Кристофер уворачивался как мог, но я была хитрее и умела ставить подножки, поэтому минут через десять журнал оказался у меня, а Крис потирал ушибленную ногу.
«…позже уединился со своей потрясающей сопровождающей, Хилари Милренс, одаривая поцелуями уже ту. А ведь вы уже поверили в очередную сказку о вечной любви. Как жаль, что в этом мире есть только призрак загадочного чувства…»
А ниже были фотографии. Их поцелуй, то, как нежно он ее обнимает, и так же убирает волосы от ее лица…а в их глазах любовь. Я улыбнулась, сглатывая слезы, не желая выказывать чувств при них.
- Никки…- начал было Крис.
- Кыш отсюда, - холодно прервал его Рейнгар.
Я оглянулась, в гостиной уже никого не было. Сколько я простояла, вглядываясь в это фото?
- Позвони, Ник. – шепнул Кристоф, активно двигаясь в сторону двери. Он кинул на последок разочарованный и жалеющий взгляд, но я покачала головой, натянув улыбку. Дверь хлопнула, и мы остались втроем. Я, Рей и это фото.
- Иди сюда, - позвал Рейнгар, но я не обернулась. Он подождал минуту, прерывисто вздохнул, и я буквально ощутила, как он сжал кулаки. – Никколета, подойди ко мне.
Я не сдвинулась с места, продолжив стоять спиной к нему. Зачем он все это сказал там? Чтобы поиграться? Я оказалась права, и Рейнгар просто притворялся? Наверняка, чтобы пробиться сквозь выстроенную мной стену. Им же нужно контролировать «подлого сотрудника», который в любой момент может выдать их? И они нашли прекрасный способ. Действительно, с Рейнгара не убудет, если он в очередной раз поиграется с чувствами других.
- Так, Никки, ты меня достала. – и в один миг я оказалась на коленях у безумно злого Рейнгара, который даже не собирался прикидываться добрым.
Он сидел на диванчике, придерживая меня за спину и пытаясь прожечь во мне дыру. Я попыталась слезть, но мне даже на пару сантиметров сдвинуться не дали, так о чем вообще может идти речь?
- Какого черта ты опять вытворяешь, пакость мелкая? – четко и с расстановкой, произнес Рейнгар, обращаясь прямо ко мне.
Ох уж, это прекрасное чувство медленно отвисающей челюсти! Он, что, еще и меня винит? Да, талант. Да что там талант, талантище! Такой наглости еще научиться нужно! Ему бы курсы «Как стать сволочью в короткие срок?» вести. Цены бы не было такому учителю.
- А ты ничего не перепутал, дорогой? – прошипела я, злясь и разворачиваясь лицом к нему. Ответом мне стал внимательный взгляд. – Это не я с «тайным агентом» целуюсь!
- Если бы ты с ней целовалась, то это стало бы действительно проблемой, по крайней мере, для меня. – почему-то улыбнулся этот…этот…хмырь этот!
- Пока целовался с ней ты, - сухо произнесла я.
- Конечно, ты же не думала, что я все это было всерьез? Предложение попробовать наши отношения? Я сказал тебе это и тем же вечером переспал с ней. И более того, на сегодня у меня назначена еще одна подобная встреча. Я законченный подлец, и ты это знаешь. – серьезно произнес он, склонив голову к плечу, и внимательно следя за моей реакцией.
Я же молча попыталась вырваться из его захвата и слезть с его колен. Он также молча не дал, схватив за подбородок и притянув к себе.
– Послушай, Кэсседи, ты кому веришь? Журналистам дешевой женской газетенки, или мне, знающему все от первых лиц? Ничего вчера между нами не было, а эти фото были сделаны в начале дня, до примечательной встречи с тобой. Но даже на них не проявление чувств больших, а завуалированный момент она передачи мне флешки, которую она подсовывает в карман моей рубашки. Слышишь? Нет между нами ничего, кроме деловых, офисных отношений. И прекрати так обиженно сопеть, это мне впору злиться, учитывая, что именно я признавался тебе в своих чувствах и намерениях на твой счет. Ты же понимаешь, что я такими словами просто так не разбрасываюсь?
