Сейчас эта внутренняя сила была приглушена шоком, но не сломлена. Его смелость, всегда уравновешенная расчётом, теперь проверялась на прочность испытанием, которое он не мог представить в самых смелых фантазиях.
Во двор, плавно закатываясь на малой скорости, въехал потрёпанный внедорожник Toyota Hilux Surf 1995 года. Он остановился, и из него вышел Антон, который на секунду застыл, увидев картину: Андрей, сидящий на ступеньках с бледным лицом, и рыжий кот, невозмутимо принимающий ласку от человека.
Антон стоял, засунув руки в карманы потёртых рабочих штанов. Ему было всего двадцать четыре, и два года опыта на СТО не успели отлить в нём грубую уверенность старого мастера, но и робости новичка уже не было. Движения его были спокойными, немного замедленными, будто к любому действию он сначала прикидывал вектор усилия. Высокий, чуть сутулящийся, он напоминал молодого волкодава — ещё не набравшего окончательной мощи, но уже понимающего свою силу.
Его лицо, ещё сохраняющее мягкость юности, казалось сейчас неестественно осунувшимся. Тёмные волосы были всклокочены, будто он часто проводил по ним рукой — жест беспокойства, который он старался сдерживать. Глаза, обычно ясные и внимательные при разборе двигателя, сейчас смотрели на Андрея с немым вопросом, в котором читалась не детская растерянность, а тяжесть, неподъёмная для его возраста. В них была трезвая, пугающая ясность — он уже успел понять масштаб катастрофы, но его разуму не хватало жизненного багажа, той внутренней брони, чтобы эту ясность принять. Он был спокоен, но это было спокойствие человека, зашедшего в тупик и не знающего, куда сделать следующий шаг.
Антон молча подошёл и протянул руку для приветствия. Андрей, не поднимаясь, чтобы не спугнуть кота, пожал её.
— Присаживайся, третьим будешь, — кивнул Андрей на свободное место на ступеньке.
Какое-то время они сидели втроём, окутанные звенящей тишиной, каждый погружённый в свои мысли. Молчание прервал Антон, его голос прозвучал неестественно громко:
— Как думаешь, это только у нас? — Он не уточнял, имел в виду город, край или всю страну. Вопрос повис в воздухе, и без того переполненном невысказанным.
— Я сегодня обзванивал всех подряд, — медленно и тихо начал Андрей, глядя куда-то в пространство перед собой. — После того как я дозвонился тебе... я просто остановился.
— Ну, я пока только своим родителям и паре друзей позвонил, — признался Антон. — На остальных... сил не хватило. Есть мысли, какого хрена случилось-то?
— Я много думал на эту тему. Целый день. И кроме бредовых гипотез... ничего.
— Поделишься? — попросил Антон, и в его голосе было не просто любопытство, а настоятельная потребность услышать хоть какую-то версию, пусть самую безумную.
Андрей тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.
— Ну, слушай. Вариант первый: нас забросило в какой-то параллельный мир. Вариант второй: молниеносная, супер-пупер-мега-эпидемия неизвестного вируса, который просто испарил людей. Вариант третий, — он кивнул на кота, мурлыкающего у его ног, — мы втроём массово галлюцинируем. Или... четвёртый. Я один в коме, и это просто «мой» персональный конец света. — Он с горькой иронией сделал акцент на слове «мой».
Антон присвистнул.
— Однако... Я, конечно, фантазировал на эту тему, но не настолько глубоко. Твой «мой» конец света... он почему-то самый жуткий.
Кот, словно соглашаясь, ткнулся мордой в ладонь Андрея, требуя продолжения поглаживаний. Двое мужчин и кот сидели на ступеньках подъезда, затерянные в безмолвии мира, в котором они остались единственными дебатирующими философами, пытающимися разгадать величайшую загадку вселенной, не имея на руках ни единой зацепки.
— У тебя кто ушёл? — Андрей специально старался смягчить слово для описания исчезновения близких, но оно всё равно повисло в воздухе тяжёлым камнем.
Антон молча потянулся к пачке сигарет в кармане рабочей куртки. Рука чуть заметно дрожала. Достал две, одну протянул Андрею.
