— Это если ничего не случится опять, — невесело протянул Степан Валерьевич.
— Куда ж ещё-то? — сказал Антон, выбрасывая в сторону окурок. — Мало нам, что ли, проблем? Кто как, а я, как проснусь, займусь мариновать мясо. И не смотря ни на что пойду с мангалом на берег.
— Эй! — Эльвира игриво, но ощутимо ударила его кулаком по плечу. — Обалдел, что ли? Меня забыл?
— Ладно, — Андрей, всё ещё улыбаясь, открыл дверцу машины. — Поехали уже домой.
Спустя несколько минут машины выбрались на объездную дорогу и, синхронно набирая скорость, мчались в сторону дома. Оставляя позади мёртвые суда, пустынную гладь залива и всё, что с ними случилось за этот долгий, выматывающий день. В салоне «Раптора», едущего впереди, мелькнула тень — Антон обнимал Эльвиру одной рукой. Андрей посмотрел на этот силуэт и подумал: может, действительно всё наладится? Может, у них ещё будет время просто жить, а не выживать? Хотя бы один день. Хотя бы завтра.
Когда слева от дороги показались тёмные дома района Снеговая Падь, Людмила вдруг резко подалась вперёд и нервно похлопала Степана Валерьевича по плечу.
— Степан, смотри! — голос её дрожал. — Что это?
Андрей слегка притормозил и тоже повернул голову влево, пытаясь разглядеть то, что так напугало Людмилу. Вскоре он заметил: над одной из высоток на фоне ночного неба едва уловимо колыхалось огромное тёмное пятно. Он медленно остановил машину. Уехавший далеко вперёд «Хищник» тоже замер. Антон явно заметил остановку «Форестера».
— Что случилось? — в рации раздался его встревоженный голос.
Андрей, не отрывая взгляда от тёмного провала в небе, нащупал рацию и тихо, почти шёпотом ответил:
— В сторону Снегопади глянь.
Прошло несколько секунд.
— Это же та фигня, что над универом висела? — спросил Антон.
— Видимо, да. Либо откуда-то ещё прилетела.
Людмила поёжилась.
— Что им тут надо? Там же тумана почти нет…
Андрей всматривался в темноту, но не мог разглядеть подробности. Лишь видел — тёмное пятно над тёмным домом на фоне тёмного неба. «Как она вообще смогла это заметить?» — мелькнуло у него в голове.
— Валерьевич, дай-ка бинокль.
Старик молча покопался в рюкзаке и протянул прибор. Андрей приник к окулярам, и изображение приблизилось. Теперь он разглядел: с высоты примерно двадцати метров из тёмного объекта что-то падало прямо на здание. Капли — размером с ведро, тёмные, маслянистые, тягучие — стекали по фасаду, оставляя мокрые, блестящие полосы, которые тускло отсвечивали сиреневым пульсом ночного неба.
Он опустил бинокль, тяжело, устало выдохнул и, стараясь говорить ровно, объяснил остальным, что увидел.
— Какой теперь на фиг выходной? — протянул Степан Валерьевич, и в голосе его прозвучала глухая обречённость.
— Пошло оно всё лесом, — раздражённо бросил Андрей. — Как говорится, пусть весь мир подождёт.
— Согласна с тобой, — тихо, но твёрдо поддержала Людмила.
Андрей нажал кнопку рации:
— Поехали домой.
И отпустил педаль тормоза, уводя «Форестер» в темноту, прочь от этого места, от нависшей над ними чёрной угрозы и тяжёлых капель, падающих на мёртвый город, где уже никого не осталось.
Когда впереди показалась дорожная развязка перед низководным мостом, все в машине заметно расслабились. В ожидании того хрупкого, почти эфемерного уюта, который им удалось создать для себя в этом мёртвом, враждебном мире.
Андрей проезжал мост, когда заметил в небе, на небольшой высоте, неподвижную точку. Тело мгновенно напряглось, реагируя на выброс адреналина. Но когда они подъехали ближе, он разглядел силуэт обычного дрона. Беспилотник сорвался с места и полетел вперёд, сопровождая «Хищник» Антона, который шёл чуть впереди.
