Но страх парализовал её. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. "А вдруг мама вернётся? А вдруг она меня поймает?" – эти мысли крутились в голове, но ноги уже двигались сами собой. К счастью, мама обычно уезжала надолго, в доме кроме кухарки никого не было.
Скрип петель эхом разнёсся по двору, когда она наконец приоткрыла дверь. Воздух стал тяжелее, он был пропитан запахом сырости и чего-то сладковатого, почти тошнотворного. Лана спустилась по бетонным ступеням в подвал. Каждый шаг, из-за страха быть застигнутой врасплох, давался с трудом, невидимая сила пыталась удержать её наверху.
В углу подвала она увидела мальчика. Он лежал на матрасе, прикованный цепью к стене. Его тело дрожало, он был обнажён и прикрыт полотенцем. Но этого было недостаточно, чтобы защитить его от холода. На улице температура приближалась к плюс десяти градусам по Цельсию.
Даже в полумраке девочка могла разглядеть его худые плечи и бледную кожу. Он был совершенно беззащитен.
– Тебе холодно? – прошептала она, подходя ближе и присаживаясь перед ним на корточки.
Мальчик не ответил. Лишь на секунду открыв глаза, чтобы взглянуть на неё и тут же закрыл их. «Наверное, он просто не хочет ничего видеть вокруг или я ему не понравилась», – подумала девочка. Она опустилась на колени рядом с ним и протянула руку, чтобы коснуться его лба. Он горел.
– Почему ты молчишь? – спросила она, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я могу помочь тебе.
Но мальчик только ещё сильнее сжался, будто её слова причиняли ему боль. Потом он медленно повернул голову и посмотрел на неё. Его глаза были пустыми, безжизненными, как у куклы. Лана вздрогнула.
– Ты хочешь пить? – спросила она, вспомнив, что всегда носит с собой маленькую бутылочку с водой. Мама говорила, что это на случай, если ей захочется пить во время прогулки.
Она достала бутылочку и осторожно поднесла её к губам мальчика. Он привстал и стал пить крупными глотками. Всего несколько глоткой и бутылочка оказалась пуста.
– Как тебя зовут? – спросила она, пытаясь заглянуть ему в глаза.
Мальчик молчал. Лишь его губы чуть дрогнули, когда он попытался что-то сказать, но голос так и не вырвался наружу.
Издалека послышались шаги. Лана замерла. Она знала, что это мама. Она почему-то сегодня вернулась раньше обычного.
– Я вернусь, – шепнула она, вставая. – Я принесу тебе еды и воды. Обещаю. Только ты никому не рассказывай, что я здесь была. А то меня накажут.
Мальчик не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его глазах читалась безграничная усталость.
Шаги становились всё ближе. Лана бросилась к лестнице, едва успев выбраться из подвала и закрыть за собой дверь. Её сердце бешено колотилось, пока она бежала в свою комнату, стараясь не шуметь.
Когда Лана проснулась, простыня была мокрой от пота. Этот сон… Он был таким реальным. И чем больше Лана думала о нём, тем сильнее понимала: она уже видела это раньше. Не во сне. В детстве.
Теперь всё вставало на свои места. Та странная дверь в подвал, которую мама всегда запирала на ключ. Те странные крики, которые она иногда слышала ночами. И тот мальчик…
"Кто он?" – подумала она, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
Этот вопрос не давал ей покоя. Но что, если ответ лежит не в прошлом, а в настоящем? Что, если мальчик из сна связан с тем, что происходит сейчас? Не зря же память через сон пытается вернуть её в прошлое. Зачем? Сегодняшний сон переплюнул все, которые снились до этого и приоткрыл небольшую тайну.
Лана встала и подошла к окну. За стеклом бледнела луна, собираясь уйти на покой. Где-то там, не за окном, а в глубине подсознания скрывались ответы. И она знала, что рано или поздно найдёт их.
