— Черные сердца невозможно приворожить. А тебя пытались.
— Да ладно? — ехидно осведомляюсь я и снова поворачиваюсь к ней. — И ты тоже?
На лице Кэти не мелькает даже крохотной вспышки веселья.
— Я не верю в привороты, если что.
— Мне стало не по себе. Если это правда? Все эти древние легенды. Она говорила странными фразами. Но мне казалось, что я уже слышала или видела что-то похожее. Во снах.
— Кэти… — ее имя слетает с языка вымученным стоном.
— Она сказала, что мы встретились на закате. В ночь, когда полная луна взошла на небо. Каждый раз, в каждом воплощении, на протяжении сотен лет. Я стала вспоминать. Твои глаза впервые приснились мне в полнолуние. Я запомнила это, потому что накануне долго смотрела на небо. Откуда она узнала?
— Просто удачно угадала.
— Еще что ты построишь для меня дом. Дом на озере?
— Я его не строил.
— Я испугалась, что это все правда. Понимаешь? И ее угрозы тоже.
— Ты всегда была доверчивой.
— Ты узнал эту женщину? Мы видели ее на набережной Рейна перед новым годом. В тот день, когда произошло нападение в ресторане. Она говорила с нами о проклятии.
Ненадолго задумываюсь и прокручиваю события. Теперь понятно, почему лицо ведьмы показалось смутно знакомым.
— Не зря я тогда решил, что она сумасшедшая.
Кэти смотрит в окно.
— Когда-то мне снился поезд, похожий на этот. Раньше я хотела уметь видеть будущее, чтобы влиять на него, если что-то пойдет не так. Но теперь я боюсь этого.
— Моя мать тоже увлекалась гаданиями, — зачем-то сообщаю я. — Заклинаниями, оккультными тайнами. Иногда я наблюдал за ней. Пока одна мерзкая ведьма не поймала меня на лестнице и не заявила, что мое рождение проклято. Я испугался и бросился к маме. А она вышвырнула меня прочь с фразой о том, что в моих глазах — отражение дьявола.
— Это ужасно, Ник… Мне жаль.
— Может быть, она и права. Но я ненавижу гребаных гадалок.
Мы выходим в северной части парка. Я достаю сигареты, и долгожданный никотиновый дурман успокаивает нервы. Кэти недовольно морщится, но теперь не смеет сделать и шага в сторону. Я отворачиваюсь, чтобы выдохнуть дым.
— Куда мы идем? — Кэти выныривает из своего забвения, когда мы оказываемся возле огромных горок Антареса. — Я туда не хочу.
— Я тоже не хотел встречаться с ведьмами.
— Ник, — испуг в ее мягком голосе толкает меня вперед. Я давно пресытился дурацкими забавами, но рядом с ней все в новинку. Покупаю два билета и веду ее к стальному подиуму, куда подъезжают вагонетки в виде колесниц со скорпионами по бокам.
— Крутые виражи и мифические станции, которые, возможно, существуют лишь в вашем воображении…, — с недоверием в голосе читает Кэти. Я покупаю воду и резинку для ее длинных волос. Она послушно забирает их в хвост.
— Я боюсь высоты, — протестует Кэти, когда я помогаю ей забраться в мигающую красными огоньками вагонетку. Она застегивает ремни безопасности и сердито глядит на меня.
— Будет весело, — обещаю я, похлопывая ладонью по колену.
Я катался на Антаресе всего лишь раз. Сначала горки выглядят мило: мы проносимся сквозь залы с декорациями известных сказок, через розовое подобие ярких детских парков, искусственные сады с животными и птицами. Кэти завороженно смотрит по сторонам, расслабляясь в кресле. Выходить можно в каждом из залов, но мы остаемся на месте. Замок Снежной Королевы сменяется темной пещерой.
— Я любила эту сказку. Ты был похож на Кая. Такой же ледяной мальчик с ледяным сердцем. Помнишь, мы смотрели фильм?
— Дурацкий фильм, — я прекрасно помню. Мы проводили вместе зимние каникулы. Ее фальшивые родители и сестра отмечали праздник у друзей. Я сбежал с блестящего бала, устроенного семьей. Первый день нового года мы встретили вместе. Ночь, отблески фейерверков на оконных стеклах, взрывы петард вдалеке, гомон людей во дворах соседних домов, уютная кровать, теплые одеяла и мой планшет с ее любимыми фильмами. Я помню все очень хорошо. Задумываюсь над ее словами. В моей жизни есть одна страшная, злобная королева. У нее даже имеется комната со льдом. И это моя тетка.