Под небесным эскортом они добрались до посёлка. Машины припарковались рядом с оранжевым «Ниссаном», и дрон тут же опустился, юркнув за забор. Андрей ещё не успел заглушить двигатель, когда калитка распахнулась и из неё вышел Егор — с пультом в руках, взлохмаченный, но довольный.
— Вы чего так долго? — спросил он, оглядывая выходящих из машин.
Степан Валерьевич подошёл к нему и басовито, но беззлобно скомандовал:
— Для начала доложи обстановку, малец.
Егор, стараясь изобразить серьёзность, вытянулся в струнку и отчеканил:
— За время вашего отсутствия режим спокойствия жителей не был нарушен.
Все засмеялись — тепло, по-домашнему. Кроме Людмилы. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на Егора с неприкрытой злостью и брезгливостью.
— Вадим как? — спросила она ледяным тоном. — Ты его не доставал?
— Да всё нормально с ним, — парень стушевался под её взглядом.
— Смотри мне. Ещё такое повторится…
— Ладно тебе, — тихо прошептал Степан Валерьевич, мягко приобнимая её, но Людмила резко дёрнулась.
— Не лапай меня! — выкрикнула она и быстро скрылась за калиткой.
Старик ошарашенно поднял руки кверху и развёл их в стороны, изобразив крайнюю степень удивления.
— Во, мегера, — буркнул он, поворачиваясь к Андрею.
Андрей молча улыбнулся, покачал головой и прикрыл глаза рукой. Слишком много всего на сегодня.
— Рави, ну-ка пошли за мной, — махнул ему рукой Степан Валерьевич, направляясь к калитке.
Рави послушно потянулся за ним.
Андрей задержался в салоне автомобиля, размышляя в тишине. Как отреагирует Аня на шокирующую новость о дальней дороге и переезде в бункер? И что скажет профессор, когда узнает, что над университетом и городом появились летающие чёрные объекты? Андрей вздохнул — эти разговоры предвещали множество объяснений, на которые уже не было сил.
Он вышел из машины, захлопнул дверь и тут же заметил у внедорожника две тёмные фигуры, почти слившиеся в одну. Эльвира и Антон целовались — жадно, взахлёб, не сдерживая эмоций. Руки торопливо блуждали по спинам, по плечам, по лицам.
«Ведь ещё недавно он потерял невесту, — подумал Андрей, направляясь к дому. — И через какую-то неделю уже жамкается с другой девахой».
Он не осуждал. И даже не завидовал. Просто удивился — как быстро люди умеют забывать. Или просто хватаются за первое, что помогает не думать о боли.
Андрей потянул на себя дверь и шагнул в тепло, оставляя за спиной ночь, напряжённость прошедшего дня и целующихся у машины, которым, кажется, не было сейчас до всех проблем никакого дела.
На диване ворочался Иван Сергеевич, разбуженный шумом вернувшихся жителей. Аня, сонная, с растрёпанными волосами, стояла в гостиной и слушала рассказ Степана Валерьевича. Рави уже гремел чем-то на кухне. Аня заметила вошедшего Андрея и быстро подошла к нему.
— Это правда? — возбуждённо спросила она, вглядываясь в его лицо.
— Не знаю, что тебе успел напеть Валерьевич…
— Я про бункер. Правда, что вы туда собрались? — перебила она, не дослушав.
— Не вы, — Андрей устало выдохнул, — а мы. Все мы должны туда поехать. И как можно скорее.
— Но это же очень далеко, — возразила Аня.
— Да, далеко. И я не думаю, что это будет лёгкая поездка, — Андрей говорил спокойно, но твёрдо, — но это просто необходимо. Другого выхода у нас нет.
На лице Ани смешались страх, удивление, усталость и что-то ещё — Андрей не успел разобрать, потому что на лестнице послышались быстрые шаги. Людмила стремительно спускалась, ведя за руку ещё сонного, на ходу зевающего Вадима. Мальчик едва поспевал за ней, шаркая ногами по ступеням.
— Зачем же ты его разбудила? — удивился Андрей.
— Дома пусть спит, — резко ответила Людмила, проходя мимо него.
— Что с тобой не так? — бросил Андрей ей в спину, но она уже вышла во двор, хлопнув дверью.