Утро началось с того, что Лана проснулась раньше будильника. Её разбудило какое-то странное ощущение тревоги, будто подсознание уже знало: день предстоит непростой. Сон всё ещё стоял перед глазами – мальчик в подвале, его усталые глаза и нежелание разговаривать с девочкой. Она попыталась отогнать эти мысли, но они упрямо возвращались, словно намекая на что-то важное.
Спустившись на первый этаж, она решила приготовить завтрак. Это был её способ успокоиться – рутинные действия помогали отвлечься от хаоса в голове. На кухне царил полумрак, только первые лучи солнца пробивались сквозь жалюзи. Лана достала из шкафа муку, яйца и молоко, решив испечь панкейки. Их сладкий запах всегда ассоциировался у неё с чем-то уютным и безопасным, хотя сейчас ни о каком уюте речи не шло.
Когда панкейки были почти готовы, послышались шаги. Лана замерла, вспомнив, что произошло прошлым вечером. Её лицо приобрело пунцовый оттенок. Почему-то ей было стыдно, хотя должно быть наоборот. Макс вошёл на кухню, одетый в простую футболку и джинсы, с телефоном в руке. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читался странный блеск и эмоция, которую Лана не успела рассмотреть, потому что он сразу же перевёл взгляд в сторону плиты.
– Доброе утро, – приветствовал он её, садясь на своё обычное место в торце стола. Голос был спокойным, но Лана почувствовала, что он так же, как и она слегка напряжён.
Лана кивнула, стараясь утихомирить взбесившееся сердце и сохранить безразличный вид.
– Доброе, – ответила она, переворачивая последний панкейк. – Кофе?
– Да, спасибо. Будет неплохо, если добавишь панкейк.
– Соус клубничный или шоколадный?
– На твой вкус.
Через пятнадцать минут, когда завтрак был закончен, посуда вымыта и поставлена на место, а стол блестел чистотой Макс достал смартфон и полистав в нём, нажал на кнопку «отправить».
Лана собралась уходить, но щелчок известивший, что на её сотовый пришло сообщение остановил её. Достала телефон из кармана она взглянула на экран и замерла. На дисплее появилось видео: ночная съёмка, дверь в его спальню, её руки, держащие две заколки. Камера зафиксировала каждое движение – как она осторожно вскрывала замок, затем тихо открывала дверь и заглядывала внутрь.
Лана почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она не знала, что камеры есть в доме, и даже не подумала о них в тот момент. Её действия тогда были спонтанными, почти бессознательными.
– Что ты там делала? – спросил Макс. В его голосе не было ни гнева, ни осуждения – только холодное любопытство. Именно этот холод коснулся её позвоночника и медленно пополз вниз.
Опустив телефон в карман, она обернулась. Её руки слегка дрожали, но она мужественно заставила себя встретить его взгляд.
– Я… мне показалось, что я слышала какой-то шум, – начала она, понимая, насколько это звучит неубедительно. – Решила проверить.
– Шум? – переспросил он, приподнимая бровь. – В моей комнате?
– Да, – кивнула она, хотя сама не верила своим словам. – Может, показалось. Прости, если…
– Что за чушь ты несёшь? – перебил он, пронзая её недовольным взглядом. – Я хочу знать правду. Зачем ты заходила ко мне? Что ты там искала?
Его слова тяжёлые и требовательные повисли в воздухе. Лана почувствовала, как её щёки опалило огнём.
– Ничего не искала. Я просто убедилась, что там никого нет и ушла.
– Не лги мне, девочка. Выбирай, или ты рассказываешь правду, или я придумаю для тебя такое наказание, что ты пожалеешь, что родилась на свет.
Их глаза встретились и Лана поняла. что лучше сказать правду, но какие-то чёртики внутри шептали: не сознавайся, не то будет ещё хуже.
– Я не лгу. – Дрожащими губами выдавила из себя.
– Уверена? – он встал и подошёл совсем близко, между ними почти не осталось расстояния.
