— Вы же знаете, где моя комната. Приходите туда через час.
— Вы меня приглашаете? — в темноте не было видно, как блеснули глаза вампира.
— Конечно. Я не буду спать. И, вполне возможно, вы действительно мне поможете, — Камилла постаралась улыбнуться.
Быть может, она допустила ошибку, пригласив людей — в очередной раз эта мысль не давала покоя. Но сейчас уже поздно что-то менять. Надо было доделать свои дела.
Ночную тишину, что блуждала по коридорам дома, разрушило шипение, а затем и завывание кошек. Василиса, которая всегда отличалась чутким сном, проснулась. Завернувшись в простыню, она на цыпочках подошла к двери и тихонько ее приоткрыла. В конце коридора мелькнула чья-то тень, так что женщине пришлось прижать руку покрепче ко рту, чтобы не закричать.
Убедившись, что тень возвращаться не намерена, напарница детектива проскользнула в дверь, надеясь, что та не заскрипит, и быстро преодолела расстояние, которое отделяло ее от комнаты Аркадия Петровича. После того, как Василиса увидела призрака, разгуливающего по дому, спать одной в комнате она не решилась.
Конечно, шеф не поверил ни слову своей напарницы и, тоже облачившись в простыню, отправился выяснять, в чем тут дело. Как он и думал, объяснение было вполне логичным, однако поделиться им с женщиной мужчина не смог. Когда он вернулся в комнату, Василиса мирно похрапывала в его постели.
Гости потихоньку стягивались в библиотеку хозяйки дома. Правда, Бен не спешил заходить в комнату и стоял у двери, прислонившись спиной к стене.
— И кого это мы ждем? — голос Энни вывел его из задумчивости, и он поспешил сделать шаг вперед, привлекая к себе девушку. Увы, надежда на утренний поцелуй не оправдалась. Охотнице удалось ловко увернуться.
— У тебя на воротнике кровь, — сморщила девушка носик.
— Порезался, когда брился, — вампира мало интересовало, что же там нашла на его рубашке дама. У него было хорошее настроение, он великолепно провел ночь. А запах девушки, которую он сейчас держал в объятьях, так пьянил...
— Тебе идет, — тонкие пальцы коснулись гладкой щеки — уникальное явление для Бена, который не так часто пользовался бритвой. — Только скажи, — пальчик прошелся по краю воротника мужчины. — Ты всегда так делаешь: сначала напрашиваешься в … гости, а затем только бреешься?
— Так я же тогда не знал, что меня пригласят... хмм, — мужчина запнулся, придумывая правильную формулировку, но все же решил использовать ту, что применила девушка, — в гости.
— А теперь?
Этот лукавый взгляд и изогнутая линия губ просто сводила с ума.
— А теперь я надеюсь на продолжение, — он все же воспользовался своим физическим превосходством, чтобы подтянуть Энни еще ближе и прошептать ей это признание на ушко.
— Ну, у вас и аппетиты, доктор...
— А чего это вы здесь делаете? — к паре приближалась Татьяна, заинтересованно глядя на коллег, которые стояли уж слишком близко друг к другу.
— Да вот пыталась выяснить, нет ли у нашего доктора в его чудо-рюкзачке лишнего платья или шарфика, — Энни вырвалась из объятий, расправила блузку, поправила шарфик на шее, — а то третий день в одном и тот же — не комильфо…
— И что? — Татьяна рассмеялась, подхватывая игру подруги. — Не оказалось?
— Представь себе, нет, — Энни подмигнула доктору и исчезла за дверью библиотеки. А вскоре в комнату вошел и сам доктор.
Беседа двадцать вторая. Все беды — от языка, или Рассказ Базь Любови «Наставница» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-nastavnica-baz-ljubov-laora)
— Знаете, я иногда думаю, что авторы частенько представляют женщин этакими болтуньями, которые способны при первой же возможности рассказать все секреты.
— А разве не так? — Аркадий Петрович с вызовом посмотрел на напарницу, будто напоминая какой-то эпизод в их совместной практике.