— Герда спасла Кая, — я вытягиваю ноги, насколько позволяют размеры колесницы.
— В его сердце были кусочки зеркала, — Кэти замолкает и быстро отворачивается. Наши мысли текут в унисон. Мы оба думаем о том случае, когда она случайно ранила меня осколком стекла. — Прости.
— На твоем месте я бы не стал жалеть. Не всех нужно спасать.
Она вздрагивает. Тогда, много лет назад, мне даже хотелось, чтобы у меня не осталось шансов.
Мы проносимся мимо развратного кабаре и ненадолго застываем в тишине. Красные точки загораются во мраке, расплываясь в широкие круги. С истошным воем из темноты выпрыгивает клоун с кровавой гримасой на лице. Он хватает Кэти за руку, и малышка визжит. Я отталкиваю чудовище раньше, чем его когтистые руки успевают дотронуться до ее лица. Кэти судорожно расстегивает ремни, но я хватаю ее за локоть, не давая спрыгнуть с замедляющейся колесницы. Раскрашенный уродец тут же залезает внутрь, мерзко хохоча и вытаскивая из-за пояса нож. Это бутафория. Надеюсь. В прошлый раз такого не было. Выбиваю у него оружие и пинаю в колено. Клоун падает, но успевает толкнуть меня. Я оступаюсь, он наваливается сверху и подталкивает к краю. Пронзительный плач разъедает тишину. Кэти. Ей не надо так рыдать из-за меня.
Этот зал называется заброшенным цирком. Вряд ли бы ей захотелось зависнуть здесь. Ударяю кулаком в шею клоуна, и пока тот хрипит на полу, сталкиваю его за борт, обратно в коварное логово.
Глаза Кэти блестят в темноте. Мы снова набираем скорость. Ее дрожащие пальцы сжимают мое запястье. Я застегиваю наши ремни. Она не может отдышаться. Моя маленькая месть уже не выглядит такой привлекательной. Мне нравится пугать ее, но если это не выходит из-под контроля.
Из кромешной темноты мы выныриваем под яркий свет софитов и несемся ввысь. Горка петляет на открытом воздухе на огромной высоте. Внизу раскинулся сверкающий парк. Кэти практически не дышит и бледнеет с каждой секундой. Я сжимаю ее ладонь и касаюсь бедра. Она даже не реагирует, как будто превратившись в куклу.
Мы летим вверх и замираем в высшей точке. Мерзкий скрип царапает слух. Кэти не шевелится, не оглядывается по сторонам. Она даже не кричит, когда мы спускаемся с такой скоростью, что закладывает уши. Это похоже на гонки, только последние нравятся мне больше за возможность управлять движением. Мы скатываемся в цветущие сады, окутанные тягучим дурманом. Ее рука дрожит. Я наклоняюсь ближе, и только закаленная сила воли останавливает меня всего в паре сантиметров от ее лица. Как будто кто-то дергает за шкирку, как непослушного зверька.
Отстегиваю свой ремень безопасности, потому что следующие крутые горки будут лишь через несколько залов, но до них мы не доедем. Кэти, наконец, моргает, ее грудная клетка тяжело поднимается. Но она по-прежнему никак не реагирует на мою ладонь, ласкающую низ ее живота. Касаюсь носом ее виска, и легкий запах ванили окутывает меня райским наслаждением.
— Меня тошнит, — тихо говорит она. Я достаю воду, но Кэти слабо отталкивает мою руку. — Ненавижу тебя.
Мои губы расплываются в бесцеремонной улыбке. Кэти выглядит расслабленнее, чем час назад. Страх обезоруживает. Колесница вплывает в мир востока. Танцовщицы в шелковых топах, жара и песок.
— Впереди еще две горки, — как бы невзначай говорю я. Взгляд Кэти загорается обидой.
— И снова кровожадные клоуны? Это не смешно. Он трогал меня, если ты не заметил, — она тяжело дышит. Бледное лицо, румянец на щеках, изумрудные глаза и светлые волосы. Не могу отвести взгляд. Я так долго жил на расстоянии, что свыкся с несбыточностью своих желаний. А сейчас получил то, о чем так долго грезил.
