— Так, так… — бормотала Оля, увеличивая фрагмент карты. — Квартал «Солнечный» — снова совпадение. Всплеск жалоб на кошмары первого апреля, затем резкое снижение активности в чатах. И опять рост обращений в службу поддержки.
Оля открыла архивную запись с камеры наблюдения — размытое изображение женщины в тёмном плаще, идущей по улице. Дата: 5 апреля. Время: 17:42.
«Просто случайный прохожий, — подумала Оля. — У меня нет данных, чтобы связать это с аномалиями».
В заключение Оля свела все данные в единую таблицу. На экране появилась итоговая схема: 12 кварталов с подтверждённой аномалией; во всех резкое падение социальной активности после небольшого всплеска активности; последствия: рост обращений в службы поддержки, снижение социальной активности, психологические проблемы у жителей.
Внизу она написала вывод:
«Наблюдается системное подавление социальной активности в двенадцати кварталах города. Характер аномалий указывает на внешнее воздействие, но источник не идентифицирован. Последствия носят долгосрочный характер и угрожают устойчивости всего города».
Оля сохранила файл, зашифровала и отправила по защищённому каналу в центральный офис. Затем откинулась на спинку кресла, выдохнула и посмотрела в окно.
— Теперь главное, чтобы это прочитали, — тихо сказала она. — И чтобы услышали. Больше я всё равно не смогу сделать.
Смирнова Екатерина Фёдоровна всегда считала себя манипулятором, причём искусным и считала, что манипуляторы всегда стоят выше всех остальных людей. Эту мысль Екатерина внушала своим дочерям, своим внукам и прочим родственникам бывшего клана Манипуляторов. Себя Екатерина всегда считала сильной.
Единственным препятствием, с которым столкнулась её сила, был внук Серёжа. Его невозможно было «проманипулировать», и Екатерина вместе с одной из своих дочек, тётей Серёжей, и своим братом пыталась взломать непокорного внука. Почти получилось, хотя голова у всех потом долго болела. А Сергей, отлежавшись в больнице, пошёл на поправку. После чего он попросил родственников поставить блок на его восприятие, чтобы наверняка уже не взломали. Помогло.
И вот теперь Катерине и её сообщникам предъявили обвинения на Совете клана Точных. Она не могла поверить, что это слышит. Она же просто показывала свою власть, что здесь особенного?
Потом Екатерину ждала психологическая экспертиза и не самые приятные диагнозы.
Сергей сам удивлялся, насколько спокойно он всё это вынес. Много лет держал в себе и в итоге спокойно услышал, что его бабушка сумасшедшая. Хотя это и так понятно было.
А Кирилл неожиданно получил просьбу развестись от своей жены Насти. Она нашла другого.
— Ты можешь это представить, Серёг, что моя Настя вдруг решила развестись? Всю жизнь мы жили одной семьёй, а теперь она решила бросить меня.
— Нет, не представляю. Может, тебе самому нужно было быть примерным мужем?
Кирилл на это ничего не ответил.
«Время платить по своим счетам», — мрачно подумал Сергей.
Всё заканчивается, и неприятные истории, найдя свою концовку, отправляются в архив.
— Кстати, надо представить Олю остальным членам семьи, — сказал Кирилл. — А то, боюсь, кошмары её никогда не кончатся.
— Кстати, а что служит катализатором?
— По всей видимости, такое же внушение на такого же невнушаемого человека, — вмешался в разговор Коля. — У моего Тима как раз друг диссертацию пишет по этим невнушайкай, вот он и сказал мне всё это. Так что знакомьте вашу Олю со всеми теми, от кого вы велели ей держаться подальше, на этом и закончится вся история.
— Хорошо, — сказал Кирилл. — Будем знакомить Олю со своими близкими. Больше им опасность не угрожает. Вернее, она никогда им не угрожала, и мы своих близких от другого должны защищать.
Спустя год после дела бабы Кати в Кремне многое изменилось — не резко, не броско, а постепенно, как меняется погода после долгой зимы.
Оля шла по Цветочной улице — той самой, где когда то шла на своё первое собеседование. Теперь она знала здесь каждый камень, каждый поворот. Улица больше не казался ей чужой и пугающей. А кошмары, преследующие раннее, давно закончились. Аккурат, как только Оля познакомилась с родными мужчин, помогавший ей во время сложного дела.
