– А как же его красавица жена? Он здесь её оставил или забрал с собой?
– Они уехали вместе.
– Не повезло вам. Значит он не вернётся, и вы не сможете отыграться. – Постаралась произнести это шутливым тоном, чтобы умный и проницательный француз не догадался о том разочаровании, которое растеклось внутри тела и застряло в сердце.
Настроение было испорчено на весь день. Милана хоть и нервничала и сердце трепетало от мысли, что они могут встретиться глаза в глаза, но всё же ждала этого момента. В тайне надеясь прочитать в его глазах, если не страсть, то хотя бы отголоски тех чувств, которые владели им в тот момент, когда в своём офисе, он едва не взял её разомлевшую от страсти и дикой похоти.
Испугавшись своих мыслей, она спрятала их глубоко в груди, боясь, что кто-то может заметить их на её лице и высмеять плебейку, посмевшую мечтать о таком богатом красавце как Федерико Монтеро.
После слов Кроозье надежда испарилась. Душа, издав вздох разочарования поникла, сжавшись в комок. Нестерпимо захотелось его увидеть. И не просто встретиться взглядом, а почувствовать его требовательные губы на своих губах и руки, нежно ласкающие жаждущее прикосновений тело.
Прогулка на яхте не принесла облегчение. Милана чувствовала, как на неё накатывает раздражение. Она устала от этих людей, от суеты и особенно от Эмиля, который пытаясь развлекать её, болтал без умолку. Она не привыкла к такому насыщенному времяпровождению. Тем более в обществе людей статусных. И дело было даже не в их статусе, а в том, как они его превозносили.
Оставались ещё целые сутки, которые нужно было выдержать в обществе этих людей. Милана могла просто уехать, объяснив Ваганову, что в её услугах переводчика здесь никто не нуждается, но было жалко терять полтора миллиона или чуть меньше. А возможно даже всю сумму за нарушение контракта.
Остаток дня и вечер она провела в обществе Эмиля. Как и в прошлый вечер он отпустил её отдыхать, а сам отправился к женщине, ожидавшей его в домике для утех.
Милана поднялась к себе в спальню, когда часы показывали ровно двенадцать. С первого этажа всё ещё доносились голоса и звуки музыки, а по территории прогуливались небольшими группками семейные пары. Через полчаса всё стихло, и вскоре усадьба погрузилась в сон.
Приняв душ и набросив на обнажённое тело шёлковый короткий халатик, она вышла на балкон. Душу съедала обида и ревность. Обида на Федерико Монтеро. Как он мог предложить ей стать его любовницей, если вторая жена так же, как и первая, красавица. И кажется из-за неё, Федерико развёлся с Ириной. Кобель. Интересно, а знает ли она, что он ей изменяет? Или думает, что он изменял только Ирине, а ей, предан, как военный присяге.
Милане вспомнился изумлённый, быстро переросший в недовольный взгляд, которым Федерико мазнул по ней, когда увидел с Кроозье.
Неожиданно в памяти всплыли картинки десятилетней давности. Их первая с Федерико встреча, когда она спускалась по лестнице в его с Ириной доме. Тогда он смотрел на неё изумлённо, как будто увидел восьмое чудо света. Она помнила прикосновение его руки, которую он подал, чтобы помочь ей спуститься и проводить туда, где ждал её Мартин и работница загса. Тогда её мир перевернулся. Никто и никогда раньше не смотрел на неё таким взглядом, полным восхищения и желания.
Стук в дверь прервал её воспоминания. Милана взглянула на часы, половина второго. Кто мог беспокоить её ночью в такое время? Разве только Эмиль. Она решила, что не откроет, но всё же подошла к двери. Прислушалась. Стук повторился и на этот раз более настойчиво.
– Кто?
– Федерико. Открой.
Её словно ударило током. Тело, мгновенно отреагировав, покрылось мурашками, а лицо запылало жаром, как будто кто-то плеснул на него из жерла мартеновской печи. Замерев перед дверью, тщетно пыталась справиться с дрожью. Но она похоже только набирала темп. Теперь дрожало не только тело, но и губы и даже голова, а внутри растекалось тепло.
