Андрей почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Он сжал челюсть, заставил себя выдохнуть и продолжил ровно, без лишних эмоций:
— Послушайте, мы не хотим вам навредить. Мы пришли спросить, нужна ли вам помощь. И если да — предложить её.
Людмила сощурилась. Взгляд её скользнул по ним — изучающий, цепкий, недоверчивый.
— С чего это вам помогать мне? — отрезала она. В голосе не было страха. Только глухая, холодная настороженность человека, который давно привык рассчитывать только на себя.
Андрей открыл рот, чтобы ответить, но Людмила властно подняла руку — жест, не терпящий возражений.
— Погоди. — Она прищурилась, впилась в них взглядом. — Откуда вы меня знаете?
Андрей переглянулся с Аней и ответил максимально спокойно:
— Несколько дней назад вы встречали парня на оранжевой машине. Лекс его зовут.
Людмила медленно покачала головой, и на её губах появилась презрительная усмешка.
— Понятно, — протянула она. — Значит, он вам рассказал?
— Да, — коротко подтвердила Аня. — Именно так.
— Ну и что вам нужно? — Голос женщины стал ещё холоднее.
Андрей почувствовал, как терпение начинает давать трещину. Он шагнул вперёд, заговорил быстрее, чётче, отсекая лишнее:
— Мы действительно хотим помочь. Мы живём в коттеджном посёлке на Де-Фризе. У нас есть электричество, вода, защита. Мы предлагаем вам переселиться к нам.
— Погоди, — Людмила снова оборвала его, теперь уже резче. — Мне не нужно ничего из этого.
Андрей выдохнул, заставляя себя не сорваться. И начал рассказывать. Коротко, но ёмко — о том, как они собрались, кто сейчас в их маленькой общине. О профессоре Иване Сергеевиче, который пытается разгадать тайну исчезновения. О маленькой Соне, которую они спасли от бандитов. О Степане Валерьевиче, старом военном, который организовал оборону. Об аномальных пятнах, которые растут и пульсируют по ночам. И о бандитах, которые могут ещё собраться для поисков людей в городе и рано или поздно доберутся до неё и мальчика.
— В новом мире, — закончил Андрей, глядя ей прямо в глаза, — выжить в одиночку почти невозможно. Особенно с ребёнком. А вместе — у нас есть шанс.
Людмила слушала молча. Не перебивала, не огрызалась, не отворачивалась. Лицо её постепенно менялось — каменная маска давала трещины, уступая место чему-то другому. Напряжение не ушло, но стало другим. Более... человеческим.
Андрей заметил, что рука с ножом больше не прячется за спиной. Людмила опустила её вдоль тела, и лезвие тускло блеснуло в свете пасмурного дня. Она не убрала оружие, но и не держала его наготове. Просто держала. Машинально. Как часть себя.
Андрей хотел добавить ещё что-то, но Аня мягко, но решительно коснулась его руки, останавливая. Он взглянул на неё — и промолчал. Аня шагнула вперёд, заговорила сама. Голос её звучал ровно, почти ласково — так говорят с испуганными детьми или ранеными зверями, когда важно не спугнуть.
— Людмила Петровна, — начала Аня. — Мы понимаем: вы с мальчиком. И я готова предположить, что это не ваш сын. И не внук.
Женщина дёрнулась, будто от пощёчины, но быстро взяла себя в руки. Слишком быстро.
— Это мой сын, — отрезала она, глядя Ане прямо в глаза. Голос звенел сталью.
— Какая у него группа крови? — спросила Аня. Спокойно, даже буднично.
— Вторая положительная, — выпалила Людмила мгновенно. И тут же, спохватившись, добавила с вызовом: — А вам-то зачем?
Аня переглянулась с Андреем. Тот едва заметно усмехнулся — слишком быстро, слишком гладко. Женщина врала, и врала плохо. Любой, у кого есть дети, знает такие вещи не наизусть, а в подкорке. А тут — отчеканила, как по учебнику.
— Это невозможно, — мягко, но с твёрдой уверенностью произнесла Аня. — И вы это знаете. Этот мальчик не ваш родственник.
Людмила Петровна стушевалась. На секунду её лицо потеряло всю свою надменность, всю броню, которую она так старательно выстраивала. Она осунулась, плечи опустились, и впервые за весь разговор в её глазах мелькнула не злость, не презрение, а растерянность.
