— Это отлично, — Андрей облегчённо выдохнул. — А то у нас на данный момент только два с половиной водителя.
Аня рассмеялась — тихо, сдержанно, но искренне. И этот смех, тёплый и живой, вдруг показался Андрею самым приятным звуком за последние дни.
Из гостиной послышались мелкие, частые шаги — и в дверном проёме показалась Соня. В руках она держала стопку белых листов и картонную коробочку с фломастерами.
— Тётя Аня, можно я пойду к Вадиму рисовать? — спросила она, глядя на Аню снизу вверх.
— Сонечка, конечно, иди, — ответила Аня так мягко, что Андрей почувствовал эту нежность всем телом.
— Спасибо, — девочка благодарно улыбнулась той самой искренней улыбкой, которая была дороже всего на свете, и быстро побежала к выходу.
— Пойду провожу её, — Андрей встал и решительно направился в сторону гостиной, но в дверях его остановила Аня.
— Ты чего?
— На улице может быть опасно, — ответил он, уже выходя в гостиную.
— Там Егор во дворе, следит за обстановкой с воздуха, — спокойно сказала Аня. — Всё нормально.
Андрей уже развернулся, чтобы вернуться к столу, как вдруг в дом быстро забежала Соня. Её глаза были круглыми от испуга. Она остановилась возле Андрея и затараторила, показывая рукой во двор:
— Дядя Андрей, там, там…
У него в груди словно камень упал вниз. «Да что же опять?» — обречённо подумал он.
Когда они с Аней вышли во двор, Егор стоял, заворожённо глядя в сторону очистных сооружений. Там, примерно в трёх километрах от их посёлка, ещё несколько дней назад образовался плотный, обширный туман. Но он казался значительно меньше по площади, чем тот, что они видели на территории университета. Над этим туманом висел чёрный объект. Какой они видели вчера.
— Ещё минуту назад его там не было, — виновато произнёс Егор.
— Аня, отведи детей в дом, — резко бросил Андрей.
Она взяла за руку ошарашенную девочку, подошла к Егору и протянула руку, чтобы взять и его. Но парень отшатнулся.
— Не… Я не пойду домой, — удивившись такому отношению, протянул Егор. — Я же не ребёнок.
Андрей раздражённо цыкнул. Спорить с подростком сейчас не хотелось. Он молча кивнул Ане, давая знак: «Не трогай его».
Аня с девочкой скрылись в доме. Андрей повернулся обратно к огромному чёрному живому пятну, зависшему в небе.
— Это то, о чём вы говорили? — испуганно спросил парень, не отрывая взгляда от неба.
— Да, — Напряжённо ответил Андрей.
— И что будем делать? — в голосе Егора прозвучала робкая надежда на какой-то план.
Андрей помолчал, потом выдохнул:
— Пока будем смотреть.
Они продолжили молча наблюдать. Минуту спустя послышались шаркающие шаги. Андрей резко повернулся — к ним медленно шёл Иван Сергеевич, не отрывая взгляда от объекта.
— Вот, значит, как это выглядит… — с трепетом сказал он.
Теперь они стояли втроём, взирая на нечто нереальное, потустороннее, и не произносили ни слова. Ветер, словно испугавшись, тоже затих.
Через несколько минут в стороне от объекта туман начал темнеть. Посерел, почернел, и эта темнота медленно, неумолимо поползла вверх. В тишине это выглядело ещё страшнее — только клубящаяся тьма, поднимающаяся от земли к небу. И вот над туманом показался второй объект — такой же тёмный, пульсирующий, он медленно всплывал, и дымка уже не могла его скрывать.
— Вот, значит, откуда они, — с волнением выдохнул Иван Сергеевич.
— Не разделяю я вашего трепета и воодушевления, профессор, — нахмурился Андрей. — Мне вот, честно говоря, не нравится, что эти штуки плодятся прямо под боком.
Андрей покосился на пульт управления дроном, который Егор всё ещё держал в опущенной руке.
— Птичка где сейчас?
— Там, — парень свободной рукой махнул в сторону моста.
— Направь дрон к объектам. Потом дай мне пульт.
