– Молодец что пришла, – произнёс он, как будто не ожидал, что она появится. – Удивительно.
– Что тебе нужно? – спросила Лана, стараясь говорить ровно.
Дилон медленно приблизился, его губы изогнулись в насмешливой ухмылке.
– Твой решение, – сказал он. – Я дал тебе неделю. Мне нужен ответ.
Лана почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала, что следующие слова решат её судьбу. Но вместо страха в ней начала просыпаться злость. Злость на то, что этот человек считает себя вправе контролировать её жизнь.
– Мой ответ – нет, – твёрдо произнесла она. – Я не буду твоей игрушкой, Дилон. И знаешь что? Я не боюсь тебя.
Его улыбка медленно потускнела, а глаза потемнели от ярости.
– Ты совершаешь большую ошибку, малышка, – процедил он сквозь зубы. Обещаю ты пожалеешь о том, что приняла неправильное решении.
В один из дней, студенческая столовая, в которой обедала основная масса студентов оказалась закрыта на профилактику. Айрин отсутствовала и Лане пришлось одной идти на обед. Она решила пойти в ближайшее кафе. Можно было взять полноценный обед, но она взяла рисовый пудинг, картофель фри и любимый апельсиновый сок. Расплатившись, направилась к свободному столику, который заметила ещё раньше. Ей оставалось всего несколько метров, когда она увидела Дилона, сидевшего в компании своих вассалов. Было поздно менять направление, и она мужественно пошла дальше. Она с облегчением выдохнула, когда прошла столик, где сидел Дилон, но неожиданно её толкнули в спину, и в тот же момент подставили подножку.
Поднос выскользнул из её рук, и сок полетел прямо на Макса, сидевшего на другой стороне прохода в кругу компании студентов.
"О нет," – промелькнуло в голове Ланы, когда она почувствовала, как приняв ускорение от толчка теряет равновесие и падает лицом вниз. Ещё мгновение и она лежала бы в грязной луже из осколков стекла, апельсинового сока и пудинга с картофелем фри. Но вместо ожидаемого падения она ощутила твёрдую руку, подхватившую её.
Макс действовал молниеносно. Непонятно как ему это удалось, но он успел подхватить девушку, когда она почти коснулась пола и сделал это с такой лёгкостью, как будто подобные ситуации случались ежедневно. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя сок оставил заметные пятна на его безупречных джинсах, и на небесно голубого цвета тончайшем джемпере.
– С тобой всё в порядке? – спросил он, продолжая прижимать её к себе. В его голосе не было ни раздражения, ни злости, только едва сдерживаемая эмоция, которую она не смогла прочесть.
Лана кивнула, чувствуя, как щёки заливает краска стыда. Она хотела что-то сказать, извиниться, но Макс уже подводил её к своему столику и усаживал на свободное место.
– Присядь, – коротко бросил растерянной девушке и оставив её направился к столику Дилона.
Дилон наблюдал за происходящим с напряжённым выражением лица. Он знал, Макса так, как никто другой. Он едва ли не единственный знал, что Макс лидер "Голубой крови", теневой президент, чьё слово имело вес даже больше, чем слово самого ректора университета. И не только.
Макс был его кузеном и сейчас он шёл к нему с видом человека, который точно знает, кому и за что свернуть шею.
– Что происходит? – спросил Макс, остановившись возле их столика. Его голос был тихим, но каждое слово отчётливо слышалось в наступившей тишине.
Дилон медленно поднялся, стараясь сохранять невозмутимый вид: – Просто маленькая шутка. Ничего серьёзного.
– Шутка? – переспросил Макс, и в его глазах появился холодный блеск. –Ты знаешь правила нашего сообщества, Дилон. С каких пор мы занимаемся такими шутками?
– Это была просто случайность, – попытался оправдаться один из друзей Дилона.
Макс повернулся к нему, и тот, под тяжестью его взгляда моментально замолчал.