— Родители... — выдохнул он дым. — И... Катя. Невеста. — Он произнёс это слово с таким надрывом, что стало ясно — для него она уже была женой. — Завтра должны были выбирать обручальные... — Он резко и яростно стряхнул пепел. — Звонил, пока телефон не сдох. Сначала на её, потом... на их. Везде... гудки. — Он замолк, с силой сжимая зажигалку в кулаке. — А у тебя?
— Лена. И сын, Кирилл. Ему двенадцать... через неделю должно было исполниться. — Голос Андрея сорвался, и он сделал глубокую затяжку, чтобы скрыть дрожь. — Дома их вещи... всё на месте.
Они курили молча, слушая, как тишина впитывает их боль.
— И что будешь делать? — наконец спросил Антон, и в его голосе, помимо тоски, проступил какой-то новый, металлический оттенок. — Какие планы? Сидеть тут с котом или есть идея?
— Есть одна мысль, — Андрей прищурился, глядя на свой автомобиль. — Но для этого нужно достать бензин. А потом... Потом буду искать ответы. Не могу я просто так сидеть на жопе ровно. Нужно понять, что произошло. Почему все исчезли и зачем мы остались.
— У меня есть несколько канистр полных в автосервисе, — сказал Антон с ноткой деловой уверенности. — Давай сгоняем и в машине дальше поговорим. В движении думается лучше.
Он поднялся, отряхивая ладони о бока штанов, и кивком показал в сторону своего видавшего виды внедорожника, будто приглашая не просто в транспорт, а в свой мобильный штаб. В этом простом предложении был не только практический смысл, но и первый шаг к действию, к союзу, к тому, чтобы перестать быть жертвами, застывшими на пороге пустого дома.
Андрей поднялся следом и, взглянув на кота, обратился к ним:
— Извини, мохнатый, мы по своим делам поедем, а ты беги по своим.
Кот, словно поняв каждое слово, лениво потянулся, блаженно выгнув спину, и неспешно направился к ближайшему кусту, совершенно не обеспокоенный глобальными планами двуногих.
Мужчины переглянулись, и на их лицах застыла лёгкая, почти забытая улыбка. В этом абсурдном прощании с котом было что-то очищающее — крошечный островок нормальности в море хаоса. Развернувшись, они уверенными шагами направились к внедорожнику, чтобы наконец перейти от слов к делу.
Выехав со двора, Андрей увидел вдалеке, над линией крыш, поднимающиеся столбы дыма. Они были разной толщины и цвета — от густого, чёрного и маслянистого до светлого, почти белого. Очагов пожара было не менее пяти. Они медленно ползли в неестественно чистое небо, как свечи на гигантских, безмолвных поминках по городу.
Антон заметил взгляд Андрея, смотрящий на эту зловещую картину.
— Это уже который час так, — его голос прозвучал приглушённо внутри салона. — С утра. То тут, то там. Без людей всё само по себе гореть начинает. Проводка, наверное... Или ещё что. Или... — он не договорил, но мысль висела в воздухе: «Или кто-то ещё, как мы, уже начал устраиваться в этом новом мире. И делает это с огоньком».
— Так всё же, что ты решил делать? — спросил Антон, переводя взгляд с дымящихся руин на дорогу.
Андрей помедлил перед ответом на этот простой, но одновременно тяжёлый вопрос.
— В районе Де-Фриза есть коттеджный посёлок, — медленно начал Андрей, оглядывая пустынные улицы. — Там мы с бригадой в прошлом году построили один дом. Фасадные работы должны были закончить этим летом. — Он на секунду замолчал, вспоминая. — Владелец уже завозил туда технику, мебель... планировал переезжать в конце сезона с семьёй.
— Думаешь, обязательно куда-то переезжать? Дома всё же своё, родное... — начал Антон, но замолчал, увидев выражение лица Андрея.
— Не могу, — голос Андрея прозвучал сдавленно. — Эти стены... они меня добьют. Каждая вещь там кричит о них. О Лене. О Кирилле. Их нет, а их вещи — есть. Их запах... — Он резко тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Чтобы найти ответы, нужно сначала самому не сойти с ума. Мне нужны стены, которые не будут со мной разговаривать. По крайней мере, какое-то время. Пусть будут чужие, пусть бездушные. Главное — тихие.