— Хорошо, — воодушевился Егор, восприняв просьбу Андрея как знак доверия и приглашение к большому, взрослому делу.
Он вцепился в пульт, сосредоточенно вгляделся в экран и направил дрон в сторону чёрных пятен, нависших над туманом. Когда до объектов оставалось около километра, парень передал управление.
— Держите.
Андрей принял управление, медленно подводя дрон всё ближе к одному из объектов, и включил запись видео, чтобы после возвращения можно было рассмотреть всё в подробностях на ноутбуке. Когда чёрный объект уже занимал почти весь экран, все замерли, всматриваясь в маленький монитор, пытаясь разглядеть хоть какие-то детали. Слабая деформация объекта, которую они заметили с расстояния трёх километров, теперь стала отчётливо видна. Поверхность чёрного матового материала больше походила на мелкозернистую наждачную бумагу — и казалось, что этот материал не отражает солнечных лучей вовсе. Особенно заметно это было в местах внутренних изгибов: там будто бы зияла пустота, провал, в который проваливался даже свет.
Дрон начал медленно облетать объект по кругу сближаясь с ним. Спустя десять минут, когда Андрей решил возвращать дрон обратно, он заметил, как на экране стали появляться белые точки, а затем появилась надпись: «Связь с дроном потеряна».
Андрей с недоумением потряс пульт, перевёл взгляд на Ивана Сергеевича и Егора.
— Что за фигня? Там же батареи было ещё сорок процентов, — пробормотал он растерянно.
— Как близко ты подлетел к объекту? — настороженно спросил профессор.
— Метра три, наверное. А причём тут это?
— Это радиация, Андрей, — обречённо, тихо ответил Иван Сергеевич. — Электроника в дроне вышла из строя. Выгорела, если точнее.
— Каким это образом? — не понял Андрей.
— Мелкие белые точки, которые ты видел, — это эффект воздействия жёсткого излучения на матрицу камеры. Возле объекта колоссальный уровень радиации. Дрон просто перестал работать, потому что его электроника не выдержала и сгорела.
Андрей опустил пульт, чувствуя, как внутри всё холодеет. Колоссальный уровень радиации. Это означало, что приближаться к этим чёрным объектам нельзя — ни на машине, ни пешком, ни даже в защитном костюме, если такой вообще найдётся. Это означало, что посёлок, возможно, уже находится в опасной близости. И это означало, что они должны уехать. И чем скорее — тем лучше.
— Егор, принеси мне, пожалуйста, мою тетрадь и ручку, — сказал профессор, с трудом скрывая волнение.
Парень без вопросов убежал в дом и довольно быстро вернулся обратно, держа в руках массивную, потрёпанную тетрадь. Иван Сергеевич взял её, присел прямо на траву, раскрыл пустую страницу и, бормоча что-то себе под нос, принялся выводить формулы. Спустя минуту он поднял голову:
— Андрей, принеси, пожалуйста, дозиметр.
Андрей тоже не стал задавать вопросов. Он отыскал в своём рюкзаке прибор, вернулся и молча передал профессору. Иван Сергеевич перевернул страницу блокнота, исписанную формулами, взял дозиметр, включил, проверил — и снова склонился над тетрадью. Быстро умножил и разделил что-то в столбик, затем поднял глаза:
— Итак, — начал он, и голос его звучал уже спокойнее: словно нащупав твёрдую почву под ногами, учёный взял себя в руки, — если дрон сломался на расстоянии трёх метров от объекта за время около десяти минут, это означает, что мощность излучения вблизи объекта составляет несколько единиц грей в секунду, а накопленная доза — сотни грей.
Андрей уставился на него, не понимая ни слова. Профессор заметил его растерянность и вздохнул.
— Сейчас объясню проще. На расстоянии трёх километров, где мы с вами сейчас находимся, излучение ослаблено примерно в миллион раз. Значит, мощность дозы там составляет… — он заглянул в свои расчёты, — примерно две-три тысячных грея в час, то есть два-три миллизиверта в час.
— И что это значит? — не выдержал Андрей. — Это много? Это опасно для нас?