- Я же не знала, что вы именно так флешку с компроматом передаете! – смущенно, а вместе с тем и возмущенно, произнесла я. Боже, я действительно устроила сцену ревности?
Интересно, а как с мужчинами в таких случаях поступают? Будь, например, на месте Хилари Уинстон? Также? Я как представлю Рейнгара с серьезным лицом, обращающегося к Уинстону: «Ну что, Уинстон, я тебя сейчас чмокну, а ты, уж добр, успей флешку затолкнуть в карман?»
- Дело не в этом, - хмыкнул Рей. – ты позволила себе усомниться в моих словах. Возможно, репутация говорит за меня, и я кажусь тебе бесчувственным интриганом, жестоким и бессердечным, но это вовсе не значит, что я действительно такой в реальной жизни. Ты, в силу своей профессии, должна знать, что репутация продумывается и прицельно вырабатывается временем и поступками, но зачастую абсолютно не несет в себе реального характера. – он внимательно взглянул на затихшую меня. - Я пытаюсь учитывать разность менталитетов, языковой барьер, но мне трудно делать это в одиночку, особенно, когда ты при любом удобном случае норовишь сбежать. Я пытаюсь быть хорошим для тебя, но это очень трудно, милая, учитывая сложившуюся ситуацию, мою репутацию и славу. Тебе не кажется такое недоверие достойным поводом для злости?
– Я не могу резко начать доверять тебе, забыв про прошлые обиды и недомолвки, Рейнгар. Тебе не кажется, что слишком много воды утекло? Для меня все то, что происходит между нами впервые. Никогда до этого у меня не было отношений, как-то не до них было, и я не понимаю, как нужно себя вести и что делать. – я вздохнула, прерывая его подступающий диалог. - У тебя было много девушек, Рей, и я не могу быть уверенной, что с ними ты был другим.
- И ты думаешь, я каждой говорю, что люблю ее? – взорвался Рейнгар. – Извини, милая, но такое несчастье только ты нажила. Да большая часть современных девушек готова за подобную «кару небесную» пойти по головам, но страдаешь как обычно ты, разнесчастная моя. Кэсседи, ты и понятия не имеешь, что было в моем прошлом. Это научило меня жестокости, расчетливости и несгибаемости. Всем тем качествам, которые пробили для меня дорогу на вершину, и за которые меня опасаются и недолюбливают некоторые политические личности. Ты должна понимать, что эти люди в большинстве своем меня не знают, и будут говорить то, что не является правдой. Все, что может напугать тебя, настроить против меня, заставить убежать, но, милая, ты должна знать, что я никогда не причиню тебе вреда.
Я поцеловала его. Так, как чувствовала в тот момент. Подарив всю нежность, всю любовь и признательность, вкладывая свои эмоции в каждое движение губами.
Любит…он не сказал этого тогда, а я и не поняла сама, подумав, что все его слова лишь стандартные фразы. Любит…как трудно произносить эти слова мужчинам, а тем более аналитикам? Как трудно разобраться в собственных чувствах? Признаться, самому себе? Я не смогла этого сделать. А он смог, не побоялся, пересилил себя и свою гордость, сказав вновь.
Еще ни разу никто не говорил мне ничего подобного. Всерьез, не как обрывок фразы, оборот речи или насмешку, а искренне, с чувством, обращенным в три простых слова.
И он никогда не узнает, как сейчас я вздрогнула от его слов, как сжалось мое сердце, как важно мне было услышать это. Рейнгар никогда не поймет, что именно в этот банальный момент, я навсегда подарила себя ему.
Как это всегда и бывает, мы бережем себя всю жизнь, даже не замечая того, что за один лишь миг навсегда отдаем себя кому-то. Это не происходит постепенно, на протяжении времени, мы не отдаем себя по кусочкам. Только себя полностью, без остатка, в единый решающий момент.
