— Ты говоришь так, будто я оказалась наедине с монстром.
Саммер отводит глаза.
— Все знают о его репутации.
— Что с ней не так? — я прекрасно понимаю, что она имеет в виду, но почему-то мне больно за него.
— Ник никогда не был заинтересован в отношениях. Даже не делал вид, что ему интересно. Все, что ему нравилось — это играть. И каждый раз градус игр повышался.
— Разве это нельзя сказать про многих парней? — невесело усмехаюсь я, хотя отчаянно верю в обратное.
— Да, конечно. Особенно лет до двадцати. Но… Ник никогда не сочувствует тем, с кем играет. Он безэмоционален, и это хуже всего. Он холоден ко всем людям. Девочки ведутся на его внешность, деньги и энергетику, забывают о собственных принципах и делают все, что он говорит. А Ник быстро теряет интерес и выкидывает их, как забытый мусор. Звучит отвратительно, но так и есть.
— Мы знакомы давно, и я помню его разным.
— Возможно. Но он казался невыносимым и неконтролируемым даже, когда был младше. Ник сложный.
— В нем есть много хорошего. Прости, но я не хочу говорить о личном прямо сейчас.
— Понимаю. Извини. Я никому не скажу о вас.
Саммер тепло улыбается и продолжает смотреть телевизор.
— Если Джек узнает, что я хожу на собрания Противостояния, он сразу отвернется от меня.
— Дай ему немного времени, чтобы самому разобраться во всем, — подумав, произношу я. — Возможно, он изменит мнение, когда увидит больше.
— Я хочу помочь ему увидеть больше.
Ее фраза напоминает мне слова Ника.
— Родители никогда не верили всему, что касается Ресуректона и Альрентера. Мой отец — ученый, и он имеет доступ к некоторым деталям исследований. Его семья была связана с Альрентером, и все они погибли.
— Мне очень жаль, — опускаю голову. По телу проносится дрожь от накативших картинок расправы над моими родителями. Чувствую, как начинаю задыхаться.
Меня спасает лишь возвращение Ника и Джека, которые отвлекают от мрачных мыслей. Я стараюсь не думать о плохом, не позволяю себе провалиться в панические состояния, которые витают повсюду.
К обеду мы доезжаем до Лиртема. Нервы гудят от повисшего в воздухе напряжения. Мне не хочется идти домой, но я собираю силы и думаю о счастливом будущем, которое ждет меня когда-то. Надежда спасает.
За ужином слышу, как Натали обсуждает с Венди громкие новости. Венди прикидывается, что ничего не знает о Зеркале. Как и я.
— Устанавливают комендантский час и усиливают патрулирование. Будь осторожнее. Призраки переходят все границы. А еще эти ужасные Бездушные твари.
Их речь протекает за занавесом моих тяжелых мыслей. Я слышу лишь отдельные фразы.
— Милая, твой Лирид снова потерял немного яркости, — сокрушается Натали. — Пожалуйста, загляни к Виктору в Центр. Он сказал, что может помочь.
— Наверное, это из-за усердных тренировок. Очень устаю, — морщится Венди.
— Ты должна беречь себя.
— Мне нужно быть лучшей, чтобы блистать в театре. В прошлый раз Виктор предложил курс капельниц. После них мне стало лучше.
— Он так много делает для всех нас. Поражаюсь его уму и трудолюбию. Как хорошо, что в мире еще остались настоящие мужчины.
— Крепко ты попала, мам, — усмехается Венди. Я не дослушиваю. Молча ухожу к себе в комнату и рисую. Много рисую. Они не замечают моего отсутствия.
Я тружусь над небольшим заказом, который поступил через Джошуа Торсена. Это иллюстрации для книг. Работа достаточно объемная, но за нее предложили неплохую сумму, которую я планирую потратить на подарок Нику в день его рождения. Еще один браслет, на этот раз серебряный. С индивидуальной гравировкой и надписью, сделанными по моим эскизам.
Жутко не высыпаюсь и все занятия провожу в тумане.
— Сегодня ваш курс отправляется на вынужденную экскурсию, — слышу объявление на математике и настораживаюсь. — Вы будете разделены на три группы с несколькими сопровождающими. Каждая группа отправится в Закрытую зону, чтобы понять реальную опасность, нависшую над нами. Каждый житель Вельрума должен быть в курсе.