Лана сделала шаг назад и упёрлась спиной в стену, отделяющую кухню от основной комнаты.
Теперь между ними появилось расстояние, которое пылая в костре её чувств могло сжечь их обоих заживо.
Макс медленно поднял телефон так, чтобы Лана могла видеть экран. На видео было чётко видно, как она тихо крадётся, исследуя его комнату, заходит в гардеробную, находит галстук, не прикасаясь руками делает несколько снимков на своём телефоне. Каждое её движение было зафиксировано камерой в гардеробной, о существовании которой она даже не подозревала.
– Так ты говоришь вскрыла дверь, потому что услышала, шум? – произнёс он холодно, вновь сокращая расстояние и склоняясь к её лицу. Теперь его дыхание касалось её ресниц.
– Ты хочешь сказать, что рисковала попасться грабителям в лапы только ради того, чтобы проверить кто там шумит?
Лана чувствовала, как её сердце колотится от страха и от стыда. Как теперь объяснять ему зачем она совершила этот взлом. Как убедить его что этот безрассудный поступок только из-за любопытства.
Что, если он решит, что она шпионит за ним? От этой мысли внутри всё сжалось.
"Почему я вообще решилась на это?" – промелькнуло в голове. — "Глупая идея. Просто увидела этот герб на его галстуке…
– Послушай, – начала она дрожащим голосом, пытаясь сохранять хоть каплю достоинства, – я не хотела ничего плохого…
– Не хотела? – перебил он, его тон стал ещё более жёстким. В то время как взгляд застыл на её губах. Они выглядели так как будто её кто-то перед этим очень долго целовал и это кружило Максу голову.
–Тогда почему ты фотографировала мой герб? И не говори, что это просто любопытство. Я не идиот, Лана. – Голос неожиданно охрип, как будто он несколько минут назад выпил стакан ледяной воды из морозильной камеры, и она превратила его горло в кристаллики льда.
Его слова ударили как хлыст. Она опустила глаза, чувствуя, как щёки горят ещё сильнее. Ей захотелось провалиться сквозь землю, только бы не слышать этот яд в его голосе.
Макс тем временем продолжал:
— Если бы я хотел, то мог бы уже сейчас вызвать охрану и спустить на тебя всех собак. Но я даю тебе шанс объясниться, рассказать почему ты это сделала?
Она не знала, как ему сказать, что она просто увидела символ и хотела понять, что он значит? Что это глупое, детское любопытство привело её в его спальню."
Она молчала, чувствуя, как стена за спиной становится единственной опорой, которая удерживает её на ногах. Она хотела поднять на него глаза, но боялась, что он увидит её страх.
– Знаешь, что самое забавное? – сказал он, слегка усмехнувшись, но без тени веселья в глазах, продолжая смотреть на её губы.
– Ты думаешь, что я не вижу, как ты боишься. Боишься признаться. Но чем дольше ты молчишь, тем хуже для тебя. Потому что я терпеть не могу ложь. Я хочу, чтобы ты поняла, девочка, что спасти тебя сейчас может только правда. Тебе выбирать сказать правду и быть прощёной или продолжать лгать и заслужить наказание.
Лана закусила губу, её разум лихорадочно искал выход. Но он как будто застрял вне земли где-то в другом пространстве. Её словно парализовало.
– Я… – начала она, но слова застряли в горле. Наконец, после долгой паузы, она прошептала: – Мне хотелось рассмотреть, что там нарисовано. Хотелось узнать, что это значит. Мне показалось это интересным.
Макс прищурился, словно её ответ вызвал у него одновременно удивление и раздражение.
– Интересным? – повторил он, словно пробуя это слово на вкус. – Для кого? Для тебя? Или для кого-то ещё?
Его вопрос повис в воздухе, как клинок над головой. Лана понимала, что он подозревает её в чём-то большем, чем простое любопытство. Возможно, он думает, что она работает на кого-то. Или собирает информацию против него. Страх прилепил её язык к нёбу.