Он повернулся к Ане. Плечи его опустились, и на лице застыла растерянность.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Дай ей время, — мягко ответила Аня.
— Время на что? — Андрей с трудом сдерживал раздражение. — Она же из пацана тряпку сделает. Он и так боится слово поперёк сказать. Он даже не её сын.
— Отпусти ситуацию, — Аня коснулась его плеча. — Иди поспи. Раздражение своё угомони. Завтра будет новый день, и всё решится само.
Андрей просто кивнул, не найдя слов, и устало побрёл в свою комнату, оставляя за спиной приглушённый шум голосов, звон посуды на кухне и тяжёлое, прерывистое дыхание Ивана Сергеевича, который прислушивался к каждому слову Степана Валерьевича, изредка перебивая его рассказ для уточняющих вопросов.
Усталость взяла своё — вопреки множеству мыслей, терзавших разум Андрея, они всё же быстро отступили перед тёмным провалом сна.
Проснулся он, как ему показалось, ранним утром — или поздним вечером. Как-то сумрачно было за окном. Счёт времени потерялся, растворился в этой серой, однообразной бесконечности. На удивление, несмотря на усталость последних дней, он не чувствовал себя разбитым. Наоборот — внутри поднималась какая-то странная, почти забытая лёгкость, душевный подъём перед чем-то важным. Будто организм наконец решил, что с него хватит, и переключился в режим ожидания.
Он вышел из комнаты. В доме было тихо, спокойно — ни голосов, ни привычной утренней суеты, только ровный, монотонный гул генератора в подвале. Андрей умылся, посмотрел на своё отражение в зеркале, провёл рукой по густой, недельной щетине на щеках и подбородке. Бриться не хотелось. Он потерял в этом прежний смысл, отвык от повседневного ритуала, который когда-то был частью обычной, предсказуемой жизни.
В гостиной на диване тихо сопел Иван Сергеевич. Кот лежал у него под боком, мурлыкал, и от этого звука на душе становилось чуть теплее.
Андрей прошёл на кухню, поднял с пола у раковины бутылку, налил воду в чайник, включил. Пока грелся, присел за стол, обхватил голову руками и задумался о том, что нужно сделать сегодня. И о том, как выкроить время для небольшого отдыха для всех них. Может, это поможет им сблизиться? Может, получится сломать стену непонимания между такими разными, такими чужими друг другу людьми, которых свела вместе череда простых случайностей? Или судьба.
Сделав кофе — обжигающий, терпкий, — он всё же решил разбавить его холодной водой, потому что ждать, пока остынет, не было сил. Вышел во двор, закурил. На улице было прохладно. Середина мая, а воздух всё никак не мог прогреться, будто сама природа застыла в ожидании, не решаясь сделать следующий шаг.
Андрей докурил и, решив немного отойти от глобальных мыслей, забрался в свой «Субару», повернул ключ зажигания, включил музыку — негромко, просто для фона, чтобы заглушить тишину. Посмотрел на экран мультимедиа и удивился: уже десятый час утра.
«Обычно в это время в их не самом многолюдном посёлке кипела жизнь, — подумал он невольно. — А сегодня будто действительно выходной. Все просто отсыпаются».
В такой расслабляющей терапии — негромкая музыка, тёплый кофе в руке — Андрей провёл около получаса. Пока что-то мелкое, но твёрдое не ударило в ветровое стекло.
Он дёрнулся от неожиданности, мгновенно убавил громкость до нуля, открыл дверь, осматриваясь.
— Ты чего там, уснул, что ли?
Андрей поднял голову. Антон, высунувшись по пояс через окно чердака, кричал ему сверху.
— Что случилось? — Андрей уже чувствовал, как внутри поднимается холодная волна.
— По мосту в нашу сторону какой-то джип чёрный несётся!
«Ну вот, какого хрена, снова», — пронеслось в голове.
Андрей заглушил двигатель, вылетел из салона. Вбежал в дом — теперь уже не стараясь двигаться тихо, не заботясь о том, что кого-то разбудит. В своей комнате отыскал рацию, в подвале схватил автомат и быстро поднялся на второй этаж, занимая позицию у окна лестничного пролёта.