В «Светозаре» её имя больше не значилось в списках уволенных. После того, как отчёт Оли лёг в основу решения Совета Старейшин, компания пересмотрела подход к работе с аналитиками. Елену Владимировну назначили главой нового отдела — Социального прогнозирования. Первым, кого она пригласила в команду, была Оля.
Теперь Оля курировала анализ кварталов с высокой долей нейтральных. Её метод — учитывать не только цифры, но и «тишину», отсутствие жалоб, снижение активности — стал частью стандартной процедуры.
Однажды утром она получила записку:
«Ольга, зайдите ко мне после обеда. Нужно обсудить район Ветреный. Там новые данные. И спасибо за то, что не сдались тогда.
— Елена Владимировна»
На четырнадцатом этаже, в кабинете Елены Владимировны, они обсудили карту района. Красные метки показывали зоны аномалий, зелёные — кварталы, где после работы Оли начали действовать новые правила: в совещательных советах теперь гарантировано треть мест отводилось нейтральным; кланы обязались публиковать планы по развитию районов; появилась горячая линия для сообщений о магическом давлении.
— Вы были правы, — сказала Елена Владимировна, глядя на карту. — Стабильность — не тишина. Это диалог.
Оля кивнула:
— И готовность слышать то, что неудобно.
После встречи она спустилась на восьмой этаж. В кабинете восемьсот восемнадцать, где когда то её встретили молчанием, теперь висел плакат:
«Вопрос — не слабость. Это начало решения»
Маргарита, её куратор, улыбнулась, увидев Олю:
— Ну что, готова к новому кварталу? В Заре опять что то странное творится.
— Конечно, — ответила Оля, доставая планшет. — Только сначала расскажу, что нашла в Ветреном. Думаю, там есть связь с новыми схемами распределения ресурсов.
Вечером, выходя из здания, Оля остановилась у стены с символами пяти кланов. Они по прежнему были здесь: решётка, волна, круг с точкой, ломаная стрела, три черты.
Кирилл Воронов подошёл незаметно:
— Вижу, вы уже заметили, — кивнул он на символы. — Ничего не изменилось внешне. Но внутри — всё иначе.
— Да, — согласилась Оля. — Теперь правила работают не против людей, а для них.
— Именно так, — подтвердил Кирилл. — И это благодаря тем, кто не боится задавать вопросы.
Она вдохнула вечерний воздух — свежий, с лёгким запахом лаванды. Где то вдалеке звенел трамвай, дети смеялись во дворе. Кремень жил. По настоящему.
Оля открыла архивную запись с камеры наблюдения — размытое изображение женщины в тёмном плаще, идущей по улице. Дата: 5 апреля. Время: 17:42.
«Просто случайный прохожий, — подумала Оля. — У меня нет данных, чтобы связать это с аномалиями».
В заключение Оля свела все данные в единую таблицу. На экране появилась итоговая схема: 12 кварталов с подтверждённой аномалией; во всех резкое падение социальной активности после небольшого всплеска активности; последствия: рост обращений в службы поддержки, снижение социальной активности, психологические проблемы у жителей.
Внизу она написала вывод:
«Наблюдается системное подавление социальной активности в двенадцати кварталах города. Характер аномалий указывает на внешнее воздействие, но источник не идентифицирован. Последствия носят долгосрочный характер и угрожают устойчивости всего города».
Оля сохранила файл, зашифровала и отправила по защищённому каналу в центральный офис. Затем откинулась на спинку кресла, выдохнула и посмотрела в окно.
— Теперь главное, чтобы это прочитали, — тихо сказала она. — И чтобы услышали. Больше я всё равно не смогу сделать.
***
Смирнова Екатерина Фёдоровна всегда считала себя манипулятором, причём искусным и считала, что манипуляторы всегда стоят выше всех остальных людей. Эту мысль Екатерина внушала своим дочерям, своим внукам и прочим родственникам бывшего клана Манипуляторов. Себя Екатерина всегда считала сильной.
Единственным препятствием, с которым столкнулась её сила, был внук Серёжа. Его невозможно было «проманипулировать», и Екатерина вместе с одной из своих дочек, тётей Серёжей, и своим братом пыталась взломать непокорного внука. Почти получилось, хотя голова у всех потом долго болела. А Сергей, отлежавшись в больнице, пошёл на поправку. После чего он попросил родственников поставить блок на его восприятие, чтобы наверняка уже не взломали. Помогло.
И вот теперь Катерине и её сообщникам предъявили обвинения на Совете клана Точных. Она не могла поверить, что это слышит. Она же просто показывала свою власть, что здесь особенного?
