Но самая частая мысль, которая согревала его в самые жуткие моменты, была о мести. Мальчик не мог точно сказать, что именно сделает, если окажется свободным, но одно он знал точно: эта женщина заплатит за всё, что сделала с ним. Он представлял, как смотрит ей прямо в глаза, те самые глаза, в которых читается бесконечная пустота, и говорит ей, что он не принадлежит ей. Что он создан не для того, чтобы быть её игрушкой.
Эти мысли вызывали слёзы, потому что он понимал своё бессилие, понимал, что у него нет опыта и знаний взрослого человека, иначе он уже придумал бы как спастись из этого ада.
Его детский разум отказывался верить, что этот кошмар будет длиться вечно. Где-то глубоко внутри он надеялся, что кто-то ищет его. Может быть, родители уже обратились в полицию. Может быть, они наняли детективов. Может быть, они перерыли весь город и скоро найдут этот подвал. Эта мысль помогала ему держаться. Он повторял себе снова и снова: "Я не один. Они меня ищут. Они обязательно найдут."
Но по вечерам, когда темнота окутывала подвал, а шаги за дверью становились всё ближе, страх вытеснял все надежды. А когда её руки касались его тела и губы шептали слова, которые казались ему отвратительными, он закрывал глаза и молился, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы кто-то пришёл и спас его. Чтобы он смог проснуться дома, в своей постели, и понять, что всё это было лишь страшным сном.
Но утро приносило новую боль и разочарование. И он снова царапал стену, снова плакал, снова мечтал о мести. Потому что это было единственное, что оставалось существу, которым он постепенно становился.
Настоящее время
Дилон всегда знал, что значит быть королём. Не тем королём, которого выбирают или возводят на трон официально, а тем, чья власть проявляется в мелочах: в каждом брошенном взгляде, в каждом шёпоте за спиной, в каждом шаге, на который отступают люди, когда он приближается. Он наслаждался властью и тем, что его дружки всегда смотрели ему в рот в ожидании указаний. Ему нравилось отдавать приказы, решать судьбы людей и манипулировать ими. Он родился в семье, которая пользовалась неограниченной властью. Он был младшим в роду Рудклифов. К тому же не совсем Рудклифом, по фамилии его отца он был Уэйфилд, а это значило, что он не мог наследовать империю деда по матери герцога Эдварда Рудклифа. Это право принадлежало Максу, рождённому от Уильяма сына герцога Рудклифа.
И поэтому поступив в семейный колледж не просто правил студентами, он упивался своей временной властью.
Для него все, кто здесь учились были ниже его. Забавные игрушки, которым так весело выкручивать руки или ноги и смотреть, что будет с ними. Дилон ко всему прочему был осторожен, силен и умен. Как и положено вожаку, он организовывал охоту, делил добычу, следил за порядком и знал, что в случае чего защищать его будет вся подчинённая ему Элита.
Когда в колледже появился Макс, мир Дилона стал иным. Макс был лидер. Вожак. Он получил статус управлять прайдом (сообществом) по наследству, а значит был выше Дилона. И с этим ничего нельзя было поделать.
Дилон не сразу почувствовал изменения в колледже которые произошли с появлением Макса. Нет Макс никого не напрягал, не заявлял свои права, не показывал свою значимость. Предпочитал держаться в тени, не стремился привлечь внимание. Так казалось Дилону, но Макс быстро и каким-то непонятным образом завоевал авторитет. К нему потянулись и уже через месяц Дилон понял, что старший брат, как и должно быть держит власть в своих руках. И теперь Дилон обязан подчиняться брату, который был не только по возрасту, но и по статусу старше. Так было принято в семье. Главенство и управление передавалось по наследству и теперь пришло время Макса. А он, Дилон. Как и предполагалось всегда будет на вторых ролях.
Дилон с детства стремился стать таким как Макс они были двоюродными братьями. Макс принадлежал той ветви семьи, которая стояла выше всех остальных. Дилону это казалось несправедливым: почему этот холодный, замкнутый человек имеет больше власти, чем он, Дилон, который годами выстраивал свою империю сначала в школе потом в университете? Но он не собирался воевать с Максом, брат был опасным противником. И воевать с ним равносильно как воевать с самой смертью.