В доме напротив у края окна уже стоял Антон — бледный, но сосредоточенный. Он молча кивнул Андрею и жестом показал в сторону въезда в посёлок. Андрей открыл окно, всматриваясь в улицу.
Через несколько минут чёрный джип уже нёсся по улице, быстро, уверенно, не сворачивая, не сбавляя скорости. Он не прятался. Он летел прямо к ним.
Андрей сделал шаг назад от окна и вскинул автомат, готовясь к стрельбе. Машина резко, с протяжным визгом шин, влетела в занос и остановилась напротив дома. Андрей уже приготовился нажать на спуск, как только откроется дверь внедорожника. За тонированными стёклами невозможно было ничего разглядеть — ни силуэтов, ни движения. Он чуть не выстрелил, когда это произошло, но вовремя остановил палец.
Дверь резко распахнулась, и человек, державшийся за неё, практически вывалился из автомобиля. Он повис на руке, с трудом продолжая цепляться за ручку. Андрей узнал в этом избитом, окровавленном человеке Лекса. Но не того Лекса, который ещё несколько дней назад был воплощением цинизма, холодной отстранённости и если не опасности, то по крайней мере предсказуемой наглости. Сейчас он выглядел иначе. Лицо было разбито в кровавую маску, в которой угадывались лишь общие, едва знакомые черты на теле беспомощного человека.
Андрей быстро выхватил рацию и прокричал Антону:
— Не стреляй! Это Лекс!
Не дожидаясь ответа, он рванул вниз. Выбегая из дома, снова крикнул в эфир:
— Держи в прицеле периметр. Это может быть подстава!
— Принял! — быстро ответил Антон.
Андрей выбежал на дорогу, быстро осмотрелся по сторонам, держа автомат наготове. Не увидев ничего подозрительного, рванул к джипу. Открыл заднюю дверь, готовясь нажать на спуск, но салон был пуст. Подбежал к Лексу — тот, не в силах больше держаться за дверь, уже лежал на асфальте. Андрей приподнял его, помогая встать. Лекс захрипел, но сделал попытку подняться на ноги. Андрей довёл его до дома и помог мягко опуститься в кресло. Лекс откинулся на спинку, закрыл глаза и замер, тяжело дыша разбитыми губами.
Иван Сергеевич, разбуженный переполохом, приподнялся на локте и ошарашенно смотрел на них.
— Так, сиди спокойно, — быстро сказал Андрей. — Сейчас Аню позову.
Он поднялся по лестнице, коротко и негромко постучал в дверь комнаты, где спали Аня с Соней. Тишина. Постучал настойчивее. Наконец дверь открылась, и Аня выглянула — заспанная, растрёпанная, но на её лице уже висела привычная для всех них маска тревоги. Андрей не стал ждать вопроса — выпалил на одном дыхании:
— Лекс вернулся. Ему нужна помощь. Он в гостиной.
Аня быстро спустилась и осмотрела Лекса, молча приготовила медикаменты и принялась обрабатывать открытые раны, пока тот кряхтел и временами вскрикивал от боли. Андрей не терял времени — расспрашивал, что случилось, где был, кто это сделал.
Когда Лекс наконец закончил рассказ — прерываясь от боли на матерные тирады в адрес людей, сотворивших такое с ним, — все присутствующие в комнате замерли в немом оцепенении.
Два дня назад, когда Лекс укатил на «Чейзере», он решил доехать до Лесозаводска и вернуться в тот же день. Но на стационарном посту ГИБДД на 530-м километре федеральной трассы, в районе Спасска-Дальнего, его остановили двое. Лекс рассказал, как они подошли, как принялись расспрашивать — кто он, откуда, куда держит путь. Один имел карикатурно-криминальную внешность: острое лицо, худобу, взгляд с прищуром, синие, смазанные наколки на тыльной стороне ладони. Говорил он спокойно, но требовательно. Второй выглядел иначе: пугливый взгляд, мелкие, постоянно удивлённые глазки, чрезмерная полнота, суетливые, неточные движения. Говорил невнятно и быстро.
— Они докопались без повода, — прохрипел Лекс. — Намерения были какие-то мутные. Когда я надавил на газ, чтобы не отвечать на их пустые вопросы и забыть эту нелепую встречу, по мне открыли огонь.