– А ты, завтра привезёшь мне джинсы от Стефано Ричи, джемпер и пиджак от Киони. И попробуй не привезти. Я тебя голым заставлю неделю по кампусу бегать. Будешь на лекциях бантиком светить… А сейчас пойди и купи девчонке обед, а потом возьмёшь швабру и вымоешь пол. Иначе …
Он не договорил, но все присутствующие прекрасно поняли невысказанную угрозу. Дилон стиснул зубы. Ситуация явно выходила из-под его контроля.
– Надеюсь это была последняя случайность, – процедил Макс сквозь зубы и развернувшись направился к своему столику, где Лана
сидела, нервно теребя салфетку.
– С тобой всё в порядке? – спросил он, присаживаясь напротив.
Лана кивнула, хотя на ресницах продолжали дрожать слёзы.
Он достал из внутреннего кармана пиджака пакетик и положил его перед ней.
– Надень и носи не снимая.
Лана не успела рассмотреть, что это, как на столе появился поднос с рисовым пудингом, картофелем фри и стаканом апельсинового сока.
Прежде чем она успела что-то сказать, Макс поднялся и направился к выходу, оставив её в состоянии, близком к шоку.
Дилон, наблюдая за этой сценой, чувствовал, как внутри нарастает ярость. Не только потому, что его план провалился, но и потому, что Макс встал на защиту Ланы. Теперь ситуация становилась гораздо сложнее, чем он предполагал.
– Нам нужно быть осторожнее, – прошипел он своим друзьям.
– Извини, Дилон, я не понял, кто он такой, чтобы командовать? Не собираюсь я плясать под его дудку.
– Заткнись, Венс. И лучше спляши, иначе он сделает то, что сказал. И никто тебе не поможет.
– Он из братства?
– Это ты из братства, а он и есть братство. Иди, купи девчонке еду. А потом будем решать, что делать с этим дерьмом. И не забудь помыть пол. Он проверит и, если не вымоешь он заставит тебя вылизать его языком.
Когда Венс вернулся, Дилон склонился к друзьям.
– Макс не должен узнать, что мы планируем дальше.
– А что мы планируем? – спросил один из них.
Дилон усмехнулся, и в этой усмешке было что-то зловещее: – У меня есть идея получше простых пакостей. Что-то, что действительно заставит её пожалеть о том дне, когда она осмелилась мне отказать.
Лана вскрыла пакетик и несколько минут рассматривала серьги. Потом повернулась к оставшимся за столом парню и девушке.
– Верните Максу. Мне не нужны подарки. – Она положила серьги в пакетик и затем подвинула к парню, сидящему рядом.
– Ты дура? – подала голос девушка, её волосы сверкали в бликах солнца рыжим пламенем. – Это защита, твоя защита чтобы не приставали.
– Она права, детка. – Улыбнулся парень, обращаясь к Лане. – Пока эти серьги будут украшать твои ушки тебя никто не тронет. Так что носи и радуйся.
Лана растерялась не зная, как реагировать. Защита? Ей действительно нужна была защита и наверное, именно Макс может стать её щитом? Но было стыдно принять такой дорогой подарок. Она сразу поняла, что эти серьги стоят целое состояние. Но с другой стороны… слова рыжей девушки и парня звучали так убедительно, что сомнения стали рассеиваться.
– Это очень дорогой подарок, я не могу его принять –произнесла Лана, глядя на рыжую.
Та фыркнула, будто услышала что-то нелепое.
– Тогда сама разбирайся со своими проблемами. Без них ты просто легкая добыча для тех, кто захочет поиграть с тобой. А Дилон... – она многозначительно приподняла бровь, – ясно же он не остановится. Единственный кто может его остановить, это Макс и то, что ты теперь под его защитой. Так что пользуйся пока он добрый, а то ведь он может и передумать и тогда тебе … Девушка сложила руки крестом и поднесла их к горлу.