Я сбита с толку и дезориентирована.
Страх вспыхивает за секунду и разгоняется до жуткого шторма, завывает внутри бешеным ревом. Меня бросает то в жар, то в холод. И я не замечаю, как рядом оказывается Ник.
— Я с тобой, — тихо говорит он. — Не бойся.
— Нас ждет поездка в самые крупные закрытые Зоны, — ехидно сообщает миссис Лора Серенлод, являющаяся Советником Академии по воспитанию. — Ученики с темными Лиридами должны обратить на это особенное внимание.
У Ника нет темных оттенков, и я автоматически цепляюсь за его запястье. Он не отходит от меня, даже не смотря на недовольные взгляды учителей.
— Никаких автомобилей. Там строгие законы, это не поездка на пляж, — рявкает кто-то. — Для вас приготовлены автобусы.
Кажется, что я возвращаюсь на несколько лет назад в похожие события. Тогда посещение закрытой территории стало для меня настоящим шоком, а сейчас… сейчас я просто окунаюсь в ледяную прорубь всех спрятанных кошмаров.
В автобусе все сторонятся тех, кого считают Аномальными.
— Изгои, — раздается шепот. — Прокаженные.
— Это все из-за вас.
Рядом со мной сидит Ник, создавая личный щит безопасности от чужого мира. Он молчалив, сосредоточен и разозлен из-за неожиданного и неприятного сюрприза, и даже мне не хочется трогать его. Все остальные предпочитают не приближаться, чтобы не отхватить порцию резкой агрессии.
Дорога занимает больше часа.
Нас высаживают напротив огромных полей, тянущихся на десятки километров. Закрытая зона обнесена несколькими рядами заборов, колючей проволокой и сеткой под напряжением. Сплошные серые безжизненные глыбы бетона практически без окон и дверей.
Мне дурно. Трудно дышать, и кружится голова. Ник идет за мной, и только это немного успокаивает. Только с ним я чувствую себя в безопасности. Беру себя в руки, стараясь не показывать слабости при всех.
Внутри еще хуже, чем снаружи. Темные коридоры, бесконечные лестницы, приглушенный свет, гудение приборов подавляют волю и эмоции. Остальной мир будто исчезает в неживом пространстве. Все испуганно и послушно идут за сопровождающими. Никто не произносит ни слова, лишь редкие удивлённые вздохи пронзают потустороннюю атмосферу.
Мы проходим мимо лабораторий, заполненных оборудованием и лекарствами, мимо процедурных кабинетов за толстыми стеклами, рассматриваем новые изобретения, слушаем лекцию о достижениях Ресуректона, а потом спускаемся еще ниже.
— Дальше территория повышенной опасности. Никому не отходить от группы.
Перемещаемся между палатами, на дверях некоторых из них есть небольшие окна. Один из сопровождающих показывает на прозрачную перегородку, за которой находятся несколько Бездушных.
— Это новенькие. Их поймали во время нападения на парк Зеркало. Вероятно, в Альрентере научились искусственно внедрять вирус Бездушия. Они заражены.
Фигура в рваной одежде бросается к окну, и все в ужасе отшатываются назад. Раздаются испуганные визги девочек.
— Пока что мы не можем привести их в более адекватное состояние. Затемнение превысило девяносто процентов и прогрессирует очень быстро. Гораздо быстрее, чем мы наблюдали раньше. Именно поэтому мы очень обеспокоены. Контроль за Аномальными усилен.
— И правильно, — шепчет кто-то. — Нужно вообще изолировать всех уродов.
Оцепенение становится еще больше, когда в следующем отсеке мы видим прикованных к кровати Бездушных, которые подключены к медицинским аппаратам. Почти все из них обездвижены и содержатся в крохотных палатах, где проходит их бесконечное лечение.
Всеобщий шок невозможно передать словами.
— Теперь вы видите, что бывает с теми, кто затягивает с терапией. Своевременное лечение значительно снижает риски. С этого дня повторные тестирования будут проводится каждый месяц. При малейшем затемнении вас направят в ближайший Центр.