— Мы можем выехать отсюда сейчас.
Она не верит. Я заглядываю в тревожное лицо моей сладкой подружки и словно становлюсь младше. Нам снова шестнадцать, и я пугаю ее дурацкими городскими легендами. Она верит и прячется в моих объятиях. Это было прекрасно.
— Карта Ориона, — я вытаскиваю из кармана джинсов черную пластиковую карточку. — Карт-бланш. Особенная вещь в парке. Можем покинуть горку, не доезжая до конца.
— Хочешь что-то взамен?
— Мы проведем мой день рождения вместе. Несколько дней наедине.
— Я бы и так провела его с тобой.
— Любое мое желание, — шепчу я.
В просвете между желтеющими пирамидами проскальзывает следующая горка. Она круче, выше, и ее жуткая петля затягивает узел на сомнениях Кэти.
— Твое тело полностью в моем распоряжении. Просто скажи да.
Кэти неуверенно кивает, прикрывая глаза.
Я вставляю карточку в специальный отсек. Огни нашей колесницы гаснут, и она перескакивает на другую петлю рельс, катясь вниз, в подвал безликих путей, которые выведут к самому старту аттракциона. Я бы все равно сделал это, ее ответ всего лишь согревает мои самолюбие. После Востока начинаются джунгли, полные насекомых. Я помню, как она их боится. И я бы ни за что не поджег разрушающий ее костер паники.
Кэти быстро выбирается на свободу и едва стоит на дрожащих ногах. Я придерживаю ее и веду по тропинкам среди густых зарослей. Она отстраняется и прислоняется к дереву, глядя в темное небо.
— Ты невыносим, — обреченно шепчет Кэти. — Я думала, ты вырос и стал умнее.
Убираю прядь волос с ее лица. Прижимаюсь к ней, наслаждаясь теплотой и близостью.
— У меня кружится голова.
— Надеюсь, из-за яркого предвкушения нескольких дней наедине?
Озарение подсвечивает ее лицо яростным негодованием.
— Если бы это был не твой день рождения, я бы ни за что никуда и никогда с тобой не поехала.
Воинственный взгляд, короткие нервные вздохи, привычное молчание распаляют желание. Я поднимаю ее и несу дальше. Тропинка петляет, уводя нас внутрь одного из дремучих зеленых тайников. Кэти извивается и пищит.
— Отпусти меня, — хнычет она. — Отпусти, Ник.
— С тобой очень весело, — подначиваю я. Ей удается больно пихнуть меня под дых. Я на мгновение оступаюсь, и за эти короткие секунды Кэти успевает отбежать на несколько шагов. Дорожка выходит к подвесному мосту над небольшим ручьем. Кэти недоверчиво оглядывается назад и упрямо бросается в сторону моста. Я успеваю подхватить ее ровно за миг до того, как дощечки под ногами разъезжаются в разные стороны. Ловушка для любого желающего попасть на другой берег. Вода прохладная, и наверняка не очень безопасная.
— Если хочешь искупаться, то здесь есть более приятные и приватные места, — шепчу я и прижимаюсь щекой к волосам. Одного ее запаха достаточно, чтобы нервы перестали искриться от напряжения. Кэти быстро затихает и недовольно крутится в моих руках.
— Сама не понимаю, почему до сих пор нахожусь рядом с тобой, — она капризно вздыхает. — Ты оставил мне не так много выбора.
— Прячешься за безвыходностью? Самый легкий вариант оправданий. Ты без ума от меня, но не хочешь признаваться. Не забудь про мой приз. День рождение. Любое желание.
— Я подумаю над твоим предложением.
Не могу сдержать смех. Подумает? Серьезно? Я разве задавал вопрос? Кэти бьет меня по руке и направляется обратно к тропинке.
— Что там дальше в твоей программе? — сердито спрашивает она, когда мы оказываемся на широкой брусчатой дороге, вдоль которой полно торговцев.
— Твоя очередь, — любезно улыбаюсь я, сжимая ее ладонь. Никакой самодеятельности, конечно, не допущу.
— С тобой я чувствую себя так, будто всю мою душу перетряхивает по несколько раз, как на тех дурацких горках, — нехотя признается принцесса.
— Это почти комплимент.