— Куда ж ещё-то? — сказал Антон, выбрасывая в сторону окурок. — Мало нам, что ли, проблем? Кто как, а я, как проснусь, займусь мариновать мясо. И не смотря ни на что пойду с мангалом на берег.
— Эй! — Эльвира игриво, но ощутимо ударила его кулаком по плечу. — Обалдел, что ли? Меня забыл?
— Ладно, — Андрей, всё ещё улыбаясь, открыл дверцу машины. — Поехали уже домой.
Спустя несколько минут машины выбрались на объездную дорогу и, синхронно набирая скорость, мчались в сторону дома. Оставляя позади мёртвые суда, пустынную гладь залива и всё, что с ними случилось за этот долгий, выматывающий день. В салоне «Раптора», едущего впереди, мелькнула тень — Антон обнимал Эльвиру одной рукой. Андрей посмотрел на этот силуэт и подумал: может, действительно всё наладится? Может, у них ещё будет время просто жить, а не выживать? Хотя бы один день. Хотя бы завтра.
Когда слева от дороги показались тёмные дома района Снеговая Падь, Людмила вдруг резко подалась вперёд и нервно похлопала Степана Валерьевича по плечу.
— Степан, смотри! — голос её дрожал. — Что это?
Андрей слегка притормозил и тоже повернул голову влево, пытаясь разглядеть то, что так напугало Людмилу. Вскоре он заметил: над одной из высоток на фоне ночного неба едва уловимо колыхалось огромное тёмное пятно. Он медленно остановил машину. Уехавший далеко вперёд «Хищник» тоже замер. Антон явно заметил остановку «Форестера».
— Что случилось? — в рации раздался его встревоженный голос.
Андрей, не отрывая взгляда от тёмного провала в небе, нащупал рацию и тихо, почти шёпотом ответил:
— В сторону Снегопади глянь.
Прошло несколько секунд.
— Это же та фигня, что над универом висела? — спросил Антон.
— Видимо, да. Либо откуда-то ещё прилетела.
Людмила поёжилась.
— Что им тут надо? Там же тумана почти нет…
Андрей всматривался в темноту, но не мог разглядеть подробности. Лишь видел — тёмное пятно над тёмным домом на фоне тёмного неба. «Как она вообще смогла это заметить?» — мелькнуло у него в голове.
— Валерьевич, дай-ка бинокль.
Старик молча покопался в рюкзаке и протянул прибор. Андрей приник к окулярам, и изображение приблизилось. Теперь он разглядел: с высоты примерно двадцати метров из тёмного объекта что-то падало прямо на здание. Капли — размером с ведро, тёмные, маслянистые, тягучие — стекали по фасаду, оставляя мокрые, блестящие полосы, которые тускло отсвечивали сиреневым пульсом ночного неба.
Он опустил бинокль, тяжело, устало выдохнул и, стараясь говорить ровно, объяснил остальным, что увидел.
— Какой теперь на фиг выходной? — протянул Степан Валерьевич, и в голосе его прозвучала глухая обречённость.
— Пошло оно всё лесом, — раздражённо бросил Андрей. — Как говорится, пусть весь мир подождёт.
— Согласна с тобой, — тихо, но твёрдо поддержала Людмила.
Андрей нажал кнопку рации:
— Поехали домой.
И отпустил педаль тормоза, уводя «Форестер» в темноту, прочь от этого места, от нависшей над ними чёрной угрозы и тяжёлых капель, падающих на мёртвый город, где уже никого не осталось.
Когда впереди показалась дорожная развязка перед низководным мостом, все в машине заметно расслабились. В ожидании того хрупкого, почти эфемерного уюта, который им удалось создать для себя в этом мёртвом, враждебном мире.
Андрей проезжал мост, когда заметил в небе, на небольшой высоте, неподвижную точку. Тело мгновенно напряглось, реагируя на выброс адреналина. Но когда они подъехали ближе, он разглядел силуэт обычного дрона. Беспилотник сорвался с места и полетел вперёд, сопровождая «Хищник» Антона, который шёл чуть впереди.