Он помолчал, подбирая слова.
— Мы можем находиться здесь, вдали от этих объектов непрерывно почти семь суток. За это время мы получим дозу, с которой начинается лёгкая лучевая болезнь — тошнота, слабость, но без смертельного исхода. А если мы пробудем здесь двое суток — доза составит около одной десятой грея. Это меньше, чем после посещения двух компьютерных томографов. Никаких симптомов вообще. Так что не будем паниковать раньше времени. У нас есть как минимум двое-трое суток, чтобы спокойно принимать решения и уехать. Но задерживаться дольше недели я бы не советовал.
Андрей выдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Неделя. У них есть целая неделя, чтобы собраться и уехать. Время ещё есть. Но он знал: тянуть нельзя. Каждый день, проведённый здесь, приближал их к той критической черте, за которой последствия станут необратимыми. И медлить больше не имело смысла.
Вдруг Егор взволнованно выкрикнул, показывая рукой в сторону объектов. Андрей, занятый разговором с профессором, не сразу понял, что происходит.
— Смотрите! Он летит куда-то!
Иван Сергеевич резко поднялся на ноги, и они все увидели: один из объектов — тот, что поднялся из тумана первым, — медленно поплыл в сторону Владивостока. Второй продолжал висеть неподвижно, засасывая в себя струи тумана, будто гигантский пылесос, которому не было дела до мира внизу. Иван Сергеевич как-то резко помрачнел, лицо его стало серым, озабоченным.
— Андрей, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я же не учёл одного. Вы когда ночью возвращались домой, видели один объект над домом. Какое расстояние было до него?
Андрей судорожно прикинул в голове.
— Наверное, около полутора километров, — ответил он неуверенно.
— А сколько времени вы там были? — профессор уже снова сел на траву, торопливо раскрывая тетрадь.
— Может, минуту. А может, две. Я не засекал.
Иван Сергеевич быстро принялся выводить формулы, бормоча что-то себе под нос, умножая, деля, перепроверяя. Андрей смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает тревога. Егор замер рядом и тоже ждал вердикта.
Наконец профессор поднял голову. Глаза его были уставшими, но спокойными.
— Не опасно, — сказал он, и Андрей с Егором одновременно выдохнули. — Доза, которую вы получили, ничтожна.
Андрей молча достал из пачки сигарету и закурил, чувствуя, как дрожат руки. Смотреть на то, как странные, пугающие объекты плывут над городом, было страшно. Но ещё страшнее было осознавать, что он не знает, что будет дальше, и не может это контролировать.
— Шашлык отменяется? — неожиданно спросил Егор, и в его голосе, несмотря на страх, прозвучала та особенная, подростковая безмятежная надежда, что всё ещё может быть хорошо.
— Видимо, нет, — ответил Андрей, выпуская дым. — Если не сегодня, то я уже не знаю, когда такая возможность представится. Может, уже никогда.
Он посмотрел на объект, медленно уплывающий в сторону города, и подумал, что это, возможно, их последний относительно спокойный день. И глупо было бы тратить его на панику, а не на то, чтобы побыть вместе, поесть ароматного жареного мяса в спокойной обстановке и хотя бы на пару часов забыть, что мир вокруг рушится.
— И что опять у вас случилось? — раздался за спинами насмешливый женский голос.
Мужчины разом повернулись. Эльвира стояла на крыльце в коротких шортах и лёгком топе — одежда оголила тонкую талию, подчеркивая бёдра, грудь, и всё это великолепие было выставлено напоказ с видом девушки, которая отлично знает, как выглядит, и не прочь, чтобы это заметили. Мужчины, как по команде, замерли, уставившись на неё. Пауза затянулась.
— Алле! — Эльвира щёлкнула пальцами. — Чего зависли? Что происходит, спрашиваю.
— Всё в порядке, — Андрей первым пришёл в себя и поспешно отвёл взгляд, почувствовав, как к щекам приливает кровь.