Дилон смирился. Но всё стало ещё сложнее, когда в общежитии появилась Лана. Она, как и он училась на последнем курсе бакалавриата, и он не понимал, как мог раньше не заметить эту девушку.
С самого начала Дилон почувствовал, что в ней есть что-то особенное, что выгодно отличало её от других. В ней была внутренняя сила, которую она пыталась скрыть за внешним спокойствием. Она не выставляла себя на показ, не искала внимания, была скромной, и в тоже время в её облике сквозила уверенность и внутренняя стойкость, которые притягивали взгляды. Если бы он заранее не узнал её биографию и не был уверен, что она из обычной семьи, мог бы подумать, что в её жилах течёт дворянская кровь, как и в нём самом. Несколько дней он наблюдал за ней и когда решил, что пора показать, кто здесь главный, подошёл к ней.
Она попыталась сопротивляться. Всем своим видом показывала, что не боится, но он видел, как в её глазах плескался страх. Нельзя сказать, что Лана была невероятно красивой. Нет, но она была особенной. Настолько, что, глядя на неё невозможно было оторваться. Её полные губки притягивали, хотелось попробовать их на вкус, а ещё ощутить там внизу, где может быть их место. И Дилон понял, что хочет эту девочку, хочет чувствовать её под собой ежедневно. От этой мысли всё мгновенно встало колом. Чтобы поскорее избавиться от стояка он отпустил её, разрешил уйти. Дал ей срок принять решение. Он был уверен, что она согласится. Поломалась для вида и скажет: «Да»
Но Лана сказала "нет".
Это слово, произнесённое ровным голосом, ударило его сильнее, чем любая оплеуха. "Нет" – простое, короткое слово, которое разрушило его представление о покорности. Как она могла отказаться? Кто она такая, чтобы говорить "нет" Дилону?
И тогда он начал действовать. Первым шагом стала травля. Он знал, как играть в эту игру. Подножки в кафе, насмешки в коридорах, словесные угрозы – всё это было частью плана. Он ожидал, что Лана сломается. Что она придёт к нему, униженная и испуганная, готовая выполнить любое его требование. Но произошло то, чего он не ожидал. В его чётко продуманный план вмешался Макс Родин.
Тот момент в кафе, когда Макс поднялся со своего места и направился к их столику, стал для Дилона откровением. Он видел, как Лана теряет равновесие, как её поднос летит на пол, как стакан разбивается и окатывает Макса, сидящего за соседним через проход столиком. Но главное – он едва не выпал в осадок, когда Макс подскочил и подхватил её почти у пола. Дилона всегда поражала и восхищала скорость и реакция Макса на ситуацию. Но сегодня он превзошёл себя. Этот поступок был громче любых слов: Макс выбрал сторону, но не его.
Дилон не мог поверить своим глазам. Макс знал статус Дилона в универе и никогда не вмешивался в его разборки. В конце концов они оба были заинтересованы в том, чтобы на территории кампуса был порядок, действующий многие десятилетия. Он знал, что здесь существует система, которая была установлена их предками ещё задолго до того дня, когда они оба появились на свет. Система предполагала естественный отбор. Неписаный закон, установленный предками, гласил: «Те, кто ниже статусом, независимо от того, какие у них финансы, должны подчиняться и прислуживать тем, у кого статус выше».
Именно для этого этим несчастным позволяли поступить в этот колледж, предназначенный для тех, кто в последствии благодаря своему статусу, финансам и образованию, будут управлять основной массой. Те же кто прислуживает здесь будут прислуживать и дальше.
Поэтому у Дилона возник вопрос: Почему Макс встал на защиту девчонки? Даже подарил ей серьги со своим гербом. Это было невиданным.
Что она сделала, чем заслужить его внимание? Не зная ответа Дилон, решил временно отступить, чтобы понаблюдать и понять, чем вызвано такое поведение Макса.
Тем временем Макс Родин - Рудклиф стоял у огромного окна в своем кабинете, расположенном на верхнем этаже главного корпуса колледжа. Его взгляд был отсутствующим, он не видел раскинувшийся внизу кампус. Его мысли были далеко.
Он провел пальцами по внутреннему карману своего пиджака, нащупав еще один маленький бархатный мешочек. Он вытащил его и развязал шнурок. На его ладонь выкатилась серьга — точная копия тех, что сейчас были в ушах Ланы: сапфир, окруженный бриллиантами, с герцогской короной на застежке.