Под небесным эскортом они добрались до посёлка. Машины припарковались рядом с оранжевым «Ниссаном», и дрон тут же опустился, юркнув за забор. Андрей ещё не успел заглушить двигатель, когда калитка распахнулась и из неё вышел Егор — с пультом в руках, взлохмаченный, но довольный.
— Вы чего так долго? — спросил он, оглядывая выходящих из машин.
Степан Валерьевич подошёл к нему и басовито, но беззлобно скомандовал:
— Для начала доложи обстановку, малец.
Егор, стараясь изобразить серьёзность, вытянулся в струнку и отчеканил:
— За время вашего отсутствия режим спокойствия жителей не был нарушен.
Все засмеялись — тепло, по-домашнему. Кроме Людмилы. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на Егора с неприкрытой злостью и брезгливостью.
— Вадим как? — спросила она ледяным тоном. — Ты его не доставал?
— Да всё нормально с ним, — парень стушевался под её взглядом.
— Смотри мне. Ещё такое повторится…
— Ладно тебе, — тихо прошептал Степан Валерьевич, мягко приобнимая её, но Людмила резко дёрнулась.
— Не лапай меня! — выкрикнула она и быстро скрылась за калиткой.
Старик ошарашенно поднял руки кверху и развёл их в стороны, изобразив крайнюю степень удивления.
— Во, мегера, — буркнул он, поворачиваясь к Андрею.
Андрей молча улыбнулся, покачал головой и прикрыл глаза рукой. Слишком много всего на сегодня.
— Рави, ну-ка пошли за мной, — махнул ему рукой Степан Валерьевич, направляясь к калитке.
Рави послушно потянулся за ним.
Андрей задержался в салоне автомобиля, размышляя в тишине. Как отреагирует Аня на шокирующую новость о дальней дороге и переезде в бункер? И что скажет профессор, когда узнает, что над университетом и городом появились летающие чёрные объекты? Андрей вздохнул — эти разговоры предвещали множество объяснений, на которые уже не было сил.
Он вышел из машины, захлопнул дверь и тут же заметил у внедорожника две тёмные фигуры, почти слившиеся в одну. Эльвира и Антон целовались — жадно, взахлёб, не сдерживая эмоций. Руки торопливо блуждали по спинам, по плечам, по лицам.
«Ведь ещё недавно он потерял невесту, — подумал Андрей, направляясь к дому. — И через какую-то неделю уже жамкается с другой девахой».
Он не осуждал. И даже не завидовал. Просто удивился — как быстро люди умеют забывать. Или просто хватаются за первое, что помогает не думать о боли.
Андрей потянул на себя дверь и шагнул в тепло, оставляя за спиной ночь, напряжённость прошедшего дня и целующихся у машины, которым, кажется, не было сейчас до всех проблем никакого дела.
На диване ворочался Иван Сергеевич, разбуженный шумом вернувшихся жителей. Аня, сонная, с растрёпанными волосами, стояла в гостиной и слушала рассказ Степана Валерьевича. Рави уже гремел чем-то на кухне. Аня заметила вошедшего Андрея и быстро подошла к нему.
— Это правда? — возбуждённо спросила она, вглядываясь в его лицо.
— Не знаю, что тебе успел напеть Валерьевич…
— Я про бункер. Правда, что вы туда собрались? — перебила она, не дослушав.
— Не вы, — Андрей устало выдохнул, — а мы. Все мы должны туда поехать. И как можно скорее.
— Но это же очень далеко, — возразила Аня.
— Да, далеко. И я не думаю, что это будет лёгкая поездка, — Андрей говорил спокойно, но твёрдо, — но это просто необходимо. Другого выхода у нас нет.
На лице Ани смешались страх, удивление, усталость и что-то ещё — Андрей не успел разобрать, потому что на лестнице послышались быстрые шаги. Людмила стремительно спускалась, ведя за руку ещё сонного, на ходу зевающего Вадима. Мальчик едва поспевал за ней, шаркая ногами по ступеням.
— Зачем же ты его разбудила? — удивился Андрей.
— Дома пусть спит, — резко ответила Людмила, проходя мимо него.
— Что с тобой не так? — бросил Андрей ей в спину, но она уже вышла во двор, хлопнув дверью.