Иван Сергеевич, смущённо кашлянув, уставился в свою тетрадь. Егор же, в отличие от взрослых, продолжал разглядывать Эльвиру без тени стеснения, даже с некоторым любопытством. Она это заметила, усмехнулась, но промолчала.
— Что приготовить на вечер? — спросила она, не скрывая улыбки.
— Попкорн хочу! — вдруг выкрикнул Егор.
Мужчины переглянулись и улыбнулись, понимая, что апокалипсис апокалипсисом, а жизнь со своими маленькими радостями все равно продолжается. И что, наверное, это и есть главное — уметь находить повод для улыбки там, где, казалось бы, его нет и быть не может.
— Ну ладно, раз пожеланий особых нет, я тогда сама определюсь, — сказала она и уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг замерла, заметив в небе медленно плывущий чёрный объект, который уже пересек залив и плыл над побережьем в глубь города. — А это ещё что за фигня? — спросила она настороженно, провожая его взглядом.
— Пока не знаем, — ответил Иван Сергеевич, не поднимая глаз от тетради — чтобы ненароком снова не залюбоваться женскими формами.
— Ну так узнавайте уже, — сказала Эльвира буднично, развернулась и скрылась в доме, будто не чёрные объекты плыли над городом, а просто облака.
«Её вообще что-то может напугать?» — подумал Андрей, провожая её взглядом.
— Егор, — сказал Андрей твёрдо, но без лишней жёсткости, — возьми другой дрон и дальше блюди обстановку.
Парень кивнул и, не говоря ни слова, метнулся в дом.
— А я тут останусь, — Иван Сергеевич посмотрел в сторону оставшегося объекта, который продолжал висеть над туманом, втягивая в себя клубы сизой дымки. — Понаблюдаю. Запишу кое-что.
— Хорошо, — Андрей уже взялся за дверную ручку, но задержался на секунду. — Если что — зовите.
Он шагнул через порог, оставляя профессора наедине с его записями и чёрным пятном в небе, которое медленно дышало в воздухе.
В доме его встретила Аня, которая помогала Эльвире на кухне. Она выглядела иначе, не так как час назад: лёгкий макияж подчёркивал глаза, длинные тёмные волосы аккуратно собраны в хвост, серые облегающие спортивные лосины и свободная футболка, едва скрывающая бёдра, делали её фигуру ещё более женственной. «Да что ж такое? — подумал Андрей, с трудом переводя взгляд в сторону. — Либо у меня уже проблемы с восприятием, либо девчонки специально приняли такой образ».
Аня, заметив Андрея, с тревогой посмотрела на него:
— На улицу уже можно выходить?
Он, словно очнувшись, коротко ответил:
— Да. Всё нормально. Относительно, но пока нормально.
— Можно тогда Соня сходит к Вадиму? — спросила Аня, и в её голосе послышалась просьба. — Ей нужно отвлечься.
— Да, пусть идёт, — Андрей кивнул, всё ещё не смотря ей в глаза.
— Хорошо, пойду скажу ей, — Аня направилась к лестнице и начала подниматься, а Андрей заворожённо смотрел ей вслед, не в силах оторвать взгляд.
За спиной усмехнулась Эльвира:
— Это мы решили вашу душную атмосферу разбавить.
— Вам это удалось, — пробормотал Андрей, садясь за стол и нащупывая телефон, чтобы хоть чем-то занять руки.
Лицо горело, а в груди было тепло и даже ниже появилась приятная, пугающая тяжесть. «Душная атмосфера», — подумал он с иронией. — «Теперь она стала невыносимой. Но в хорошем смысле». И от этой мысли стало не по себе. В мире, где каждый день мог стать последним, находить время на такие чувства казалось непозволительной роскошью. И всё же они были. Назло всему.
Спустя минуту в гостиной послышались быстрые детские шаги, и входная дверь дома хлопнула: Соня убежала к Вадиму. Аня вернулась на кухню и принялась дальше помогать Эльвире. Теперь они обе стояли к Андрею спинами, склонившись над столешницей, и сосредоточенно колдовали над ужином.
Андрей поднял глаза. Он смотрел на силуэт Ани, на изгиб её спины, на то, как падают волосы, когда она наклоняется, и ловил себя на мысли, что не может отвести взгляд.