Надо было сказать ему, чтобы ушёл. Но рука сама потянулась к замку. А вторая уже распахивала дверь.
Она застыла, глядя ему в глаза. И он ответил ей тем же. Затем сделал шаг вперёд и прижав к себе впился в полуоткрытый рот сминая его и лаская. Она вскинула руки и обвив его шею, прижалась к нему плотнее. Для него это явилось толчком, сигналом к действию. Не оборачиваясь, нащупал ключ и закрыл дверь. Чтобы уже никто не помешал заниматься тем, ради чего он вернулся из Москвы в усадьбу ночью.
Она ощущала его всего, со всеми его запахами и ароматами. Его парфюм, смешанный с ароматом тела, возбуждал её больше любого афродизиака и был самым восхитительным из всех запахов, которые только существуют на свете. А губы, с легким привкусом виски, напомнили о давно забытом наслаждении и посылая дрожь в её нервы, заставляли трепетать всё тело.
Его руки уверенные и крепкие блуждая по её телу, остановились на ягодицах. Почувствовав, что под халатиком нет белья Федерико ощутил острое желание сорвать с неё единственную преграду, разделяющую её плоть от его возбуждённого естества. Одно мгновение, один рывок и уже они оба не в силах справиться с дыханием, наполнившим комнату страстью и похотью, которые повиснув в воздухе, окутывали их, лишая возможности рассуждать и думать о чём-то, кроме их желания слиться и получить удовольствие здесь и сейчас не откладывая в долгий ящик. Ведь именно за этим он пришёл к ней ночью, и именно поэтому, она открыла ему дверь, чтобы впустить не только в комнату, но и в себя.
Он целовал её нежно, чтобы не испугать и не разрушить то, что создал минуту назад. Прижался губами сначала к полуоткрытому рту, почувствовал её вкус и дал почувствовать себя. Его лёгкие, осторожные прикосновения заставляли её тело дрожать и наполняться сладким томлением. Но не мягкости она хотела сейчас, а секса дикого, необузданного, чтобы понять, осталось ли в ней хоть что-то от той Анечки, которая из тихой скромницы в постели с ним раскрепощалась и превращалась в страстную тигрицу. Или же твари, которые насиловали её, убили в ней все чувства, превратив в холодное, бесчувственное бревно.
Не дожидаясь действия от Федерико, она сама сжала в кулак его сорочку и с силой потянула мужчину к себе, а затем нервно стала расстёгивать маленькие беленькие пуговицы, не опасаясь, что из-за спешки может вырвать их с тканью. Он тихо застонал и, не раздумывая, сорвал с неё халатик и прижался губами к соску. При этом одной рукой надавил на её упругую попку так, чтобы она могла ощутить обнажённой промежностью его восставший, но спрятанный пока за плотной тканью брюк бугор.
Воздух в комнате накалился, разогревая их возбуждённые тела. Казалось, стоит зажечь спичку, и всё здесь полыхнёт в одно мгновение.
Прежде, чем она смогла что-то сообразить он подхватил её под ягодицы и уложил на кровать. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы снять часы, расстегнуть ремень, сбросить с себя брюки вместе с боксёрами, туфли, носки и лечь сверху.
Едва справляясь с дрожью, пронизывающей тело насквозь, положила руки ему на ягодицы, как бы давая понять, что не стоит медлить и тратить время на прелюдию, но он не торопился. Его ласка была такой нежной и дразнящей, что Милана вконец потеряла над собой контроль. Она не помнила, когда на неё нахлынула беспомощность и в какой момент сдалась, отдаваясь полностью во власть его рук и языка. Но она запомнила те ощущения, которые накрыли её с головой, ту негу, которая словно патока растекалась по телу, обволакивала и лишала воли.
Он ласкал её сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью и это помогло ей почувствовать в нём своё спасение, своё освобождение и пробуждение после долгого застоя. Она не могла не чувствовать, как в ней опять возрождается то прекрасное, что может быть между особями противоположного пола. То, давно забытое, что когда-то познала с Федерико и уже никогда не надеялась почувствовать вновь.