Впереди мигает еще один электронный указатель. Справа от него виднеется огромное Дерево жизни и высокие зеленые изгороди Лабиринта Мира. От запахов, света, голосов плывет разум.
— Я боюсь насекомых и высоты, если ты помнишь. Больше ничего опасного, ладно?
— Ничего милого и романтичного, — бросаю в ответ. — Меня это тоже пугает.
Кэти закатывает глаза и вздыхает.
— «Капсула»? — предлагает неуверенно.
— Водные горки, — отвечаю я, замечая неподалеку Алису и ее брата. Тяну Кэти в сторону входа.
— Что это такое? — морщится она, когда работник в зеленом костюме распахивает перед нами люк. Пахнет водой. — Канализация?
— Ага, с огромными, зубастыми, водными змеями.
— Мне не нравятся твои шутки.
Мы спускаемся по металлической лестнице в освещенные факелами каналы. Рядом с широкой платформой расположены маленькие, двух и четырехместные закрытые катера в форме капсул.
— Выбирай любой, — великодушно позволяю я. Она предпочитает розовый. Отлично.
Прикладываю амулет к датчику, и в герметичном корпусе показывается скользящая дверь. Кэти несмело шагает в качающуюся посудину. Приборные панели загораются.
— Садись, — насмешливо киваю на два кожаных кресла, просматривая информацию на дисплее. Ничего впечатляющего.
— Я не умею плавать, — робкий голос звучит обреченно, когда мы отчаливаем от берега. — Ну ты помнишь.
— Управлять ей несложно, — заявляю я. — Наверное. Очень надеюсь, что ты справишься и не угробишь нас обоих. Не хочу барахтаться в вонючей воде.
— Справлюсь? Я? — искорки возмущения и мгновенного озарения загораются в светлых глазах. Кружевная маска выглядит так хорошо на ее милом личике. — Даже не думай…
— Главное не столкнуться с другими.
Ее мечущийся взгляд перескакивает на несущуюся мимо лодку. Сбоку показывается еще одна, движущаяся гораздо медленнее.
— Сделай что-нибудь, — просит она.
— Я думал, что если развлечения выбираешь ты, то заботишься о нас тоже ты.
— Ник, я терпеть тебя не могу, правда, — герметичное стекло глухо вибрирует, когда в наш бок приходится слабый удар. Руки Кэти судорожно скользят по рычажкам и мигающему дисплею управления. Одно неверное нажатие, нас разворачивает в сторону и отбрасывает назад. Кэти судорожно втягивает воздух и сверлит меня взглядом.
— Хочу, чтобы ты почувствовала дух свободы.
— Истинный джентльмен.
Я только развожу руками и улыбаюсь. Кэти возвращается к штурвалу и крепко сжимает руль.
— Тебе не обязательно делать это стоя, — мой взгляд скользит по ее хрупкой фигуре сверху вниз и замирает на идеальной заднице, снижая громкость эха совести в голове. — Можешь сесть ко мне на колени. Руль двигается.
— Тебе не обязательно разговаривать.
К нашему общему удивлению, у нее получается совсем неплохо.
— Сейчас я поверну к бухте, — малышка оборачивается ко мне с торжественной улыбкой. Блеск ее глаз выдает восторг от маленького приключения. — Там можно перекусить. Видишь карту? Я разобралась почти со всем управлением.
— Как скажешь, капитан, — от ее счастливого смеха мое сердце переворачивается несколько раз.
На каменной пристани я закрепляю катер в нужном месте.
— Идем, — она тянет меня за руку в сторону бара-корабля. Внутри темно, но достаточно уютно. Кабинки-каюты с высокими спинками диванов и подобие уединения. Она заказывает креветки в кляре, рыбный бургер, я морщусь при виде рыбы и выбираю обычную мясную пищу, колу и коктейль для нее.
— Что это? — Кэти покручивает бокал в руках. На стекле красуется надпись «Пламенная любовь». Светло-розовая полоса градиентом переходит в бесцветную жидкость.
— Это безопасно, — заявляю я, пробуя приятно обжигающую жидкость. — Мне не за чем добавлять туда что-нибудь.
Она кивает, медлит и делает маленький глоток. Блестящие крупинки камней поблескивают на ее маске, отчего кажется, будто малышка светится изнутри.