— Не прикасайся ко мне, — шипит брюнетка впереди стоящей девушке с темным Лиридом. — Не приближайся даже на метр.
Остальные следуют ее примеру. Ловлю несколько презрительных, холодных и злых взглядов.
— Я бы с удовольствием разделал каждого из них на части. Мой брат погиб из-за этих ущербных, — с ненавистью говорит незнакомый парень.
Почему я не замечала в них столько жестокости? Когда все так быстро изменилось? Раньше многие с подозрением косились на аномальных, но открытую враждебность проявляли не так явно.
Ник загораживает меня.
— Смотрите туда, это что… Том из нашей Академии? — обескураженно восклицает тонкий голос.
Все замолкают и взирают на окно палаты. Внутри движется неуправляемая фигура, отдаленно напоминающая прежнего Тома. Он дергает решетку на двери и смотрит бесцветным взглядом. Это становится последним шагом до черты, за которой царствует кромешный абсурд и невыносимое ощущение нереальности. Негативная энергия пропитывает воздух. Я не могу набраться смелости и еще раз посмотреть на парня, который когда-то весело и оживленно обсуждал со мной техники рисования.
— У него был всего лишь небольшой процент затемнения, а потом произошло резкое ухудшение. Раньше мы не сталкивались с подобным.
Сопровождающий говорит что-то еще о прогрессирующем вирусе. О том, что Призраки Альрентера захватывают людей и насильно прививают созданный ими ген Бездушия. Я пропускаю половину слов, погружаясь внутрь собственных размышлений.
На собраниях Противостояния все звучало иначе. Картер стал одним из Призраков. Ник утверждает, что Ресуректон соткан из лжи, подпитанной его семьей.
И моя интуиция верит этому.
Когда мы возвращаемся к автобусу, меня мутит вдвойне сильнее. Я не произношу ни слова, по дороге меня укачивает. Ник продолжает заботливо ограждать от других. Я чувствую лишь его энергетику и его эмоции. Он разговаривает со мной, пока я нахожусь в пограничном состоянии шока. До дома добираюсь в полусонном тумане и проваливаюсь в бессилие.
Ник был прав с самого начала. Нам нужно найти безопасное место.
Как можно скорее.
Кэти
— Там Венди? Не верю, — удивленно выдыхаю я, глядя в окно машины. Мы выезжаем из Лиртема. Завтра день рождения Ника.
— У твоей сестры очень дурной вкус.
Венди целуется с темноволосым высоким парнем. Когда он оборачивается, я узнаю в нем Гарри МакЛарена.
— У них что-то серьезное? — спрашиваю я.
— Не знаю. Не выношу его присутствия поблизости.
— Месяц назад она сказала маме, что у нее появился постоянный парень. Неужели это он?
— Было бы забавно.
— Почему?
— Они оба глупые и самовлюбленные. Твоя сестра падкая на деньги. МакЛарен — идеальный кошелек, оценивающий девушек по способностям в постели.
Ладно. Это не мое дело. Делаю глубокий вдох и достаю планшет. Работа становится моим маленьким островком спокойствия в раскачивающемся мире.
— Что рисуешь?
— Новые иллюстрации для выставки. Еще один небольшой заказ.
— Мне уже стоит записываться в очередь, чтобы провести время с тобой? — ворчит он.
— Ты в особой категории.
— Мило.
— Я закончила эскизы для твоей новой татуировки. Выберешь, когда мы приедем.
Ник попросил меня об этом. Я сделала несколько вариантов, потратив всю фантазию. Оказалось сложнее, чем рисовать картины.
Останавливаемся в Рейне, обедаем в небольшом ресторане, и я показываю Нику рисунки. Их около десяти.
— Мой фаворит — огонь от свечи в темноте и разлетающиеся от него звезды.
Ник внимательно рассматривает каждый набросок.
— Вот этот, — внезапно говорит он.
— Это не для тату, — я растерянно смотрю на изображение девушки. Часть ее лица скрыта за цветочной завесой. Цветы вплетены и в волосы. Глаза закрыты. По щеке катится слеза, напоминающая осколок разбитого стекла. Девушка скована льдом, по которому расходятся трещины огня.
— Мне это нравится. Значит, решено, — Ник разваливается в кресле и медленно отпивает кофе.