Аня рассмеялась — тихо, сдержанно, но искренне. И этот смех, тёплый и живой, вдруг показался Андрею самым приятным звуком за последние дни.
Из гостиной послышались мелкие, частые шаги — и в дверном проёме показалась Соня. В руках она держала стопку белых листов и картонную коробочку с фломастерами.
— Тётя Аня, можно я пойду к Вадиму рисовать? — спросила она, глядя на Аню снизу вверх.
— Сонечка, конечно, иди, — ответила Аня так мягко, что Андрей почувствовал эту нежность всем телом.
— Спасибо, — девочка благодарно улыбнулась той самой искренней улыбкой, которая была дороже всего на свете, и быстро побежала к выходу.
— Пойду провожу её, — Андрей встал и решительно направился в сторону гостиной, но в дверях его остановила Аня.
— Ты чего?
— На улице может быть опасно, — ответил он, уже выходя в гостиную.
— Там Егор во дворе, следит за обстановкой с воздуха, — спокойно сказала Аня. — Всё нормально.
Андрей уже развернулся, чтобы вернуться к столу, как вдруг в дом быстро забежала Соня. Её глаза были круглыми от испуга. Она остановилась возле Андрея и затараторила, показывая рукой во двор:
— Дядя Андрей, там, там…
У него в груди словно камень упал вниз. «Да что же опять?» — обречённо подумал он.
Когда они с Аней вышли во двор, Егор стоял, заворожённо глядя в сторону очистных сооружений. Там, примерно в трёх километрах от их посёлка, ещё несколько дней назад образовался плотный, обширный туман. Но он казался значительно меньше по площади, чем тот, что они видели на территории университета. Над этим туманом висел чёрный объект. Какой они видели вчера.
— Ещё минуту назад его там не было, — виновато произнёс Егор.
— Аня, отведи детей в дом, — резко бросил Андрей.
Она взяла за руку ошарашенную девочку, подошла к Егору и протянула руку, чтобы взять и его. Но парень отшатнулся.
— Не… Я не пойду домой, — удивившись такому отношению, протянул Егор. — Я же не ребёнок.
Андрей раздражённо цыкнул. Спорить с подростком сейчас не хотелось. Он молча кивнул Ане, давая знак: «Не трогай его».
Аня с девочкой скрылись в доме. Андрей повернулся обратно к огромному чёрному живому пятну, зависшему в небе.
— Это то, о чём вы говорили? — испуганно спросил парень, не отрывая взгляда от неба.
— Да, — Напряжённо ответил Андрей.
— И что будем делать? — в голосе Егора прозвучала робкая надежда на какой-то план.
Андрей помолчал, потом выдохнул:
— Пока будем смотреть.
Они продолжили молча наблюдать. Минуту спустя послышались шаркающие шаги. Андрей резко повернулся — к ним медленно шёл Иван Сергеевич, не отрывая взгляда от объекта.
— Вот, значит, как это выглядит… — с трепетом сказал он.
Теперь они стояли втроём, взирая на нечто нереальное, потустороннее, и не произносили ни слова. Ветер, словно испугавшись, тоже затих.
Через несколько минут в стороне от объекта туман начал темнеть. Посерел, почернел, и эта темнота медленно, неумолимо поползла вверх. В тишине это выглядело ещё страшнее — только клубящаяся тьма, поднимающаяся от земли к небу. И вот над туманом показался второй объект — такой же тёмный, пульсирующий, он медленно всплывал, и дымка уже не могла его скрывать.
— Вот, значит, откуда они, — с волнением выдохнул Иван Сергеевич.
— Не разделяю я вашего трепета и воодушевления, профессор, — нахмурился Андрей. — Мне вот, честно говоря, не нравится, что эти штуки плодятся прямо под боком.
Андрей покосился на пульт управления дроном, который Егор всё ещё держал в опущенной руке.
— Птичка где сейчас?
— Там, — парень свободной рукой махнул в сторону моста.
— Направь дрон к объектам. Потом дай мне пульт.