— Если бы не я — мы в прошлый раз вряд ли бы поймали преступника, — парировала Василиса. В эту маленькую пикировку охотники не вмешивались, занимая просто позицию наблюдателей.
— Сюжет прочитанного мной рассказа незамысловат: дама рассказывает парню о своей прошлой жизни, — вернулась к книге напарница детектива. — В частности о том, как она из студентки академии превратилась в вампира, не забыв при этом отомстить носферату-обратителю, сломав ему пару ребер и испробовав на его теле степень заточки кухонных ножей.
— Молодец, женщина! — воскликнула Татьяна и восторженно хрюкнула Лари, сползая со своего дивана на пол, чтобы осмотреть пространство под стульями и диванами.
— Кис-кис, — позвала девушка.
— Как оказывается, — продолжила Василиса, — у вампира-дамы есть особое предназначение: уничтожить некоего темного лорда. И в конце мы узнаем, что тот парень, которому она открывает душу...
— Если у вампиров вообще есть душа! — вставил Карл.
— ...оказывается тем самым темным лордом. Правда, он вроде как не собирается ее убивать, а размышляет о том, чтобы сделать ее королевой вампиров.
— Современный вариант русских сказок, где девицы-красавицы простого происхождения вдруг становятся королевами, — улыбнулся врач, проводя кончиком языка по своим клыкам. Как же хорошо, когда десны не ноют, организм сыт и хочется все новых приключений.
Лари покинула свой диван и бродила по комнате, заглядывая под кресла, шкафы и столы в поисках котов.
— Произведение имеет законченный вид с неопределенностью в концовке. То есть читатель должен сам понять, чего там дальше будет, — продолжала тем временем Василиса. — В процессе описания диалогов и сюжетной линии постоянно всплывает фоновая часть в виде размытых философствований и непонятных непосвященному читателю фраз. Особенно качественно получается описание изменений восприятия в процессе инициализации.
Определенно сказать, кому данное произведение адресовано, достаточно сложно. Ибо нет четкого посыла. Потенциальный читатель не относится к какой-либо возрастной группе, полу и социальной среде. Посыл скорее можно рассматривать на уровне темперамента. Например, холерик и флегматик вряд ли дочитают до конца, но вот сангвинику с чашечкой горячего кофе в дождливую осеннюю погоду сие творение будет по вкусу.
Повествование Василисы прервало появление Камиллы, которая только сейчас присоединилась к друзьям.
— А где ваши кошечки? — обиженно-разочарованным тоном сразу же спросила Лари. Женщина прикусила губу и опустила взгляд; рука невольно потянулась к шарфу, что окутывал ее шею.
— Не знаю, — вытолкнула она из себя слова, — быть может, где-то в подвале за мышами гоняются.
— Так они у вас еще и охотницы? — Аркадий Петрович держал в руках сигареты, периодически прикладывая их к носу и вдыхая аромат. Курить в этом помещении было запрещено, а на улицу при такой погоде не выйдешь — вот он и пытался таким образом справиться со своей зависимостью.
— А у вас очень милый шарфик, — заметила Энни.
— Да, спасибо, — осторожно коснувшись своего нового аксессуара, поблагодарила Камилла.
— Как ваша шея? — задал вопрос Бен, проводя краем языка по губам.
— Благодаря вам — великолепно. Боли больше нет.
Хозяйка и доктор обменялись взглядами, будто намекали на что-то тайное и, быть может, не совсем приличное, что лишь еще больше заинтересовало Татьяну. Девушка медленно переводила взгляд с коллеги на хозяйку дома. Потомственная охотница чувствовала здесь какую-то тайну.
— Позвольте я поделюсь с вами тем, что прочитала ночью!
Восторженное перешептывание закончилось тишиной. Все приготовились слушать Камиллу.
Беседа двадцать третья. О любви, или Повесть Бьярти Дагур «Заповедный уголок» (http://www.vamp-league.org/page/povest-zapovednyj-ugolok-bjarti-dagur)
— Сюжет повести довольно необычный. Филипп любит Вену, и Вена любит его. Он человек и совершенно в этом уверен, пока однажды не просыпается в Киото. И если сначала читателю, как и бедному Филиппу, ничего не понятно, то на следующих словах буквально ощущаешь пробегающие по телу мурашки.
«— Сколько же лет я потерял этим вечером? — спрашиваю я после очень долгого молчания.
— Трудно сказать наверняка, мы не можем достоверно, к какому году относятся ваши воспоминания о Вене. Но не менее чем сто пять-сто десять лет.»
Первое, что хочется сказать: как же так? А дальше, собственно, и рассказывается. Очень подробно, местами, возможно, слегка затянуто, но главное — здесь есть реалистичное описание повседневности героя, в которой он пытается ужиться и найти себя. Нет каких-то особых накалов страстей, события весьма простые и прозаичные. Чего не скажешь о языке. Именно благодаря такому гармоничному сочетанию простоты и сложности текст не кажется перегруженным.
Язык заслуживает отдельного упоминания. Вкуснейший, продуманный, избранный. Почти каждое предложение хочется перечитать, потому что оно красиво. Потому что автор задумывался над ним, наверняка, шлифовал и в итоге наделил ответственностью. Особенно хороши описания:
«Окно распахнуто, разумеется; такой близкий букет венских запахов: разогретые мостовые, вновь разросшаяся у подножия лестницы сочная крапива, наплясавшаяся за день пыль, горчинка трамвайных путей, живущие лишь краткий миг фиалочные бутоньерки, устаревшая к вечеру выпечка, выложенная за полцены… Духота в комнате. Отброшенное прочь одеяло.»
«Стеклянная капсула лифта летит вверх. Мне видны внутренности лифтовой шахты и перекрестья пространства вокруг. И собственное отражение. Я провожу рукой по щеке. Чисто выбрит. Лицо не моё. Нервное, беззащитное. Слишком молодое. Пляшущий кадык. Костюм с иголочки. Всё вместе это вызывает отторжение. Это — не я. Мир в лилово-синих тонах. Вид с одной стороны. С другой. Как на крутящейся подставке. Мы летим в лилово-серой трубе стекла. Рядом такая же капсула ухает вниз. Мимо проносятся встречные путники. Они смотрят на нас секунду или две. Их лица равнодушны. Тоже стеклянные.»
Моментами повествование уходит в философствование, но даже здесь появляются вдруг любопытнейшие мысли, раскрывающие не только самого героя, но и то, что больше и важнее одной конкретной жизни:
«Возможно, не стоит удивляться, возможно, все, кто миновал две границы между веками, и был свидетелем заключённых в этих десятилетиях событий, обращаются в существ, питающихся кровью. »
«Я падаю и падаю в чёрное отрезвление. И ему не видно дна.
Что ещё осталось от меня к тому моменту, как я открыл глаза пару недель назад? Тварь, жившая за меня сотню лет, оставила хоть что-нибудь нетронутым?»
Структура и подача некоторых сцен непривычна, но как же хороша! Как живо ты начинаешь это представлять… как видишь все… как наслаждаешься текстом...
«В номере — вино-вишнёвое, чёрное, серое. Холодный глянец. Безупречные поверхности.
Дистанция.
Кэтрин выходит из туфель. Я снимаю ботинки.
Мы стоим по разные стороны кровати.
Она справа. Я слева.
Графитовое покрывало разделяет как море.
Она снимает серьги.
Я развязываю галстук.
Она кладёт украшения на тумбочку.
Я кладу на тумбу со своей стороны часы.
Она сбрасывает накидку, вешает её на спинку кресла.
Я стягиваю пиджак, вешаю на стул.
Она расстёгивает блузку.
Запонки клацают о бордовый глянец.»
«Его пальцы замирают над квадратиками. Потом он непривычно медленно набирает следующую фразу.
«Я испытываю недостаток тебя».
Снова осторожно похлопывает меня по спине. Потом его голова неожиданно опускается на моё плечо, как будто он наконец устал. Или как будто это он, а не я, потерял себя и запутался. Какое-то слово срывается с его губ, но пролетает мимо, оседая на моей шее.»
Захваченные восторженной речью Камиллы и ее выразительным чтением, охотники и детективы молчали. И даже Лари ничем не выдавала свое присутствие.
— За острыми ощущениями, бурными страстями и хитроумным переплетением сюжетных линий — не сюда. Сюда за реалистичностью, шикарными описаниями, вкусным языком и настоящими героями. Но герои книги не имеют ничего общего с нашим убийцей.
— Послушайте, — нарушила тишину, образовавшуюся после выступления Камиллы, Энни, — Патроклос Атанасович Булочкин. Звучит?
— Только не говори, что это чье-то имя, — засмеялся Бен.
— Угадал.
— Не повезло парню, — хмыкнул Карл, нервно крутя в руках пустую трубку.
Беседа двадцать четвертая. Греки в российских широтах, или Рассказ Андрея Назарова «Патроклос» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-patroklos-andrej-nazarov)
— “Патроклос Атанасович Булочкин” моментально заставляет проникнуться сочувствием к герою. Особенно после (на мой взгляд) чересчур подробного описания кулона-подарка матери в самом начале.
«Хорошие гены — это, конечно, хорошо», — процитировала Энни. — Вот и стиль рассказа какой-то по кругу ходящий, если честно. Зато мысли выпускника про 25-летнюю учительницу «Да, хороша, хотя и старовата уже…» — это замечательно. Вот тут герой раскрывается лучше, чем в длинном абзаце про то, как меняется его тело.
Зачем встречу отца и сына в книжном магазине превращать в вики-статью о Фермопилах, мне непонятно. При невысокой динамике рассказа она, увы, не сыграла своей роли. Кухонные откровения “воссоединившейся семьи” тоже больше напоминают гайд по игровой вселенной (или сеттингом фильма), который изредка перемежается попытками Патроклоса отрефлексировать свои мысли и чувства (ну, хотя бы тут всё неплохо, ибо сводится к иронически-здоровому недоверию с формулировкой “Не гипнотизер ли мой отец?”).
«Курчавый златокудрый стройный, практически голый, лишь в одной набедренной повязке, мускулистый молодой мужчина…» — нужное подчеркнуть. Если бы я встретила автора, то дала бы ему совет: выделять те детали образа/объекта, которые пригодятся для дальнейшего развития истории. И вычитать на предмет -тся и -тЬся.
Лари хмыкнула, Бен улыбнулся, остальные мужчины промолчали. Василиса же этим временем разглядывала шарф на шее Камиллы, подумывая о том, что после возвращения из этого дома надо будет себе такое же присмотреть: ведь классно же смотрится!
— В целом рассказ оставил смешанное впечатление: долгое “раскачивание” в начале, вал информации в конце, за всем этим теряются чувства и мысли главного героя. Словно он беспечно сказал “ну ок” и побежал в школу. Словом, напоминает фанфик. У автора, наверно, кулон этот лежит на видном месте, как артефакт, пиар для него хороший получился. Но те, кто на самом деле столкнулся бы с силами, что описаны в рассказе, не стал бы писать обо всем этом с такой легкостью в духе “главное ввязаться в бой, а там посмотрим”. Так что едем дальше. Не наш это случай.
Беседа двадцать пятая. Богатыри русские, или Роман Пациашвили Сергея «Змей Горыныч» (http://www.vamp-league.org/page/roman-zmej-gorynych-chast-i-sergej-paciashvili)
— Вот чем не откажешь автору этого произведения — так это в фантазии, — воскликнул Бен, закрывая очередную книгу. — Здесь переплетено все: былины и сказки, озера с живой и мертвой водой, Кощей бессмертный (причем в двух его вариантах), Змеи Горынычи (их тоже насчитал в романе две штуки), Лукоморье, река Смородина и Калинов Мост, Велес и другие боги. И это при том, что период, который затрагивает книга, — это время становления христианства. В романе встречаются и известные по былинам герои: Святогор, Вольга, Микула Селянович, Никита Кожемяка, что разрывает шкуры, Илья Муромец, что сразил Идолище (да-да.
— Вы меня приглашаете? — в темноте не было видно, как блеснули глаза вампира.
— Конечно. Я не буду спать. И, вполне возможно, вы действительно мне поможете, — Камилла постаралась улыбнуться.
Быть может, она допустила ошибку, пригласив людей — в очередной раз эта мысль не давала покоя. Но сейчас уже поздно что-то менять. Надо было доделать свои дела.
*** ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Ночную тишину, что блуждала по коридорам дома, разрушило шипение, а затем и завывание кошек. Василиса, которая всегда отличалась чутким сном, проснулась. Завернувшись в простыню, она на цыпочках подошла к двери и тихонько ее приоткрыла. В конце коридора мелькнула чья-то тень, так что женщине пришлось прижать руку покрепче ко рту, чтобы не закричать.
Убедившись, что тень возвращаться не намерена, напарница детектива проскользнула в дверь, надеясь, что та не заскрипит, и быстро преодолела расстояние, которое отделяло ее от комнаты Аркадия Петровича. После того, как Василиса увидела призрака, разгуливающего по дому, спать одной в комнате она не решилась.
Конечно, шеф не поверил ни слову своей напарницы и, тоже облачившись в простыню, отправился выяснять, в чем тут дело. Как он и думал, объяснение было вполне логичным, однако поделиться им с женщиной мужчина не смог. Когда он вернулся в комнату, Василиса мирно похрапывала в его постели.
Гости потихоньку стягивались в библиотеку хозяйки дома. Правда, Бен не спешил заходить в комнату и стоял у двери, прислонившись спиной к стене.
— И кого это мы ждем? — голос Энни вывел его из задумчивости, и он поспешил сделать шаг вперед, привлекая к себе девушку. Увы, надежда на утренний поцелуй не оправдалась. Охотнице удалось ловко увернуться.
— У тебя на воротнике кровь, — сморщила девушка носик.
— Порезался, когда брился, — вампира мало интересовало, что же там нашла на его рубашке дама. У него было хорошее настроение, он великолепно провел ночь. А запах девушки, которую он сейчас держал в объятьях, так пьянил...
— Тебе идет, — тонкие пальцы коснулись гладкой щеки — уникальное явление для Бена, который не так часто пользовался бритвой. — Только скажи, — пальчик прошелся по краю воротника мужчины. — Ты всегда так делаешь: сначала напрашиваешься в … гости, а затем только бреешься?
— Так я же тогда не знал, что меня пригласят... хмм, — мужчина запнулся, придумывая правильную формулировку, но все же решил использовать ту, что применила девушка, — в гости.
— А теперь?
Этот лукавый взгляд и изогнутая линия губ просто сводила с ума.
— А теперь я надеюсь на продолжение, — он все же воспользовался своим физическим превосходством, чтобы подтянуть Энни еще ближе и прошептать ей это признание на ушко.
— Ну, у вас и аппетиты, доктор...
— А чего это вы здесь делаете? — к паре приближалась Татьяна, заинтересованно глядя на коллег, которые стояли уж слишком близко друг к другу.
— Да вот пыталась выяснить, нет ли у нашего доктора в его чудо-рюкзачке лишнего платья или шарфика, — Энни вырвалась из объятий, расправила блузку, поправила шарфик на шее, — а то третий день в одном и тот же — не комильфо…
— И что? — Татьяна рассмеялась, подхватывая игру подруги. — Не оказалось?
— Представь себе, нет, — Энни подмигнула доктору и исчезла за дверью библиотеки. А вскоре в комнату вошел и сам доктор.
Беседа двадцать вторая. Все беды — от языка, или Рассказ Базь Любови «Наставница» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-nastavnica-baz-ljubov-laora)
— Знаете, я иногда думаю, что авторы частенько представляют женщин этакими болтуньями, которые способны при первой же возможности рассказать все секреты.
— А разве не так? — Аркадий Петрович с вызовом посмотрел на напарницу, будто напоминая какой-то эпизод в их совместной практике.
— Если бы не я — мы в прошлый раз вряд ли бы поймали преступника, — парировала Василиса. В эту маленькую пикировку охотники не вмешивались, занимая просто позицию наблюдателей.
— Сюжет прочитанного мной рассказа незамысловат: дама рассказывает парню о своей прошлой жизни, — вернулась к книге напарница детектива. — В частности о том, как она из студентки академии превратилась в вампира, не забыв при этом отомстить носферату-обратителю, сломав ему пару ребер и испробовав на его теле степень заточки кухонных ножей.
— Молодец, женщина! — воскликнула Татьяна и восторженно хрюкнула Лари, сползая со своего дивана на пол, чтобы осмотреть пространство под стульями и диванами.
— Кис-кис, — позвала девушка.
— Как оказывается, — продолжила Василиса, — у вампира-дамы есть особое предназначение: уничтожить некоего темного лорда. И в конце мы узнаем, что тот парень, которому она открывает душу...
— Если у вампиров вообще есть душа! — вставил Карл.
— ...оказывается тем самым темным лордом. Правда, он вроде как не собирается ее убивать, а размышляет о том, чтобы сделать ее королевой вампиров.
— Современный вариант русских сказок, где девицы-красавицы простого происхождения вдруг становятся королевами, — улыбнулся врач, проводя кончиком языка по своим клыкам. Как же хорошо, когда десны не ноют, организм сыт и хочется все новых приключений.
Лари покинула свой диван и бродила по комнате, заглядывая под кресла, шкафы и столы в поисках котов.
— Произведение имеет законченный вид с неопределенностью в концовке. То есть читатель должен сам понять, чего там дальше будет, — продолжала тем временем Василиса. — В процессе описания диалогов и сюжетной линии постоянно всплывает фоновая часть в виде размытых философствований и непонятных непосвященному читателю фраз. Особенно качественно получается описание изменений восприятия в процессе инициализации.
Определенно сказать, кому данное произведение адресовано, достаточно сложно. Ибо нет четкого посыла. Потенциальный читатель не относится к какой-либо возрастной группе, полу и социальной среде. Посыл скорее можно рассматривать на уровне темперамента. Например, холерик и флегматик вряд ли дочитают до конца, но вот сангвинику с чашечкой горячего кофе в дождливую осеннюю погоду сие творение будет по вкусу.
Повествование Василисы прервало появление Камиллы, которая только сейчас присоединилась к друзьям.
— А где ваши кошечки? — обиженно-разочарованным тоном сразу же спросила Лари. Женщина прикусила губу и опустила взгляд; рука невольно потянулась к шарфу, что окутывал ее шею.
— Не знаю, — вытолкнула она из себя слова, — быть может, где-то в подвале за мышами гоняются.
— Так они у вас еще и охотницы? — Аркадий Петрович держал в руках сигареты, периодически прикладывая их к носу и вдыхая аромат. Курить в этом помещении было запрещено, а на улицу при такой погоде не выйдешь — вот он и пытался таким образом справиться со своей зависимостью.
— А у вас очень милый шарфик, — заметила Энни.
— Да, спасибо, — осторожно коснувшись своего нового аксессуара, поблагодарила Камилла.
— Как ваша шея? — задал вопрос Бен, проводя краем языка по губам.
— Благодаря вам — великолепно. Боли больше нет.
Хозяйка и доктор обменялись взглядами, будто намекали на что-то тайное и, быть может, не совсем приличное, что лишь еще больше заинтересовало Татьяну. Девушка медленно переводила взгляд с коллеги на хозяйку дома. Потомственная охотница чувствовала здесь какую-то тайну.
— Позвольте я поделюсь с вами тем, что прочитала ночью!
Восторженное перешептывание закончилось тишиной. Все приготовились слушать Камиллу.
Беседа двадцать третья. О любви, или Повесть Бьярти Дагур «Заповедный уголок» (http://www.vamp-league.org/page/povest-zapovednyj-ugolok-bjarti-dagur)
— Сюжет повести довольно необычный. Филипп любит Вену, и Вена любит его. Он человек и совершенно в этом уверен, пока однажды не просыпается в Киото. И если сначала читателю, как и бедному Филиппу, ничего не понятно, то на следующих словах буквально ощущаешь пробегающие по телу мурашки.
«— Сколько же лет я потерял этим вечером? — спрашиваю я после очень долгого молчания.
— Трудно сказать наверняка, мы не можем достоверно, к какому году относятся ваши воспоминания о Вене. Но не менее чем сто пять-сто десять лет.»
Первое, что хочется сказать: как же так? А дальше, собственно, и рассказывается. Очень подробно, местами, возможно, слегка затянуто, но главное — здесь есть реалистичное описание повседневности героя, в которой он пытается ужиться и найти себя. Нет каких-то особых накалов страстей, события весьма простые и прозаичные. Чего не скажешь о языке. Именно благодаря такому гармоничному сочетанию простоты и сложности текст не кажется перегруженным.
Язык заслуживает отдельного упоминания. Вкуснейший, продуманный, избранный. Почти каждое предложение хочется перечитать, потому что оно красиво. Потому что автор задумывался над ним, наверняка, шлифовал и в итоге наделил ответственностью. Особенно хороши описания:
«Окно распахнуто, разумеется; такой близкий букет венских запахов: разогретые мостовые, вновь разросшаяся у подножия лестницы сочная крапива, наплясавшаяся за день пыль, горчинка трамвайных путей, живущие лишь краткий миг фиалочные бутоньерки, устаревшая к вечеру выпечка, выложенная за полцены… Духота в комнате. Отброшенное прочь одеяло.»
«Стеклянная капсула лифта летит вверх. Мне видны внутренности лифтовой шахты и перекрестья пространства вокруг. И собственное отражение. Я провожу рукой по щеке. Чисто выбрит. Лицо не моё. Нервное, беззащитное. Слишком молодое. Пляшущий кадык. Костюм с иголочки. Всё вместе это вызывает отторжение. Это — не я. Мир в лилово-синих тонах. Вид с одной стороны. С другой. Как на крутящейся подставке. Мы летим в лилово-серой трубе стекла. Рядом такая же капсула ухает вниз. Мимо проносятся встречные путники. Они смотрят на нас секунду или две. Их лица равнодушны. Тоже стеклянные.»
Моментами повествование уходит в философствование, но даже здесь появляются вдруг любопытнейшие мысли, раскрывающие не только самого героя, но и то, что больше и важнее одной конкретной жизни:
«Возможно, не стоит удивляться, возможно, все, кто миновал две границы между веками, и был свидетелем заключённых в этих десятилетиях событий, обращаются в существ, питающихся кровью. »
«Я падаю и падаю в чёрное отрезвление. И ему не видно дна.
Что ещё осталось от меня к тому моменту, как я открыл глаза пару недель назад? Тварь, жившая за меня сотню лет, оставила хоть что-нибудь нетронутым?»
Структура и подача некоторых сцен непривычна, но как же хороша! Как живо ты начинаешь это представлять… как видишь все… как наслаждаешься текстом...
«В номере — вино-вишнёвое, чёрное, серое. Холодный глянец. Безупречные поверхности.
Дистанция.
Кэтрин выходит из туфель. Я снимаю ботинки.
Мы стоим по разные стороны кровати.
Она справа. Я слева.
Графитовое покрывало разделяет как море.
Она снимает серьги.
Я развязываю галстук.
Она кладёт украшения на тумбочку.
Я кладу на тумбу со своей стороны часы.
Она сбрасывает накидку, вешает её на спинку кресла.
Я стягиваю пиджак, вешаю на стул.
Она расстёгивает блузку.
Запонки клацают о бордовый глянец.»
«Его пальцы замирают над квадратиками. Потом он непривычно медленно набирает следующую фразу.
«Я испытываю недостаток тебя».
Снова осторожно похлопывает меня по спине. Потом его голова неожиданно опускается на моё плечо, как будто он наконец устал. Или как будто это он, а не я, потерял себя и запутался. Какое-то слово срывается с его губ, но пролетает мимо, оседая на моей шее.»
Захваченные восторженной речью Камиллы и ее выразительным чтением, охотники и детективы молчали. И даже Лари ничем не выдавала свое присутствие.
— За острыми ощущениями, бурными страстями и хитроумным переплетением сюжетных линий — не сюда. Сюда за реалистичностью, шикарными описаниями, вкусным языком и настоящими героями. Но герои книги не имеют ничего общего с нашим убийцей.
— Послушайте, — нарушила тишину, образовавшуюся после выступления Камиллы, Энни, — Патроклос Атанасович Булочкин. Звучит?
— Только не говори, что это чье-то имя, — засмеялся Бен.
— Угадал.
— Не повезло парню, — хмыкнул Карл, нервно крутя в руках пустую трубку.
Беседа двадцать четвертая. Греки в российских широтах, или Рассказ Андрея Назарова «Патроклос» (http://www.vamp-league.org/page/rasskaz-patroklos-andrej-nazarov)
— “Патроклос Атанасович Булочкин” моментально заставляет проникнуться сочувствием к герою. Особенно после (на мой взгляд) чересчур подробного описания кулона-подарка матери в самом начале.
«Хорошие гены — это, конечно, хорошо», — процитировала Энни. — Вот и стиль рассказа какой-то по кругу ходящий, если честно. Зато мысли выпускника про 25-летнюю учительницу «Да, хороша, хотя и старовата уже…» — это замечательно. Вот тут герой раскрывается лучше, чем в длинном абзаце про то, как меняется его тело.
Зачем встречу отца и сына в книжном магазине превращать в вики-статью о Фермопилах, мне непонятно. При невысокой динамике рассказа она, увы, не сыграла своей роли. Кухонные откровения “воссоединившейся семьи” тоже больше напоминают гайд по игровой вселенной (или сеттингом фильма), который изредка перемежается попытками Патроклоса отрефлексировать свои мысли и чувства (ну, хотя бы тут всё неплохо, ибо сводится к иронически-здоровому недоверию с формулировкой “Не гипнотизер ли мой отец?”).
«Курчавый златокудрый стройный, практически голый, лишь в одной набедренной повязке, мускулистый молодой мужчина…» — нужное подчеркнуть. Если бы я встретила автора, то дала бы ему совет: выделять те детали образа/объекта, которые пригодятся для дальнейшего развития истории. И вычитать на предмет -тся и -тЬся.
Лари хмыкнула, Бен улыбнулся, остальные мужчины промолчали. Василиса же этим временем разглядывала шарф на шее Камиллы, подумывая о том, что после возвращения из этого дома надо будет себе такое же присмотреть: ведь классно же смотрится!
— В целом рассказ оставил смешанное впечатление: долгое “раскачивание” в начале, вал информации в конце, за всем этим теряются чувства и мысли главного героя. Словно он беспечно сказал “ну ок” и побежал в школу. Словом, напоминает фанфик. У автора, наверно, кулон этот лежит на видном месте, как артефакт, пиар для него хороший получился. Но те, кто на самом деле столкнулся бы с силами, что описаны в рассказе, не стал бы писать обо всем этом с такой легкостью в духе “главное ввязаться в бой, а там посмотрим”. Так что едем дальше. Не наш это случай.
Беседа двадцать пятая. Богатыри русские, или Роман Пациашвили Сергея «Змей Горыныч» (http://www.vamp-league.org/page/roman-zmej-gorynych-chast-i-sergej-paciashvili)
— Вот чем не откажешь автору этого произведения — так это в фантазии, — воскликнул Бен, закрывая очередную книгу. — Здесь переплетено все: былины и сказки, озера с живой и мертвой водой, Кощей бессмертный (причем в двух его вариантах), Змеи Горынычи (их тоже насчитал в романе две штуки), Лукоморье, река Смородина и Калинов Мост, Велес и другие боги. И это при том, что период, который затрагивает книга, — это время становления христианства. В романе встречаются и известные по былинам герои: Святогор, Вольга, Микула Селянович, Никита Кожемяка, что разрывает шкуры, Илья Муромец, что сразил Идолище (да-да.