— Это немного непривычно.
— Почему?
— Изображение девушки на теле мужчины. Слишком нежно для тебя?
Ник смеется.
— Возможно. Но это лучшее напоминание о тебе из тех, что я увидел.
Спорить с ним бессмысленно. Хотя почему-то его выбор кажется мне тайным жестом легкого отчаяния и печали. Эти чувства иногда мелькают в глазах Ника, когда он думает, что я не вижу.
В тату салоне темно и тихо. Играет электронная расслабляющая музыка. Мастер — девушка с короткой яркой стрижкой. Она сосредоточенно рассматривает мой эскиз, а потом приступает к работе. Ник выбирает место на левой части груди, почти на ребрах. Рядом с горящим сердцем.
— Не самый безболезненный вариант, — хмыкает девушка.
Я морщусь, сажусь рядом с ним и сжимаю ладонь.
— Больно?
— Я давно привык к боли, — отшучивается он, глядя в потолок. Наклоняюсь и целую его в щеку.
— Странный выбор развлечений для дня рождения.
— По-моему, отличный. Ты рядом со мной. Ты в моей голове и в сердце. А теперь еще и на моей коже.
— Ты стал романтиком? — Оставляю еще один поцелуй на его губах.
Постепенно на его коже проявляется силуэт девушки, и это выглядит завораживающе красиво. Резкий контраст между нежностью рисунка и брутально-мрачным видом Ника подчеркивает противоречивые грани его личности. И это сводит меня с ума.
— Слишком милое тату. Оно выделяется среди других.
— В этом весь смысл, — довольная улыбка растягивает его губы.
Девушка трудится достаточно долго.
— Потребуется еще несколько сеансов, чтобы закончить полностью, — говорит она в конце. — Получилось круто. Сама не ожидала. Теперь это одна из моих любимых работ. Кто делал эскиз?
Ник кивает на меня.
— Прикольно. Талантливо.
— Спасибо, — смущаюсь я. Мы выходим на улицу, и я прижимаюсь к Нику, вдыхая свежий весенний воздух. В заходящем солнце искрятся все мои мечты.
А самая главная — стоит рядом.
— Переночуем здесь?
— Да. Мне нравится этот город. Есть один небольшой сюрприз.
Сюрпризом оказывается съемная квартира на двадцать шестом этаже. В том самом доме, что нравился мне. Я стою в лоджии с панорамным остеклением и не могу пошевелиться от красоты разливающихся на небе красок. Закат отражается в реке жидким огнем и создает волшебное мерцание. Ощущение безграничной любви, вдохновения и счастья множится во мне с каждой секундой.
Ник обнимает сзади и целует в шею, царапая кожу зубами.
— Поиграем немного? — хрипло шепчет он.
Мой живот сжимается от его голоса и сладкого ожидания. Прижимаюсь к нему и слегка покачиваю бедрами.
— Нравится здесь?
— Очень, — расплываюсь в теплой улыбке.
— Когда-нибудь мы будем встречать вместе каждый рассвет. У нас будет все, о чем мечтали.
— Когда-нибудь? — игриво подначиваю я.
— Как можно быстрее.
— С тобой будет нелегко.
— С тобой тоже.
— Но я не хочу никого другого.
— И я хочу только тебя.
— Мы похожи на ванильную парочку, — смеюсь я, откидывая голову и наслаждаясь его мягкими, неторопливыми касаниями.
— Ваниль — мой любимый запах с тех пор, как узнал тебя.
— Ты — мой? — внезапно спрашиваю я.
— Всегда.
Когда на мои глаза опускается темная повязка, я чуть вздрагиваю. Чувства обостряются, становятся ярче в сотни раз. Ощущения от его прикосновений горят на коже разлитым топливом.
— Любое мое желание, помнишь? — шепчет на ухо.
Ник поднимает меня и несет куда-то. Ставит на мягкий ковер, медленно расстегивает пуговицы моей кофты и сбрасывает ее. Следом за ней отправляются тонкий топ и джинсы. Взволнованно переступаю с ноги на ногу, оставаясь в одном полупрозрачном белье. Ничего не вижу и полностью отдаюсь во власть пламенных ощущений.
Саммер отводит глаза.