— Ты знаешь, в чём ты прав? — негромко произнёс Антон, глядя на призрачный город за стеклом. — В том, что нельзя сдаваться. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.
Он повернулся к Андрею, и в его глазах читалось понимание и решимость.
— Мои родители... и Катя... — голос его дрогнул, но он продолжил: — Они бы не хотели, чтобы я просто сидел и ждал, пока сойду с ума в пустой квартире. И твои... они бы тоже хотели, чтобы ты боролся. — Антон сжал кулаки на руле, словно находя опору в этом жесте. — Так что давай сделаем это. Найдём твой дом в Де-Фризе. А потом... — он выдержал паузу, — потом будем искать ответы. Вместе.
— Есть ещё несколько причин для переезда в тот дом, — продолжил Андрей, уже более собранно. — Электричество скоро пропадёт. Подстанции сами не работают — никто их не обслуживает и не мониторит. А значит, кончится мобильная связь, интернет, водоснабжение... Город превратится в каменную ловушку без света и воды.
Он посмотрел на Антона, оценивая, понимает ли тот всю серьёзность положения.
— А в том доме — можно поставить генератор, и уже есть скважина с насосом, и септик. Полная автономия. И забор, кстати, двухметровый. — В голосе Андрея снова появились деловые нотки.
— Уже похоже на полноценный план, — усмехнулся Антон, и в его улыбке появилось что-то похожее на надежду.
— Это не план, — поправил его Андрей, но уголки его губ тоже дрогнули. — Это только начало. Но каждый долговременный проект начинается с фундамента. Наш фундамент — это крыша над головой, вода и электричество. Всё остальное... — он махнул рукой в сторону пустынных улиц, — всё остальное будем планировать по ходу.
Антон переключил передачу, и машина плавно ускорилась.
— Сначала дом. Потом разведка. Потом... посмотрим. Как минимум, у нас будет тихое место, где можно спокойно подумать. Без этих... — он кивнул в сторону окон, — без этих горящих памятников.
— Кстати, совсем забыл рассказать, — Андрей ненадолго оторвал взгляд от дороги. — Этим утром, перед тем как я начал свой обзвон всех контактов, я видел одного... выжившего.
Он коротко усмехнулся, но в звуке не было веселья.
— Просыпаюсь от рёва. Думаю, глючу. Выглядываю в окно — а на перекрёстке оранжевая «Сильвия», залитая в обвесах, вовсю дрифтует. Вокруг — ни души, а этот тип наваливает по кругу, как будто на соревнованиях. Шины воют, мотор орёт... Сюрреализм полный.
Андрей покачал головой, вспоминая.
— Я полетел босиком к тому перекрёстку, но не успел — через несколько секунд он газу дал и растворился. — Андрей бросил взгляд на Антона. — Значит, мы тут не одни. И некоторые чувствуют себя в новом мире...
Антон не успел договорить.
С правой стороны на перекрёсток вылетела тёмная иномарка. Она пронеслась в нескольких метрах перед их капотом, зацепила правым колесом бордюр, подпрыгнула и с глухим ударом врезалась в фонарный столб.
Антон резко ударил по тормозам, машину повело в сторону. Почти не сговариваясь, они выскочили из салона и бросились к месту аварии.
— Ну как так-то? — сквозь зубы процедил Андрей, наблюдая, как из-под капота валит пар. — Дороги пустые, а этот идиот такое устроил.
Они подбежали к смятой машине. Пахло горелым маслом и бензином. Водитель — молодая девушка в спортивной куртке — неподвижно сидела, пристёгнутая ремнём безопасности, её голова была запрокинута, а лицо в крови.
Андрей распахнул дверь.
— Антон, помоги вытащить её...
Девушка была без сознания, но дыхание ровное. Аккуратно расстегнув ремень безопасности, они вынесли её из машины и уложили на асфальт подальше от места аварии.