— Да ладно? — ехидно осведомляюсь я и снова поворачиваюсь к ней. — И ты тоже?
На лице Кэти не мелькает даже крохотной вспышки веселья.
— Я не верю в привороты, если что.
— Мне стало не по себе. Если это правда? Все эти древние легенды. Она говорила странными фразами. Но мне казалось, что я уже слышала или видела что-то похожее. Во снах.
— Кэти… — ее имя слетает с языка вымученным стоном.
— Она сказала, что мы встретились на закате. В ночь, когда полная луна взошла на небо. Каждый раз, в каждом воплощении, на протяжении сотен лет. Я стала вспоминать. Твои глаза впервые приснились мне в полнолуние. Я запомнила это, потому что накануне долго смотрела на небо. Откуда она узнала?
— Просто удачно угадала.
— Еще что ты построишь для меня дом. Дом на озере?
— Я его не строил.
— Я испугалась, что это все правда. Понимаешь? И ее угрозы тоже.
— Ты всегда была доверчивой.
— Ты узнал эту женщину? Мы видели ее на набережной Рейна перед новым годом. В тот день, когда произошло нападение в ресторане. Она говорила с нами о проклятии.
Ненадолго задумываюсь и прокручиваю события. Теперь понятно, почему лицо ведьмы показалось смутно знакомым.
— Не зря я тогда решил, что она сумасшедшая.
Кэти смотрит в окно.
— Когда-то мне снился поезд, похожий на этот. Раньше я хотела уметь видеть будущее, чтобы влиять на него, если что-то пойдет не так. Но теперь я боюсь этого.
— Моя мать тоже увлекалась гаданиями, — зачем-то сообщаю я. — Заклинаниями, оккультными тайнами. Иногда я наблюдал за ней. Пока одна мерзкая ведьма не поймала меня на лестнице и не заявила, что мое рождение проклято. Я испугался и бросился к маме. А она вышвырнула меня прочь с фразой о том, что в моих глазах — отражение дьявола.
— Это ужасно, Ник… Мне жаль.
— Может быть, она и права. Но я ненавижу гребаных гадалок.
Мы выходим в северной части парка. Я достаю сигареты, и долгожданный никотиновый дурман успокаивает нервы. Кэти недовольно морщится, но теперь не смеет сделать и шага в сторону. Я отворачиваюсь, чтобы выдохнуть дым.
— Куда мы идем? — Кэти выныривает из своего забвения, когда мы оказываемся возле огромных горок Антареса. — Я туда не хочу.
— Я тоже не хотел встречаться с ведьмами.
— Ник, — испуг в ее мягком голосе толкает меня вперед. Я давно пресытился дурацкими забавами, но рядом с ней все в новинку. Покупаю два билета и веду ее к стальному подиуму, куда подъезжают вагонетки в виде колесниц со скорпионами по бокам.
— Крутые виражи и мифические станции, которые, возможно, существуют лишь в вашем воображении…, — с недоверием в голосе читает Кэти. Я покупаю воду и резинку для ее длинных волос. Она послушно забирает их в хвост.
— Я боюсь высоты, — протестует Кэти, когда я помогаю ей забраться в мигающую красными огоньками вагонетку. Она застегивает ремни безопасности и сердито глядит на меня.
— Будет весело, — обещаю я, похлопывая ладонью по колену.
Я катался на Антаресе всего лишь раз. Сначала горки выглядят мило: мы проносимся сквозь залы с декорациями известных сказок, через розовое подобие ярких детских парков, искусственные сады с животными и птицами. Кэти завороженно смотрит по сторонам, расслабляясь в кресле. Выходить можно в каждом из залов, но мы остаемся на месте. Замок Снежной Королевы сменяется темной пещерой.
— Я любила эту сказку. Ты был похож на Кая. Такой же ледяной мальчик с ледяным сердцем. Помнишь, мы смотрели фильм?
— Дурацкий фильм, — я прекрасно помню. Мы проводили вместе зимние каникулы. Ее фальшивые родители и сестра отмечали праздник у друзей. Я сбежал с блестящего бала, устроенного семьей. Первый день нового года мы встретили вместе. Ночь, отблески фейерверков на оконных стеклах, взрывы петард вдалеке, гомон людей во дворах соседних домов, уютная кровать, теплые одеяла и мой планшет с ее любимыми фильмами. Я помню все очень хорошо. Задумываюсь над ее словами. В моей жизни есть одна страшная, злобная королева. У нее даже имеется комната со льдом. И это моя тетка.