Их секс был потрясающим. Она снова осознавала себя женщиной, любимой, желанной, способной получать чувственное наслаждение и в ответ дарить партнёру не менее яркие ощущения.
Когда всё закончилось, они некоторое время лежали, обнявшись. Она уткнулась в его плечо, а он нежно гладил рукой её волосы. А когда она запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза, он наклонился и, целуя, слегка прикусил её нижнюю губу. Этот невинный жест, пропустивший через ещё влажный после секса позвоночник невидимый ток, заставил её прижаться к нему ещё плотнее, и ответить на его жадный поцелуй, вновь заставивший задрожать её тело.
Рассвет, пробуждаясь, уже разбросал по стенам комнаты белёсые блики. Ещё немного, и солнце начнёт согревать землю сначала розоватыми, а затем золотистыми лучами.
Федерико шевельнулся, посмотрел на женщину, прикорнувшую на его плече. По тому, как она посапывала, понял, что она спит. Чтобы не разбудить, сначала слегка отстранился, а потом, переместив её голову на подушку, немного отодвинулся от неё и тихо встал.
Пять минут проведя в ванной комнате, вышел оттуда свежим, как будто не было бессонной ночи. Подошёл к кровати. Некоторое время стоял, вглядываясь в лицо женщины. Затем наклонился, чтобы оставить нежный поцелуй на лбу спящей красавицы. Вздохнул, сожалея о том, что вынужден оставить её одну в этом логове, где почти каждый самец мечтает увидеть её в своей постели. Успокаивало только то, что никто не решится днём затащить её в укромный уголок. Но на всякий случай нужно оставить здесь одного из своих охранников. Надежного, который сможет защитить девочку, если кто-то надумает к ней приставать.
Михаил Рыбаков, Михась как его все звали, нервно курил уже третью подряд сигарету, сидя на скамейке возле домика, в котором Степан Жилин два дня назад убил Фёдора Лапшина. Михась узнал о том, что случилось только сегодня, когда пришёл на дежурство. Всего охранников у Ирины Монтеро было четверо и работали они по двенадцать часов через сутки. Но в ночь заступали по двое. Сегодня как раз была его дневная смена.
Он растерялся узнав, что Степана посадили в СИЗО, но больше его удивило причина, по которой он там оказался. Что Степан без тормозов, Михась знал ещё с юности, но то, что он может убить того, кто много раз прикрывал его задницу и был предан ему до мозга костей, стало полным открытием. Да не просто убить, а изметелить так, что рёбра превратились в труху, а тело и голова- в одно сплошное месиво. Никто не знал, из-за чего всё произошло. Кто был виноват в ссоре давних друзей. Так виноват, что один убил другого.
Не меньше самого происшествия Михася волновал вопрос что теперь будет с фирмой, кто станет рулить вместо Степана. Наташка-жена Степана, хоть и бой баба, но ей это дело не потянуть. Значит будет продавать. А может купить? Интересно, сколько она захочет?
Он сунул руку в карман, чтобы достать дребезжащий там телефон. Взглянул на экран и ухмыльнулся. Звонила хозяйка. Раньше, когда всем здесь заправлял Степан она бы про Михася и не вспомнила, а сегодня он зачем-то понадобился ей.
Смачно сплюнув в сторону, он поднёс телефон к уху и скривив лицо в ухмылке, спросил: слушаю, хозяйка, что изволите?
– Ты с кем сегодня дежуришь?
– Так, с Петровичем.
– Пусть Петрович пока один подежурит, а ты поднимись ко мне.
– Уже бегу, моя госпожа. – Ухмыльнулся Михась, довольный, что наконец, настал его звёздный час. Уж он-то использует его по полной.
Была уже вторая половина дня, как раз то время, когда Михась любил заниматься сексом. Почему-то именно в это время его член хорошо реагировал на женщин.
Он встал со скамейки и не торопясь направился в сторону дома.
– Ты куда? – окликнул его Петрович.