— Смотри-ка, — Антон указал на заднее сиденье, где валялись два чемодана, рюкзак и несколько пакетов с едой. — Видимо, не мы одни собрались подальше от города.
Андрей осмотрел девушку: видимых серьёзных травм не было, лишь ссадина на брови, из которой, видимо, и стекала кровь по лицу. «Если бы не сработавшая подушка безопасности и пристёгнутый ремень, последствия были бы очень серьёзными», — подумал он.
— Надо бы «скорую» вызвать... — начал Антон и тут же споткнулся о собственную фразу.
— Есть аптечка у тебя в машине? — спросил Андрей.
— Не-е, — виновато ответил он, разводя руками. — Всё собирался купить, но как-то...
Андрей сжал губы, осматривая место аварии. Его взгляд упал на багажник иномарки. Антон увидел, куда он смотрит.
— Есть идея, — Антон подбежал к своему автомобилю, несколько секунд покопался в его недрах и направился к багажнику разбитой машины. — Побудь пока с ней, — бросил он Андрею, проходя мимо с монтировкой в руках.
Пока Антон с лязгом и скрежетом пытался поддеть замок багажника монтировкой, девушка пришла в себя. Её глаза медленно открылись, на мгновение в них отразилась лишь пустота, а затем — прилив паники. Она метнула взгляд по сторонам, пытаясь понять, где находится, и её испуганный, полный слёз и недоумения взгляд уткнулся в глаза Андрея.
— Ты... кто ты? — прошептала она, и голос её дрожал. — Где я? Что случилось?
Она попыталась приподняться, но Андрей мягко, но настойчиво удержал её за плечо.
— Ты попала в аварию. Лежи спокойно, не двигайся. Твой автомобиль врезался в столб. С тобой всё в порядке, у тебя лишь ссадина на лице, — говорил он максимально спокойно и ободряюще, стараясь не напугать её ещё сильнее. — Меня зовут Андрей, а вон тот парень с монтировкой — Антон. Мы пытаемся тебе помочь.
В этот момент раздался громкий хруст, и багажник с подачи Антона наконец-то поддался. Антон судорожно перебирал всё, что было в багажнике, в поисках аптечки. Его суетливые движения прервал крик Андрея.
— Антон! — резко позвал Андрей, не отрывая руку от плеча девушки.
— Нашёл! — раздался победный крик Антона. Из багажника донёсся звук рвущегося пластика. Антон, не церемонясь, выломал крепление аптечки и бегом направился к ним, сжимая в руках красную сумку с белым крестом. — О, привет... проснулась, красавица? — удивлённо сказал он, подходя к ним.
Девушка смотрела на них широко раскрытыми глазами, и Андрей почувствовал, как её тело начинает бить мелкая дрожь. Сейчас главное было не дать ей впасть в шок.
— Всё хорошо, — повторил он, глядя прямо на неё, стараясь своим спокойствием компенсировать её начинающуюся панику. — Сейчас обработаем тебе ссадину, и ты сразу почувствуешь себя лучше.
В этот момент Антон положил раскрытую аптечку на асфальт рядом. Его руки всё ещё дрожали, но в глазах появилось любопытство.
— Я думала... я одна тут осталась, — выдохнула она, и по её лицу ручьём потекли слёзы облегчения и накопленного ужаса, смешиваясь с ещё не до конца застывшей кровью.
Андрей мягко сжал её плечо, пока Антон вскрывал упаковку с антисептическими салфетками.
— Нет, не одна, — твёрдо сказал Андрей. — Мы с Антоном тоже... застряли здесь. Как тебя зовут?
— Аня, — прошептала она, сжимая его руку так, будто это единственная нить, связывающая её с реальностью.
Она была той, кого в ординаторской звали «спокойным штормом». В двадцать пять лет — аспирантка, подававшая огромные надежды в хирургии, — Аня носила свою хрупкость как защитный кокон, внутри которого скрывалась стальная воля. Её присутствие в любом помещении ощущалось не громкостью, а плотной, сосредоточенной тишиной, которая сама по себе требовала внимания и уважения.