— Герда спасла Кая, — я вытягиваю ноги, насколько позволяют размеры колесницы.
— В его сердце были кусочки зеркала, — Кэти замолкает и быстро отворачивается. Наши мысли текут в унисон. Мы оба думаем о том случае, когда она случайно ранила меня осколком стекла. — Прости.
— На твоем месте я бы не стал жалеть. Не всех нужно спасать.
Она вздрагивает. Тогда, много лет назад, мне даже хотелось, чтобы у меня не осталось шансов.
Прода от 16.04.2026, 09:07
Мы проносимся мимо развратного кабаре и ненадолго застываем в тишине. Красные точки загораются во мраке, расплываясь в широкие круги. С истошным воем из темноты выпрыгивает клоун с кровавой гримасой на лице. Он хватает Кэти за руку, и малышка визжит. Я отталкиваю чудовище раньше, чем его когтистые руки успевают дотронуться до ее лица. Кэти судорожно расстегивает ремни, но я хватаю ее за локоть, не давая спрыгнуть с замедляющейся колесницы. Раскрашенный уродец тут же залезает внутрь, мерзко хохоча и вытаскивая из-за пояса нож. Это бутафория. Надеюсь. В прошлый раз такого не было. Выбиваю у него оружие и пинаю в колено. Клоун падает, но успевает толкнуть меня. Я оступаюсь, он наваливается сверху и подталкивает к краю. Пронзительный плач разъедает тишину. Кэти. Ей не надо так рыдать из-за меня.
Этот зал называется заброшенным цирком. Вряд ли бы ей захотелось зависнуть здесь. Ударяю кулаком в шею клоуна, и пока тот хрипит на полу, сталкиваю его за борт, обратно в коварное логово.
Глаза Кэти блестят в темноте. Мы снова набираем скорость. Ее дрожащие пальцы сжимают мое запястье. Я застегиваю наши ремни. Она не может отдышаться. Моя маленькая месть уже не выглядит такой привлекательной. Мне нравится пугать ее, но если это не выходит из-под контроля.
Из кромешной темноты мы выныриваем под яркий свет софитов и несемся ввысь. Горка петляет на открытом воздухе на огромной высоте. Внизу раскинулся сверкающий парк. Кэти практически не дышит и бледнеет с каждой секундой. Я сжимаю ее ладонь и касаюсь бедра. Она даже не реагирует, как будто превратившись в куклу.
Мы летим вверх и замираем в высшей точке. Мерзкий скрип царапает слух. Кэти не шевелится, не оглядывается по сторонам. Она даже не кричит, когда мы спускаемся с такой скоростью, что закладывает уши. Это похоже на гонки, только последние нравятся мне больше за возможность управлять движением. Мы скатываемся в цветущие сады, окутанные тягучим дурманом. Ее рука дрожит. Я наклоняюсь ближе, и только закаленная сила воли останавливает меня всего в паре сантиметров от ее лица. Как будто кто-то дергает за шкирку, как непослушного зверька.
Отстегиваю свой ремень безопасности, потому что следующие крутые горки будут лишь через несколько залов, но до них мы не доедем. Кэти, наконец, моргает, ее грудная клетка тяжело поднимается. Но она по-прежнему никак не реагирует на мою ладонь, ласкающую низ ее живота. Касаюсь носом ее виска, и легкий запах ванили окутывает меня райским наслаждением.
— Меня тошнит, — тихо говорит она. Я достаю воду, но Кэти слабо отталкивает мою руку. — Ненавижу тебя.
Мои губы расплываются в бесцеремонной улыбке. Кэти выглядит расслабленнее, чем час назад. Страх обезоруживает. Колесница вплывает в мир востока. Танцовщицы в шелковых топах, жара и песок.
— Впереди еще две горки, — как бы невзначай говорю я. Взгляд Кэти загорается обидой.
— И снова кровожадные клоуны? Это не смешно. Он трогал меня, если ты не заметил, — она тяжело дышит. Бледное лицо, румянец на щеках, изумрудные глаза и светлые волосы. Не могу отвести взгляд. Я так долго жил на расстоянии, что свыкся с несбыточностью своих желаний. А сейчас получил то, о чем так долго грезил.