Лана сглотнула, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще. Она снова взглянула на пакетик с серьгами, а затем перевела взгляд на столик, где несколько минут назад сидел Дилон. Его уже не было, но то, как он смотрел на неё перед уходом, всё ещё стояло перед глазами. Этот холодный, полный злобы взгляд обещал новые неприятности.
– Надевай, – мягко добавил парень. – Макс знает, что делает. Если он дал тебе защиту, значит, она тебе точно нужна.
Лана медлила ещё несколько секунд, но потом решительно взяла пакетик и вынула серьги. Они были очень красивыми синий сапфир в окружении бриллиантов, которые переливались даже в свете солнца проникающего через окна кафе, а на месте застёжки герцогский герб в виде короны. Что-то в них казалось необычным, почти магическим. Немного поколебавшись, она надела их на уши, и сразу почувствовала лёгкую тяжесть, словно они несли в себе какой-то невидимый груз.
– Ну вот, – удовлетворённо произнесла рыжая. – Теперь можешь не беспокоиться. Пока носишь эти серьги, никто не посмеет тронуть тебя без разрешения самого Макса. А уж если тронули значит он разрешил.
Лана не знала, радоваться или злиться. С одной стороны, ей стало легче: теперь она хотя бы могла ходить по кампусу, не опасаясь очередных "шуток" от Дилона и его компании. Но, с другой стороны, это чувство защищённости почему-то вызывало у неё смутное беспокойство.
Оставшуюся часть дня она провела, размышляя о том, что делать дальше. Её мысли крутились вокруг одного вопроса: почему Макс решил помочь ей? Что он за человек? И главное, как долго эта "защита" будет действовать?
Когда Лана вернулась в общежитие, Марта уже была там. Соседка встретила её обеспокоенным взглядом.
– Что случилось? Ты выглядишь так, будто только что была на эшафоте. Лана опустилась на кровать и рассказала всё что произошло в кафе, про Макса, про серьги и предостережения студентов. Марта слушала молча, а когда подруга закончила, задумчиво покачала головой:
– Ты попала в историю, Лан. Понятно же, что эти серьги не просто украшение. Это символ власти Макса. Помнишь я говорила, что есть кто-то, кого все слушаются. Так может Макс и есть тот парень. А если так, то ты теперь в центре внимания. И возможно, Дилон теперь оставит тебя в покое.
– Выходит, я должна благодарить Макса, что пожалел меня? – с иронией спросила Лана.
Марта пожала плечами.
– Не знаю. Но я бы не спешила отказываться от его помощи. Особенно сейчас, когда ты сама видишь, на что способен Дилон.
Лана ничего не ответила. Она просто сняла серьги и положила их на столик рядом с кроватью. Но спустя несколько минут, после недолгих колебаний, снова надела их.
15 лет назад
Мальчик не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он оказался в этом жутком подвале. Однажды он заметил на одной из стен окошко. Оно было небольшим и грязным, но благодаря ему он мог понимать день на дворе или ночь.
Звеном от цепи, которой он был пристёгнут, ему удалось сделать царапину на бетонной стене. И теперь утром нанося царапины он мог понимать сколько прошло дней.
Но со временем счёт потерял смысл – дни слились в бесконечную череду ужаса и боли. Он уже не мог отличить сны от реальности. Каждый раз, когда слышал шаги за дверью, его сердце начинало колотиться так сильно, будто готовилось выпрыгнут из груди. Страх сковывал конечности.
Женщина приходила не регулярно. Иногда через день, иногда реже. Её появление всегда сопровождалось одним и тем же ритуалом: она медленно открывала дверь, её каблуки эхом разносились по пустому пространству подвала, она подходила ближе и останавливалась перед ним. Минуту или меньше любовалась своей жертвой.
В такие моменты мальчик чувствовал себя маленьким, беспомощным, загнанным в угол зверьком.
С женщиной приходил мужчина. Высокий, крепкий. Мальчик боялся его так же сильно, как и женщину. Он подхватывал мальчика за талию и тащил во двор. Сразу за углом стояла большая бочка с водой. Вода была тёплой, нагретой солнцем и мальчик чувствовал, как расслаблялось его измученное тело. Мужчина плескал ему на руки жидкое мыло и велел мыть голову и тело.