Её руки — нежные, с длинными пальцами пианистки, но с цепкой, уверенной хваткой, выдававшей в ней будущего виртуоза скальпеля, — всегда были спокойны.
Во двор, плавно закатываясь на малой скорости, въехал потрёпанный внедорожник Toyota Hilux Surf 1995 года. Он остановился, и из него вышел Антон, который на секунду застыл, увидев картину: Андрей, сидящий на ступеньках с бледным лицом, и рыжий кот, невозмутимо принимающий ласку от человека.
Антон стоял, засунув руки в карманы потёртых рабочих штанов. Ему было всего двадцать четыре, и два года опыта на СТО не успели отлить в нём грубую уверенность старого мастера, но и робости новичка уже не было. Движения его были спокойными, немного замедленными, будто к любому действию он сначала прикидывал вектор усилия. Высокий, чуть сутулящийся, он напоминал молодого волкодава — ещё не набравшего окончательной мощи, но уже понимающего свою силу.
Его лицо, ещё сохраняющее мягкость юности, казалось сейчас неестественно осунувшимся. Тёмные волосы были всклокочены, будто он часто проводил по ним рукой — жест беспокойства, который он старался сдерживать. Глаза, обычно ясные и внимательные при разборе двигателя, сейчас смотрели на Андрея с немым вопросом, в котором читалась не детская растерянность, а тяжесть, неподъёмная для его возраста. В них была трезвая, пугающая ясность — он уже успел понять масштаб катастрофы, но его разуму не хватало жизненного багажа, той внутренней брони, чтобы эту ясность принять. Он был спокоен, но это было спокойствие человека, зашедшего в тупик и не знающего, куда сделать следующий шаг.
Антон молча подошёл и протянул руку для приветствия. Андрей, не поднимаясь, чтобы не спугнуть кота, пожал её.
— Присаживайся, третьим будешь, — кивнул Андрей на свободное место на ступеньке.
Какое-то время они сидели втроём, окутанные звенящей тишиной, каждый погружённый в свои мысли. Молчание прервал Антон, его голос прозвучал неестественно громко:
— Как думаешь, это только у нас? — Он не уточнял, имел в виду город, край или всю страну. Вопрос повис в воздухе, и без того переполненном невысказанным.
— Я сегодня обзванивал всех подряд, — медленно и тихо начал Андрей, глядя куда-то в пространство перед собой. — После того как я дозвонился тебе... я просто остановился.
— Ну, я пока только своим родителям и паре друзей позвонил, — признался Антон. — На остальных... сил не хватило. Есть мысли, какого хрена случилось-то?
— Я много думал на эту тему. Целый день. И кроме бредовых гипотез... ничего.
— Поделишься? — попросил Антон, и в его голосе было не просто любопытство, а настоятельная потребность услышать хоть какую-то версию, пусть самую безумную.
Андрей тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.
— Ну, слушай. Вариант первый: нас забросило в какой-то параллельный мир. Вариант второй: молниеносная, супер-пупер-мега-эпидемия неизвестного вируса, который просто испарил людей. Вариант третий, — он кивнул на кота, мурлыкающего у его ног, — мы втроём массово галлюцинируем. Или... четвёртый. Я один в коме, и это просто «мой» персональный конец света. — Он с горькой иронией сделал акцент на слове «мой».
Антон присвистнул.
— Однако... Я, конечно, фантазировал на эту тему, но не настолько глубоко. Твой «мой» конец света... он почему-то самый жуткий.
Кот, словно соглашаясь, ткнулся мордой в ладонь Андрея, требуя продолжения поглаживаний. Двое мужчин и кот сидели на ступеньках подъезда, затерянные в безмолвии мира, в котором они остались единственными дебатирующими философами, пытающимися разгадать величайшую загадку вселенной, не имея на руках ни единой зацепки.
— У тебя кто ушёл? — Андрей специально старался смягчить слово для описания исчезновения близких, но оно всё равно повисло в воздухе тяжёлым камнем.
Антон молча потянулся к пачке сигарет в кармане рабочей куртки. Рука чуть заметно дрожала. Достал две, одну протянул Андрею.