Он повернулся к Ане. Плечи его опустились, и на лице застыла растерянность.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Дай ей время, — мягко ответила Аня.
— Время на что? — Андрей с трудом сдерживал раздражение. — Она же из пацана тряпку сделает. Он и так боится слово поперёк сказать. Он даже не её сын.
— Отпусти ситуацию, — Аня коснулась его плеча. — Иди поспи. Раздражение своё угомони. Завтра будет новый день, и всё решится само.
Андрей просто кивнул, не найдя слов, и устало побрёл в свою комнату, оставляя за спиной приглушённый шум голосов, звон посуды на кухне и тяжёлое, прерывистое дыхание Ивана Сергеевича, который прислушивался к каждому слову Степана Валерьевича, изредка перебивая его рассказ для уточняющих вопросов.
Усталость взяла своё — вопреки множеству мыслей, терзавших разум Андрея, они всё же быстро отступили перед тёмным провалом сна.
Проснулся он, как ему показалось, ранним утром — или поздним вечером. Как-то сумрачно было за окном. Счёт времени потерялся, растворился в этой серой, однообразной бесконечности. На удивление, несмотря на усталость последних дней, он не чувствовал себя разбитым. Наоборот — внутри поднималась какая-то странная, почти забытая лёгкость, душевный подъём перед чем-то важным. Будто организм наконец решил, что с него хватит, и переключился в режим ожидания.
Он вышел из комнаты. В доме было тихо, спокойно — ни голосов, ни привычной утренней суеты, только ровный, монотонный гул генератора в подвале. Андрей умылся, посмотрел на своё отражение в зеркале, провёл рукой по густой, недельной щетине на щеках и подбородке. Бриться не хотелось. Он потерял в этом прежний смысл, отвык от повседневного ритуала, который когда-то был частью обычной, предсказуемой жизни.
В гостиной на диване тихо сопел Иван Сергеевич. Кот лежал у него под боком, мурлыкал, и от этого звука на душе становилось чуть теплее.
Андрей прошёл на кухню, поднял с пола у раковины бутылку, налил воду в чайник, включил. Пока грелся, присел за стол, обхватил голову руками и задумался о том, что нужно сделать сегодня. И о том, как выкроить время для небольшого отдыха для всех них. Может, это поможет им сблизиться? Может, получится сломать стену непонимания между такими разными, такими чужими друг другу людьми, которых свела вместе череда простых случайностей? Или судьба.
Сделав кофе — обжигающий, терпкий, — он всё же решил разбавить его холодной водой, потому что ждать, пока остынет, не было сил. Вышел во двор, закурил. На улице было прохладно. Середина мая, а воздух всё никак не мог прогреться, будто сама природа застыла в ожидании, не решаясь сделать следующий шаг.
Андрей докурил и, решив немного отойти от глобальных мыслей, забрался в свой «Субару», повернул ключ зажигания, включил музыку — негромко, просто для фона, чтобы заглушить тишину. Посмотрел на экран мультимедиа и удивился: уже десятый час утра.
«Обычно в это время в их не самом многолюдном посёлке кипела жизнь, — подумал он невольно. — А сегодня будто действительно выходной. Все просто отсыпаются».
В такой расслабляющей терапии — негромкая музыка, тёплый кофе в руке — Андрей провёл около получаса. Пока что-то мелкое, но твёрдое не ударило в ветровое стекло.
Он дёрнулся от неожиданности, мгновенно убавил громкость до нуля, открыл дверь, осматриваясь.
— Ты чего там, уснул, что ли?
Андрей поднял голову. Антон, высунувшись по пояс через окно чердака, кричал ему сверху.
— Что случилось? — Андрей уже чувствовал, как внутри поднимается холодная волна.
— По мосту в нашу сторону какой-то джип чёрный несётся!
«Ну вот, какого хрена, снова», — пронеслось в голове.
Андрей заглушил двигатель, вылетел из салона. Вбежал в дом — теперь уже не стараясь двигаться тихо, не заботясь о том, что кого-то разбудит. В своей комнате отыскал рацию, в подвале схватил автомат и быстро поднялся на второй этаж, занимая позицию у окна лестничного пролёта.