— Все знают о его репутации.
— Что с ней не так? — я прекрасно понимаю, что она имеет в виду, но почему-то мне больно за него.
— Ник никогда не был заинтересован в отношениях. Даже не делал вид, что ему интересно. Все, что ему нравилось — это играть. И каждый раз градус игр повышался.
— Разве это нельзя сказать про многих парней? — невесело усмехаюсь я, хотя отчаянно верю в обратное.
— Да, конечно. Особенно лет до двадцати. Но… Ник никогда не сочувствует тем, с кем играет. Он безэмоционален, и это хуже всего. Он холоден ко всем людям. Девочки ведутся на его внешность, деньги и энергетику, забывают о собственных принципах и делают все, что он говорит. А Ник быстро теряет интерес и выкидывает их, как забытый мусор. Звучит отвратительно, но так и есть.
— Мы знакомы давно, и я помню его разным.
— Возможно. Но он казался невыносимым и неконтролируемым даже, когда был младше. Ник сложный.
— В нем есть много хорошего. Прости, но я не хочу говорить о личном прямо сейчас.
— Понимаю. Извини. Я никому не скажу о вас.
Саммер тепло улыбается и продолжает смотреть телевизор.
— Если Джек узнает, что я хожу на собрания Противостояния, он сразу отвернется от меня.
— Дай ему немного времени, чтобы самому разобраться во всем, — подумав, произношу я. — Возможно, он изменит мнение, когда увидит больше.
— Я хочу помочь ему увидеть больше.
Ее фраза напоминает мне слова Ника.
— Родители никогда не верили всему, что касается Ресуректона и Альрентера. Мой отец — ученый, и он имеет доступ к некоторым деталям исследований. Его семья была связана с Альрентером, и все они погибли.
— Мне очень жаль, — опускаю голову. По телу проносится дрожь от накативших картинок расправы над моими родителями. Чувствую, как начинаю задыхаться.
Меня спасает лишь возвращение Ника и Джека, которые отвлекают от мрачных мыслей. Я стараюсь не думать о плохом, не позволяю себе провалиться в панические состояния, которые витают повсюду.
К обеду мы доезжаем до Лиртема. Нервы гудят от повисшего в воздухе напряжения. Мне не хочется идти домой, но я собираю силы и думаю о счастливом будущем, которое ждет меня когда-то. Надежда спасает.
За ужином слышу, как Натали обсуждает с Венди громкие новости. Венди прикидывается, что ничего не знает о Зеркале. Как и я.
— Устанавливают комендантский час и усиливают патрулирование. Будь осторожнее. Призраки переходят все границы. А еще эти ужасные Бездушные твари.
Их речь протекает за занавесом моих тяжелых мыслей. Я слышу лишь отдельные фразы.
— Милая, твой Лирид снова потерял немного яркости, — сокрушается Натали. — Пожалуйста, загляни к Виктору в Центр. Он сказал, что может помочь.
— Наверное, это из-за усердных тренировок. Очень устаю, — морщится Венди.
— Ты должна беречь себя.
— Мне нужно быть лучшей, чтобы блистать в театре. В прошлый раз Виктор предложил курс капельниц. После них мне стало лучше.
— Он так много делает для всех нас. Поражаюсь его уму и трудолюбию. Как хорошо, что в мире еще остались настоящие мужчины.
— Крепко ты попала, мам, — усмехается Венди. Я не дослушиваю. Молча ухожу к себе в комнату и рисую. Много рисую. Они не замечают моего отсутствия.
Я тружусь над небольшим заказом, который поступил через Джошуа Торсена. Это иллюстрации для книг. Работа достаточно объемная, но за нее предложили неплохую сумму, которую я планирую потратить на подарок Нику в день его рождения. Еще один браслет, на этот раз серебряный. С индивидуальной гравировкой и надписью, сделанными по моим эскизам.
Прода от 29.04.2026, 10:59
Жутко не высыпаюсь и все занятия провожу в тумане.
— Сегодня ваш курс отправляется на вынужденную экскурсию, — слышу объявление на математике и настораживаюсь. — Вы будете разделены на три группы с несколькими сопровождающими. Каждая группа отправится в Закрытую зону, чтобы понять реальную опасность, нависшую над нами. Каждый житель Вельрума должен быть в курсе.