— Родители... — выдохнул он дым. — И... Катя. Невеста. — Он произнёс это слово с таким надрывом, что стало ясно — для него она уже была женой. — Завтра должны были выбирать обручальные... — Он резко и яростно стряхнул пепел. — Звонил, пока телефон не сдох. Сначала на её, потом... на их. Везде... гудки. — Он замолк, с силой сжимая зажигалку в кулаке. — А у тебя?
— Лена. И сын, Кирилл. Ему двенадцать... через неделю должно было исполниться. — Голос Андрея сорвался, и он сделал глубокую затяжку, чтобы скрыть дрожь. — Дома их вещи... всё на месте.
Они курили молча, слушая, как тишина впитывает их боль.
— И что будешь делать? — наконец спросил Антон, и в его голосе, помимо тоски, проступил какой-то новый, металлический оттенок. — Какие планы? Сидеть тут с котом или есть идея?
— Есть одна мысль, — Андрей прищурился, глядя на свой автомобиль. — Но для этого нужно достать бензин. А потом... Потом буду искать ответы. Не могу я просто так сидеть на жопе ровно. Нужно понять, что произошло. Почему все исчезли и зачем мы остались.
— У меня есть несколько канистр полных в автосервисе, — сказал Антон с ноткой деловой уверенности. — Давай сгоняем и в машине дальше поговорим. В движении думается лучше.
Он поднялся, отряхивая ладони о бока штанов, и кивком показал в сторону своего видавшего виды внедорожника, будто приглашая не просто в транспорт, а в свой мобильный штаб. В этом простом предложении был не только практический смысл, но и первый шаг к действию, к союзу, к тому, чтобы перестать быть жертвами, застывшими на пороге пустого дома.
Андрей поднялся следом и, взглянув на кота, обратился к ним:
— Извини, мохнатый, мы по своим делам поедем, а ты беги по своим.
Кот, словно поняв каждое слово, лениво потянулся, блаженно выгнув спину, и неспешно направился к ближайшему кусту, совершенно не обеспокоенный глобальными планами двуногих.
Мужчины переглянулись, и на их лицах застыла лёгкая, почти забытая улыбка. В этом абсурдном прощании с котом было что-то очищающее — крошечный островок нормальности в море хаоса. Развернувшись, они уверенными шагами направились к внедорожнику, чтобы наконец перейти от слов к делу.
Выехав со двора, Андрей увидел вдалеке, над линией крыш, поднимающиеся столбы дыма. Они были разной толщины и цвета — от густого, чёрного и маслянистого до светлого, почти белого. Очагов пожара было не менее пяти. Они медленно ползли в неестественно чистое небо, как свечи на гигантских, безмолвных поминках по городу.
Антон заметил взгляд Андрея, смотрящий на эту зловещую картину.
— Это уже который час так, — его голос прозвучал приглушённо внутри салона. — С утра. То тут, то там. Без людей всё само по себе гореть начинает. Проводка, наверное... Или ещё что. Или... — он не договорил, но мысль висела в воздухе: «Или кто-то ещё, как мы, уже начал устраиваться в этом новом мире. И делает это с огоньком».
— Так всё же, что ты решил делать? — спросил Антон, переводя взгляд с дымящихся руин на дорогу.
Андрей помедлил перед ответом на этот простой, но одновременно тяжёлый вопрос.
— В районе Де-Фриза есть коттеджный посёлок, — медленно начал Андрей, оглядывая пустынные улицы. — Там мы с бригадой в прошлом году построили один дом. Фасадные работы должны были закончить этим летом. — Он на секунду замолчал, вспоминая. — Владелец уже завозил туда технику, мебель... планировал переезжать в конце сезона с семьёй.
— Думаешь, обязательно куда-то переезжать? Дома всё же своё, родное... — начал Антон, но замолчал, увидев выражение лица Андрея.
— Не могу, — голос Андрея прозвучал сдавленно. — Эти стены... они меня добьют. Каждая вещь там кричит о них. О Лене. О Кирилле. Их нет, а их вещи — есть. Их запах... — Он резко тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Чтобы найти ответы, нужно сначала самому не сойти с ума. Мне нужны стены, которые не будут со мной разговаривать. По крайней мере, какое-то время. Пусть будут чужие, пусть бездушные. Главное — тихие.