"Это конец," – промелькнуло в её голове. – "Он никогда не поверит мне, что это простое любопытство."
Но вместо того, чтобы продолжать давить, Макс внезапно сделал шаг вперёд, прижав Лану к стене. Его лицо оставалось напряжённым, но в глазах появилось что-то новое – какое-то странное, почти неуловимое выражение, которое Лана не могла расшифровать.
Она смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми глазами. Его поразило насколько они красивые, их удивительный блеск придавал её лицу особый шарм. Они такие, что кажется в них можно увидеть весь мир. Её рот слегка приоткрылся, скорее всего из-за того, что она едва справлялась с учащённым дыханием, её сердце колотилось как бешенное. Он ощущал его биение своей грудной клеткой.
Макс чувствовал, как желание заполняет его. Его джинсы натянулись до предела, появилось ощущение, что ещё мгновение и они разойдутся по швам.
Его рука сама по себе поднялась к её лицу, прошлась тыльной стороной ладони по одной щеке потом по другой. Она застыла, встретившись с ним взглядом. Время как будто замерло и остановилось.
Лана затаила дыхание, её ресницы дрогнули, губы приоткрылись ещё сильнее, будто безмолвно прося о чём-то большем. Он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть этот момент.
Его взгляд опустился на её губы, затем медленно скользнул вверх, встречаясь с её широко распахнутыми глазами.
Было что-то откровенно плотское в энергии, исходящей от него, и это заставило кожу на её руках покрыться мурашками. Ей это совсем не понравилось, но она боялась, что если оторвать от него глаза, то он исчезнет, испариться. Оставит её одну полную желания.
Его ладонь скользнула по её шее, вызывая ещё больше мурашек, и остановилась на ключице. Он чувствовал, как её пульс бьётся под его пальцами, быстрый и неровный, отзывающийся эхом в его собственном теле. Воздух между ними стал тягучим, почти осязаемым, наполненным невысказанными желаниями.
Макс прижал её к себе лишая пространства. Теперь их тела соприкасались, разделяемые лишь тонкой тканью одежды. Она могла ощущать тепло, исходящее от него, его напряжённую силу, сосредоточенную в выпуклом бугре, который давил на её живот и требовал выхода. Лана инстинктивно приподнялась на носочки, её руки легли на его плечи, цепляясь за ткань футболки. Теперь она чувствовала его давление внизу живота. Её соски напряглись и заныли, требуя мужской ласки.
Его лицо приблизилось ещё больше, его дыхание смешивалось с её. Макс всего на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями и пытаясь взять себя в руки. Но контроль, который он так долго поддерживал, начал рушиться. Его рука скользнула по её спине, привлекая её ещё плотнее в то время, как вторая залезла под футболку и уже ласкала её грудь.
Лана задрожала, когда его губы оказались в миллиметре от её. Она немного колебалась и он, чувствовал её внутреннюю борьбу — но это длилось всего секунду. Затем она сдалась. И в тот же миг его губы накрыли её рот, настойчиво и властно, заставляя забыть обо всём на свете.
Она ответила на поцелуй, её пальцы запутались в его волосах. Комната вокруг них исчезла, растворилась в потоке эмоций, которые теперь невозможно было сдерживать. Его руки скользили по её телу, исследуя каждую линию, опускаясь всё ниже и ниже.
Она заперта в клетке, сделанной его телом, и все, что она чувствует, это его запах — терпкий, пьянящий, прекрасный аромат, который погружает в чувственную негу и ещё больше возбуждает желание отдать себя в его руки, в его власть.
Время потеряло значение. Каждое движение их тел, каждый вздох был наполнен чем-то первобытным, глубоким, словно они оба ждали этого момента всю жизнь.
Она мысленно наблюдала за пальцами Макса и таяла в его руках. Он ласкал медленно и нежно, аккуратно и заботливо. По-собственнически. Во всём теле стало нарастать напряжение. Она сжала бедра, ощутив, как жаром пылает низ живота.