Он не носил их сам, но всегда имел при себе. Это была не просто причуда или готовность сделать дорогой подарок. Это был инструмент. Инструмент управления, защиты и, как это ни парадоксально, милосердия.
Его предки установили в колледже жестокие правила естественного отбора. Макс не собирался их ломать. Система, отточенная поколениями, была эффективна. Но он внес в нее свои коррективы. Он был не просто наследником власти, он был ее стражем. И иногда стражу приходилось защищать тех, кто становился жертвой системы, переходящей границы разумной жестокости.
Лана была не первой. В его ящике стола лежала картотека — небольшой, тщательно скрываемый список. Имена, даты. Студентка-первокурсница, которую старшекурсники из Братства довели до попытки суицида. Талантливый математик из бедной семьи, которого «Элита» Дилона решила сделать своим личным шутом и практически лишила рассудка. Еще несколько имен. Те, кто обладал внутренним стержнем, талантом или просто был слишком хрупок, чтобы быть раздавленным этой машиной, но при этом слишком ценен, чтобы быть выброшенным на свалку.
Каждому из них в решающий момент Макс вручил такой же бархатный мешочек. Это был не подарок. Это был контракт. Немая клятва. Пока эти серьги украшают твои уши, ты находишься под моей личной защитой. Ты вне игры. Ты неприкосновенна.
Он давал им не просто защиту от Дилона и ему подобных. Он давал им передышку. Шанс оправиться, окрепнуть, найти в себе силы либо принять правила игры, либо, как это сделали некоторые из его «подзащитных», использовать данную им передышку, чтобы найти способ покинуть кампус и начать новую жизнь вдали от этой ядовитой иерархии.
Макс снова положил серьгу в мешочек и убрал его в карман. Он наблюдал за Ланой с того момента, как Дилон впервые к ней подошел. Он видел в ней ту самую внутреннюю силу, которую не смог разглядеть его кузен. Дилон видел добычу. Макс увидел потенциального игрока. Или, возможно, нечто большее.
Его вмешательство сегодня было рассчитанным шагом. Он не просто защитил ее. Он обозначил свою позицию перед Дилоном и всеми остальными. Он метил выше, чем просто спасение одной студентки от травли. Он восстанавливал баланс, показывая, что его власть — не тирания, а управление. И что даже в самой жестокой системе, созданной его семьей, есть место для акта милосердия, если этот акт стратегически оправдан.
Теперь все зависело от самой Ланы. Сможет ли она носить этот «невидимый груз»? Поймет ли она истинную цену этой защиты? Взгляд Макса стал жестче. Игра только начиналась, и Лана, сама того не ведая, только что стала одной из ключевых фигур на его шахматной доске…
Время шло, а Дилон ничего не предпринимал. Он ждал подходящего момента. И когда ему сообщили, что Лана ушла в прачечную, а Марта на занятиях в спортзале и все комнаты на этаже пустуют, девчонки побежали на стадион, он решил, что время пришло.
Комната Ланы была идеальным местом для того, чтобы преподнести ей урок. Чтобы не вызывать подозрений Дилон выбрал время, когда на стадионе проходил матч по футболу между двумя университетскими командами. Он вместе с друзьями был на стадионе, его видела целая куча людей и как не видеть, если он капитан команды Премьер-Лиги. И это его команда играла сегодня.
Он дал четкие указания одному из парней, хотевшему примкнуть к сообществу «Голубая кровь». Это его входное испытание. Дилон сам лично две недели готовил его к тому, как он должен действовать, чтобы всё выглядело как случайность. Парень, как и планировалось, проделал всё быстро и аккуратно. Матрас был полит легко воспламеняющимся средством без запаха, редкие книги в дорогих кожаных переплётах разорваны и подожжены, одежда испорчена. Пожар был организован так, чтобы выглядело, будто неосторожная курильщица забыла потушить сигарету. Огонь «случайно» заметила девушка с того же этажа, вызвала охрану и пожар быстро затушили из огнетушителя. Остались следы, которые можно было легко списать на бытовую небрежность.
Лана вернулась на этаж слишком поздно, когда огонь уже потушили. Увидев разгром, она замерла, не в силах поверить своим глазам. Её руки дрожали, а сердце колотилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Она не знала, что делать, и лишь сжала кулаки, чувствуя, как страх и ярость подступают к горлу.