Она молчала. Спорить сил не было.
— Мы хотим помочь, — мягко продолжила Аня, глядя Людмиле прямо в глаза. — Не только вам, Людмила Петровна. Но и этому мальчику. Ему сейчас, наверное, страшнее, чем всем нам вместе взятым.
Людмила отвела взгляд. Она молчала долго, очень долго, и в этой тишине было слышно, как где-то далеко лает собака.
— Можно я... подумаю? — спросила она наконец. Голос уже не звенел сталью. В нём появилось что-то похожее на смущение, а также усталость, сомнение, робкая надежда. — Над вашим предложением?
— Конечно, — тепло улыбнулась Аня. — Подумайте.
Андрей расстегнул пояс, снял рацию и протянул женщине.
— Вот, возьмите. — Он говорил просто, без напора. — Сами понимаете, связи нет. Но когда мы будем рядом, в черте города — сможем переговорить. Вы нас вызывайте, мы ответим.
Людмила взяла рацию. Посмотрела на неё, повертела в руках, будто впервые видела такой предмет. Потом подняла глаза на Андрея.
— Спасибо, — сказала она тихо. И в этом слове не было прежней колючести — только искренняя, усталая благодарность.
Они попрощались коротко, без лишних церемоний. Договорились, что завтра после обеда подъедут узнать ответ. Людмила кивнула, развернулась и медленно пошла к подъезду — уже не той грациозной походкой, а обычной, усталой.
Андрей и Аня сели в машину. Несколько секунд сидели молча.
— Ну что, — выдохнул Андрей, поворачивая ключ зажигания. — Кажется, она не согласится.
— Думаю, да, — отозвалась Аня. — Просто время нужно. Привыкнуть к мысли, что одной ей будет трудно дальше.
— Дай свою рацию, пожалуйста, — попросил Андрей, протягивая руку.
Аня молча сняла с пояса аппарат и передала ему. Андрей нажал тангенту, вызвал Антона. В ответ — только треск помех и глухая, равнодушная тишина.
Секунда. Другая. Третья.
Аня настороженно посмотрела на Андрея. В глазах её мелькнула тревога.
— Ладно, — коротко сказал он, убирая рацию. — Думаю, они уже уехали домой. Закончили с туманом и рванули обратно.
Аня кивнула, но тревога в её взгляде не погасла до конца. Слишком много нехороших сюрпризов преподносил этот день.
Повернув на улицу к дому, они увидели, что красный внедорожник Антона стоял рядом с грузовиком Давида. Андрей припарковался вплотную к пострадавшему от ночной перестрелки оранжевому «Ниссану», заглушил двигатель и на несколько секунд замер, вглядываясь в знакомые очертания дома.
Он обернулся в сторону дома напротив и сразу встретился взглядом с Давидом. Тот стоял на посту у окна — неподвижный, надёжный, как скала. Короткий кивок — и Андрей уже знал: пока они отсутствовали, здесь было спокойно.
— Аня, я сейчас, — сказал он, открывая дверь. — Надо с Давидом поговорить.
Она молча кивнула и направилась в другую сторону — к дому, где их ждали Соня и Степан Валерьевич. Аня почти бежала, и Андрей понимал: она соскучилась. По Соне, по возможности просто побыть рядом, по той хрупкой, но такой важной нормальности, которую они все вместе пытались сохранить. И ещё — по работе. Степану Валерьевичу давно пора было сменить повязку и проверить, как заживают раны.
Андрей поднялся на чердак и, не сдерживая тёплой улыбки, крепко пожал руку Давиду, второй рукой дружески хлопнув его по плечу.
— Ты снова на посту? — спросил он, окидывая взглядом привычную обстановку.
Давид усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.
— Пришлось, — развёл он руками. — Лекс с Элей и этим пацаном укатили часа два назад. Запчасти для своего «Ниссана» искать.
Андрей нахмурился, переваривая услышанное.
— Погоди... — он обернулся к окну, окидывая взглядом двор. — А на чём они уехали? Тут же только твой грузовик и его разбитая «Сильвия» остались. Гараж с «Лексусом» вон, вижу, не открывался.