– Хозяйка изволила позвать. – Михась расплылся не в силах скрыть довольную ухмылку.
– Постарайся долго не задерживаться.
– А, что так?
– Хочу в магазин смотать, бутылочку прикупить. Помянем Фёдора. Сегодня схоронили.
– Постараюсь. Фёдора надо помянуть. Только у сеньоры течка. Не знаю, как управлюсь.
– Ладно иди. Чего ж теперь.
Ирина, в расстёгнутом шёлковом халатике, едва прикрывающим ляжки в прозрачных трусиках, через которые просвечивался выбритый лобок и в таком же, едва прикрывающем соски бюстгальтере, из которого вываливались её наливные яблоки, полулежала на диване на втором этаже. За десять лет разгульной жизни без Федерико она располнела, и слегка растеряла былую красоту, но считала себя по-прежнему сексуальной.
Ирина уже успела опрокинуть бокал белого вина. Сегодня она не собиралась выезжать из дома, и ей срочно требовалось заполнить время. Читать она не любила, хотя в доме была большая библиотека, оставшаяся от Федерико. По телевизору кроме политических сплетен смотреть нечего. Ну чем заняться, если не любимым делом. Вот если бы был Степан, они устроили бы с ним бешенную скачку, а так придётся довольствоваться тем, что есть.
Ей, очень понравился новенький, она приметила его сразу, как только он появился. Симпатичный мужик, хоть и в возрасте. Бывший офицер, выправка за километр видна. Ухоженный, интеллигентный. Но он сказал, что у него не стоит. Она даже попробовала погладить ширинку, но его член на неё не отреагировал. Так, дёрнулся чуть-чуть. Придётся пока пользоваться Михасём.
Михась ликовал, он пробыл у Ирины больше часа и вернулся вконец измотанным.
– Ну и баба. Сущий дьявол. У меня такого ещё не было. – Хвастался перед Петровичем, заливая вторую рюмку водки в рот.
– Пойдёшь к ней ночью?
– Нет. Ночью я спать. На сегодня с меня хватит. Хочешь ты сходи. Она и тебя обслужит. Ей хоть полк подавай, всё мало будет.
– Я бы рад. Да бантик уже не работает. Хватит о ней. Давай лучше выпьем.
Петрович налил и они, не чокаясь опять выпили.
– Я всё думаю, что же так вывело Степана из себя? Ему как будто крышу ветром сдуло. Я его мало знал, но он показался мне нормальным мужиком, спокойным. С чего вдруг его понесло? Я же помню, он как-то рассказывал, что повязан с тобой и Фёдором одной нитью. Говорил, что после того случая c девчонкой, вы не разлей вода. Как братья. Вот я и думаю. Разве можно ненавидеть брата так, чтобы забить до смерти? Это как нужно озвереть, чтобы убить без пистолета и ножа. И не просто скрутить башку, а размолоть кости в труху.
– Мне эта мысль тоже не даёт покоя. Я сам хочу разобраться. За что он так Федьку?
Выпив несколько рюмок водки, Михась уже плохо себя контролировал. А Борис Петрович, не теряя времени включил запись на телефоне и задавая наводящие вопросы пытался выведать у захмелевшего мужика, как десять лет назад он со Степаном и Фёдором похитили по приказу Ирины Георгиевны Монтеро её невестку. Как отвезли за город в заброшенный дом и в течение месяца издевались над беззащитной девочкой. Насиловали, а через месяц опять же по приказу той же Ирины Монтеро отвезли на болото и утопили.
Борис Петрович хотел из первых уст услышать исповедь и записать кто участвовал, кто был зачинщиком и главное чей заказ они выполняли.
Михась рассказал всё в мельчайших подробностях. Даже десять лет спустя он помнил всё, что тогда произошло. Его память хранила события тех дней, словно это было вчера.
– Знаешь, – пьяным голосом лопотал Михась, – а у меня ведь запись есть. Я незаметно снимал на телефон, когда сеньора явилась, чтобы самолично удостовериться, что мы трахаем девчонку во все щели без передыха.
– Они уехали вместе.