Скрип петель эхом разнёсся по двору, когда она наконец приоткрыла дверь. Воздух стал тяжелее, он был пропитан запахом сырости и чего-то сладковатого, почти тошнотворного. Лана спустилась по бетонным ступеням в подвал. Каждый шаг, из-за страха быть застигнутой врасплох, давался с трудом, невидимая сила пыталась удержать её наверху.
В углу подвала она увидела мальчика. Он лежал на матрасе, прикованный цепью к стене. Его тело дрожало, он был обнажён и прикрыт полотенцем. Но этого было недостаточно, чтобы защитить его от холода. На улице температура приближалась к плюс десяти градусам по Цельсию.
Даже в полумраке девочка могла разглядеть его худые плечи и бледную кожу. Он был совершенно беззащитен.
– Тебе холодно? – прошептала она, подходя ближе и присаживаясь перед ним на корточки.
Мальчик не ответил. Лишь на секунду открыв глаза, чтобы взглянуть на неё и тут же закрыл их. «Наверное, он просто не хочет ничего видеть вокруг или я ему не понравилась», – подумала девочка. Она опустилась на колени рядом с ним и протянула руку, чтобы коснуться его лба. Он горел.
– Почему ты молчишь? – спросила она, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я могу помочь тебе.
Но мальчик только ещё сильнее сжался, будто её слова причиняли ему боль. Потом он медленно повернул голову и посмотрел на неё. Его глаза были пустыми, безжизненными, как у куклы. Лана вздрогнула.
– Ты хочешь пить? – спросила она, вспомнив, что всегда носит с собой маленькую бутылочку с водой. Мама говорила, что это на случай, если ей захочется пить во время прогулки.
Она достала бутылочку и осторожно поднесла её к губам мальчика. Он привстал и стал пить крупными глотками. Всего несколько глоткой и бутылочка оказалась пуста.
– Как тебя зовут? – спросила она, пытаясь заглянуть ему в глаза.
Мальчик молчал. Лишь его губы чуть дрогнули, когда он попытался что-то сказать, но голос так и не вырвался наружу.
Издалека послышались шаги. Лана замерла. Она знала, что это мама. Она почему-то сегодня вернулась раньше обычного.
– Я вернусь, – шепнула она, вставая. – Я принесу тебе еды и воды. Обещаю. Только ты никому не рассказывай, что я здесь была. А то меня накажут.
Мальчик не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его глазах читалась безграничная усталость.
Шаги становились всё ближе. Лана бросилась к лестнице, едва успев выбраться из подвала и закрыть за собой дверь. Её сердце бешено колотилось, пока она бежала в свою комнату, стараясь не шуметь.
Когда Лана проснулась, простыня была мокрой от пота. Этот сон… Он был таким реальным. И чем больше Лана думала о нём, тем сильнее понимала: она уже видела это раньше. Не во сне. В детстве.
Теперь всё вставало на свои места. Та странная дверь в подвал, которую мама всегда запирала на ключ. Те странные крики, которые она иногда слышала ночами. И тот мальчик…
"Кто он?" – подумала она, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
Этот вопрос не давал ей покоя. Но что, если ответ лежит не в прошлом, а в настоящем? Что, если мальчик из сна связан с тем, что происходит сейчас? Не зря же память через сон пытается вернуть её в прошлое. Зачем? Сегодняшний сон переплюнул все, которые снились до этого и приоткрыл небольшую тайну.
Лана встала и подошла к окну. За стеклом бледнела луна, собираясь уйти на покой. Где-то там, не за окном, а в глубине подсознания скрывались ответы. И она знала, что рано или поздно найдёт их.
Прода от 04.11.2025, 12:44
ГЛАВА 32
Утро началось с того, что Лана проснулась раньше будильника. Её разбудило какое-то странное ощущение тревоги, будто подсознание уже знало: день предстоит непростой. Сон всё ещё стоял перед глазами – мальчик в подвале, его усталые глаза и нежелание разговаривать с девочкой. Она попыталась отогнать эти мысли, но они упрямо возвращались, словно намекая на что-то важное.