— Ты знаешь, в чём ты прав? — негромко произнёс Антон, глядя на призрачный город за стеклом. — В том, что нельзя сдаваться. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.
Он повернулся к Андрею, и в его глазах читалось понимание и решимость.
— Мои родители... и Катя... — голос его дрогнул, но он продолжил: — Они бы не хотели, чтобы я просто сидел и ждал, пока сойду с ума в пустой квартире. И твои... они бы тоже хотели, чтобы ты боролся. — Антон сжал кулаки на руле, словно находя опору в этом жесте. — Так что давай сделаем это. Найдём твой дом в Де-Фризе. А потом... — он выдержал паузу, — потом будем искать ответы. Вместе.
— Есть ещё несколько причин для переезда в тот дом, — продолжил Андрей, уже более собранно. — Электричество скоро пропадёт. Подстанции сами не работают — никто их не обслуживает и не мониторит. А значит, кончится мобильная связь, интернет, водоснабжение... Город превратится в каменную ловушку без света и воды.
Он посмотрел на Антона, оценивая, понимает ли тот всю серьёзность положения.
— А в том доме — можно поставить генератор, и уже есть скважина с насосом, и септик. Полная автономия. И забор, кстати, двухметровый. — В голосе Андрея снова появились деловые нотки.
— Уже похоже на полноценный план, — усмехнулся Антон, и в его улыбке появилось что-то похожее на надежду.
— Это не план, — поправил его Андрей, но уголки его губ тоже дрогнули. — Это только начало. Но каждый долговременный проект начинается с фундамента. Наш фундамент — это крыша над головой, вода и электричество. Всё остальное... — он махнул рукой в сторону пустынных улиц, — всё остальное будем планировать по ходу.
Антон переключил передачу, и машина плавно ускорилась.
— Сначала дом. Потом разведка. Потом... посмотрим. Как минимум, у нас будет тихое место, где можно спокойно подумать. Без этих... — он кивнул в сторону окон, — без этих горящих памятников.
— Кстати, совсем забыл рассказать, — Андрей ненадолго оторвал взгляд от дороги. — Этим утром, перед тем как я начал свой обзвон всех контактов, я видел одного... выжившего.
Он коротко усмехнулся, но в звуке не было веселья.
— Просыпаюсь от рёва. Думаю, глючу. Выглядываю в окно — а на перекрёстке оранжевая «Сильвия», залитая в обвесах, вовсю дрифтует. Вокруг — ни души, а этот тип наваливает по кругу, как будто на соревнованиях. Шины воют, мотор орёт... Сюрреализм полный.
Андрей покачал головой, вспоминая.
— Я полетел босиком к тому перекрёстку, но не успел — через несколько секунд он газу дал и растворился. — Андрей бросил взгляд на Антона. — Значит, мы тут не одни. И некоторые чувствуют себя в новом мире...
Антон не успел договорить.
С правой стороны на перекрёсток вылетела тёмная иномарка. Она пронеслась в нескольких метрах перед их капотом, зацепила правым колесом бордюр, подпрыгнула и с глухим ударом врезалась в фонарный столб.
Антон резко ударил по тормозам, машину повело в сторону. Почти не сговариваясь, они выскочили из салона и бросились к месту аварии.
— Ну как так-то? — сквозь зубы процедил Андрей, наблюдая, как из-под капота валит пар. — Дороги пустые, а этот идиот такое устроил.
Они подбежали к смятой машине. Пахло горелым маслом и бензином. Водитель — молодая девушка в спортивной куртке — неподвижно сидела, пристёгнутая ремнём безопасности, её голова была запрокинута, а лицо в крови.
Андрей распахнул дверь.
— Антон, помоги вытащить её...
Девушка была без сознания, но дыхание ровное. Аккуратно расстегнув ремень безопасности, они вынесли её из машины и уложили на асфальт подальше от места аварии.
— Смотри-ка, — Антон указал на заднее сиденье, где валялись два чемодана, рюкзак и несколько пакетов с едой. — Видимо, не мы одни собрались подальше от города.