И Рейнгар никогда не сможет уловить с какого момента я стала его поддержкой, опорой, стержнем, который не позволит ему сдаться, сломаться, проиграть. Нет, ему будет казаться, что так было давно, всегда. И Рейнгар никогда не узнает, что этой фразой он навсегда привязал меня к себе.
К черту всех этих политиков и их слова, к черту его прошлое, к черту репутацию. Он честен со мной сейчас, и всегда был таким. Да, были разные ситуации, различные этапы в нашем общении, но нужно отдать ему должное, какими бы не были эти ситуации, Рейнгар всегда боролся со мной честно. И, признаться, сомневаюсь, что я смогла бы продержаться, если бы он начал использовать нечестные приемы.
Родители никогда не говорили мне, что любят. Их вообще не было рядом! Только на выпускных и днях рождения они прилетали на Землю. Толя всегда произносил это как оборот речи, дань вежливости, никогда не говоря это вслух, предпочитая доказывать свою братскую любовь поступками. Но я желала слышать! Мечтала знать, что я любима. Вслух. Честно. Искренне.
И сейчас во мне проснулась та девочка, которой всегда было страшно одной. Одной разбираться со своими проблемами, одной предотвращать появление новых, одной продирать себя дорогу в мире.
- Тебе звонят, - произнесла я, задыхаясь. Он отстранился, замер на секунду, вглядываясь в мое лицо, и вновь подался вперед, целуя. – Рейнгар, телефон…
- Грейстон, - произнес он, отстранившись.
Его ладонь мягко легла на мое лицо, ласково прикасаясь пальцами к губам. Серьезный, затуманенный взор пронзительно черных глаз, которые темнели с каждой секундой, был направлен прямо на меня.
Отношения не торопясь? С нашей работой трудно верить в долгую жизнь без проблем. Нужно ценить каждую секунду. Он так старается ради меня, а я сомневаюсь.
И как бы я не отрицала тот факт, что давно потеряла от него голову, что-то внутри меня все же противилось этому. Мой разум спелся с интуицией, наплевав на мнение хозяйки, и они в едином порыве просили довериться Рейнгару.
- Ответь, - кивнула я, слезая с его колен. Но, как и раньше, этого мне сделать не дали. Рейнгар лишь крепче прижал к себе, извлекая тонкую металлическую пластину из кармана рубашки.
- Да? – вопросил Рейнгар, подаваясь навстречу мне и осторожно прикасаясь губами к моим губам. – Занят, но тебя же это не остановит. Нет, она останется в номере. Так безопаснее. - произносит он, глядя мне в глаза. – Хилари из силовиков, справиться. Обязательно, Грей. Я передам ей.
- Тебе нужно идти? – вопрошаю я, улыбаясь его расстроенному взгляду.
– Я мог бы взять тебя с собой, но едет Хилари. Не думаю, что ты захочешь ее видеть. – спокойно и несколько напряженно произнес Рейнгар, явно ища повод не брать меня с собой.
Расслабься, милый, у меня были свои планы.
- Она мне понравилась, - хмыкнула я, достаточно мстительно разрушая его планы. Вдоволь насладившись его поднимающейся беспомощностью вперемешку со злостью, сама придумала повод не ехать. – но у меня тоже полно работы. А благодаря вчерашней флешки, пришел новый материал для анализа.
- Ты могла бы ничего не делать всю неделю, я уже говорил тебе об этом. – произнес он серьезно. – Вернуться к работе можно и на корабле…
- Я не хочу отдыхать всю неделю, - прервала я его тираду. – мне тоже нужно чем-то заняться. С собой же ты меня брать не хочешь.
- Мы едем в бывшую штаб-квартиру террористов, вернее в то, что от нее осталось. –нехотя признался Рейнгар. - Я не знаю, что там нас может ожидать, но я не хотел бы рисковать тобой. – закончил он предельно серьезно.
Я кивнула, это было ясно и без его объяснений.