Спустившись на первый этаж, она решила приготовить завтрак. Это был её способ успокоиться – рутинные действия помогали отвлечься от хаоса в голове. На кухне царил полумрак, только первые лучи солнца пробивались сквозь жалюзи. Лана достала из шкафа муку, яйца и молоко, решив испечь панкейки. Их сладкий запах всегда ассоциировался у неё с чем-то уютным и безопасным, хотя сейчас ни о каком уюте речи не шло.
Когда панкейки были почти готовы, послышались шаги. Лана замерла, вспомнив, что произошло прошлым вечером. Её лицо приобрело пунцовый оттенок. Почему-то ей было стыдно, хотя должно быть наоборот. Макс вошёл на кухню, одетый в простую футболку и джинсы, с телефоном в руке. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читался странный блеск и эмоция, которую Лана не успела рассмотреть, потому что он сразу же перевёл взгляд в сторону плиты.
– Доброе утро, – приветствовал он её, садясь на своё обычное место в торце стола. Голос был спокойным, но Лана почувствовала, что он так же, как и она слегка напряжён.
Лана кивнула, стараясь утихомирить взбесившееся сердце и сохранить безразличный вид.
– Доброе, – ответила она, переворачивая последний панкейк. – Кофе?
– Да, спасибо. Будет неплохо, если добавишь панкейк.
– Соус клубничный или шоколадный?
– На твой вкус.
Через пятнадцать минут, когда завтрак был закончен, посуда вымыта и поставлена на место, а стол блестел чистотой Макс достал смартфон и полистав в нём, нажал на кнопку «отправить».
Лана собралась уходить, но щелчок известивший, что на её сотовый пришло сообщение остановил её. Достала телефон из кармана она взглянула на экран и замерла. На дисплее появилось видео: ночная съёмка, дверь в его спальню, её руки, держащие две заколки. Камера зафиксировала каждое движение – как она осторожно вскрывала замок, затем тихо открывала дверь и заглядывала внутрь.
Лана почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она не знала, что камеры есть в доме, и даже не подумала о них в тот момент. Её действия тогда были спонтанными, почти бессознательными.
– Что ты там делала? – спросил Макс. В его голосе не было ни гнева, ни осуждения – только холодное любопытство. Именно этот холод коснулся её позвоночника и медленно пополз вниз.
Опустив телефон в карман, она обернулась. Её руки слегка дрожали, но она мужественно заставила себя встретить его взгляд.
– Я… мне показалось, что я слышала какой-то шум, – начала она, понимая, насколько это звучит неубедительно. – Решила проверить.
– Шум? – переспросил он, приподнимая бровь. – В моей комнате?
– Да, – кивнула она, хотя сама не верила своим словам. – Может, показалось. Прости, если…
– Что за чушь ты несёшь? – перебил он, пронзая её недовольным взглядом. – Я хочу знать правду. Зачем ты заходила ко мне? Что ты там искала?
Его слова тяжёлые и требовательные повисли в воздухе. Лана почувствовала, как её щёки опалило огнём.
– Ничего не искала. Я просто убедилась, что там никого нет и ушла.
– Не лги мне, девочка. Выбирай, или ты рассказываешь правду, или я придумаю для тебя такое наказание, что ты пожалеешь, что родилась на свет.
Их глаза встретились и Лана поняла. что лучше сказать правду, но какие-то чёртики внутри шептали: не сознавайся, не то будет ещё хуже.
– Я не лгу. – Дрожащими губами выдавила из себя.
– Уверена? – он встал и подошёл совсем близко, между ними почти не осталось расстояния.
Лана сделала шаг назад и упёрлась спиной в стену, отделяющую кухню от основной комнаты.