Тем временем Дилон сидя в раздевалке получил отчет и почувствовал, как его тело удовлетворённо заиграло мышцами. Теперь девчонка поймет, что ему лучше не противоречить.
Он ещё не знал, что его действия только укрепят связь между Ланой и Максом. И что эта связь изменит всё.
Лана стояла в деканате, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Марта рядом с ней нервно теребила край своей блузки. Перед ними за массивным дубовым столом сидела профессор Стефания Росс – декан факультета, чья репутация железной леди была известна всему университету.
– Итак, – произнесла Стефания, пристально глядя на девушек через тонкую золотую оправу очков. – Кто из вас курит?
Марта покачала головой:
– Я курю, мисс Росс. Но меня с утра не было в комнате. После занятий я сразу пошла в библиотеку. Это могут подтвердить несколько человек.
Стефания перевела взгляд на Лану:
–А вы, что скажете, мисс Леманн?
– Я не курю, – ответила Лана, стараясь сохранять спокойствие.
– Я была в прачечной, можно посмотреть запись во сколько я взяла ключ.
Декан внимательно изучала их лица, затем вздохнула:
– хорошо. Ваше алиби будет проверено. Надеюсь, вы говорите правду.
Лана опустила глаза, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она понимала, кто стоит за этим. Дилон. И кто-то из парней, один из тех, кого она видела в его компании.
- Вы не можете жить в этой комнате, – продолжила Стефания, прерывая её мысли. - Мисс Клауз, мы нашли для вас место в общежитии. А по поводу вас, мисс Леманн я попробую договориться в другом месте, возможно, кто-то из тех, кто живёт в частном доме согласится принять вас ... – она сделала паузу и достала телефон.
Лана почувствовала, как сердце ухнуло в пятки.
– А нельзя ли мне тоже в общежитии?
– Сожалею, но в общежитии мест нет.
Через двадцать минут они подъехали к особняку в георгианском стиле. Стефания вышла из машины и направилась к входной двери особняка. Лана застыла очарованная и потрясённая экстерьером дома. Неужели кто-то из студентов может позволить себе жить в такой роскоши? Её чемодан катился по мощёной дорожке, издавая ритмичное постукивание, а сама она старалась двигаться как можно тише, чтобы не создавать лишний шум и не потревожить хозяина.
Эти мысли вызывали слёзы, потому что он понимал своё бессилие, понимал, что у него нет опыта и знаний взрослого человека, иначе он уже придумал бы как спастись из этого ада.
Его детский разум отказывался верить, что этот кошмар будет длиться вечно. Где-то глубоко внутри он надеялся, что кто-то ищет его. Может быть, родители уже обратились в полицию. Может быть, они наняли детективов. Может быть, они перерыли весь город и скоро найдут этот подвал. Эта мысль помогала ему держаться. Он повторял себе снова и снова: "Я не один. Они меня ищут. Они обязательно найдут."
Но по вечерам, когда темнота окутывала подвал, а шаги за дверью становились всё ближе, страх вытеснял все надежды. А когда её руки касались его тела и губы шептали слова, которые казались ему отвратительными, он закрывал глаза и молился, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы кто-то пришёл и спас его. Чтобы он смог проснуться дома, в своей постели, и понять, что всё это было лишь страшным сном.
Но утро приносило новую боль и разочарование. И он снова царапал стену, снова плакал, снова мечтал о мести. Потому что это было единственное, что оставалось существу, которым он постепенно становился.
Прода от 22.10.2025, 12:08
ГЛАВА 20
Настоящее время
Дилон всегда знал, что значит быть королём. Не тем королём, которого выбирают или возводят на трон официально, а тем, чья власть проявляется в мелочах: в каждом брошенном взгляде, в каждом шёпоте за спиной, в каждом шаге, на который отступают люди, когда он приближается. Он наслаждался властью и тем, что его дружки всегда смотрели ему в рот в ожидании указаний. Ему нравилось отдавать приказы, решать судьбы людей и манипулировать ими. Он родился в семье, которая пользовалась неограниченной властью. Он был младшим в роду Рудклифов. К тому же не совсем Рудклифом, по фамилии его отца он был Уэйфилд, а это значило, что он не мог наследовать империю деда по матери герцога Эдварда Рудклифа. Это право принадлежало Максу, рождённому от Уильяма сына герцога Рудклифа.