— Мы можем выехать отсюда сейчас.
Она не верит. Я заглядываю в тревожное лицо моей сладкой подружки и словно становлюсь младше. Нам снова шестнадцать, и я пугаю ее дурацкими городскими легендами. Она верит и прячется в моих объятиях. Это было прекрасно.
— Карта Ориона, — я вытаскиваю из кармана джинсов черную пластиковую карточку. — Карт-бланш. Особенная вещь в парке. Можем покинуть горку, не доезжая до конца.
— Хочешь что-то взамен?
— Мы проведем мой день рождения вместе. Несколько дней наедине.
— Я бы и так провела его с тобой.
— Любое мое желание, — шепчу я.
В просвете между желтеющими пирамидами проскальзывает следующая горка. Она круче, выше, и ее жуткая петля затягивает узел на сомнениях Кэти.
— Твое тело полностью в моем распоряжении. Просто скажи да.
Кэти неуверенно кивает, прикрывая глаза.
Я вставляю карточку в специальный отсек. Огни нашей колесницы гаснут, и она перескакивает на другую петлю рельс, катясь вниз, в подвал безликих путей, которые выведут к самому старту аттракциона. Я бы все равно сделал это, ее ответ всего лишь согревает мои самолюбие. После Востока начинаются джунгли, полные насекомых. Я помню, как она их боится. И я бы ни за что не поджег разрушающий ее костер паники.
Кэти быстро выбирается на свободу и едва стоит на дрожащих ногах. Я придерживаю ее и веду по тропинкам среди густых зарослей. Она отстраняется и прислоняется к дереву, глядя в темное небо.
— Ты невыносим, — обреченно шепчет Кэти. — Я думала, ты вырос и стал умнее.
Убираю прядь волос с ее лица. Прижимаюсь к ней, наслаждаясь теплотой и близостью.
— У меня кружится голова.
— Надеюсь, из-за яркого предвкушения нескольких дней наедине?
Озарение подсвечивает ее лицо яростным негодованием.
— Если бы это был не твой день рождения, я бы ни за что никуда и никогда с тобой не поехала.
Воинственный взгляд, короткие нервные вздохи, привычное молчание распаляют желание. Я поднимаю ее и несу дальше. Тропинка петляет, уводя нас внутрь одного из дремучих зеленых тайников. Кэти извивается и пищит.
— Отпусти меня, — хнычет она. — Отпусти, Ник.
— С тобой очень весело, — подначиваю я. Ей удается больно пихнуть меня под дых. Я на мгновение оступаюсь, и за эти короткие секунды Кэти успевает отбежать на несколько шагов. Дорожка выходит к подвесному мосту над небольшим ручьем. Кэти недоверчиво оглядывается назад и упрямо бросается в сторону моста. Я успеваю подхватить ее ровно за миг до того, как дощечки под ногами разъезжаются в разные стороны. Ловушка для любого желающего попасть на другой берег. Вода прохладная, и наверняка не очень безопасная.
— Если хочешь искупаться, то здесь есть более приятные и приватные места, — шепчу я и прижимаюсь щекой к волосам. Одного ее запаха достаточно, чтобы нервы перестали искриться от напряжения. Кэти быстро затихает и недовольно крутится в моих руках.
— Сама не понимаю, почему до сих пор нахожусь рядом с тобой, — она капризно вздыхает. — Ты оставил мне не так много выбора.
— Прячешься за безвыходностью? Самый легкий вариант оправданий. Ты без ума от меня, но не хочешь признаваться. Не забудь про мой приз. День рождение. Любое желание.
— Я подумаю над твоим предложением.
Не могу сдержать смех. Подумает? Серьезно? Я разве задавал вопрос? Кэти бьет меня по руке и направляется обратно к тропинке.
Прода от 17.04.2026, 12:16
— Что там дальше в твоей программе? — сердито спрашивает она, когда мы оказываемся на широкой брусчатой дороге, вдоль которой полно торговцев.
— Твоя очередь, — любезно улыбаюсь я, сжимая ее ладонь. Никакой самодеятельности, конечно, не допущу.
— С тобой я чувствую себя так, будто всю мою душу перетряхивает по несколько раз, как на тех дурацких горках, — нехотя признается принцесса.