— Хорошо, — воодушевился Егор, восприняв просьбу Андрея как знак доверия и приглашение к большому, взрослому делу.
Он вцепился в пульт, сосредоточенно вгляделся в экран и направил дрон в сторону чёрных пятен, нависших над туманом. Когда до объектов оставалось около километра, парень передал управление.
— Держите.
Андрей принял управление, медленно подводя дрон всё ближе к одному из объектов, и включил запись видео, чтобы после возвращения можно было рассмотреть всё в подробностях на ноутбуке. Когда чёрный объект уже занимал почти весь экран, все замерли, всматриваясь в маленький монитор, пытаясь разглядеть хоть какие-то детали. Слабая деформация объекта, которую они заметили с расстояния трёх километров, теперь стала отчётливо видна. Поверхность чёрного матового материала больше походила на мелкозернистую наждачную бумагу — и казалось, что этот материал не отражает солнечных лучей вовсе. Особенно заметно это было в местах внутренних изгибов: там будто бы зияла пустота, провал, в который проваливался даже свет.
Дрон начал медленно облетать объект по кругу сближаясь с ним. Спустя десять минут, когда Андрей решил возвращать дрон обратно, он заметил, как на экране стали появляться белые точки, а затем появилась надпись: «Связь с дроном потеряна».
Андрей с недоумением потряс пульт, перевёл взгляд на Ивана Сергеевича и Егора.
— Что за фигня? Там же батареи было ещё сорок процентов, — пробормотал он растерянно.
— Как близко ты подлетел к объекту? — настороженно спросил профессор.
— Метра три, наверное. А причём тут это?
— Это радиация, Андрей, — обречённо, тихо ответил Иван Сергеевич. — Электроника в дроне вышла из строя. Выгорела, если точнее.
— Каким это образом? — не понял Андрей.
— Мелкие белые точки, которые ты видел, — это эффект воздействия жёсткого излучения на матрицу камеры. Возле объекта колоссальный уровень радиации. Дрон просто перестал работать, потому что его электроника не выдержала и сгорела.
Андрей опустил пульт, чувствуя, как внутри всё холодеет. Колоссальный уровень радиации. Это означало, что приближаться к этим чёрным объектам нельзя — ни на машине, ни пешком, ни даже в защитном костюме, если такой вообще найдётся. Это означало, что посёлок, возможно, уже находится в опасной близости. И это означало, что они должны уехать. И чем скорее — тем лучше.
— Егор, принеси мне, пожалуйста, мою тетрадь и ручку, — сказал профессор, с трудом скрывая волнение.
Парень без вопросов убежал в дом и довольно быстро вернулся обратно, держа в руках массивную, потрёпанную тетрадь. Иван Сергеевич взял её, присел прямо на траву, раскрыл пустую страницу и, бормоча что-то себе под нос, принялся выводить формулы. Спустя минуту он поднял голову:
— Андрей, принеси, пожалуйста, дозиметр.
Андрей тоже не стал задавать вопросов. Он отыскал в своём рюкзаке прибор, вернулся и молча передал профессору. Иван Сергеевич перевернул страницу блокнота, исписанную формулами, взял дозиметр, включил, проверил — и снова склонился над тетрадью. Быстро умножил и разделил что-то в столбик, затем поднял глаза:
— Итак, — начал он, и голос его звучал уже спокойнее: словно нащупав твёрдую почву под ногами, учёный взял себя в руки, — если дрон сломался на расстоянии трёх метров от объекта за время около десяти минут, это означает, что мощность излучения вблизи объекта составляет несколько единиц грей в секунду, а накопленная доза — сотни грей.
Андрей уставился на него, не понимая ни слова. Профессор заметил его растерянность и вздохнул.
— Сейчас объясню проще. На расстоянии трёх километров, где мы с вами сейчас находимся, излучение ослаблено примерно в миллион раз. Значит, мощность дозы там составляет… — он заглянул в свои расчёты, — примерно две-три тысячных грея в час, то есть два-три миллизиверта в час.
— И что это значит? — не выдержал Андрей. — Это много? Это опасно для нас?
Он помолчал, подбирая слова.
— Мы можем находиться здесь, вдали от этих объектов непрерывно почти семь суток. За это время мы получим дозу, с которой начинается лёгкая лучевая болезнь — тошнота, слабость, но без смертельного исхода. А если мы пробудем здесь двое суток — доза составит около одной десятой грея. Это меньше, чем после посещения двух компьютерных томографов. Никаких симптомов вообще. Так что не будем паниковать раньше времени. У нас есть как минимум двое-трое суток, чтобы спокойно принимать решения и уехать. Но задерживаться дольше недели я бы не советовал.
Андрей выдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Неделя. У них есть целая неделя, чтобы собраться и уехать. Время ещё есть. Но он знал: тянуть нельзя. Каждый день, проведённый здесь, приближал их к той критической черте, за которой последствия станут необратимыми. И медлить больше не имело смысла.
Вдруг Егор взволнованно выкрикнул, показывая рукой в сторону объектов. Андрей, занятый разговором с профессором, не сразу понял, что происходит.
— Смотрите! Он летит куда-то!
Иван Сергеевич резко поднялся на ноги, и они все увидели: один из объектов — тот, что поднялся из тумана первым, — медленно поплыл в сторону Владивостока. Второй продолжал висеть неподвижно, засасывая в себя струи тумана, будто гигантский пылесос, которому не было дела до мира внизу. Иван Сергеевич как-то резко помрачнел, лицо его стало серым, озабоченным.
— Андрей, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я же не учёл одного. Вы когда ночью возвращались домой, видели один объект над домом. Какое расстояние было до него?
Андрей судорожно прикинул в голове.
— Наверное, около полутора километров, — ответил он неуверенно.
— А сколько времени вы там были? — профессор уже снова сел на траву, торопливо раскрывая тетрадь.
— Может, минуту. А может, две. Я не засекал.
Иван Сергеевич быстро принялся выводить формулы, бормоча что-то себе под нос, умножая, деля, перепроверяя. Андрей смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает тревога. Егор замер рядом и тоже ждал вердикта.
Наконец профессор поднял голову. Глаза его были уставшими, но спокойными.
— Не опасно, — сказал он, и Андрей с Егором одновременно выдохнули. — Доза, которую вы получили, ничтожна.
Андрей молча достал из пачки сигарету и закурил, чувствуя, как дрожат руки. Смотреть на то, как странные, пугающие объекты плывут над городом, было страшно. Но ещё страшнее было осознавать, что он не знает, что будет дальше, и не может это контролировать.
— Шашлык отменяется? — неожиданно спросил Егор, и в его голосе, несмотря на страх, прозвучала та особенная, подростковая безмятежная надежда, что всё ещё может быть хорошо.
— Видимо, нет, — ответил Андрей, выпуская дым. — Если не сегодня, то я уже не знаю, когда такая возможность представится. Может, уже никогда.
Он посмотрел на объект, медленно уплывающий в сторону города, и подумал, что это, возможно, их последний относительно спокойный день. И глупо было бы тратить его на панику, а не на то, чтобы побыть вместе, поесть ароматного жареного мяса в спокойной обстановке и хотя бы на пару часов забыть, что мир вокруг рушится.
— И что опять у вас случилось? — раздался за спинами насмешливый женский голос.
Мужчины разом повернулись. Эльвира стояла на крыльце в коротких шортах и лёгком топе — одежда оголила тонкую талию, подчеркивая бёдра, грудь, и всё это великолепие было выставлено напоказ с видом девушки, которая отлично знает, как выглядит, и не прочь, чтобы это заметили. Мужчины, как по команде, замерли, уставившись на неё. Пауза затянулась.
— Алле! — Эльвира щёлкнула пальцами. — Чего зависли? Что происходит, спрашиваю.
— Всё в порядке, — Андрей первым пришёл в себя и поспешно отвёл взгляд, почувствовав, как к щекам приливает кровь.
Иван Сергеевич, смущённо кашлянув, уставился в свою тетрадь. Егор же, в отличие от взрослых, продолжал разглядывать Эльвиру без тени стеснения, даже с некоторым любопытством. Она это заметила, усмехнулась, но промолчала.
— Что приготовить на вечер? — спросила она, не скрывая улыбки.
— Попкорн хочу! — вдруг выкрикнул Егор.
Мужчины переглянулись и улыбнулись, понимая, что апокалипсис апокалипсисом, а жизнь со своими маленькими радостями все равно продолжается. И что, наверное, это и есть главное — уметь находить повод для улыбки там, где, казалось бы, его нет и быть не может.
— Ну ладно, раз пожеланий особых нет, я тогда сама определюсь, — сказала она и уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг замерла, заметив в небе медленно плывущий чёрный объект, который уже пересек залив и плыл над побережьем в глубь города. — А это ещё что за фигня? — спросила она настороженно, провожая его взглядом.
— Пока не знаем, — ответил Иван Сергеевич, не поднимая глаз от тетради — чтобы ненароком снова не залюбоваться женскими формами.
— Ну так узнавайте уже, — сказала Эльвира буднично, развернулась и скрылась в доме, будто не чёрные объекты плыли над городом, а просто облака.
«Её вообще что-то может напугать?» — подумал Андрей, провожая её взглядом.
— Егор, — сказал Андрей твёрдо, но без лишней жёсткости, — возьми другой дрон и дальше блюди обстановку.
Парень кивнул и, не говоря ни слова, метнулся в дом.
— А я тут останусь, — Иван Сергеевич посмотрел в сторону оставшегося объекта, который продолжал висеть над туманом, втягивая в себя клубы сизой дымки. — Понаблюдаю. Запишу кое-что.
— Хорошо, — Андрей уже взялся за дверную ручку, но задержался на секунду. — Если что — зовите.
Он шагнул через порог, оставляя профессора наедине с его записями и чёрным пятном в небе, которое медленно дышало в воздухе.
В доме его встретила Аня, которая помогала Эльвире на кухне. Она выглядела иначе, не так как час назад: лёгкий макияж подчёркивал глаза, длинные тёмные волосы аккуратно собраны в хвост, серые облегающие спортивные лосины и свободная футболка, едва скрывающая бёдра, делали её фигуру ещё более женственной. «Да что ж такое? — подумал Андрей, с трудом переводя взгляд в сторону. — Либо у меня уже проблемы с восприятием, либо девчонки специально приняли такой образ».
Аня, заметив Андрея, с тревогой посмотрела на него:
— На улицу уже можно выходить?
Он, словно очнувшись, коротко ответил:
— Да. Всё нормально. Относительно, но пока нормально.
— Можно тогда Соня сходит к Вадиму? — спросила Аня, и в её голосе послышалась просьба. — Ей нужно отвлечься.
— Да, пусть идёт, — Андрей кивнул, всё ещё не смотря ей в глаза.
— Хорошо, пойду скажу ей, — Аня направилась к лестнице и начала подниматься, а Андрей заворожённо смотрел ей вслед, не в силах оторвать взгляд.
За спиной усмехнулась Эльвира:
— Это мы решили вашу душную атмосферу разбавить.
— Вам это удалось, — пробормотал Андрей, садясь за стол и нащупывая телефон, чтобы хоть чем-то занять руки.
Лицо горело, а в груди было тепло и даже ниже появилась приятная, пугающая тяжесть. «Душная атмосфера», — подумал он с иронией. — «Теперь она стала невыносимой. Но в хорошем смысле». И от этой мысли стало не по себе. В мире, где каждый день мог стать последним, находить время на такие чувства казалось непозволительной роскошью. И всё же они были. Назло всему.
Спустя минуту в гостиной послышались быстрые детские шаги, и входная дверь дома хлопнула: Соня убежала к Вадиму. Аня вернулась на кухню и принялась дальше помогать Эльвире. Теперь они обе стояли к Андрею спинами, склонившись над столешницей, и сосредоточенно колдовали над ужином.
Андрей поднял глаза. Он смотрел на силуэт Ани, на изгиб её спины, на то, как падают волосы, когда она наклоняется, и ловил себя на мысли, что не может отвести взгляд.