Я сбита с толку и дезориентирована.
Страх вспыхивает за секунду и разгоняется до жуткого шторма, завывает внутри бешеным ревом. Меня бросает то в жар, то в холод. И я не замечаю, как рядом оказывается Ник.
— Я с тобой, — тихо говорит он. — Не бойся.
— Нас ждет поездка в самые крупные закрытые Зоны, — ехидно сообщает миссис Лора Серенлод, являющаяся Советником Академии по воспитанию. — Ученики с темными Лиридами должны обратить на это особенное внимание.
У Ника нет темных оттенков, и я автоматически цепляюсь за его запястье. Он не отходит от меня, даже не смотря на недовольные взгляды учителей.
— Никаких автомобилей. Там строгие законы, это не поездка на пляж, — рявкает кто-то. — Для вас приготовлены автобусы.
Кажется, что я возвращаюсь на несколько лет назад в похожие события. Тогда посещение закрытой территории стало для меня настоящим шоком, а сейчас… сейчас я просто окунаюсь в ледяную прорубь всех спрятанных кошмаров.
В автобусе все сторонятся тех, кого считают Аномальными.
— Изгои, — раздается шепот. — Прокаженные.
— Это все из-за вас.
Рядом со мной сидит Ник, создавая личный щит безопасности от чужого мира. Он молчалив, сосредоточен и разозлен из-за неожиданного и неприятного сюрприза, и даже мне не хочется трогать его. Все остальные предпочитают не приближаться, чтобы не отхватить порцию резкой агрессии.
Дорога занимает больше часа.
Нас высаживают напротив огромных полей, тянущихся на десятки километров. Закрытая зона обнесена несколькими рядами заборов, колючей проволокой и сеткой под напряжением. Сплошные серые безжизненные глыбы бетона практически без окон и дверей.
Мне дурно. Трудно дышать, и кружится голова. Ник идет за мной, и только это немного успокаивает. Только с ним я чувствую себя в безопасности. Беру себя в руки, стараясь не показывать слабости при всех.
Внутри еще хуже, чем снаружи. Темные коридоры, бесконечные лестницы, приглушенный свет, гудение приборов подавляют волю и эмоции. Остальной мир будто исчезает в неживом пространстве. Все испуганно и послушно идут за сопровождающими. Никто не произносит ни слова, лишь редкие удивлённые вздохи пронзают потустороннюю атмосферу.
Мы проходим мимо лабораторий, заполненных оборудованием и лекарствами, мимо процедурных кабинетов за толстыми стеклами, рассматриваем новые изобретения, слушаем лекцию о достижениях Ресуректона, а потом спускаемся еще ниже.
— Дальше территория повышенной опасности. Никому не отходить от группы.
Перемещаемся между палатами, на дверях некоторых из них есть небольшие окна. Один из сопровождающих показывает на прозрачную перегородку, за которой находятся несколько Бездушных.
— Это новенькие. Их поймали во время нападения на парк Зеркало. Вероятно, в Альрентере научились искусственно внедрять вирус Бездушия. Они заражены.
Фигура в рваной одежде бросается к окну, и все в ужасе отшатываются назад. Раздаются испуганные визги девочек.
— Пока что мы не можем привести их в более адекватное состояние. Затемнение превысило девяносто процентов и прогрессирует очень быстро. Гораздо быстрее, чем мы наблюдали раньше. Именно поэтому мы очень обеспокоены. Контроль за Аномальными усилен.
— И правильно, — шепчет кто-то. — Нужно вообще изолировать всех уродов.
Оцепенение становится еще больше, когда в следующем отсеке мы видим прикованных к кровати Бездушных, которые подключены к медицинским аппаратам. Почти все из них обездвижены и содержатся в крохотных палатах, где проходит их бесконечное лечение.
Всеобщий шок невозможно передать словами.
— Теперь вы видите, что бывает с теми, кто затягивает с терапией. Своевременное лечение значительно снижает риски. С этого дня повторные тестирования будут проводится каждый месяц. При малейшем затемнении вас направят в ближайший Центр.
— Не прикасайся ко мне, — шипит брюнетка впереди стоящей девушке с темным Лиридом. — Не приближайся даже на метр.