Давид кивнул в сторону дома напротив:
— Он какую-то машину на соседней улице вскрыл. На ней и укатили.
— Хм... — Андрей задумался. — А чем ему «Лексус» в гараже не угодил? Ключи же на месте висят.
Давид пожал плечами:
— Не знаю. Он как узнал, что там «Лексус» стоит, так сразу хмурым стал. Даже близко к гаражу подходить не захотел. — Давид покосился на Андрея и добавил тише: — Странный он какой-то, этот Лекс. Себе на уме.
Андрей хмыкнул, размышляя над услышанным.
— Если это и странность, — сказал он, — то, наверное, самая безобидная из всех, что я встречал за последнюю неделю. Да и вообще, нам всем, вероятно, есть что скрывать.
Давид не ответил. Только покачал головой, уставившись куда-то в окно, погружённый в свои мысли.
— Ладно, — Андрей хлопнул его по плечу, возвращая в реальность. — Я сейчас быстренько приведу себя в порядок и подменю тебя.
— Не торопись, — отозвался Давид. — Антон должен через пятнадцать минут меня сменить. Я посижу пока.
— Хорошо.
Андрей вышел из дома, достал сигарету, прикурил и медленно побрёл вдоль забора, разглядывая припаркованные машины. В его голове была мысль о том, что если Людмила с мальчиком согласятся перебраться к ним, их дом — и без того набитый до отказа — превратится в проходной двор. Он мысленно перечислил всех, кто уже здесь: Аня, Соня, Степан Валерьевич, Иван Сергеевич, Антон, Лекс, Эльвира, Егор... Плюс двое новых. Десять человек под одной крышей. Тесно. Шумно. Безумно.
Он затянулся, глядя на соседний дом. Тот стоял тёмный, молчаливый, но готовый принять новых жильцов. Андрей уже прикидывал, как его обустроить, какие комнаты кому отдать, где организовать общую кухню.
Андрей усвоил это в работе на многочисленных стройках: без порядка и планирования любая бригада разваливается за неделю. Сейчас та же история, только вместо его бригады — люди, с которыми его свела судьба. И чем быстрее они наладят этот быт, тем легче будет пережить всё, что ещё впереди. А впереди, он это чувствовал кожей, будет много всего.
Подошедший Антон бесцеремонно ворвался в мысли Андрея, устало облокотившись на багажник своего красного «Хищника». Он закурил и посмотрел на него с выражением лица, на котором застыло какое-то напряжение.
Андрей растерялся от этого взгляда.
— Случилось что? — спросил он осторожно.
Антон молчал. Затянулся, выпустил дым в небо, снова затянулся. Андрей уже открыл рот, чтобы повторить вопрос, но тот наконец заговорил.
— Сергеевич этот... — Антон мотнул головой в сторону дома, — совсем псих.
— Да что случилось-то? — Андрей начинал раздражаться.
— Мы приехали во двор, ну где этот туман, — Антон резко стряхнул пепел, будто пытаясь стряхнуть и воспоминания. — Он ходил вокруг, прибором своим тыкал, что-то бормотал, руками размахивал. Я, значит, отвлёкся на минуту, глядь — а его уже нет. Зашёл.
— Куда зашёл? — не понял Андрей.
— В туман, мать его, — выдохнул Антон. — Прямо внутрь.
Андрей замер.
— Ну и?.. — голос его сел.
— Ну я рванул за ним, конечно. Руку сунул в эту муть, нащупал спину, за воротник выдернул. — Антон говорил отрывисто, нервно. — Представляешь?
— С ним-то всё нормально? — Андрей почувствовал, как внутри поднимается тревога.
— Да вроде... — Антон пожал плечами. — Кашлял немного, глаза красные. Но живой. И главное — сразу начал мне что-то объяснять, что он как-то случайно туда зашёл, что не хотел, про приборы, про показатели... Я ни хрена не понял, честно.
Андрей усмехнулся, чувствуя, как тревога отступает, сменяясь усталой иронией.
— Человек науки, Антон. Понимать надо. Для него это как второе дыхание.
— Ага, дыхание, — буркнул Антон. — Чуть без первого не остался.
— Что выяснили про туман? — спросил Андрей, возвращаясь к делу.
Антон развёл руками:
— Ой, слушай, я правда ничего не понял. Какие-то там частицы, концентрация, свечение... Иди сам спроси. Может, у тебя получится. Ты вроде с ним на одном языке говоришь.