Через несколько минут он опять оказывался в подвале. Женщина брала из рук мужчины полотенце и ласково обтирала влажное тело мальчика. Больше всего ей нравилось вытирать его задницу и ниже пояса спереди. Она ласкала его, играла с ним как с котёнком. А потом начинался урок.
Сначала она требовала простых вещей: чтобы он стоял на коленях, опустив голову, или целовал её руки, произнося слова благодарности за то, что она "спасла" его. Позже появились более изощрённые требования. Она заставляла его выполнять действия, которые он даже не мог осмыслить, потому что его детский разум отказывался воспринимать их как реальность.
Когда она уходила, он долго сидел на тюфяке, а потом лежал свернувшись калачиком, и плакал. Горькие слёзы текли по щекам, пока он вытирал рот ладошкой, снова и снова, пытаясь стереть её прикосновения. Иногда он сплёвывал, представляя, что вместе со слюной может избавиться и от воспоминаний. Но они возвращались, стоило только закрыть глаза.
Его тело покрывалось шрамами и синяками после каждого её визита. Хлыст больше не был единственным инструментом её власти. Она приносила с собой новые предметы, которые он раньше видел только в фильмах или в интернете, но никогда не мог представить, что они могут использоваться против него. Его кожа горела от ударов, а душа истекала кровью.
Но хуже всего было не физическая боль. Хуже всего было то, что она говорила ему во время своих "уроков". Её голос, мягкий и обманчиво ласковый, нашёптывал ему, что он создан для неё, что никто другой не сможет полюбить его так, как она. Что он принадлежит ей, и это его предназначение доставлять ей удовольствие.
Целыми днями мальчик сидел на тюфяке, прижав колени к груди. Последнее время его тело постоянно дрожало, страх, теперь не покидал его полностью. Всё чаще мысли путались, как нити, связанные узлом, и чтобы не потерять себя окончательно, он пытался разыскать в памяти что-то светлое, знакомое. Но память постепенно исчезала.
После того как женщина уходила, он закрывал глаза и представлял себя дома. Дома… Как же давно это было. Он вспоминал мамины руки, её мягкий голос, который всегда успокаивал, когда ему снились кошмары. Вспоминал запах свежей еды, которую готовил повар француз, и то, как они с мамой и сестрой вместе ходили в парк. Он скучал по отцу, который учил его кататься на лошади и рассказывал смешные истории перед сном. Иногда ему казалось, что всё это просто сон, а на самом деле он всё ещё там, в своей уютной комнате, где стоит любимая кровать с мягким одеялом и полка с любимыми книгами.
Но потом реальность возвращала его жестоким ударом. Сжатый воздух подвала, кандалы и цепь на ногах, боль в теле напоминали, что дом остался где-то далеко, и возможно, он уже никогда туда не вернётся. И тогда внутри него начинала расти злость. Медленно, словно капля яда, она проникала в каждую клеточку его существа. Злость на женщину, которая забрала его детство, лишила дома. Злость на мужчину, который вместо того, чтобы помочь ему освободиться от этой безумной женщины, безжалостно тащил его к бочке с водой. Злость даже на себя за то, что он такой слабый и не может ничего сделать, чтобы защититься от издевательств.
Он часто представлял, как однажды выберется отсюда. Ему снилось, что он становится сильным и большим, таким, что никто больше не сможет его обидеть. Во сне он видел себя героем из фильмов или книг, которые читал раньше. Он был храбрым рыцарем, который побеждает зло и освобождает других детей, попавших в беду. Иногда он мечтал стать невидимым, чтобы проскользнуть мимо женщины и мужчины, выбраться наружу и позвать на помощь. В этих фантазиях он представлял, как полиция приезжает и уводит их в наручниках, а он стоит рядом и смотрит им вслед, чувствуя себя победителем.