Потом Екатерину ждала психологическая экспертиза и не самые приятные диагнозы.
Сергей сам удивлялся, насколько спокойно он всё это вынес. Много лет держал в себе и в итоге спокойно услышал, что его бабушка сумасшедшая. Хотя это и так понятно было.
А Кирилл неожиданно получил просьбу развестись от своей жены Насти. Она нашла другого.
— Ты можешь это представить, Серёг, что моя Настя вдруг решила развестись? Всю жизнь мы жили одной семьёй, а теперь она решила бросить меня.
— Нет, не представляю. Может, тебе самому нужно было быть примерным мужем?
Кирилл на это ничего не ответил.
«Время платить по своим счетам», — мрачно подумал Сергей.
Всё заканчивается, и неприятные истории, найдя свою концовку, отправляются в архив.
— Кстати, надо представить Олю остальным членам семьи, — сказал Кирилл. — А то, боюсь, кошмары её никогда не кончатся.
— Кстати, а что служит катализатором?
— По всей видимости, такое же внушение на такого же невнушаемого человека, — вмешался в разговор Коля. — У моего Тима как раз друг диссертацию пишет по этим невнушайкай, вот он и сказал мне всё это. Так что знакомьте вашу Олю со всеми теми, от кого вы велели ей держаться подальше, на этом и закончится вся история.
— Хорошо, — сказал Кирилл. — Будем знакомить Олю со своими близкими. Больше им опасность не угрожает. Вернее, она никогда им не угрожала, и мы своих близких от другого должны защищать.
Эпилог
Спустя год после дела бабы Кати в Кремне многое изменилось — не резко, не броско, а постепенно, как меняется погода после долгой зимы.
Оля шла по Цветочной улице — той самой, где когда то шла на своё первое собеседование. Теперь она знала здесь каждый камень, каждый поворот. Улица больше не казался ей чужой и пугающей. А кошмары, преследующие раннее, давно закончились. Аккурат, как только Оля познакомилась с родными мужчин, помогавший ей во время сложного дела.
В «Светозаре» её имя больше не значилось в списках уволенных. После того, как отчёт Оли лёг в основу решения Совета Старейшин, компания пересмотрела подход к работе с аналитиками. Елену Владимировну назначили главой нового отдела — Социального прогнозирования. Первым, кого она пригласила в команду, была Оля.
Теперь Оля курировала анализ кварталов с высокой долей нейтральных. Её метод — учитывать не только цифры, но и «тишину», отсутствие жалоб, снижение активности — стал частью стандартной процедуры.
Однажды утром она получила записку:
«Ольга, зайдите ко мне после обеда. Нужно обсудить район Ветреный. Там новые данные. И спасибо за то, что не сдались тогда.
— Елена Владимировна»
На четырнадцатом этаже, в кабинете Елены Владимировны, они обсудили карту района. Красные метки показывали зоны аномалий, зелёные — кварталы, где после работы Оли начали действовать новые правила: в совещательных советах теперь гарантировано треть мест отводилось нейтральным; кланы обязались публиковать планы по развитию районов; появилась горячая линия для сообщений о магическом давлении.
— Вы были правы, — сказала Елена Владимировна, глядя на карту. — Стабильность — не тишина. Это диалог.
Оля кивнула:
— И готовность слышать то, что неудобно.
После встречи она спустилась на восьмой этаж. В кабинете восемьсот восемнадцать, где когда то её встретили молчанием, теперь висел плакат:
«Вопрос — не слабость. Это начало решения»
Маргарита, её куратор, улыбнулась, увидев Олю:
— Ну что, готова к новому кварталу? В Заре опять что то странное творится.
— Конечно, — ответила Оля, доставая планшет. — Только сначала расскажу, что нашла в Ветреном. Думаю, там есть связь с новыми схемами распределения ресурсов.
Вечером, выходя из здания, Оля остановилась у стены с символами пяти кланов. Они по прежнему были здесь: решётка, волна, круг с точкой, ломаная стрела, три черты.
Кирилл Воронов подошёл незаметно:
— Вижу, вы уже заметили, — кивнул он на символы. — Ничего не изменилось внешне. Но внутри — всё иначе.
— Да, — согласилась Оля. — Теперь правила работают не против людей, а для них.
— Именно так, — подтвердил Кирилл. — И это благодаря тем, кто не боится задавать вопросы.
Она вдохнула вечерний воздух — свежий, с лёгким запахом лаванды. Где то вдалеке звенел трамвай, дети смеялись во дворе. Кремень жил. По настоящему.