— Ладно, — Андрей хлопнул его по плечу. — Пойду поговорю.
— А я пойду сменю Давида.
Они разошлись. Антон — к дому напротив, Андрей — к крыльцу, за которым его ждал профессор с новой порцией открытий и безумных теорий.
Андрей заходил в дом с тяжёлым сердцем. Он боялся, что внутри снова будет та гнетущая, давящая атмосфера, которая висела в воздухе последние дни — как перед грозой, которая всё никак не разразится. Он так надеялся, что сегодняшнее утро не было случайностью. Что детский смех, непринуждённые разговоры и это хрупкое чувство нормальности вернутся. Хотя бы на вечер.
Он открыл дверь и выдохнул.
В доме было спокойно. По-настоящему спокойно.
Аня сидела на диване рядом с Валерьевичем, раскладывая на журнальном столике бинты, пластыри и какие-то пузырьки. Сам старик дремал, отвернувшись к стене, и изредка похрапывал — мерно, почти уютно.
С кухни доносилось тихое бормотание — мультик на планшете. Андрей заглянул туда и увидел Соню. Она сидела за столом, поджав под себя ноги, и не отрываясь смотрела на экран. На коленях у неё развалился рыжий кот — вальяжный, довольный, прикрывший глаза от удовольствия.
— А где Иван Сергеевич? — шёпотом спросил Андрей у Ани.
Она подняла голову, так же тихо ответила:
— В душе. Отмывается после своих экспериментов.
— Валерьевич в норме?
— Да, — Аня кивнула, заканчивая раскладывать бинты. — Поправится.
— Хорошо, — Андрей почувствовал, как внутри отпускает. — Пойду чай нам сделаю.
— Мне кофе, пожалуйста, — бросила она через плечо, уже склонившись над пациентом.
Андрей шагнул на кухню, и Соня тут же отвлеклась от планшета. Глаза её горели восторгом.
— Дядя Андрей! — затараторила она. — А мне дядя Давид мультиков накачал! Целую папку! Смотрите, тут и про принцесс, и про зверей, и даже старые, чёрно-белые!
— Ух ты, — Андрей улыбнулся, стараясь поддержать её радость. — Ну, дядя Давид — молодец. Знает, чем ребёнка занять.
— И Рыжик у меня на коленях уснул! — Соня погладила кота, и тот согласно замурчал, даже не открывая глаз.
— Значит, ты ему понравилась, — сказал Андрей, заливая кипяток в кружки. — Он кого попало к себе не подпускает.
Соня довольно хихикнула и снова уткнулась в планшет. Андрей стоял у стола, помешивая кофе, и думал о том, как мало нужно для счастья. Тепло, безопасность, мультики и кот на коленях. Всё остальное — потом. Когда-нибудь потом.
Андрей вернулся к Ане с двумя дымящимися кружками. Она сидела на краю дивана, склонившись над Степаном Валерьевичем. Старик уже не спал — лежал на спине, стиснув зубы, и стойко терпел, пока Аня обрабатывала ему раны в районе ключицы и на левой руке.
— Что же ты, старый солдат, под пули так подставился? — спросил Андрей, протягивая Ане кружку с кофе.
Степан Валерьевич скосил на него усталый взгляд, попытался усмехнуться, но вышло криво.
— Возраст, Андрюха, возраст. Не тот уже, чтобы думать быстро, как раньше. Да и свои... — он поморщился от прикосновения Ани, но продолжил: — Своих же выручать надо было. Эмоции накрыли, когда Антон к Эльке рванул. Вот и я туда же, как олень через кусты.
— Я уже плохое себе надумал, когда увидел, как ты на траве валяешься, — тихо сказал Андрей, присаживаясь на подлокотник кресла.
— Да уж, — Степан Валерьевич зашипел сквозь зубы — Аня снова коснулась открытой раны. — Как салага себя повёл. Каюсь.
— Ладно, главное, что обошлось, — Андрей отхлебнул горячий чай. — Малой кровью, можно сказать.
— Малой, не малой, а дырок во мне понаделали, — проворчал старик, но в голосе его не было злости. Только усталость и досада.