Андрей осмотрел девушку: видимых серьёзных травм не было, лишь ссадина на брови, из которой, видимо, и стекала кровь по лицу. «Если бы не сработавшая подушка безопасности и пристёгнутый ремень, последствия были бы очень серьёзными», — подумал он.
— Надо бы «скорую» вызвать... — начал Антон и тут же споткнулся о собственную фразу.
— Есть аптечка у тебя в машине? — спросил Андрей.
— Не-е, — виновато ответил он, разводя руками. — Всё собирался купить, но как-то...
Андрей сжал губы, осматривая место аварии. Его взгляд упал на багажник иномарки. Антон увидел, куда он смотрит.
— Есть идея, — Антон подбежал к своему автомобилю, несколько секунд покопался в его недрах и направился к багажнику разбитой машины. — Побудь пока с ней, — бросил он Андрею, проходя мимо с монтировкой в руках.
Пока Антон с лязгом и скрежетом пытался поддеть замок багажника монтировкой, девушка пришла в себя. Её глаза медленно открылись, на мгновение в них отразилась лишь пустота, а затем — прилив паники. Она метнула взгляд по сторонам, пытаясь понять, где находится, и её испуганный, полный слёз и недоумения взгляд уткнулся в глаза Андрея.
— Ты... кто ты? — прошептала она, и голос её дрожал. — Где я? Что случилось?
Она попыталась приподняться, но Андрей мягко, но настойчиво удержал её за плечо.
— Ты попала в аварию. Лежи спокойно, не двигайся. Твой автомобиль врезался в столб. С тобой всё в порядке, у тебя лишь ссадина на лице, — говорил он максимально спокойно и ободряюще, стараясь не напугать её ещё сильнее. — Меня зовут Андрей, а вон тот парень с монтировкой — Антон. Мы пытаемся тебе помочь.
В этот момент раздался громкий хруст, и багажник с подачи Антона наконец-то поддался. Антон судорожно перебирал всё, что было в багажнике, в поисках аптечки. Его суетливые движения прервал крик Андрея.
— Антон! — резко позвал Андрей, не отрывая руку от плеча девушки.
— Нашёл! — раздался победный крик Антона. Из багажника донёсся звук рвущегося пластика. Антон, не церемонясь, выломал крепление аптечки и бегом направился к ним, сжимая в руках красную сумку с белым крестом. — О, привет... проснулась, красавица? — удивлённо сказал он, подходя к ним.
Девушка смотрела на них широко раскрытыми глазами, и Андрей почувствовал, как её тело начинает бить мелкая дрожь. Сейчас главное было не дать ей впасть в шок.
— Всё хорошо, — повторил он, глядя прямо на неё, стараясь своим спокойствием компенсировать её начинающуюся панику. — Сейчас обработаем тебе ссадину, и ты сразу почувствуешь себя лучше.
В этот момент Антон положил раскрытую аптечку на асфальт рядом. Его руки всё ещё дрожали, но в глазах появилось любопытство.
— Я думала... я одна тут осталась, — выдохнула она, и по её лицу ручьём потекли слёзы облегчения и накопленного ужаса, смешиваясь с ещё не до конца застывшей кровью.
Андрей мягко сжал её плечо, пока Антон вскрывал упаковку с антисептическими салфетками.
— Нет, не одна, — твёрдо сказал Андрей. — Мы с Антоном тоже... застряли здесь. Как тебя зовут?
— Аня, — прошептала она, сжимая его руку так, будто это единственная нить, связывающая её с реальностью.
Она была той, кого в ординаторской звали «спокойным штормом». В двадцать пять лет — аспирантка, подававшая огромные надежды в хирургии, — Аня носила свою хрупкость как защитный кокон, внутри которого скрывалась стальная воля. Её присутствие в любом помещении ощущалось не громкостью, а плотной, сосредоточенной тишиной, которая сама по себе требовала внимания и уважения.
Её руки — нежные, с длинными пальцами пианистки, но с цепкой, уверенной хваткой, выдававшей в ней будущего виртуоза скальпеля, — всегда были спокойны.