И поэтому поступив в семейный колледж не просто правил студентами, он упивался своей временной властью.
Для него все, кто здесь учились были ниже его. Забавные игрушки, которым так весело выкручивать руки или ноги и смотреть, что будет с ними. Дилон ко всему прочему был осторожен, силен и умен. Как и положено вожаку, он организовывал охоту, делил добычу, следил за порядком и знал, что в случае чего защищать его будет вся подчинённая ему Элита.
Когда в колледже появился Макс, мир Дилона стал иным. Макс был лидер. Вожак. Он получил статус управлять прайдом (сообществом) по наследству, а значит был выше Дилона. И с этим ничего нельзя было поделать.
Дилон не сразу почувствовал изменения в колледже которые произошли с появлением Макса. Нет Макс никого не напрягал, не заявлял свои права, не показывал свою значимость. Предпочитал держаться в тени, не стремился привлечь внимание. Так казалось Дилону, но Макс быстро и каким-то непонятным образом завоевал авторитет. К нему потянулись и уже через месяц Дилон понял, что старший брат, как и должно быть держит власть в своих руках. И теперь Дилон обязан подчиняться брату, который был не только по возрасту, но и по статусу старше. Так было принято в семье. Главенство и управление передавалось по наследству и теперь пришло время Макса. А он, Дилон. Как и предполагалось всегда будет на вторых ролях.
Дилон с детства стремился стать таким как Макс они были двоюродными братьями. Макс принадлежал той ветви семьи, которая стояла выше всех остальных. Дилону это казалось несправедливым: почему этот холодный, замкнутый человек имеет больше власти, чем он, Дилон, который годами выстраивал свою империю сначала в школе потом в университете? Но он не собирался воевать с Максом, брат был опасным противником. И воевать с ним равносильно как воевать с самой смертью.
Дилон смирился. Но всё стало ещё сложнее, когда в общежитии появилась Лана. Она, как и он училась на последнем курсе бакалавриата, и он не понимал, как мог раньше не заметить эту девушку.
С самого начала Дилон почувствовал, что в ней есть что-то особенное, что выгодно отличало её от других. В ней была внутренняя сила, которую она пыталась скрыть за внешним спокойствием. Она не выставляла себя на показ, не искала внимания, была скромной, и в тоже время в её облике сквозила уверенность и внутренняя стойкость, которые притягивали взгляды. Если бы он заранее не узнал её биографию и не был уверен, что она из обычной семьи, мог бы подумать, что в её жилах течёт дворянская кровь, как и в нём самом. Несколько дней он наблюдал за ней и когда решил, что пора показать, кто здесь главный, подошёл к ней.
Она попыталась сопротивляться. Всем своим видом показывала, что не боится, но он видел, как в её глазах плескался страх. Нельзя сказать, что Лана была невероятно красивой. Нет, но она была особенной. Настолько, что, глядя на неё невозможно было оторваться. Её полные губки притягивали, хотелось попробовать их на вкус, а ещё ощутить там внизу, где может быть их место. И Дилон понял, что хочет эту девочку, хочет чувствовать её под собой ежедневно. От этой мысли всё мгновенно встало колом. Чтобы поскорее избавиться от стояка он отпустил её, разрешил уйти. Дал ей срок принять решение. Он был уверен, что она согласится. Поломалась для вида и скажет: «Да»
Но Лана сказала "нет".
Это слово, произнесённое ровным голосом, ударило его сильнее, чем любая оплеуха. "Нет" – простое, короткое слово, которое разрушило его представление о покорности. Как она могла отказаться? Кто она такая, чтобы говорить "нет" Дилону?
И тогда он начал действовать. Первым шагом стала травля. Он знал, как играть в эту игру. Подножки в кафе, насмешки в коридорах, словесные угрозы – всё это было частью плана. Он ожидал, что Лана сломается. Что она придёт к нему, униженная и испуганная, готовая выполнить любое его требование. Но произошло то, чего он не ожидал. В его чётко продуманный план вмешался Макс Родин.