Теперь между ними появилось расстояние, которое пылая в костре её чувств могло сжечь их обоих заживо.
Макс медленно поднял телефон так, чтобы Лана могла видеть экран. На видео было чётко видно, как она тихо крадётся, исследуя его комнату, заходит в гардеробную, находит галстук, не прикасаясь руками делает несколько снимков на своём телефоне. Каждое её движение было зафиксировано камерой в гардеробной, о существовании которой она даже не подозревала.
– Так ты говоришь вскрыла дверь, потому что услышала, шум? – произнёс он холодно, вновь сокращая расстояние и склоняясь к её лицу. Теперь его дыхание касалось её ресниц.
– Ты хочешь сказать, что рисковала попасться грабителям в лапы только ради того, чтобы проверить кто там шумит?
Лана чувствовала, как её сердце колотится от страха и от стыда. Как теперь объяснять ему зачем она совершила этот взлом. Как убедить его что этот безрассудный поступок только из-за любопытства.
Что, если он решит, что она шпионит за ним? От этой мысли внутри всё сжалось.
"Почему я вообще решилась на это?" – промелькнуло в голове. — "Глупая идея. Просто увидела этот герб на его галстуке…
– Послушай, – начала она дрожащим голосом, пытаясь сохранять хоть каплю достоинства, – я не хотела ничего плохого…
– Не хотела? – перебил он, его тон стал ещё более жёстким. В то время как взгляд застыл на её губах. Они выглядели так как будто её кто-то перед этим очень долго целовал и это кружило Максу голову.
–Тогда почему ты фотографировала мой герб? И не говори, что это просто любопытство. Я не идиот, Лана. – Голос неожиданно охрип, как будто он несколько минут назад выпил стакан ледяной воды из морозильной камеры, и она превратила его горло в кристаллики льда.
Его слова ударили как хлыст. Она опустила глаза, чувствуя, как щёки горят ещё сильнее. Ей захотелось провалиться сквозь землю, только бы не слышать этот яд в его голосе.
Макс тем временем продолжал:
— Если бы я хотел, то мог бы уже сейчас вызвать охрану и спустить на тебя всех собак. Но я даю тебе шанс объясниться, рассказать почему ты это сделала?
Она не знала, как ему сказать, что она просто увидела символ и хотела понять, что он значит? Что это глупое, детское любопытство привело её в его спальню."
Она молчала, чувствуя, как стена за спиной становится единственной опорой, которая удерживает её на ногах. Она хотела поднять на него глаза, но боялась, что он увидит её страх.
– Знаешь, что самое забавное? – сказал он, слегка усмехнувшись, но без тени веселья в глазах, продолжая смотреть на её губы.
– Ты думаешь, что я не вижу, как ты боишься. Боишься признаться. Но чем дольше ты молчишь, тем хуже для тебя. Потому что я терпеть не могу ложь. Я хочу, чтобы ты поняла, девочка, что спасти тебя сейчас может только правда. Тебе выбирать сказать правду и быть прощёной или продолжать лгать и заслужить наказание.
Лана закусила губу, её разум лихорадочно искал выход. Но он как будто застрял вне земли где-то в другом пространстве. Её словно парализовало.
– Я… – начала она, но слова застряли в горле. Наконец, после долгой паузы, она прошептала: – Мне хотелось рассмотреть, что там нарисовано. Хотелось узнать, что это значит. Мне показалось это интересным.
Макс прищурился, словно её ответ вызвал у него одновременно удивление и раздражение.
– Интересным? – повторил он, словно пробуя это слово на вкус. – Для кого? Для тебя? Или для кого-то ещё?
Его вопрос повис в воздухе, как клинок над головой. Лана понимала, что он подозревает её в чём-то большем, чем простое любопытство. Возможно, он думает, что она работает на кого-то. Или собирает информацию против него. Страх прилепил её язык к нёбу.
"Это конец," – промелькнуло в её голове. – "Он никогда не поверит мне, что это простое любопытство."