- Я понимаю, Рейнгар. – пожала я плечами. – Не первый день в этом, и знаю, как опасны подобные операции. Мог бы и не объяснять мне.
- И ты не будешь устраивать заговоры? – вскинул он бровь наигранно-серьезно. – Не сбежишь из отеля? Не проникнешь в тайное хранилище? И даже не напакостишь в наших номерах, чтобы отомстить? Ничего из этого? А как ты развлекаться будешь?
- Вот вредина! - прошипела я, чувствуя его вибрирующий смех. Но он снова поцеловал меня, отнимая остатки злости. – Знаешь, - задумчиво произнесла я, отстранившись. – а может и стоит устроить парочку пакостей специально для тебя, солнце. В прошлый раз месть обошла тебя стороной, так почему бы справедливости не восторжествовать?
- И кто теперь вредина? – усмехнулся он, вновь подавшись вперед. – Мм…серьезно, Кэс…Никки, не делай этого. Лучше приготовься к вечеру.
- А что вечером? – в шоке вопросила я, понимая, что меня опять не предупредили.
- Я обещал показать тебе город, помнишь? – вопросил он. Я кивнула, припоминая что-то подобное. – Мне кажется,сегодняшний вечер будет самым удачным, милая.
И вскоре он ушел, поцеловав на прощание. Но если бы я знала, чем закончится сегодняшний день, то лучше поехала бы с ним.
Похищение, психи и информация.
Было около семи вечера, когда я наконец разобралась с документами. Их оказалось больше, чем я думала, поэтому я целиком погрузилась в работу, забыв о планах.
Планшетных папок насчиталось около тысячи, среди которых большая часть – личные дела, требующие детального изучения. Другими были описания с места происшествия, заметки из СМИ, а также документы, написанные специалистами из Содружества, наблюдения, догадки отдела Расследования в целом, да и просто кое-какие теории и догадки детективов, давно в это вовлеченных.
Разбираться в биографии Испанашарцев оказалось гораздо интереснее, чем с личными делами святош с Виктории. Здесь, на Испаншаро, люди были страстными, импульсивными, эмоциональными, а не расчетливыми и лицемерными Викториансами, контролирующими все, включая вспышки гнева.
Поэтому, каждая история напоминала мне фильм или книгу, яркую, наполненную событиями. В личных делах холодных Викторинсах приходилось радоваться любой мелочи, выдающей их реальную личность, в то время как Испаншарцы не боялись выставить скандальную историю, или попасть на обложку газеты с ярким слоганом вроде: «А кулаки-то чешутся! Биография жены депутата», «Я натура страстная! Интервью с владельцем шахматного клуба», «Очередной развод звезды шоу-бизнеса: зато у меня жизнь, насыщенная!», «Невестка и свекровь подрались из-за сына депутата! Так, кто же будет сидеть с правой стороны от жениха?». И все в том же духе.
Под конец я уже даже не вглядывалась в поисках заковырок, а просто поражалась фантазии здешнего высшего света. Это надо же! Они, что, решили журналистов доконать постоянными скандалами, чтобы те сами сбежали? Мол, клин клином вышибает? Здорово, однако. А главное неординарно и с фантазией!
К детальному рассмотрению личных дел я решила вернуться еще раз, после того, как ознакомлюсь с информацией. Иначе я просто упущу что-то важное. Пока же росли стопки с файлами уж совсем очевидных подозреваемых, вроде тех, кто уже подорвал дом своей бывшей жены, или угрожал любовнику расправой. Также появилась стопка с делами тех, насчет которых я сомневалась. То есть, было что-то, но что – я увидеть не могла. Третья стопка предназначалась для тех, кто не вызвал во никаких чувств. И именно к ним я собиралась вернуться.
Под конец работы, планшетные папки возвышались огромными стопками над полом, на котором я удобно расположилась. Было достаточно весело!