Тот момент в кафе, когда Макс поднялся со своего места и направился к их столику, стал для Дилона откровением. Он видел, как Лана теряет равновесие, как её поднос летит на пол, как стакан разбивается и окатывает Макса, сидящего за соседним через проход столиком. Но главное – он едва не выпал в осадок, когда Макс подскочил и подхватил её почти у пола. Дилона всегда поражала и восхищала скорость и реакция Макса на ситуацию. Но сегодня он превзошёл себя. Этот поступок был громче любых слов: Макс выбрал сторону, но не его.
Дилон не мог поверить своим глазам. Макс знал статус Дилона в универе и никогда не вмешивался в его разборки. В конце концов они оба были заинтересованы в том, чтобы на территории кампуса был порядок, действующий многие десятилетия. Он знал, что здесь существует система, которая была установлена их предками ещё задолго до того дня, когда они оба появились на свет. Система предполагала естественный отбор. Неписаный закон, установленный предками, гласил: «Те, кто ниже статусом, независимо от того, какие у них финансы, должны подчиняться и прислуживать тем, у кого статус выше».
Именно для этого этим несчастным позволяли поступить в этот колледж, предназначенный для тех, кто в последствии благодаря своему статусу, финансам и образованию, будут управлять основной массой. Те же кто прислуживает здесь будут прислуживать и дальше.
Поэтому у Дилона возник вопрос: Почему Макс встал на защиту девчонки? Даже подарил ей серьги со своим гербом. Это было невиданным.
Что она сделала, чем заслужить его внимание? Не зная ответа Дилон, решил временно отступить, чтобы понаблюдать и понять, чем вызвано такое поведение Макса.
Тем временем Макс Родин - Рудклиф стоял у огромного окна в своем кабинете, расположенном на верхнем этаже главного корпуса колледжа. Его взгляд был отсутствующим, он не видел раскинувшийся внизу кампус. Его мысли были далеко.
Он провел пальцами по внутреннему карману своего пиджака, нащупав еще один маленький бархатный мешочек. Он вытащил его и развязал шнурок. На его ладонь выкатилась серьга — точная копия тех, что сейчас были в ушах Ланы: сапфир, окруженный бриллиантами, с герцогской короной на застежке.
Он не носил их сам, но всегда имел при себе. Это была не просто причуда или готовность сделать дорогой подарок. Это был инструмент. Инструмент управления, защиты и, как это ни парадоксально, милосердия.
Его предки установили в колледже жестокие правила естественного отбора. Макс не собирался их ломать. Система, отточенная поколениями, была эффективна. Но он внес в нее свои коррективы. Он был не просто наследником власти, он был ее стражем. И иногда стражу приходилось защищать тех, кто становился жертвой системы, переходящей границы разумной жестокости.
Лана была не первой. В его ящике стола лежала картотека — небольшой, тщательно скрываемый список. Имена, даты. Студентка-первокурсница, которую старшекурсники из Братства довели до попытки суицида. Талантливый математик из бедной семьи, которого «Элита» Дилона решила сделать своим личным шутом и практически лишила рассудка. Еще несколько имен. Те, кто обладал внутренним стержнем, талантом или просто был слишком хрупок, чтобы быть раздавленным этой машиной, но при этом слишком ценен, чтобы быть выброшенным на свалку.
Каждому из них в решающий момент Макс вручил такой же бархатный мешочек. Это был не подарок. Это был контракт. Немая клятва. Пока эти серьги украшают твои уши, ты находишься под моей личной защитой. Ты вне игры. Ты неприкосновенна.
Он давал им не просто защиту от Дилона и ему подобных. Он давал им передышку. Шанс оправиться, окрепнуть, найти в себе силы либо принять правила игры, либо, как это сделали некоторые из его «подзащитных», использовать данную им передышку, чтобы найти способ покинуть кампус и начать новую жизнь вдали от этой ядовитой иерархии.
Макс снова положил серьгу в мешочек и убрал его в карман. Он наблюдал за Ланой с того момента, как Дилон впервые к ней подошел. Он видел в ней ту самую внутреннюю силу, которую не смог разглядеть его кузен. Дилон видел добычу. Макс увидел потенциального игрока. Или, возможно, нечто большее.
Его вмешательство сегодня было рассчитанным шагом. Он не просто защитил ее. Он обозначил свою позицию перед Дилоном и всеми остальными. Он метил выше, чем просто спасение одной студентки от травли. Он восстанавливал баланс, показывая, что его власть — не тирания, а управление. И что даже в самой жестокой системе, созданной его семьей, есть место для акта милосердия, если этот акт стратегически оправдан.