– Не повезло вам. Значит он не вернётся, и вы не сможете отыграться. – Постаралась произнести это шутливым тоном, чтобы умный и проницательный француз не догадался о том разочаровании, которое растеклось внутри тела и застряло в сердце.
Настроение было испорчено на весь день. Милана хоть и нервничала и сердце трепетало от мысли, что они могут встретиться глаза в глаза, но всё же ждала этого момента. В тайне надеясь прочитать в его глазах, если не страсть, то хотя бы отголоски тех чувств, которые владели им в тот момент, когда в своём офисе, он едва не взял её разомлевшую от страсти и дикой похоти.
Испугавшись своих мыслей, она спрятала их глубоко в груди, боясь, что кто-то может заметить их на её лице и высмеять плебейку, посмевшую мечтать о таком богатом красавце как Федерико Монтеро.
После слов Кроозье надежда испарилась. Душа, издав вздох разочарования поникла, сжавшись в комок. Нестерпимо захотелось его увидеть. И не просто встретиться взглядом, а почувствовать его требовательные губы на своих губах и руки, нежно ласкающие жаждущее прикосновений тело.
Прогулка на яхте не принесла облегчение. Милана чувствовала, как на неё накатывает раздражение. Она устала от этих людей, от суеты и особенно от Эмиля, который пытаясь развлекать её, болтал без умолку. Она не привыкла к такому насыщенному времяпровождению. Тем более в обществе людей статусных. И дело было даже не в их статусе, а в том, как они его превозносили.
Оставались ещё целые сутки, которые нужно было выдержать в обществе этих людей. Милана могла просто уехать, объяснив Ваганову, что в её услугах переводчика здесь никто не нуждается, но было жалко терять полтора миллиона или чуть меньше. А возможно даже всю сумму за нарушение контракта.
Остаток дня и вечер она провела в обществе Эмиля. Как и в прошлый вечер он отпустил её отдыхать, а сам отправился к женщине, ожидавшей его в домике для утех.
Милана поднялась к себе в спальню, когда часы показывали ровно двенадцать. С первого этажа всё ещё доносились голоса и звуки музыки, а по территории прогуливались небольшими группками семейные пары. Через полчаса всё стихло, и вскоре усадьба погрузилась в сон.
Приняв душ и набросив на обнажённое тело шёлковый короткий халатик, она вышла на балкон. Душу съедала обида и ревность. Обида на Федерико Монтеро. Как он мог предложить ей стать его любовницей, если вторая жена так же, как и первая, красавица. И кажется из-за неё, Федерико развёлся с Ириной. Кобель. Интересно, а знает ли она, что он ей изменяет? Или думает, что он изменял только Ирине, а ей, предан, как военный присяге.
Милане вспомнился изумлённый, быстро переросший в недовольный взгляд, которым Федерико мазнул по ней, когда увидел с Кроозье.
Неожиданно в памяти всплыли картинки десятилетней давности. Их первая с Федерико встреча, когда она спускалась по лестнице в его с Ириной доме. Тогда он смотрел на неё изумлённо, как будто увидел восьмое чудо света. Она помнила прикосновение его руки, которую он подал, чтобы помочь ей спуститься и проводить туда, где ждал её Мартин и работница загса. Тогда её мир перевернулся. Никто и никогда раньше не смотрел на неё таким взглядом, полным восхищения и желания.
Стук в дверь прервал её воспоминания. Милана взглянула на часы, половина второго. Кто мог беспокоить её ночью в такое время? Разве только Эмиль. Она решила, что не откроет, но всё же подошла к двери. Прислушалась. Стук повторился и на этот раз более настойчиво.
– Кто?
– Федерико. Открой.
Прода от 03.01.2025, 13:25
Глава 39
Её словно ударило током. Тело, мгновенно отреагировав, покрылось мурашками, а лицо запылало жаром, как будто кто-то плеснул на него из жерла мартеновской печи. Замерев перед дверью, тщетно пыталась справиться с дрожью. Но она похоже только набирала темп. Теперь дрожало не только тело, но и губы и даже голова, а внутри растекалось тепло.