– Что тебе нужно? – спросила Лана, стараясь говорить ровно.
Дилон медленно приблизился, его губы изогнулись в насмешливой ухмылке.
– Твой решение, – сказал он. – Я дал тебе неделю. Мне нужен ответ.
Лана почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала, что следующие слова решат её судьбу. Но вместо страха в ней начала просыпаться злость. Злость на то, что этот человек считает себя вправе контролировать её жизнь.
– Мой ответ – нет, – твёрдо произнесла она. – Я не буду твоей игрушкой, Дилон. И знаешь что? Я не боюсь тебя.
Его улыбка медленно потускнела, а глаза потемнели от ярости.
– Ты совершаешь большую ошибку, малышка, – процедил он сквозь зубы. Обещаю ты пожалеешь о том, что приняла неправильное решении.
Прода от 20.10.2025, 11:35
ГЛАВА 18
В один из дней, студенческая столовая, в которой обедала основная масса студентов оказалась закрыта на профилактику. Айрин отсутствовала и Лане пришлось одной идти на обед. Она решила пойти в ближайшее кафе. Можно было взять полноценный обед, но она взяла рисовый пудинг, картофель фри и любимый апельсиновый сок. Расплатившись, направилась к свободному столику, который заметила ещё раньше. Ей оставалось всего несколько метров, когда она увидела Дилона, сидевшего в компании своих вассалов. Было поздно менять направление, и она мужественно пошла дальше. Она с облегчением выдохнула, когда прошла столик, где сидел Дилон, но неожиданно её толкнули в спину, и в тот же момент подставили подножку.
Поднос выскользнул из её рук, и сок полетел прямо на Макса, сидевшего на другой стороне прохода в кругу компании студентов.
"О нет," – промелькнуло в голове Ланы, когда она почувствовала, как приняв ускорение от толчка теряет равновесие и падает лицом вниз. Ещё мгновение и она лежала бы в грязной луже из осколков стекла, апельсинового сока и пудинга с картофелем фри. Но вместо ожидаемого падения она ощутила твёрдую руку, подхватившую её.
Макс действовал молниеносно. Непонятно как ему это удалось, но он успел подхватить девушку, когда она почти коснулась пола и сделал это с такой лёгкостью, как будто подобные ситуации случались ежедневно. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя сок оставил заметные пятна на его безупречных джинсах, и на небесно голубого цвета тончайшем джемпере.
– С тобой всё в порядке? – спросил он, продолжая прижимать её к себе. В его голосе не было ни раздражения, ни злости, только едва сдерживаемая эмоция, которую она не смогла прочесть.
Лана кивнула, чувствуя, как щёки заливает краска стыда. Она хотела что-то сказать, извиниться, но Макс уже подводил её к своему столику и усаживал на свободное место.
– Присядь, – коротко бросил растерянной девушке и оставив её направился к столику Дилона.
Дилон наблюдал за происходящим с напряжённым выражением лица. Он знал, Макса так, как никто другой. Он едва ли не единственный знал, что Макс лидер "Голубой крови", теневой президент, чьё слово имело вес даже больше, чем слово самого ректора университета. И не только.
Макс был его кузеном и сейчас он шёл к нему с видом человека, который точно знает, кому и за что свернуть шею.
– Что происходит? – спросил Макс, остановившись возле их столика. Его голос был тихим, но каждое слово отчётливо слышалось в наступившей тишине.
Дилон медленно поднялся, стараясь сохранять невозмутимый вид: – Просто маленькая шутка. Ничего серьёзного.
– Шутка? – переспросил Макс, и в его глазах появился холодный блеск. –Ты знаешь правила нашего сообщества, Дилон. С каких пор мы занимаемся такими шутками?
– Это была просто случайность, – попытался оправдаться один из друзей Дилона.
Макс повернулся к нему, и тот, под тяжестью его взгляда моментально замолчал.