Андрей помолчал, потом задал вопрос, который крутился у него в голове с того момента, как начался хаос этой ночью:
— Послушайте, мы не хотим вам навредить. Мы пришли спросить, нужна ли вам помощь. И если да — предложить её.
Людмила сощурилась. Взгляд её скользнул по ним — изучающий, цепкий, недоверчивый.
— С чего это вам помогать мне? — отрезала она. В голосе не было страха. Только глухая, холодная настороженность человека, который давно привык рассчитывать только на себя.
Андрей открыл рот, чтобы ответить, но Людмила властно подняла руку — жест, не терпящий возражений.
— Погоди. — Она прищурилась, впилась в них взглядом. — Откуда вы меня знаете?
Андрей переглянулся с Аней и ответил максимально спокойно:
— Несколько дней назад вы встречали парня на оранжевой машине. Лекс его зовут.
Людмила медленно покачала головой, и на её губах появилась презрительная усмешка.
— Понятно, — протянула она. — Значит, он вам рассказал?
— Да, — коротко подтвердила Аня. — Именно так.
— Ну и что вам нужно? — Голос женщины стал ещё холоднее.
Андрей почувствовал, как терпение начинает давать трещину. Он шагнул вперёд, заговорил быстрее, чётче, отсекая лишнее:
— Мы действительно хотим помочь. Мы живём в коттеджном посёлке на Де-Фризе. У нас есть электричество, вода, защита. Мы предлагаем вам переселиться к нам.
— Погоди, — Людмила снова оборвала его, теперь уже резче. — Мне не нужно ничего из этого.
Андрей выдохнул, заставляя себя не сорваться. И начал рассказывать. Коротко, но ёмко — о том, как они собрались, кто сейчас в их маленькой общине. О профессоре Иване Сергеевиче, который пытается разгадать тайну исчезновения. О маленькой Соне, которую они спасли от бандитов. О Степане Валерьевиче, старом военном, который организовал оборону. Об аномальных пятнах, которые растут и пульсируют по ночам. И о бандитах, которые могут ещё собраться для поисков людей в городе и рано или поздно доберутся до неё и мальчика.
— В новом мире, — закончил Андрей, глядя ей прямо в глаза, — выжить в одиночку почти невозможно. Особенно с ребёнком. А вместе — у нас есть шанс.
Людмила слушала молча. Не перебивала, не огрызалась, не отворачивалась. Лицо её постепенно менялось — каменная маска давала трещины, уступая место чему-то другому. Напряжение не ушло, но стало другим. Более... человеческим.
Андрей заметил, что рука с ножом больше не прячется за спиной. Людмила опустила её вдоль тела, и лезвие тускло блеснуло в свете пасмурного дня. Она не убрала оружие, но и не держала его наготове. Просто держала. Машинально. Как часть себя.
Андрей хотел добавить ещё что-то, но Аня мягко, но решительно коснулась его руки, останавливая. Он взглянул на неё — и промолчал. Аня шагнула вперёд, заговорила сама. Голос её звучал ровно, почти ласково — так говорят с испуганными детьми или ранеными зверями, когда важно не спугнуть.
— Людмила Петровна, — начала Аня. — Мы понимаем: вы с мальчиком. И я готова предположить, что это не ваш сын. И не внук.
Женщина дёрнулась, будто от пощёчины, но быстро взяла себя в руки. Слишком быстро.
— Это мой сын, — отрезала она, глядя Ане прямо в глаза. Голос звенел сталью.
— Какая у него группа крови? — спросила Аня. Спокойно, даже буднично.
— Вторая положительная, — выпалила Людмила мгновенно. И тут же, спохватившись, добавила с вызовом: — А вам-то зачем?
Аня переглянулась с Андреем. Тот едва заметно усмехнулся — слишком быстро, слишком гладко. Женщина врала, и врала плохо. Любой, у кого есть дети, знает такие вещи не наизусть, а в подкорке. А тут — отчеканила, как по учебнику.
— Это невозможно, — мягко, но с твёрдой уверенностью произнесла Аня. — И вы это знаете. Этот мальчик не ваш родственник.
Людмила Петровна стушевалась. На секунду её лицо потеряло всю свою надменность, всю броню, которую она так старательно выстраивала. Она осунулась, плечи опустились, и впервые за весь разговор в её глазах мелькнула не злость, не презрение, а растерянность.