Надо было сказать ему, чтобы ушёл. Но рука сама потянулась к замку. А вторая уже распахивала дверь.
Она застыла, глядя ему в глаза. И он ответил ей тем же. Затем сделал шаг вперёд и прижав к себе впился в полуоткрытый рот сминая его и лаская. Она вскинула руки и обвив его шею, прижалась к нему плотнее. Для него это явилось толчком, сигналом к действию. Не оборачиваясь, нащупал ключ и закрыл дверь. Чтобы уже никто не помешал заниматься тем, ради чего он вернулся из Москвы в усадьбу ночью.
Она ощущала его всего, со всеми его запахами и ароматами. Его парфюм, смешанный с ароматом тела, возбуждал её больше любого афродизиака и был самым восхитительным из всех запахов, которые только существуют на свете. А губы, с легким привкусом виски, напомнили о давно забытом наслаждении и посылая дрожь в её нервы, заставляли трепетать всё тело.
Его руки уверенные и крепкие блуждая по её телу, остановились на ягодицах. Почувствовав, что под халатиком нет белья Федерико ощутил острое желание сорвать с неё единственную преграду, разделяющую её плоть от его возбуждённого естества. Одно мгновение, один рывок и уже они оба не в силах справиться с дыханием, наполнившим комнату страстью и похотью, которые повиснув в воздухе, окутывали их, лишая возможности рассуждать и думать о чём-то, кроме их желания слиться и получить удовольствие здесь и сейчас не откладывая в долгий ящик. Ведь именно за этим он пришёл к ней ночью, и именно поэтому, она открыла ему дверь, чтобы впустить не только в комнату, но и в себя.
Он целовал её нежно, чтобы не испугать и не разрушить то, что создал минуту назад. Прижался губами сначала к полуоткрытому рту, почувствовал её вкус и дал почувствовать себя. Его лёгкие, осторожные прикосновения заставляли её тело дрожать и наполняться сладким томлением. Но не мягкости она хотела сейчас, а секса дикого, необузданного, чтобы понять, осталось ли в ней хоть что-то от той Анечки, которая из тихой скромницы в постели с ним раскрепощалась и превращалась в страстную тигрицу. Или же твари, которые насиловали её, убили в ней все чувства, превратив в холодное, бесчувственное бревно.
Не дожидаясь действия от Федерико, она сама сжала в кулак его сорочку и с силой потянула мужчину к себе, а затем нервно стала расстёгивать маленькие беленькие пуговицы, не опасаясь, что из-за спешки может вырвать их с тканью. Он тихо застонал и, не раздумывая, сорвал с неё халатик и прижался губами к соску. При этом одной рукой надавил на её упругую попку так, чтобы она могла ощутить обнажённой промежностью его восставший, но спрятанный пока за плотной тканью брюк бугор.
Воздух в комнате накалился, разогревая их возбуждённые тела. Казалось, стоит зажечь спичку, и всё здесь полыхнёт в одно мгновение.
Прежде, чем она смогла что-то сообразить он подхватил её под ягодицы и уложил на кровать. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы снять часы, расстегнуть ремень, сбросить с себя брюки вместе с боксёрами, туфли, носки и лечь сверху.
Едва справляясь с дрожью, пронизывающей тело насквозь, положила руки ему на ягодицы, как бы давая понять, что не стоит медлить и тратить время на прелюдию, но он не торопился. Его ласка была такой нежной и дразнящей, что Милана вконец потеряла над собой контроль. Она не помнила, когда на неё нахлынула беспомощность и в какой момент сдалась, отдаваясь полностью во власть его рук и языка. Но она запомнила те ощущения, которые накрыли её с головой, ту негу, которая словно патока растекалась по телу, обволакивала и лишала воли.
Он ласкал её сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью и это помогло ей почувствовать в нём своё спасение, своё освобождение и пробуждение после долгого застоя. Она не могла не чувствовать, как в ней опять возрождается то прекрасное, что может быть между особями противоположного пола. То, давно забытое, что когда-то познала с Федерико и уже никогда не надеялась почувствовать вновь.
Их секс был потрясающим. Она снова осознавала себя женщиной, любимой, желанной, способной получать чувственное наслаждение и в ответ дарить партнёру не менее яркие ощущения.
Когда всё закончилось, они некоторое время лежали, обнявшись. Она уткнулась в его плечо, а он нежно гладил рукой её волосы. А когда она запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза, он наклонился и, целуя, слегка прикусил её нижнюю губу. Этот невинный жест, пропустивший через ещё влажный после секса позвоночник невидимый ток, заставил её прижаться к нему ещё плотнее, и ответить на его жадный поцелуй, вновь заставивший задрожать её тело.
Рассвет, пробуждаясь, уже разбросал по стенам комнаты белёсые блики. Ещё немного, и солнце начнёт согревать землю сначала розоватыми, а затем золотистыми лучами.
Федерико шевельнулся, посмотрел на женщину, прикорнувшую на его плече. По тому, как она посапывала, понял, что она спит. Чтобы не разбудить, сначала слегка отстранился, а потом, переместив её голову на подушку, немного отодвинулся от неё и тихо встал.
Пять минут проведя в ванной комнате, вышел оттуда свежим, как будто не было бессонной ночи. Подошёл к кровати. Некоторое время стоял, вглядываясь в лицо женщины. Затем наклонился, чтобы оставить нежный поцелуй на лбу спящей красавицы. Вздохнул, сожалея о том, что вынужден оставить её одну в этом логове, где почти каждый самец мечтает увидеть её в своей постели. Успокаивало только то, что никто не решится днём затащить её в укромный уголок. Но на всякий случай нужно оставить здесь одного из своих охранников. Надежного, который сможет защитить девочку, если кто-то надумает к ней приставать.
Прода от 04.01.2025, 18:25
Глава 40
Михаил Рыбаков, Михась как его все звали, нервно курил уже третью подряд сигарету, сидя на скамейке возле домика, в котором Степан Жилин два дня назад убил Фёдора Лапшина. Михась узнал о том, что случилось только сегодня, когда пришёл на дежурство. Всего охранников у Ирины Монтеро было четверо и работали они по двенадцать часов через сутки. Но в ночь заступали по двое. Сегодня как раз была его дневная смена.
Он растерялся узнав, что Степана посадили в СИЗО, но больше его удивило причина, по которой он там оказался. Что Степан без тормозов, Михась знал ещё с юности, но то, что он может убить того, кто много раз прикрывал его задницу и был предан ему до мозга костей, стало полным открытием. Да не просто убить, а изметелить так, что рёбра превратились в труху, а тело и голова- в одно сплошное месиво. Никто не знал, из-за чего всё произошло. Кто был виноват в ссоре давних друзей. Так виноват, что один убил другого.
Не меньше самого происшествия Михася волновал вопрос что теперь будет с фирмой, кто станет рулить вместо Степана. Наташка-жена Степана, хоть и бой баба, но ей это дело не потянуть. Значит будет продавать. А может купить? Интересно, сколько она захочет?
Он сунул руку в карман, чтобы достать дребезжащий там телефон. Взглянул на экран и ухмыльнулся. Звонила хозяйка. Раньше, когда всем здесь заправлял Степан она бы про Михася и не вспомнила, а сегодня он зачем-то понадобился ей.
Смачно сплюнув в сторону, он поднёс телефон к уху и скривив лицо в ухмылке, спросил: слушаю, хозяйка, что изволите?
– Ты с кем сегодня дежуришь?
– Так, с Петровичем.
– Пусть Петрович пока один подежурит, а ты поднимись ко мне.
– Уже бегу, моя госпожа. – Ухмыльнулся Михась, довольный, что наконец, настал его звёздный час. Уж он-то использует его по полной.
Была уже вторая половина дня, как раз то время, когда Михась любил заниматься сексом. Почему-то именно в это время его член хорошо реагировал на женщин.
Он встал со скамейки и не торопясь направился в сторону дома.
– Ты куда? – окликнул его Петрович.