– А ты, завтра привезёшь мне джинсы от Стефано Ричи, джемпер и пиджак от Киони. И попробуй не привезти. Я тебя голым заставлю неделю по кампусу бегать. Будешь на лекциях бантиком светить… А сейчас пойди и купи девчонке обед, а потом возьмёшь швабру и вымоешь пол. Иначе …
Он не договорил, но все присутствующие прекрасно поняли невысказанную угрозу. Дилон стиснул зубы. Ситуация явно выходила из-под его контроля.
– Надеюсь это была последняя случайность, – процедил Макс сквозь зубы и развернувшись направился к своему столику, где Лана
сидела, нервно теребя салфетку.
– С тобой всё в порядке? – спросил он, присаживаясь напротив.
Лана кивнула, хотя на ресницах продолжали дрожать слёзы.
Он достал из внутреннего кармана пиджака пакетик и положил его перед ней.
– Надень и носи не снимая.
Лана не успела рассмотреть, что это, как на столе появился поднос с рисовым пудингом, картофелем фри и стаканом апельсинового сока.
Прежде чем она успела что-то сказать, Макс поднялся и направился к выходу, оставив её в состоянии, близком к шоку.
Дилон, наблюдая за этой сценой, чувствовал, как внутри нарастает ярость. Не только потому, что его план провалился, но и потому, что Макс встал на защиту Ланы. Теперь ситуация становилась гораздо сложнее, чем он предполагал.
– Нам нужно быть осторожнее, – прошипел он своим друзьям.
– Извини, Дилон, я не понял, кто он такой, чтобы командовать? Не собираюсь я плясать под его дудку.
– Заткнись, Венс. И лучше спляши, иначе он сделает то, что сказал. И никто тебе не поможет.
– Он из братства?
– Это ты из братства, а он и есть братство. Иди, купи девчонке еду. А потом будем решать, что делать с этим дерьмом. И не забудь помыть пол. Он проверит и, если не вымоешь он заставит тебя вылизать его языком.
Когда Венс вернулся, Дилон склонился к друзьям.
– Макс не должен узнать, что мы планируем дальше.
– А что мы планируем? – спросил один из них.
Дилон усмехнулся, и в этой усмешке было что-то зловещее: – У меня есть идея получше простых пакостей. Что-то, что действительно заставит её пожалеть о том дне, когда она осмелилась мне отказать.
Лана вскрыла пакетик и несколько минут рассматривала серьги. Потом повернулась к оставшимся за столом парню и девушке.
– Верните Максу. Мне не нужны подарки. – Она положила серьги в пакетик и затем подвинула к парню, сидящему рядом.
– Ты дура? – подала голос девушка, её волосы сверкали в бликах солнца рыжим пламенем. – Это защита, твоя защита чтобы не приставали.
– Она права, детка. – Улыбнулся парень, обращаясь к Лане. – Пока эти серьги будут украшать твои ушки тебя никто не тронет. Так что носи и радуйся.
Лана растерялась не зная, как реагировать. Защита? Ей действительно нужна была защита и наверное, именно Макс может стать её щитом? Но было стыдно принять такой дорогой подарок. Она сразу поняла, что эти серьги стоят целое состояние. Но с другой стороны… слова рыжей девушки и парня звучали так убедительно, что сомнения стали рассеиваться.
– Это очень дорогой подарок, я не могу его принять –произнесла Лана, глядя на рыжую.
Та фыркнула, будто услышала что-то нелепое.
– Тогда сама разбирайся со своими проблемами. Без них ты просто легкая добыча для тех, кто захочет поиграть с тобой. А Дилон... – она многозначительно приподняла бровь, – ясно же он не остановится. Единственный кто может его остановить, это Макс и то, что ты теперь под его защитой. Так что пользуйся пока он добрый, а то ведь он может и передумать и тогда тебе … Девушка сложила руки крестом и поднесла их к горлу.
Лана сглотнула, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще. Она снова взглянула на пакетик с серьгами, а затем перевела взгляд на столик, где несколько минут назад сидел Дилон. Его уже не было, но то, как он смотрел на неё перед уходом, всё ещё стояло перед глазами. Этот холодный, полный злобы взгляд обещал новые неприятности.