Она молчала. Спорить сил не было.
— Мы хотим помочь, — мягко продолжила Аня, глядя Людмиле прямо в глаза. — Не только вам, Людмила Петровна. Но и этому мальчику. Ему сейчас, наверное, страшнее, чем всем нам вместе взятым.
Людмила отвела взгляд. Она молчала долго, очень долго, и в этой тишине было слышно, как где-то далеко лает собака.
— Можно я... подумаю? — спросила она наконец. Голос уже не звенел сталью. В нём появилось что-то похожее на смущение, а также усталость, сомнение, робкая надежда. — Над вашим предложением?
— Конечно, — тепло улыбнулась Аня. — Подумайте.
Андрей расстегнул пояс, снял рацию и протянул женщине.
— Вот, возьмите. — Он говорил просто, без напора. — Сами понимаете, связи нет. Но когда мы будем рядом, в черте города — сможем переговорить. Вы нас вызывайте, мы ответим.
Людмила взяла рацию. Посмотрела на неё, повертела в руках, будто впервые видела такой предмет. Потом подняла глаза на Андрея.
— Спасибо, — сказала она тихо. И в этом слове не было прежней колючести — только искренняя, усталая благодарность.
Они попрощались коротко, без лишних церемоний. Договорились, что завтра после обеда подъедут узнать ответ. Людмила кивнула, развернулась и медленно пошла к подъезду — уже не той грациозной походкой, а обычной, усталой.
Андрей и Аня сели в машину. Несколько секунд сидели молча.
— Ну что, — выдохнул Андрей, поворачивая ключ зажигания. — Кажется, она не согласится.
— Думаю, да, — отозвалась Аня. — Просто время нужно. Привыкнуть к мысли, что одной ей будет трудно дальше.
— Дай свою рацию, пожалуйста, — попросил Андрей, протягивая руку.
Аня молча сняла с пояса аппарат и передала ему. Андрей нажал тангенту, вызвал Антона. В ответ — только треск помех и глухая, равнодушная тишина.
Секунда. Другая. Третья.
Аня настороженно посмотрела на Андрея. В глазах её мелькнула тревога.
— Ладно, — коротко сказал он, убирая рацию. — Думаю, они уже уехали домой. Закончили с туманом и рванули обратно.
Аня кивнула, но тревога в её взгляде не погасла до конца. Слишком много нехороших сюрпризов преподносил этот день.
Повернув на улицу к дому, они увидели, что красный внедорожник Антона стоял рядом с грузовиком Давида. Андрей припарковался вплотную к пострадавшему от ночной перестрелки оранжевому «Ниссану», заглушил двигатель и на несколько секунд замер, вглядываясь в знакомые очертания дома.
Он обернулся в сторону дома напротив и сразу встретился взглядом с Давидом. Тот стоял на посту у окна — неподвижный, надёжный, как скала. Короткий кивок — и Андрей уже знал: пока они отсутствовали, здесь было спокойно.
— Аня, я сейчас, — сказал он, открывая дверь. — Надо с Давидом поговорить.
Она молча кивнула и направилась в другую сторону — к дому, где их ждали Соня и Степан Валерьевич. Аня почти бежала, и Андрей понимал: она соскучилась. По Соне, по возможности просто побыть рядом, по той хрупкой, но такой важной нормальности, которую они все вместе пытались сохранить. И ещё — по работе. Степану Валерьевичу давно пора было сменить повязку и проверить, как заживают раны.
Андрей поднялся на чердак и, не сдерживая тёплой улыбки, крепко пожал руку Давиду, второй рукой дружески хлопнув его по плечу.
— Ты снова на посту? — спросил он, окидывая взглядом привычную обстановку.
Давид усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.
— Пришлось, — развёл он руками. — Лекс с Элей и этим пацаном укатили часа два назад. Запчасти для своего «Ниссана» искать.
Андрей нахмурился, переваривая услышанное.
— Погоди... — он обернулся к окну, окидывая взглядом двор. — А на чём они уехали? Тут же только твой грузовик и его разбитая «Сильвия» остались. Гараж с «Лексусом» вон, вижу, не открывался.
Давид кивнул в сторону дома напротив:
— Он какую-то машину на соседней улице вскрыл. На ней и укатили.