Остальные следуют ее примеру. Ловлю несколько презрительных, холодных и злых взглядов.
— Я бы с удовольствием разделал каждого из них на части. Мой брат погиб из-за этих ущербных, — с ненавистью говорит незнакомый парень.
Почему я не замечала в них столько жестокости? Когда все так быстро изменилось? Раньше многие с подозрением косились на аномальных, но открытую враждебность проявляли не так явно.
Ник загораживает меня.
— Смотрите туда, это что… Том из нашей Академии? — обескураженно восклицает тонкий голос.
Все замолкают и взирают на окно палаты. Внутри движется неуправляемая фигура, отдаленно напоминающая прежнего Тома. Он дергает решетку на двери и смотрит бесцветным взглядом. Это становится последним шагом до черты, за которой царствует кромешный абсурд и невыносимое ощущение нереальности. Негативная энергия пропитывает воздух. Я не могу набраться смелости и еще раз посмотреть на парня, который когда-то весело и оживленно обсуждал со мной техники рисования.
— У него был всего лишь небольшой процент затемнения, а потом произошло резкое ухудшение. Раньше мы не сталкивались с подобным.
Сопровождающий говорит что-то еще о прогрессирующем вирусе. О том, что Призраки Альрентера захватывают людей и насильно прививают созданный ими ген Бездушия. Я пропускаю половину слов, погружаясь внутрь собственных размышлений.
На собраниях Противостояния все звучало иначе. Картер стал одним из Призраков. Ник утверждает, что Ресуректон соткан из лжи, подпитанной его семьей.
И моя интуиция верит этому.
Когда мы возвращаемся к автобусу, меня мутит вдвойне сильнее. Я не произношу ни слова, по дороге меня укачивает. Ник продолжает заботливо ограждать от других. Я чувствую лишь его энергетику и его эмоции. Он разговаривает со мной, пока я нахожусь в пограничном состоянии шока. До дома добираюсь в полусонном тумане и проваливаюсь в бессилие.
Ник был прав с самого начала. Нам нужно найти безопасное место.
Как можно скорее.
ГЛАВА 18. Созданы друг для друга
Кэти
— Там Венди? Не верю, — удивленно выдыхаю я, глядя в окно машины. Мы выезжаем из Лиртема. Завтра день рождения Ника.
— У твоей сестры очень дурной вкус.
Венди целуется с темноволосым высоким парнем. Когда он оборачивается, я узнаю в нем Гарри МакЛарена.
— У них что-то серьезное? — спрашиваю я.
— Не знаю. Не выношу его присутствия поблизости.
— Месяц назад она сказала маме, что у нее появился постоянный парень. Неужели это он?
— Было бы забавно.
— Почему?
— Они оба глупые и самовлюбленные. Твоя сестра падкая на деньги. МакЛарен — идеальный кошелек, оценивающий девушек по способностям в постели.
Ладно. Это не мое дело. Делаю глубокий вдох и достаю планшет. Работа становится моим маленьким островком спокойствия в раскачивающемся мире.
— Что рисуешь?
— Новые иллюстрации для выставки. Еще один небольшой заказ.
— Мне уже стоит записываться в очередь, чтобы провести время с тобой? — ворчит он.
— Ты в особой категории.
— Мило.
— Я закончила эскизы для твоей новой татуировки. Выберешь, когда мы приедем.
Ник попросил меня об этом. Я сделала несколько вариантов, потратив всю фантазию. Оказалось сложнее, чем рисовать картины.
Останавливаемся в Рейне, обедаем в небольшом ресторане, и я показываю Нику рисунки. Их около десяти.
— Мой фаворит — огонь от свечи в темноте и разлетающиеся от него звезды.
Ник внимательно рассматривает каждый набросок.
— Вот этот, — внезапно говорит он.
— Это не для тату, — я растерянно смотрю на изображение девушки. Часть ее лица скрыта за цветочной завесой. Цветы вплетены и в волосы. Глаза закрыты. По щеке катится слеза, напоминающая осколок разбитого стекла. Девушка скована льдом, по которому расходятся трещины огня.
— Мне это нравится. Значит, решено, — Ник разваливается в кресле и медленно отпивает кофе.