Теперь все зависело от самой Ланы. Сможет ли она носить этот «невидимый груз»? Поймет ли она истинную цену этой защиты? Взгляд Макса стал жестче. Игра только начиналась, и Лана, сама того не ведая, только что стала одной из ключевых фигур на его шахматной доске…
Время шло, а Дилон ничего не предпринимал. Он ждал подходящего момента. И когда ему сообщили, что Лана ушла в прачечную, а Марта на занятиях в спортзале и все комнаты на этаже пустуют, девчонки побежали на стадион, он решил, что время пришло.
Комната Ланы была идеальным местом для того, чтобы преподнести ей урок. Чтобы не вызывать подозрений Дилон выбрал время, когда на стадионе проходил матч по футболу между двумя университетскими командами. Он вместе с друзьями был на стадионе, его видела целая куча людей и как не видеть, если он капитан команды Премьер-Лиги. И это его команда играла сегодня.
Он дал четкие указания одному из парней, хотевшему примкнуть к сообществу «Голубая кровь». Это его входное испытание. Дилон сам лично две недели готовил его к тому, как он должен действовать, чтобы всё выглядело как случайность. Парень, как и планировалось, проделал всё быстро и аккуратно. Матрас был полит легко воспламеняющимся средством без запаха, редкие книги в дорогих кожаных переплётах разорваны и подожжены, одежда испорчена. Пожар был организован так, чтобы выглядело, будто неосторожная курильщица забыла потушить сигарету. Огонь «случайно» заметила девушка с того же этажа, вызвала охрану и пожар быстро затушили из огнетушителя. Остались следы, которые можно было легко списать на бытовую небрежность.
Лана вернулась на этаж слишком поздно, когда огонь уже потушили. Увидев разгром, она замерла, не в силах поверить своим глазам. Её руки дрожали, а сердце колотилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Она не знала, что делать, и лишь сжала кулаки, чувствуя, как страх и ярость подступают к горлу.
Тем временем Дилон сидя в раздевалке получил отчет и почувствовал, как его тело удовлетворённо заиграло мышцами. Теперь девчонка поймет, что ему лучше не противоречить.
Он ещё не знал, что его действия только укрепят связь между Ланой и Максом. И что эта связь изменит всё.
Прода от 23.10.2025, 13:55
ГЛАВА 21
Лана стояла в деканате, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Марта рядом с ней нервно теребила край своей блузки. Перед ними за массивным дубовым столом сидела профессор Стефания Росс – декан факультета, чья репутация железной леди была известна всему университету.
– Итак, – произнесла Стефания, пристально глядя на девушек через тонкую золотую оправу очков. – Кто из вас курит?
Марта покачала головой:
– Я курю, мисс Росс. Но меня с утра не было в комнате. После занятий я сразу пошла в библиотеку. Это могут подтвердить несколько человек.
Стефания перевела взгляд на Лану:
–А вы, что скажете, мисс Леманн?
– Я не курю, – ответила Лана, стараясь сохранять спокойствие.
– Я была в прачечной, можно посмотреть запись во сколько я взяла ключ.
Декан внимательно изучала их лица, затем вздохнула:
– хорошо. Ваше алиби будет проверено. Надеюсь, вы говорите правду.
Лана опустила глаза, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она понимала, кто стоит за этим. Дилон. И кто-то из парней, один из тех, кого она видела в его компании.
- Вы не можете жить в этой комнате, – продолжила Стефания, прерывая её мысли. - Мисс Клауз, мы нашли для вас место в общежитии. А по поводу вас, мисс Леманн я попробую договориться в другом месте, возможно, кто-то из тех, кто живёт в частном доме согласится принять вас ... – она сделала паузу и достала телефон.
Лана почувствовала, как сердце ухнуло в пятки.
– А нельзя ли мне тоже в общежитии?
– Сожалею, но в общежитии мест нет.
Через двадцать минут они подъехали к особняку в георгианском стиле. Стефания вышла из машины и направилась к входной двери особняка. Лана застыла очарованная и потрясённая экстерьером дома. Неужели кто-то из студентов может позволить себе жить в такой роскоши? Её чемодан катился по мощёной дорожке, издавая ритмичное постукивание, а сама она старалась двигаться как можно тише, чтобы не создавать лишний шум и не потревожить хозяина.