— Хм... — Андрей задумался. — А чем ему «Лексус» в гараже не угодил? Ключи же на месте висят.
Давид пожал плечами:
— Не знаю. Он как узнал, что там «Лексус» стоит, так сразу хмурым стал. Даже близко к гаражу подходить не захотел. — Давид покосился на Андрея и добавил тише: — Странный он какой-то, этот Лекс. Себе на уме.
Андрей хмыкнул, размышляя над услышанным.
— Если это и странность, — сказал он, — то, наверное, самая безобидная из всех, что я встречал за последнюю неделю. Да и вообще, нам всем, вероятно, есть что скрывать.
Давид не ответил. Только покачал головой, уставившись куда-то в окно, погружённый в свои мысли.
— Ладно, — Андрей хлопнул его по плечу, возвращая в реальность. — Я сейчас быстренько приведу себя в порядок и подменю тебя.
— Не торопись, — отозвался Давид. — Антон должен через пятнадцать минут меня сменить. Я посижу пока.
— Хорошо.
Андрей вышел из дома, достал сигарету, прикурил и медленно побрёл вдоль забора, разглядывая припаркованные машины. В его голове была мысль о том, что если Людмила с мальчиком согласятся перебраться к ним, их дом — и без того набитый до отказа — превратится в проходной двор. Он мысленно перечислил всех, кто уже здесь: Аня, Соня, Степан Валерьевич, Иван Сергеевич, Антон, Лекс, Эльвира, Егор... Плюс двое новых. Десять человек под одной крышей. Тесно. Шумно. Безумно.
Он затянулся, глядя на соседний дом. Тот стоял тёмный, молчаливый, но готовый принять новых жильцов. Андрей уже прикидывал, как его обустроить, какие комнаты кому отдать, где организовать общую кухню.
Андрей усвоил это в работе на многочисленных стройках: без порядка и планирования любая бригада разваливается за неделю. Сейчас та же история, только вместо его бригады — люди, с которыми его свела судьба. И чем быстрее они наладят этот быт, тем легче будет пережить всё, что ещё впереди. А впереди, он это чувствовал кожей, будет много всего.
Подошедший Антон бесцеремонно ворвался в мысли Андрея, устало облокотившись на багажник своего красного «Хищника». Он закурил и посмотрел на него с выражением лица, на котором застыло какое-то напряжение.
Андрей растерялся от этого взгляда.
— Случилось что? — спросил он осторожно.
Антон молчал. Затянулся, выпустил дым в небо, снова затянулся. Андрей уже открыл рот, чтобы повторить вопрос, но тот наконец заговорил.
— Сергеевич этот... — Антон мотнул головой в сторону дома, — совсем псих.
— Да что случилось-то? — Андрей начинал раздражаться.
— Мы приехали во двор, ну где этот туман, — Антон резко стряхнул пепел, будто пытаясь стряхнуть и воспоминания. — Он ходил вокруг, прибором своим тыкал, что-то бормотал, руками размахивал. Я, значит, отвлёкся на минуту, глядь — а его уже нет. Зашёл.
— Куда зашёл? — не понял Андрей.
— В туман, мать его, — выдохнул Антон. — Прямо внутрь.
Андрей замер.
— Ну и?.. — голос его сел.
— Ну я рванул за ним, конечно. Руку сунул в эту муть, нащупал спину, за воротник выдернул. — Антон говорил отрывисто, нервно. — Представляешь?
— С ним-то всё нормально? — Андрей почувствовал, как внутри поднимается тревога.
— Да вроде... — Антон пожал плечами. — Кашлял немного, глаза красные. Но живой. И главное — сразу начал мне что-то объяснять, что он как-то случайно туда зашёл, что не хотел, про приборы, про показатели... Я ни хрена не понял, честно.
Андрей усмехнулся, чувствуя, как тревога отступает, сменяясь усталой иронией.
— Человек науки, Антон. Понимать надо. Для него это как второе дыхание.
— Ага, дыхание, — буркнул Антон. — Чуть без первого не остался.
— Что выяснили про туман? — спросил Андрей, возвращаясь к делу.
Антон развёл руками:
— Ой, слушай, я правда ничего не понял. Какие-то там частицы, концентрация, свечение... Иди сам спроси. Может, у тебя получится. Ты вроде с ним на одном языке говоришь.