– Надевай, – мягко добавил парень. – Макс знает, что делает. Если он дал тебе защиту, значит, она тебе точно нужна.
Лана медлила ещё несколько секунд, но потом решительно взяла пакетик и вынула серьги. Они были очень красивыми синий сапфир в окружении бриллиантов, которые переливались даже в свете солнца проникающего через окна кафе, а на месте застёжки герцогский герб в виде короны. Что-то в них казалось необычным, почти магическим. Немного поколебавшись, она надела их на уши, и сразу почувствовала лёгкую тяжесть, словно они несли в себе какой-то невидимый груз.
– Ну вот, – удовлетворённо произнесла рыжая. – Теперь можешь не беспокоиться. Пока носишь эти серьги, никто не посмеет тронуть тебя без разрешения самого Макса. А уж если тронули значит он разрешил.
Лана не знала, радоваться или злиться. С одной стороны, ей стало легче: теперь она хотя бы могла ходить по кампусу, не опасаясь очередных "шуток" от Дилона и его компании. Но, с другой стороны, это чувство защищённости почему-то вызывало у неё смутное беспокойство.
Оставшуюся часть дня она провела, размышляя о том, что делать дальше. Её мысли крутились вокруг одного вопроса: почему Макс решил помочь ей? Что он за человек? И главное, как долго эта "защита" будет действовать?
Когда Лана вернулась в общежитие, Марта уже была там. Соседка встретила её обеспокоенным взглядом.
– Что случилось? Ты выглядишь так, будто только что была на эшафоте. Лана опустилась на кровать и рассказала всё что произошло в кафе, про Макса, про серьги и предостережения студентов. Марта слушала молча, а когда подруга закончила, задумчиво покачала головой:
– Ты попала в историю, Лан. Понятно же, что эти серьги не просто украшение. Это символ власти Макса. Помнишь я говорила, что есть кто-то, кого все слушаются. Так может Макс и есть тот парень. А если так, то ты теперь в центре внимания. И возможно, Дилон теперь оставит тебя в покое.
– Выходит, я должна благодарить Макса, что пожалел меня? – с иронией спросила Лана.
Марта пожала плечами.
– Не знаю. Но я бы не спешила отказываться от его помощи. Особенно сейчас, когда ты сама видишь, на что способен Дилон.
Лана ничего не ответила. Она просто сняла серьги и положила их на столик рядом с кроватью. Но спустя несколько минут, после недолгих колебаний, снова надела их.
Прода от 21.10.2025, 11:31
ГЛАВА 19
15 лет назад
Мальчик не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он оказался в этом жутком подвале. Однажды он заметил на одной из стен окошко. Оно было небольшим и грязным, но благодаря ему он мог понимать день на дворе или ночь.
Звеном от цепи, которой он был пристёгнут, ему удалось сделать царапину на бетонной стене. И теперь утром нанося царапины он мог понимать сколько прошло дней.
Но со временем счёт потерял смысл – дни слились в бесконечную череду ужаса и боли. Он уже не мог отличить сны от реальности. Каждый раз, когда слышал шаги за дверью, его сердце начинало колотиться так сильно, будто готовилось выпрыгнут из груди. Страх сковывал конечности.
Женщина приходила не регулярно. Иногда через день, иногда реже. Её появление всегда сопровождалось одним и тем же ритуалом: она медленно открывала дверь, её каблуки эхом разносились по пустому пространству подвала, она подходила ближе и останавливалась перед ним. Минуту или меньше любовалась своей жертвой.
В такие моменты мальчик чувствовал себя маленьким, беспомощным, загнанным в угол зверьком.
С женщиной приходил мужчина. Высокий, крепкий. Мальчик боялся его так же сильно, как и женщину. Он подхватывал мальчика за талию и тащил во двор. Сразу за углом стояла большая бочка с водой. Вода была тёплой, нагретой солнцем и мальчик чувствовал, как расслаблялось его измученное тело. Мужчина плескал ему на руки жидкое мыло и велел мыть голову и тело.
Через несколько минут он опять оказывался в подвале. Женщина брала из рук мужчины полотенце и ласково обтирала влажное тело мальчика. Больше всего ей нравилось вытирать его задницу и ниже пояса спереди. Она ласкала его, играла с ним как с котёнком. А потом начинался урок.
Сначала она требовала простых вещей: чтобы он стоял на коленях, опустив голову, или целовал её руки, произнося слова благодарности за то, что она "спасла" его. Позже появились более изощрённые требования. Она заставляла его выполнять действия, которые он даже не мог осмыслить, потому что его детский разум отказывался воспринимать их как реальность.
Когда она уходила, он долго сидел на тюфяке, а потом лежал свернувшись калачиком, и плакал. Горькие слёзы текли по щекам, пока он вытирал рот ладошкой, снова и снова, пытаясь стереть её прикосновения. Иногда он сплёвывал, представляя, что вместе со слюной может избавиться и от воспоминаний. Но они возвращались, стоило только закрыть глаза.
Его тело покрывалось шрамами и синяками после каждого её визита. Хлыст больше не был единственным инструментом её власти. Она приносила с собой новые предметы, которые он раньше видел только в фильмах или в интернете, но никогда не мог представить, что они могут использоваться против него. Его кожа горела от ударов, а душа истекала кровью.
Но хуже всего было не физическая боль. Хуже всего было то, что она говорила ему во время своих "уроков". Её голос, мягкий и обманчиво ласковый, нашёптывал ему, что он создан для неё, что никто другой не сможет полюбить его так, как она. Что он принадлежит ей, и это его предназначение доставлять ей удовольствие.
Целыми днями мальчик сидел на тюфяке, прижав колени к груди. Последнее время его тело постоянно дрожало, страх, теперь не покидал его полностью. Всё чаще мысли путались, как нити, связанные узлом, и чтобы не потерять себя окончательно, он пытался разыскать в памяти что-то светлое, знакомое. Но память постепенно исчезала.
После того как женщина уходила, он закрывал глаза и представлял себя дома. Дома… Как же давно это было. Он вспоминал мамины руки, её мягкий голос, который всегда успокаивал, когда ему снились кошмары. Вспоминал запах свежей еды, которую готовил повар француз, и то, как они с мамой и сестрой вместе ходили в парк. Он скучал по отцу, который учил его кататься на лошади и рассказывал смешные истории перед сном. Иногда ему казалось, что всё это просто сон, а на самом деле он всё ещё там, в своей уютной комнате, где стоит любимая кровать с мягким одеялом и полка с любимыми книгами.
Но потом реальность возвращала его жестоким ударом. Сжатый воздух подвала, кандалы и цепь на ногах, боль в теле напоминали, что дом остался где-то далеко, и возможно, он уже никогда туда не вернётся. И тогда внутри него начинала расти злость. Медленно, словно капля яда, она проникала в каждую клеточку его существа. Злость на женщину, которая забрала его детство, лишила дома. Злость на мужчину, который вместо того, чтобы помочь ему освободиться от этой безумной женщины, безжалостно тащил его к бочке с водой. Злость даже на себя за то, что он такой слабый и не может ничего сделать, чтобы защититься от издевательств.
Он часто представлял, как однажды выберется отсюда. Ему снилось, что он становится сильным и большим, таким, что никто больше не сможет его обидеть. Во сне он видел себя героем из фильмов или книг, которые читал раньше. Он был храбрым рыцарем, который побеждает зло и освобождает других детей, попавших в беду. Иногда он мечтал стать невидимым, чтобы проскользнуть мимо женщины и мужчины, выбраться наружу и позвать на помощь. В этих фантазиях он представлял, как полиция приезжает и уводит их в наручниках, а он стоит рядом и смотрит им вслед, чувствуя себя победителем.