– Хозяйка изволила позвать. – Михась расплылся не в силах скрыть довольную ухмылку.
– Постарайся долго не задерживаться.
– А, что так?
– Хочу в магазин смотать, бутылочку прикупить. Помянем Фёдора. Сегодня схоронили.
– Постараюсь. Фёдора надо помянуть. Только у сеньоры течка. Не знаю, как управлюсь.
– Ладно иди. Чего ж теперь.
Ирина, в расстёгнутом шёлковом халатике, едва прикрывающим ляжки в прозрачных трусиках, через которые просвечивался выбритый лобок и в таком же, едва прикрывающем соски бюстгальтере, из которого вываливались её наливные яблоки, полулежала на диване на втором этаже. За десять лет разгульной жизни без Федерико она располнела, и слегка растеряла былую красоту, но считала себя по-прежнему сексуальной.
Ирина уже успела опрокинуть бокал белого вина. Сегодня она не собиралась выезжать из дома, и ей срочно требовалось заполнить время. Читать она не любила, хотя в доме была большая библиотека, оставшаяся от Федерико. По телевизору кроме политических сплетен смотреть нечего. Ну чем заняться, если не любимым делом. Вот если бы был Степан, они устроили бы с ним бешенную скачку, а так придётся довольствоваться тем, что есть.
Ей, очень понравился новенький, она приметила его сразу, как только он появился. Симпатичный мужик, хоть и в возрасте. Бывший офицер, выправка за километр видна. Ухоженный, интеллигентный. Но он сказал, что у него не стоит. Она даже попробовала погладить ширинку, но его член на неё не отреагировал. Так, дёрнулся чуть-чуть. Придётся пока пользоваться Михасём.
Михась ликовал, он пробыл у Ирины больше часа и вернулся вконец измотанным.
– Ну и баба. Сущий дьявол. У меня такого ещё не было. – Хвастался перед Петровичем, заливая вторую рюмку водки в рот.
– Пойдёшь к ней ночью?
– Нет. Ночью я спать. На сегодня с меня хватит. Хочешь ты сходи. Она и тебя обслужит. Ей хоть полк подавай, всё мало будет.
– Я бы рад. Да бантик уже не работает. Хватит о ней. Давай лучше выпьем.
Петрович налил и они, не чокаясь опять выпили.
– Я всё думаю, что же так вывело Степана из себя? Ему как будто крышу ветром сдуло. Я его мало знал, но он показался мне нормальным мужиком, спокойным. С чего вдруг его понесло? Я же помню, он как-то рассказывал, что повязан с тобой и Фёдором одной нитью. Говорил, что после того случая c девчонкой, вы не разлей вода. Как братья. Вот я и думаю. Разве можно ненавидеть брата так, чтобы забить до смерти? Это как нужно озвереть, чтобы убить без пистолета и ножа. И не просто скрутить башку, а размолоть кости в труху.
– Мне эта мысль тоже не даёт покоя. Я сам хочу разобраться. За что он так Федьку?
Выпив несколько рюмок водки, Михась уже плохо себя контролировал. А Борис Петрович, не теряя времени включил запись на телефоне и задавая наводящие вопросы пытался выведать у захмелевшего мужика, как десять лет назад он со Степаном и Фёдором похитили по приказу Ирины Георгиевны Монтеро её невестку. Как отвезли за город в заброшенный дом и в течение месяца издевались над беззащитной девочкой. Насиловали, а через месяц опять же по приказу той же Ирины Монтеро отвезли на болото и утопили.
Борис Петрович хотел из первых уст услышать исповедь и записать кто участвовал, кто был зачинщиком и главное чей заказ они выполняли.
Михась рассказал всё в мельчайших подробностях. Даже десять лет спустя он помнил всё, что тогда произошло. Его память хранила события тех дней, словно это было вчера.
– Знаешь, – пьяным голосом лопотал Михась, – а у меня ведь запись есть. Я незаметно снимал на телефон, когда сеньора явилась, чтобы самолично удостовериться, что мы трахаем девчонку во все щели без передыха.