Но вместо того, чтобы продолжать давить, Макс внезапно сделал шаг вперёд, прижав Лану к стене. Его лицо оставалось напряжённым, но в глазах появилось что-то новое – какое-то странное, почти неуловимое выражение, которое Лана не могла расшифровать.
Она смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми глазами. Его поразило насколько они красивые, их удивительный блеск придавал её лицу особый шарм. Они такие, что кажется в них можно увидеть весь мир. Её рот слегка приоткрылся, скорее всего из-за того, что она едва справлялась с учащённым дыханием, её сердце колотилось как бешенное. Он ощущал его биение своей грудной клеткой.
Макс чувствовал, как желание заполняет его. Его джинсы натянулись до предела, появилось ощущение, что ещё мгновение и они разойдутся по швам.
Его рука сама по себе поднялась к её лицу, прошлась тыльной стороной ладони по одной щеке потом по другой. Она застыла, встретившись с ним взглядом. Время как будто замерло и остановилось.
Лана затаила дыхание, её ресницы дрогнули, губы приоткрылись ещё сильнее, будто безмолвно прося о чём-то большем. Он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть этот момент.
Его взгляд опустился на её губы, затем медленно скользнул вверх, встречаясь с её широко распахнутыми глазами.
Было что-то откровенно плотское в энергии, исходящей от него, и это заставило кожу на её руках покрыться мурашками. Ей это совсем не понравилось, но она боялась, что если оторвать от него глаза, то он исчезнет, испариться. Оставит её одну полную желания.
Его ладонь скользнула по её шее, вызывая ещё больше мурашек, и остановилась на ключице. Он чувствовал, как её пульс бьётся под его пальцами, быстрый и неровный, отзывающийся эхом в его собственном теле. Воздух между ними стал тягучим, почти осязаемым, наполненным невысказанными желаниями.
Макс прижал её к себе лишая пространства. Теперь их тела соприкасались, разделяемые лишь тонкой тканью одежды. Она могла ощущать тепло, исходящее от него, его напряжённую силу, сосредоточенную в выпуклом бугре, который давил на её живот и требовал выхода. Лана инстинктивно приподнялась на носочки, её руки легли на его плечи, цепляясь за ткань футболки. Теперь она чувствовала его давление внизу живота. Её соски напряглись и заныли, требуя мужской ласки.
Его лицо приблизилось ещё больше, его дыхание смешивалось с её. Макс всего на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями и пытаясь взять себя в руки. Но контроль, который он так долго поддерживал, начал рушиться. Его рука скользнула по её спине, привлекая её ещё плотнее в то время, как вторая залезла под футболку и уже ласкала её грудь.
Лана задрожала, когда его губы оказались в миллиметре от её. Она немного колебалась и он, чувствовал её внутреннюю борьбу — но это длилось всего секунду. Затем она сдалась. И в тот же миг его губы накрыли её рот, настойчиво и властно, заставляя забыть обо всём на свете.
Она ответила на поцелуй, её пальцы запутались в его волосах. Комната вокруг них исчезла, растворилась в потоке эмоций, которые теперь невозможно было сдерживать. Его руки скользили по её телу, исследуя каждую линию, опускаясь всё ниже и ниже.
Она заперта в клетке, сделанной его телом, и все, что она чувствует, это его запах — терпкий, пьянящий, прекрасный аромат, который погружает в чувственную негу и ещё больше возбуждает желание отдать себя в его руки, в его власть.
Время потеряло значение. Каждое движение их тел, каждый вздох был наполнен чем-то первобытным, глубоким, словно они оба ждали этого момента всю жизнь.
Прода от 05.11.2025, 12:21
ГЛАВА 33
Она мысленно наблюдала за пальцами Макса и таяла в его руках. Он ласкал медленно и нежно, аккуратно и заботливо. По-собственнически. Во всём теле стало нарастать напряжение. Она сжала бедра, ощутив, как жаром пылает низ живота.