— Это почти комплимент.
Впереди мигает еще один электронный указатель. Справа от него виднеется огромное Дерево жизни и высокие зеленые изгороди Лабиринта Мира. От запахов, света, голосов плывет разум.
— Я боюсь насекомых и высоты, если ты помнишь. Больше ничего опасного, ладно?
— Ничего милого и романтичного, — бросаю в ответ. — Меня это тоже пугает.
Кэти закатывает глаза и вздыхает.
— «Капсула»? — предлагает неуверенно.
— Водные горки, — отвечаю я, замечая неподалеку Алису и ее брата. Тяну Кэти в сторону входа.
— Что это такое? — морщится она, когда работник в зеленом костюме распахивает перед нами люк. Пахнет водой. — Канализация?
— Ага, с огромными, зубастыми, водными змеями.
— Мне не нравятся твои шутки.
Мы спускаемся по металлической лестнице в освещенные факелами каналы. Рядом с широкой платформой расположены маленькие, двух и четырехместные закрытые катера в форме капсул.
— Выбирай любой, — великодушно позволяю я. Она предпочитает розовый. Отлично.
Прикладываю амулет к датчику, и в герметичном корпусе показывается скользящая дверь. Кэти несмело шагает в качающуюся посудину. Приборные панели загораются.
— Садись, — насмешливо киваю на два кожаных кресла, просматривая информацию на дисплее. Ничего впечатляющего.
— Я не умею плавать, — робкий голос звучит обреченно, когда мы отчаливаем от берега. — Ну ты помнишь.
— Управлять ей несложно, — заявляю я. — Наверное. Очень надеюсь, что ты справишься и не угробишь нас обоих. Не хочу барахтаться в вонючей воде.
— Справлюсь? Я? — искорки возмущения и мгновенного озарения загораются в светлых глазах. Кружевная маска выглядит так хорошо на ее милом личике. — Даже не думай…
— Главное не столкнуться с другими.
Ее мечущийся взгляд перескакивает на несущуюся мимо лодку. Сбоку показывается еще одна, движущаяся гораздо медленнее.
— Сделай что-нибудь, — просит она.
— Я думал, что если развлечения выбираешь ты, то заботишься о нас тоже ты.
— Ник, я терпеть тебя не могу, правда, — герметичное стекло глухо вибрирует, когда в наш бок приходится слабый удар. Руки Кэти судорожно скользят по рычажкам и мигающему дисплею управления. Одно неверное нажатие, нас разворачивает в сторону и отбрасывает назад. Кэти судорожно втягивает воздух и сверлит меня взглядом.
— Хочу, чтобы ты почувствовала дух свободы.
— Истинный джентльмен.
Я только развожу руками и улыбаюсь. Кэти возвращается к штурвалу и крепко сжимает руль.
— Тебе не обязательно делать это стоя, — мой взгляд скользит по ее хрупкой фигуре сверху вниз и замирает на идеальной заднице, снижая громкость эха совести в голове. — Можешь сесть ко мне на колени. Руль двигается.
— Тебе не обязательно разговаривать.
К нашему общему удивлению, у нее получается совсем неплохо.
— Сейчас я поверну к бухте, — малышка оборачивается ко мне с торжественной улыбкой. Блеск ее глаз выдает восторг от маленького приключения. — Там можно перекусить. Видишь карту? Я разобралась почти со всем управлением.
— Как скажешь, капитан, — от ее счастливого смеха мое сердце переворачивается несколько раз.
На каменной пристани я закрепляю катер в нужном месте.
— Идем, — она тянет меня за руку в сторону бара-корабля. Внутри темно, но достаточно уютно. Кабинки-каюты с высокими спинками диванов и подобие уединения. Она заказывает креветки в кляре, рыбный бургер, я морщусь при виде рыбы и выбираю обычную мясную пищу, колу и коктейль для нее.
— Что это? — Кэти покручивает бокал в руках. На стекле красуется надпись «Пламенная любовь». Светло-розовая полоса градиентом переходит в бесцветную жидкость.
— Это безопасно, — заявляю я, пробуя приятно обжигающую жидкость. — Мне не за чем добавлять туда что-нибудь.
Она кивает, медлит и делает маленький глоток. Блестящие крупинки камней поблескивают на ее маске, отчего кажется, будто малышка светится изнутри.
