего, нашего.
Где-то зазвонил мой телефон — это снова был Женя. Я посмотрела на Диму, улыбнулась и нажала кнопку ответа.
— Да, Жень?
— Ну что, — раздался в трубке его бодрый голос, — программа закрыта, хаос побеждён.
— Ну, ты меня столько заставил звонков сделать, что я бы расстроилась, если это всё продолжилось бы.
Женя промолчал.
— Знаешь, Полина… Я рад за тебя. Рад, что ты, похоже, нашла человека, с которым тебе хорошо.
— Спасибо, — искренне ответила я. — Ты тоже будь счастлив. И осторожнее со своими видениями.
— Постараюсь, — он рассмеялся. — Но если что, вы всегда можете на меня рассчитывать. Как и я на вас.
— Договорились, — я отключила звонок и посмотрела на Диму. — Кажется, всё встало на свои места.
— Наконец то, — он слегка коснулся губами моего лба. — Идём домой?
— Да, — я прижалась к его плечу. — Домой.
Мы пошли дальше, в сторону нашего будущего — не предопределённого, но выбранного нами самими. И в этот момент я точно знала: какие бы испытания ни ждали нас впереди, мы справимся. Потому что теперь мы были не просто помолвленной парой из влиятельного клана — мы были командой. Настоящей.