— Это немного непривычно.
— Почему?
— Изображение девушки на теле мужчины. Слишком нежно для тебя?
Ник смеется.
— Возможно. Но это лучшее напоминание о тебе из тех, что я увидел.
Спорить с ним бессмысленно. Хотя почему-то его выбор кажется мне тайным жестом легкого отчаяния и печали. Эти чувства иногда мелькают в глазах Ника, когда он думает, что я не вижу.
В тату салоне темно и тихо. Играет электронная расслабляющая музыка. Мастер — девушка с короткой яркой стрижкой. Она сосредоточенно рассматривает мой эскиз, а потом приступает к работе. Ник выбирает место на левой части груди, почти на ребрах. Рядом с горящим сердцем.
— Не самый безболезненный вариант, — хмыкает девушка.
Я морщусь, сажусь рядом с ним и сжимаю ладонь.
— Больно?
— Я давно привык к боли, — отшучивается он, глядя в потолок. Наклоняюсь и целую его в щеку.
— Странный выбор развлечений для дня рождения.
— По-моему, отличный. Ты рядом со мной. Ты в моей голове и в сердце. А теперь еще и на моей коже.
— Ты стал романтиком? — Оставляю еще один поцелуй на его губах.
Постепенно на его коже проявляется силуэт девушки, и это выглядит завораживающе красиво. Резкий контраст между нежностью рисунка и брутально-мрачным видом Ника подчеркивает противоречивые грани его личности. И это сводит меня с ума.
— Слишком милое тату. Оно выделяется среди других.
— В этом весь смысл, — довольная улыбка растягивает его губы.
Девушка трудится достаточно долго.
— Потребуется еще несколько сеансов, чтобы закончить полностью, — говорит она в конце. — Получилось круто. Сама не ожидала. Теперь это одна из моих любимых работ. Кто делал эскиз?
Ник кивает на меня.
— Прикольно. Талантливо.
— Спасибо, — смущаюсь я. Мы выходим на улицу, и я прижимаюсь к Нику, вдыхая свежий весенний воздух. В заходящем солнце искрятся все мои мечты.
А самая главная — стоит рядом.
— Переночуем здесь?
— Да. Мне нравится этот город. Есть один небольшой сюрприз.
Сюрпризом оказывается съемная квартира на двадцать шестом этаже. В том самом доме, что нравился мне. Я стою в лоджии с панорамным остеклением и не могу пошевелиться от красоты разливающихся на небе красок. Закат отражается в реке жидким огнем и создает волшебное мерцание. Ощущение безграничной любви, вдохновения и счастья множится во мне с каждой секундой.
Ник обнимает сзади и целует в шею, царапая кожу зубами.
— Поиграем немного? — хрипло шепчет он.
Мой живот сжимается от его голоса и сладкого ожидания. Прижимаюсь к нему и слегка покачиваю бедрами.
— Нравится здесь?
— Очень, — расплываюсь в теплой улыбке.
— Когда-нибудь мы будем встречать вместе каждый рассвет. У нас будет все, о чем мечтали.
— Когда-нибудь? — игриво подначиваю я.
— Как можно быстрее.
— С тобой будет нелегко.
— С тобой тоже.
— Но я не хочу никого другого.
— И я хочу только тебя.
— Мы похожи на ванильную парочку, — смеюсь я, откидывая голову и наслаждаясь его мягкими, неторопливыми касаниями.
— Ваниль — мой любимый запах с тех пор, как узнал тебя.
— Ты — мой? — внезапно спрашиваю я.
— Всегда.
Когда на мои глаза опускается темная повязка, я чуть вздрагиваю. Чувства обостряются, становятся ярче в сотни раз. Ощущения от его прикосновений горят на коже разлитым топливом.
— Любое мое желание, помнишь? — шепчет на ухо.
Прода от 01.05.2026, 11:11
Ник поднимает меня и несет куда-то. Ставит на мягкий ковер, медленно расстегивает пуговицы моей кофты и сбрасывает ее. Следом за ней отправляются тонкий топ и джинсы. Взволнованно переступаю с ноги на ногу, оставаясь в одном полупрозрачном белье. Ничего не вижу и полностью отдаюсь во власть пламенных ощущений.