В доме напротив у края окна уже стоял Антон — бледный, но сосредоточенный. Он молча кивнул Андрею и жестом показал в сторону въезда в посёлок. Андрей открыл окно, всматриваясь в улицу.
Через несколько минут чёрный джип уже нёсся по улице, быстро, уверенно, не сворачивая, не сбавляя скорости. Он не прятался. Он летел прямо к ним.
Андрей сделал шаг назад от окна и вскинул автомат, готовясь к стрельбе. Машина резко, с протяжным визгом шин, влетела в занос и остановилась напротив дома. Андрей уже приготовился нажать на спуск, как только откроется дверь внедорожника. За тонированными стёклами невозможно было ничего разглядеть — ни силуэтов, ни движения. Он чуть не выстрелил, когда это произошло, но вовремя остановил палец.
Дверь резко распахнулась, и человек, державшийся за неё, практически вывалился из автомобиля. Он повис на руке, с трудом продолжая цепляться за ручку. Андрей узнал в этом избитом, окровавленном человеке Лекса. Но не того Лекса, который ещё несколько дней назад был воплощением цинизма, холодной отстранённости и если не опасности, то по крайней мере предсказуемой наглости. Сейчас он выглядел иначе. Лицо было разбито в кровавую маску, в которой угадывались лишь общие, едва знакомые черты на теле беспомощного человека.
Андрей быстро выхватил рацию и прокричал Антону:
— Не стреляй! Это Лекс!
Не дожидаясь ответа, он рванул вниз. Выбегая из дома, снова крикнул в эфир:
— Держи в прицеле периметр. Это может быть подстава!
— Принял! — быстро ответил Антон.
Андрей выбежал на дорогу, быстро осмотрелся по сторонам, держа автомат наготове. Не увидев ничего подозрительного, рванул к джипу. Открыл заднюю дверь, готовясь нажать на спуск, но салон был пуст. Подбежал к Лексу — тот, не в силах больше держаться за дверь, уже лежал на асфальте. Андрей приподнял его, помогая встать. Лекс захрипел, но сделал попытку подняться на ноги. Андрей довёл его до дома и помог мягко опуститься в кресло. Лекс откинулся на спинку, закрыл глаза и замер, тяжело дыша разбитыми губами.
Иван Сергеевич, разбуженный переполохом, приподнялся на локте и ошарашенно смотрел на них.
— Так, сиди спокойно, — быстро сказал Андрей. — Сейчас Аню позову.
Он поднялся по лестнице, коротко и негромко постучал в дверь комнаты, где спали Аня с Соней. Тишина. Постучал настойчивее. Наконец дверь открылась, и Аня выглянула — заспанная, растрёпанная, но на её лице уже висела привычная для всех них маска тревоги. Андрей не стал ждать вопроса — выпалил на одном дыхании:
— Лекс вернулся. Ему нужна помощь. Он в гостиной.
Аня быстро спустилась и осмотрела Лекса, молча приготовила медикаменты и принялась обрабатывать открытые раны, пока тот кряхтел и временами вскрикивал от боли. Андрей не терял времени — расспрашивал, что случилось, где был, кто это сделал.
Когда Лекс наконец закончил рассказ — прерываясь от боли на матерные тирады в адрес людей, сотворивших такое с ним, — все присутствующие в комнате замерли в немом оцепенении.
Два дня назад, когда Лекс укатил на «Чейзере», он решил доехать до Лесозаводска и вернуться в тот же день. Но на стационарном посту ГИБДД на 530-м километре федеральной трассы, в районе Спасска-Дальнего, его остановили двое. Лекс рассказал, как они подошли, как принялись расспрашивать — кто он, откуда, куда держит путь. Один имел карикатурно-криминальную внешность: острое лицо, худобу, взгляд с прищуром, синие, смазанные наколки на тыльной стороне ладони. Говорил он спокойно, но требовательно. Второй выглядел иначе: пугливый взгляд, мелкие, постоянно удивлённые глазки, чрезмерная полнота, суетливые, неточные движения. Говорил невнятно и быстро.
— Они докопались без повода, — прохрипел Лекс. — Намерения были какие-то мутные. Когда я надавил на газ, чтобы не отвечать на их пустые вопросы и забыть эту нелепую встречу, по мне открыли огонь.