— Ладно, — Андрей хлопнул его по плечу. — Пойду поговорю.
— А я пойду сменю Давида.
Они разошлись. Антон — к дому напротив, Андрей — к крыльцу, за которым его ждал профессор с новой порцией открытий и безумных теорий.
Андрей заходил в дом с тяжёлым сердцем. Он боялся, что внутри снова будет та гнетущая, давящая атмосфера, которая висела в воздухе последние дни — как перед грозой, которая всё никак не разразится. Он так надеялся, что сегодняшнее утро не было случайностью. Что детский смех, непринуждённые разговоры и это хрупкое чувство нормальности вернутся. Хотя бы на вечер.
Он открыл дверь и выдохнул.
В доме было спокойно. По-настоящему спокойно.
Аня сидела на диване рядом с Валерьевичем, раскладывая на журнальном столике бинты, пластыри и какие-то пузырьки. Сам старик дремал, отвернувшись к стене, и изредка похрапывал — мерно, почти уютно.
С кухни доносилось тихое бормотание — мультик на планшете. Андрей заглянул туда и увидел Соню. Она сидела за столом, поджав под себя ноги, и не отрываясь смотрела на экран. На коленях у неё развалился рыжий кот — вальяжный, довольный, прикрывший глаза от удовольствия.
— А где Иван Сергеевич? — шёпотом спросил Андрей у Ани.
Она подняла голову, так же тихо ответила:
— В душе. Отмывается после своих экспериментов.
— Валерьевич в норме?
— Да, — Аня кивнула, заканчивая раскладывать бинты. — Поправится.
— Хорошо, — Андрей почувствовал, как внутри отпускает. — Пойду чай нам сделаю.
— Мне кофе, пожалуйста, — бросила она через плечо, уже склонившись над пациентом.
Андрей шагнул на кухню, и Соня тут же отвлеклась от планшета. Глаза её горели восторгом.
— Дядя Андрей! — затараторила она. — А мне дядя Давид мультиков накачал! Целую папку! Смотрите, тут и про принцесс, и про зверей, и даже старые, чёрно-белые!
— Ух ты, — Андрей улыбнулся, стараясь поддержать её радость. — Ну, дядя Давид — молодец. Знает, чем ребёнка занять.
— И Рыжик у меня на коленях уснул! — Соня погладила кота, и тот согласно замурчал, даже не открывая глаз.
— Значит, ты ему понравилась, — сказал Андрей, заливая кипяток в кружки. — Он кого попало к себе не подпускает.
Соня довольно хихикнула и снова уткнулась в планшет. Андрей стоял у стола, помешивая кофе, и думал о том, как мало нужно для счастья. Тепло, безопасность, мультики и кот на коленях. Всё остальное — потом. Когда-нибудь потом.
Андрей вернулся к Ане с двумя дымящимися кружками. Она сидела на краю дивана, склонившись над Степаном Валерьевичем. Старик уже не спал — лежал на спине, стиснув зубы, и стойко терпел, пока Аня обрабатывала ему раны в районе ключицы и на левой руке.
— Что же ты, старый солдат, под пули так подставился? — спросил Андрей, протягивая Ане кружку с кофе.
Степан Валерьевич скосил на него усталый взгляд, попытался усмехнуться, но вышло криво.
— Возраст, Андрюха, возраст. Не тот уже, чтобы думать быстро, как раньше. Да и свои... — он поморщился от прикосновения Ани, но продолжил: — Своих же выручать надо было. Эмоции накрыли, когда Антон к Эльке рванул. Вот и я туда же, как олень через кусты.
— Я уже плохое себе надумал, когда увидел, как ты на траве валяешься, — тихо сказал Андрей, присаживаясь на подлокотник кресла.
— Да уж, — Степан Валерьевич зашипел сквозь зубы — Аня снова коснулась открытой раны. — Как салага себя повёл. Каюсь.
— Ладно, главное, что обошлось, — Андрей отхлебнул горячий чай. — Малой кровью, можно сказать.
— Малой, не малой, а дырок во мне понаделали, — проворчал старик, но в голосе его не было злости. Только усталость и досада.
Андрей помолчал, потом задал вопрос, который крутился у него в голове с того момента, как начался хаос этой ночью:
