Создается ощущение, что перед нами часть чего-то недоделанного. Вполне возможно, что потом все эти сюжетные линии будут соединены в единое целое, но сейчас перед нами просто куски. Здесь есть завязка, но что есть кульминация? Битва из прошлого? Выход в Предел?
Мужчина почесал лоб, по которому легли горизонтальные морщины.
— Мне понравились некоторые высказывания. Например, автор дает объяснение, зачем вампирам нужны любовные приключения:
«То, что течёт в жилах у людей, составляет далеко не главную часть рациона вампира. Страсть, будь то любовь или ненависть, направленная на носферату, питает его ментальные силы, поддерживает молодость, реакцию и волшебную регенерацию в теле, на девять десятых состоящем из магии.»
Что же, сегодня, когда слабость и неудовлетворенность определенного уровня остались во вчерашнем дне, Бен мог бы даже с этим согласиться.
— Интересно сравнение людей с травой: «люди — своего рода трава. Они многочисленны, уязвимы, неприхотливы и быстро растут. Детство, юность, зрелость и старость — всё это они должны провернуть за один короткий Круг Жизни, даже не весь круг, а его вегетативную часть. Кто-то, например, опытный некромант, может переждать зиму-другую под снегом, но так или иначе, а весной его потеснит новая поросль, ветер принесёт с другой окраины Семи Миров семена новых трав, и они зацветут, и станут конкурировать за внимание пчёл, воду и солнце.»
А вот оправдание Менесы относительно посещения Маскарада звучит несколько неправдоподобно. Ведь там же все в масках, а она «Именно так объясняла своё присутствие на балу»: «посещать его считалось хорошим тоном для всех, кто чего-либо стоил в этих сферах, а также для тех, кто хотел бы создать о себе такое впечатление.»
Еще мне показался некий перебор по красивостям в самом начале. Идеальные суккубы, обворожительный вампир, которого все проводят восторженными взглядами. И даже героиня — с осиновой талией и незабываемыми глазами.
Сцена встречи на балу Влада и некроманта ярка и в то же время скучна: два мужика меряются своей крутостью и уровнем тестостерона. Если один неосмотрительный пацан (по рамкам вампира) — куда ни шло, но когда так же ведет себя еще и некромант… Это кажется уже перебором.
— А мне кажется, что это очень мило, — подала голос Татьяна. — Ведь их ссора из-за женщины?
— Конечно, — Бен развел руками. — Все беды от них.
Энни фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Ладно-ладно, — мужчина примирительно поднял руки. — Претензии снимаю, тем более все равно, как оказалось, такой поступок был сделан намеренно. Хотя уверен, что можно было более тонко все это обыграть тому, кто разменял не первое столетие.
Есть еще ряд не совсем удачных моментов. Например, зачастую трудно разобрать кому из героев какая реплика принадлежит. А с учетом того, что они прыгают с темы на темы, то в голове возникает конкретная путаница.
Например, вампир, пришедший оплатить заказ, чуть позже встречает старого некроманта в обществе с девушкой. Далее вампир и девушка вспоминают старые легенды, будто стараясь друг друга побольнее ужалить. И на это фоне странно выглядит фраза мужчины:
«— Магистр! Знакомить постороннее лицо с конфиденциальным заказом — не очень-то профессионально, вы не находите?
— Он и не знакомил, — заявила Лоридейль прежде, чем некромант успел открыть рот. — Только консультировался по поводу перевода отдельных выражений. Романтические легенды — это не торговые соглашения, знаете ли. А цвергским, да ещё и архаичным, тут немногие владеют.
— У вас удивительные способности к изучению языков, миледи, — Эйзенхиэль, и сам слывший полиглотом, даже поклонился. — Выучить Истинную Речь драконов для вас было так же легко?»
Если это просто повод, чтобы подвести героев к нужной теме, то, как мне кажется, не совсем удачный.
История героев, вплетенная в повествование, замедляет порой динамику и кажется лишней. Например, когда в воспоминаниях Алистера о первой встречи с Патрисией рассказывается, как возник город. В результате внимание с театра переключается на иное, и суть повествования теряется. Тем более все равно о встрече так и не было сказано ни слова. И не понятно, относилась ли эта вставка к воспоминанию Алистера или это вампир «отвлекся» на прошлое в ложе. Быть может, такая путаница из-за нарушения форматирования?
Не мог пройти и мимо фразы: «Рот леди Эрлинг наполняется одновременно кровью и молоком». Так как речь идет о женщине, которая еще беременна, то допущу, что речь идет все же не о молоке, а о молозиве, которое начинает вырабатывается за 12 недель до родов, в то время как молоко появляется уже после рождения ребенка.
— Док!
Карл крякнул, Аркадий Петрович кашлянул. И только дамы решили это не комментировать.
Бен растерянно оглядел коллег, детективов, будто решая, стоит ли ему дальше продолжать. Но все же решил не таить ничего и поделиться наболевшим.
— А еще вот здесь есть интересная фраза:
«Ещё сложнее отодвинуть от себя кусок зажаренной на вертеле, исходящей соком свинины. Но у Соколовского было безотказное средство: он вызывал в памяти запах Лайты Тандер. И ароматы еды тут же прекращали его занимать.»
Тут тоже не совсем понял. Либо Лайта пахнет совсем не аппетитно, либо... странная какая-то реакция. У меня лично, наоборот, аппетит просыпается при отсутствии рядом объекта желаний.
— То-то я смотрю, ты вчера почти ничего не ел за столом, — засмеялась Татьяна и, изогнувшись в кресле, повернулась в сторону Энни, чтобы подмигнуть ей.
Мужчина развел руки и вопросительно посмотрел на девушку.
— Продолжай, продолжай, — постаралась усмирить смех юная охотница. — Я молчу.
В подтверждении своих слов она даже руки прижала к губам.
— Вампиры здесь, конечно, разные, но в основном вполне разумные существа, которые не бросаются на других, — полная противоположность нашему убийце, — подвел итог Бен.
— Ясно. Значит, мы опять в поисках… — вздохнул детектив.
Беседа тридцатая. В поисках сути, или Рассказ Anevka «Холодное зеркало» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-holodnoe-zerkalo-anevka)
— Я, кстати говоря, читал этого автора, правда, другое произведение, — прокашлялся Карл. — Меня заинтересовало название книги, “Холодное зеркало”. В моей голове пронеслось столько мыслей, что может здесь быть… Аннотация немного их поубавила. Но сам текст… Честно говоря, я не нашел, к чему же относится здесь аннотация.
— Кхм, — издала Лари в один голос с Энни.
— Но ладно, — вздохнул Карл. — Это все так, первое впечатление… Сразу скажу, что действия разворачиваются не в нашем мире, как указано в аннотации, а в параллельном, где своя религия, свои правила и традиции. Радует, что это в самом начале поясняется. Автор вводит читателя в свой мир, знакомит его со своими правилами. Но! Там есть фейри, маги… И, видимо, у меня с автором разные понятия слова “фейри”. Так что за расы живут там и что за профессии или классы там приняты? Кстати. Помогите. Я, так полагаю, это попытка пошутить? — Карл открыл книгу и зачитал:
«Однажды юный Ализбар (на тот момент ещё слишком юный, чтобы прикладываться к спиртному), спросил у мастера Лигрика, почему наутро после Солнцеворота нельзя смотреться в зеркало. С каменным лицом учитель ответил:
— В этот день зеркало может показать твоё истинное лицо. И оно тебе вряд ли понравится.
Несколько фейри, не столь юных, разразились саркастическим смехом. Они оценили чувство юмора мастера — маги, как правило, очень тяжело переносят похмелье.»
Бен и детектив улыбнулись. Татьяна и Энни смело рассмеялись.
— Вы никогда не страдали от похмелья? — спросила Карла Василиса.
— Да нет… Только от аллергии, — признался мужчина. — И я никогда не был доволен своим лицом. Но ладно. Я на этом моменте просто долго думал, так тут все зеркала особенные или только одно? Потом выясняется, что все-таки только одно. И это обряд своеобразного взросления в жизни каждого… Кого? Фейри? Человека? Мага? А ведь потом еще и некроманты появятся. Очень много имен и названий, которые остаются все той же загадкой, кто они и зачем они. Для массовки?
— Между прочим, тоже важно, — хмыкнула Лари, кутаясь в плед и продолжая размышлять над тем, куда пропали кошки.
— Или вот, тоже весьма интересно, — Карл открыл книгу на заранее заложенном месте. — «Юноша пытался представить собственное лицо — и не мог. Оно разваливалось на угловатые и скользкие, как кристаллики льда из горской головоломки, кусочки: большие глаза, длинные волосы, прямой нос с лёгкой горбинкой, тонко очерченные губы… всё это могло принадлежать дин-ши. Или другому фейри, лесному или водному. Кто он, тот, кого зовут Ализбар? Как он пришёл в мир? И, ещё важнее, для чего?» В тексте были просто фейри. А теперь оказывается они бывают двух видов? И кто же такие дин-ши? Я бы не отказался хотя бы от сносок в тексте.
— Дин-ши, — повторила вслух Энни, играя шарфом на руке. — А знаете, созвучно с баньши.
— Но равнозначно ли это? — не успокоился Карл, сжимая трубку до хруста. — Потом снова идут какие-то звери, какие-то имена… Я вконец запутался уже на середине рассказа. И что в итоге? Главный герой все-таки смотрится в это зеркало и выясняется, что он не тот, кем считал себя все это время. И они решают сжечь это зеркало. Даже после десятого перечитывания, я так и не понял сути. Красивый слог и язык, прекрасные описания, автор умело играет словами… Но кто, где, зачем, куда?
— Простите, Карл, — перебила его Камилла. — Это все интересно. Но где же вампиры?
— Вы не поверите, — убитым голосом сообщил руководитель группы истребителей вампиров. — Но я их не нашел.
В комнате повисла тишина.
— Это как? — не поняла Лари.
— Ну... там упоминаются вампиры, — смутился Карл. — Но вампиры в этом рассказе являются больше сословием, чем отдельной расой. Кто они в этом мире, какие, чем занимаются… Об этом нет ни слова. Я даже на мгновение подумал, что вампир — это синоним к слову некромант, они хотя бы описаны подробнее.
— Ясно, — мрачно подытожил Аркадий Петрович. — Не наш случай.
Книга была убрана назад на полку заботливой хозяйкой.
День для Камиллы тянулся невыносимо медленно. Необходимость периодически отвечать на вопросы гостей тяготила. Но, вроде бы, никто ничего не заметил. Детектив был слишком поглощен разговором с охотниками, чтобы смотреть на бледную женщину, сидящую в углу библиотеки.
И все же в нужное время хозяйка дома нашла в себе силы накрыть на стол, отобедать-отужинать со всеми и даже привести после гостей в порядок столовую.
Шея почти не беспокоила. Правда, касаться того место, что вчера сжималось от боли, Камилла не рискнула. Она не знала, что там вчера сделал с ней доктор, но это действительно помогло. Если верить Бену, то через пару дней повязку можно будет снять и ничто тогда не будет напоминать о случившемся.
Но лично Камилла предпочитала забыть не только болезненные воспоминания, но и вообще все упоминания о прошедшей ночи. К сожалению, это было невозможно.
Камилла сидела в гостинной, прислушиваясь к шуму гостей, укладывающихся спать.
Кажется, она и сама задремала. Дом моргнул последним зажженным окном и погрузился в тишину. Часы в комнате отсчитывали секунды. Казалось, что это единственные звуки, разбивающие тишину. Но увы, все это не так.
Сначала Камилла услышала легкое царапанье, будто кто-то острыми коготками теребит гладкую поверхность двери.
Женщина поднялась, стряхивая с плеч сонное оцепенение. Сняла с кресла шаль и набросила на себя. К этому времени звуки становились более настойчивыми, требовательными. И дом, словно недовольный подобным своеволием, отозвался на корябанье: поток сквозняка прошелся по полу, запел в щелях, зашуршали мыши, в панике стремящиеся выбраться из каменной ловушки. Протяжный вой разнесся по этажу, отразился от стен и вернулся обратно — за железную дверь, что вела в подвал дома Камиллы.
Женщина, услышав эти новые звуки, замерла. Дом был старый: в нем жили еще ее предки, но такие сигналы он подавал впервые. Осторожно ступая, стараясь не задеть скрипящую половицу, женщина прошла по коридору, открыла замаскированную тканью дверь, за которой скрывалась лестница, уводящая в цоколь дома.
Данной лестницей пользовались нечасто. Она скрипела, и в тон ей пел дом, а перила ходили ходуном. Нет, не так… Перила оставались на месте, просто так тряслась рука Камиллы, которая не могла отвести взгляда от той двери, чтобы была напротив лестницы. Массивная, железная, надежная, построенная еще ее прадедом почти что век назад. Такие уже не делают.
И эта дверь звала хозяйку, требовала, чтобы ее открыли.
Это было наваждение, которое она не могла побороть. Поэтому не обратила внимание, как закрылась за ней скрытая тканью дверь, и не услышала, как следом, бесшумно ступая по скрипящей лестнице, спускался охотник.
Лишь когда на плечо легла рука, она почувствовала теплое дыхание у виска. Вскрикнула, оступилась… и полетела бы вниз. Но врач успел подхватить, не давая ей упасть.
Испуганная, Камилла попыталась отбиться, но ласковый голос, звучащий в голове, успокаивал. Тело обмякло, стало послушно. Бен развернулся, увлекая хозяйку дома наверх.
Постепенно вернулась сила, и Камилла уже могла сама идти.
— С вами все в порядке? — на этот раз она не почувствовала, а услышала голос врача. И он вернул ее в реальность.
— Да, спасибо. Но что вы тут делаете?
В голосе отчетливо слышалось негодование.
— Эта часть дома не предназначена для посещения!
— Прошу прощения, если нарушил границы дозволенного. Мне показалось…
Камилла остановилась и резко повернулась в сторону Бена, поднимающегося следом, и врач решил промолчать о том, что ему показалось. Потому что достаточно порой бывает лишь одного слова, чтобы вызвать подозрения.
— Мне показалось, что вам могла бы понадобиться помощь… в котельной. Сегодня намного холоднее, чем вчера, — выкрутился мужчина.
— Как видите, помощь не нужна! — гордо произнесла женщина, открывая дверь и выходя на первый этаж.
— Вижу..
И все-таки Бен еще раз окинул взглядом цокольный этаж. Железные двери, железные стены — такие часто встречаются в старых домах. Ничего особенного. Если не считать одного — здесь было слишком чисто...
О небольшом инциденте ночью не вспоминала ни Камилла, ни Бен. Будто ничего не было.
Беседа тридцать первая. На чердаке, или Рассказ Евгении Егоровой «Подъезд» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-podezd-evgenija-egorova)
Карл с трудом подавил зевок. Снег всю ночь стучал в окно, не давая ему толком уснуть. А может и не снег. Но кто-то стучал к нему, пытаясь войти, увести… Карл прикусил трубку. Конечно, навряд ли вампиры сами пожелали выйти к ним. Что-то было здесь нечисто.
Мужчина выплюнул трубку и взял книгу в руки.
— Вот что тоже надо бы отложить, — утреннюю сонную тишину нарушил руководитель “Осколика”. — Кстати, хотелось бы выяснить у знающих лингвистов: так хикикомори или хикки? Что за странные иностранные словечки и непонятные алогичные сокращения. Но впрочем. На первый взгляд, в рассказе нет ничего такого: ни кровожадных вампиров, ни жестоких убийств. Пустое серое бытие… не пойми кого. Главный герой здесь прячется за кучей масок, успешно скрывая свое настоящее лицо. И знаете, а ведь правда.
Мужчина почесал лоб, по которому легли горизонтальные морщины.
— Мне понравились некоторые высказывания. Например, автор дает объяснение, зачем вампирам нужны любовные приключения:
«То, что течёт в жилах у людей, составляет далеко не главную часть рациона вампира. Страсть, будь то любовь или ненависть, направленная на носферату, питает его ментальные силы, поддерживает молодость, реакцию и волшебную регенерацию в теле, на девять десятых состоящем из магии.»
Что же, сегодня, когда слабость и неудовлетворенность определенного уровня остались во вчерашнем дне, Бен мог бы даже с этим согласиться.
— Интересно сравнение людей с травой: «люди — своего рода трава. Они многочисленны, уязвимы, неприхотливы и быстро растут. Детство, юность, зрелость и старость — всё это они должны провернуть за один короткий Круг Жизни, даже не весь круг, а его вегетативную часть. Кто-то, например, опытный некромант, может переждать зиму-другую под снегом, но так или иначе, а весной его потеснит новая поросль, ветер принесёт с другой окраины Семи Миров семена новых трав, и они зацветут, и станут конкурировать за внимание пчёл, воду и солнце.»
А вот оправдание Менесы относительно посещения Маскарада звучит несколько неправдоподобно. Ведь там же все в масках, а она «Именно так объясняла своё присутствие на балу»: «посещать его считалось хорошим тоном для всех, кто чего-либо стоил в этих сферах, а также для тех, кто хотел бы создать о себе такое впечатление.»
Еще мне показался некий перебор по красивостям в самом начале. Идеальные суккубы, обворожительный вампир, которого все проводят восторженными взглядами. И даже героиня — с осиновой талией и незабываемыми глазами.
Сцена встречи на балу Влада и некроманта ярка и в то же время скучна: два мужика меряются своей крутостью и уровнем тестостерона. Если один неосмотрительный пацан (по рамкам вампира) — куда ни шло, но когда так же ведет себя еще и некромант… Это кажется уже перебором.
— А мне кажется, что это очень мило, — подала голос Татьяна. — Ведь их ссора из-за женщины?
— Конечно, — Бен развел руками. — Все беды от них.
Энни фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Ладно-ладно, — мужчина примирительно поднял руки. — Претензии снимаю, тем более все равно, как оказалось, такой поступок был сделан намеренно. Хотя уверен, что можно было более тонко все это обыграть тому, кто разменял не первое столетие.
Есть еще ряд не совсем удачных моментов. Например, зачастую трудно разобрать кому из героев какая реплика принадлежит. А с учетом того, что они прыгают с темы на темы, то в голове возникает конкретная путаница.
Например, вампир, пришедший оплатить заказ, чуть позже встречает старого некроманта в обществе с девушкой. Далее вампир и девушка вспоминают старые легенды, будто стараясь друг друга побольнее ужалить. И на это фоне странно выглядит фраза мужчины:
«— Магистр! Знакомить постороннее лицо с конфиденциальным заказом — не очень-то профессионально, вы не находите?
— Он и не знакомил, — заявила Лоридейль прежде, чем некромант успел открыть рот. — Только консультировался по поводу перевода отдельных выражений. Романтические легенды — это не торговые соглашения, знаете ли. А цвергским, да ещё и архаичным, тут немногие владеют.
— У вас удивительные способности к изучению языков, миледи, — Эйзенхиэль, и сам слывший полиглотом, даже поклонился. — Выучить Истинную Речь драконов для вас было так же легко?»
Если это просто повод, чтобы подвести героев к нужной теме, то, как мне кажется, не совсем удачный.
История героев, вплетенная в повествование, замедляет порой динамику и кажется лишней. Например, когда в воспоминаниях Алистера о первой встречи с Патрисией рассказывается, как возник город. В результате внимание с театра переключается на иное, и суть повествования теряется. Тем более все равно о встрече так и не было сказано ни слова. И не понятно, относилась ли эта вставка к воспоминанию Алистера или это вампир «отвлекся» на прошлое в ложе. Быть может, такая путаница из-за нарушения форматирования?
Не мог пройти и мимо фразы: «Рот леди Эрлинг наполняется одновременно кровью и молоком». Так как речь идет о женщине, которая еще беременна, то допущу, что речь идет все же не о молоке, а о молозиве, которое начинает вырабатывается за 12 недель до родов, в то время как молоко появляется уже после рождения ребенка.
— Док!
Карл крякнул, Аркадий Петрович кашлянул. И только дамы решили это не комментировать.
Бен растерянно оглядел коллег, детективов, будто решая, стоит ли ему дальше продолжать. Но все же решил не таить ничего и поделиться наболевшим.
— А еще вот здесь есть интересная фраза:
«Ещё сложнее отодвинуть от себя кусок зажаренной на вертеле, исходящей соком свинины. Но у Соколовского было безотказное средство: он вызывал в памяти запах Лайты Тандер. И ароматы еды тут же прекращали его занимать.»
Тут тоже не совсем понял. Либо Лайта пахнет совсем не аппетитно, либо... странная какая-то реакция. У меня лично, наоборот, аппетит просыпается при отсутствии рядом объекта желаний.
— То-то я смотрю, ты вчера почти ничего не ел за столом, — засмеялась Татьяна и, изогнувшись в кресле, повернулась в сторону Энни, чтобы подмигнуть ей.
Мужчина развел руки и вопросительно посмотрел на девушку.
— Продолжай, продолжай, — постаралась усмирить смех юная охотница. — Я молчу.
В подтверждении своих слов она даже руки прижала к губам.
— Вампиры здесь, конечно, разные, но в основном вполне разумные существа, которые не бросаются на других, — полная противоположность нашему убийце, — подвел итог Бен.
— Ясно. Значит, мы опять в поисках… — вздохнул детектив.
Беседа тридцатая. В поисках сути, или Рассказ Anevka «Холодное зеркало» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-holodnoe-zerkalo-anevka)
— Я, кстати говоря, читал этого автора, правда, другое произведение, — прокашлялся Карл. — Меня заинтересовало название книги, “Холодное зеркало”. В моей голове пронеслось столько мыслей, что может здесь быть… Аннотация немного их поубавила. Но сам текст… Честно говоря, я не нашел, к чему же относится здесь аннотация.
— Кхм, — издала Лари в один голос с Энни.
— Но ладно, — вздохнул Карл. — Это все так, первое впечатление… Сразу скажу, что действия разворачиваются не в нашем мире, как указано в аннотации, а в параллельном, где своя религия, свои правила и традиции. Радует, что это в самом начале поясняется. Автор вводит читателя в свой мир, знакомит его со своими правилами. Но! Там есть фейри, маги… И, видимо, у меня с автором разные понятия слова “фейри”. Так что за расы живут там и что за профессии или классы там приняты? Кстати. Помогите. Я, так полагаю, это попытка пошутить? — Карл открыл книгу и зачитал:
«Однажды юный Ализбар (на тот момент ещё слишком юный, чтобы прикладываться к спиртному), спросил у мастера Лигрика, почему наутро после Солнцеворота нельзя смотреться в зеркало. С каменным лицом учитель ответил:
— В этот день зеркало может показать твоё истинное лицо. И оно тебе вряд ли понравится.
Несколько фейри, не столь юных, разразились саркастическим смехом. Они оценили чувство юмора мастера — маги, как правило, очень тяжело переносят похмелье.»
Бен и детектив улыбнулись. Татьяна и Энни смело рассмеялись.
— Вы никогда не страдали от похмелья? — спросила Карла Василиса.
— Да нет… Только от аллергии, — признался мужчина. — И я никогда не был доволен своим лицом. Но ладно. Я на этом моменте просто долго думал, так тут все зеркала особенные или только одно? Потом выясняется, что все-таки только одно. И это обряд своеобразного взросления в жизни каждого… Кого? Фейри? Человека? Мага? А ведь потом еще и некроманты появятся. Очень много имен и названий, которые остаются все той же загадкой, кто они и зачем они. Для массовки?
— Между прочим, тоже важно, — хмыкнула Лари, кутаясь в плед и продолжая размышлять над тем, куда пропали кошки.
— Или вот, тоже весьма интересно, — Карл открыл книгу на заранее заложенном месте. — «Юноша пытался представить собственное лицо — и не мог. Оно разваливалось на угловатые и скользкие, как кристаллики льда из горской головоломки, кусочки: большие глаза, длинные волосы, прямой нос с лёгкой горбинкой, тонко очерченные губы… всё это могло принадлежать дин-ши. Или другому фейри, лесному или водному. Кто он, тот, кого зовут Ализбар? Как он пришёл в мир? И, ещё важнее, для чего?» В тексте были просто фейри. А теперь оказывается они бывают двух видов? И кто же такие дин-ши? Я бы не отказался хотя бы от сносок в тексте.
— Дин-ши, — повторила вслух Энни, играя шарфом на руке. — А знаете, созвучно с баньши.
— Но равнозначно ли это? — не успокоился Карл, сжимая трубку до хруста. — Потом снова идут какие-то звери, какие-то имена… Я вконец запутался уже на середине рассказа. И что в итоге? Главный герой все-таки смотрится в это зеркало и выясняется, что он не тот, кем считал себя все это время. И они решают сжечь это зеркало. Даже после десятого перечитывания, я так и не понял сути. Красивый слог и язык, прекрасные описания, автор умело играет словами… Но кто, где, зачем, куда?
— Простите, Карл, — перебила его Камилла. — Это все интересно. Но где же вампиры?
— Вы не поверите, — убитым голосом сообщил руководитель группы истребителей вампиров. — Но я их не нашел.
В комнате повисла тишина.
— Это как? — не поняла Лари.
— Ну... там упоминаются вампиры, — смутился Карл. — Но вампиры в этом рассказе являются больше сословием, чем отдельной расой. Кто они в этом мире, какие, чем занимаются… Об этом нет ни слова. Я даже на мгновение подумал, что вампир — это синоним к слову некромант, они хотя бы описаны подробнее.
— Ясно, — мрачно подытожил Аркадий Петрович. — Не наш случай.
Книга была убрана назад на полку заботливой хозяйкой.
День для Камиллы тянулся невыносимо медленно. Необходимость периодически отвечать на вопросы гостей тяготила. Но, вроде бы, никто ничего не заметил. Детектив был слишком поглощен разговором с охотниками, чтобы смотреть на бледную женщину, сидящую в углу библиотеки.
И все же в нужное время хозяйка дома нашла в себе силы накрыть на стол, отобедать-отужинать со всеми и даже привести после гостей в порядок столовую.
Шея почти не беспокоила. Правда, касаться того место, что вчера сжималось от боли, Камилла не рискнула. Она не знала, что там вчера сделал с ней доктор, но это действительно помогло. Если верить Бену, то через пару дней повязку можно будет снять и ничто тогда не будет напоминать о случившемся.
Но лично Камилла предпочитала забыть не только болезненные воспоминания, но и вообще все упоминания о прошедшей ночи. К сожалению, это было невозможно.
Камилла сидела в гостинной, прислушиваясь к шуму гостей, укладывающихся спать.
Кажется, она и сама задремала. Дом моргнул последним зажженным окном и погрузился в тишину. Часы в комнате отсчитывали секунды. Казалось, что это единственные звуки, разбивающие тишину. Но увы, все это не так.
Сначала Камилла услышала легкое царапанье, будто кто-то острыми коготками теребит гладкую поверхность двери.
Женщина поднялась, стряхивая с плеч сонное оцепенение. Сняла с кресла шаль и набросила на себя. К этому времени звуки становились более настойчивыми, требовательными. И дом, словно недовольный подобным своеволием, отозвался на корябанье: поток сквозняка прошелся по полу, запел в щелях, зашуршали мыши, в панике стремящиеся выбраться из каменной ловушки. Протяжный вой разнесся по этажу, отразился от стен и вернулся обратно — за железную дверь, что вела в подвал дома Камиллы.
Женщина, услышав эти новые звуки, замерла. Дом был старый: в нем жили еще ее предки, но такие сигналы он подавал впервые. Осторожно ступая, стараясь не задеть скрипящую половицу, женщина прошла по коридору, открыла замаскированную тканью дверь, за которой скрывалась лестница, уводящая в цоколь дома.
Данной лестницей пользовались нечасто. Она скрипела, и в тон ей пел дом, а перила ходили ходуном. Нет, не так… Перила оставались на месте, просто так тряслась рука Камиллы, которая не могла отвести взгляда от той двери, чтобы была напротив лестницы. Массивная, железная, надежная, построенная еще ее прадедом почти что век назад. Такие уже не делают.
И эта дверь звала хозяйку, требовала, чтобы ее открыли.
Это было наваждение, которое она не могла побороть. Поэтому не обратила внимание, как закрылась за ней скрытая тканью дверь, и не услышала, как следом, бесшумно ступая по скрипящей лестнице, спускался охотник.
Лишь когда на плечо легла рука, она почувствовала теплое дыхание у виска. Вскрикнула, оступилась… и полетела бы вниз. Но врач успел подхватить, не давая ей упасть.
Испуганная, Камилла попыталась отбиться, но ласковый голос, звучащий в голове, успокаивал. Тело обмякло, стало послушно. Бен развернулся, увлекая хозяйку дома наверх.
Постепенно вернулась сила, и Камилла уже могла сама идти.
— С вами все в порядке? — на этот раз она не почувствовала, а услышала голос врача. И он вернул ее в реальность.
— Да, спасибо. Но что вы тут делаете?
В голосе отчетливо слышалось негодование.
— Эта часть дома не предназначена для посещения!
— Прошу прощения, если нарушил границы дозволенного. Мне показалось…
Камилла остановилась и резко повернулась в сторону Бена, поднимающегося следом, и врач решил промолчать о том, что ему показалось. Потому что достаточно порой бывает лишь одного слова, чтобы вызвать подозрения.
— Мне показалось, что вам могла бы понадобиться помощь… в котельной. Сегодня намного холоднее, чем вчера, — выкрутился мужчина.
— Как видите, помощь не нужна! — гордо произнесла женщина, открывая дверь и выходя на первый этаж.
— Вижу..
И все-таки Бен еще раз окинул взглядом цокольный этаж. Железные двери, железные стены — такие часто встречаются в старых домах. Ничего особенного. Если не считать одного — здесь было слишком чисто...
***ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
О небольшом инциденте ночью не вспоминала ни Камилла, ни Бен. Будто ничего не было.
Беседа тридцать первая. На чердаке, или Рассказ Евгении Егоровой «Подъезд» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-podezd-evgenija-egorova)
Карл с трудом подавил зевок. Снег всю ночь стучал в окно, не давая ему толком уснуть. А может и не снег. Но кто-то стучал к нему, пытаясь войти, увести… Карл прикусил трубку. Конечно, навряд ли вампиры сами пожелали выйти к ним. Что-то было здесь нечисто.
Мужчина выплюнул трубку и взял книгу в руки.
— Вот что тоже надо бы отложить, — утреннюю сонную тишину нарушил руководитель “Осколика”. — Кстати, хотелось бы выяснить у знающих лингвистов: так хикикомори или хикки? Что за странные иностранные словечки и непонятные алогичные сокращения. Но впрочем. На первый взгляд, в рассказе нет ничего такого: ни кровожадных вампиров, ни жестоких убийств. Пустое серое бытие… не пойми кого. Главный герой здесь прячется за кучей масок, успешно скрывая свое настоящее лицо. И знаете, а ведь правда.