Наверное, я слишком сильно увлеклась работой и не заметила, как времени было уже около восьми часов. Первым моим порывом было быстренько начать собираться, вторым – спрятать документы. Рейнгар мог подождать, а документы – нет.
Я убрала их в сейф, а далее закрыла, прислонив палец к незаметной кнопочке в стене. Оттуда вылезла тонкая игла, больно кольнула палец, запоминая личность человека. После чего панель тихо и незаметно отъехала в сторону, пряча документы, которые теперь никогда, и никто не сможет взять. Кроме меня, разумеется.
«…позже уединился со своей потрясающей сопровождающей, Хилари Милренс, одаривая поцелуями уже ту. А ведь вы уже поверили в очередную сказку о вечной любви. Как жаль, что в этом мире есть только призрак загадочного чувства…»
А ниже были фотографии. Их поцелуй, то, как нежно он ее обнимает, и так же убирает волосы от ее лица…а в их глазах любовь. Я улыбнулась, сглатывая слезы, не желая выказывать чувств при них.
- Никки…- начал было Крис.
- Кыш отсюда, - холодно прервал его Рейнгар.
Я оглянулась, в гостиной уже никого не было. Сколько я простояла, вглядываясь в это фото?
- Позвони, Ник. – шепнул Кристоф, активно двигаясь в сторону двери. Он кинул на последок разочарованный и жалеющий взгляд, но я покачала головой, натянув улыбку. Дверь хлопнула, и мы остались втроем. Я, Рей и это фото.
- Иди сюда, - позвал Рейнгар, но я не обернулась. Он подождал минуту, прерывисто вздохнул, и я буквально ощутила, как он сжал кулаки. – Никколета, подойди ко мне.
Я не сдвинулась с места, продолжив стоять спиной к нему. Зачем он все это сказал там? Чтобы поиграться? Я оказалась права, и Рейнгар просто притворялся? Наверняка, чтобы пробиться сквозь выстроенную мной стену. Им же нужно контролировать «подлого сотрудника», который в любой момент может выдать их? И они нашли прекрасный способ. Действительно, с Рейнгара не убудет, если он в очередной раз поиграется с чувствами других.
- Так, Никки, ты меня достала. – и в один миг я оказалась на коленях у безумно злого Рейнгара, который даже не собирался прикидываться добрым.
Он сидел на диванчике, придерживая меня за спину и пытаясь прожечь во мне дыру. Я попыталась слезть, но мне даже на пару сантиметров сдвинуться не дали, так о чем вообще может идти речь?
- Какого черта ты опять вытворяешь, пакость мелкая? – четко и с расстановкой, произнес Рейнгар, обращаясь прямо ко мне.
Ох уж, это прекрасное чувство медленно отвисающей челюсти! Он, что, еще и меня винит? Да, талант. Да что там талант, талантище! Такой наглости еще научиться нужно! Ему бы курсы «Как стать сволочью в короткие срок?» вести. Цены бы не было такому учителю.
- А ты ничего не перепутал, дорогой? – прошипела я, злясь и разворачиваясь лицом к нему. Ответом мне стал внимательный взгляд. – Это не я с «тайным агентом» целуюсь!
- Если бы ты с ней целовалась, то это стало бы действительно проблемой, по крайней мере, для меня. – почему-то улыбнулся этот…этот…хмырь этот!
- Пока целовался с ней ты, - сухо произнесла я.
- Конечно, ты же не думала, что я все это было всерьез? Предложение попробовать наши отношения? Я сказал тебе это и тем же вечером переспал с ней. И более того, на сегодня у меня назначена еще одна подобная встреча. Я законченный подлец, и ты это знаешь. – серьезно произнес он, склонив голову к плечу, и внимательно следя за моей реакцией.
Я же молча попыталась вырваться из его захвата и слезть с его колен. Он также молча не дал, схватив за подбородок и притянув к себе.
– Послушай, Кэсседи, ты кому веришь? Журналистам дешевой женской газетенки, или мне, знающему все от первых лиц? Ничего вчера между нами не было, а эти фото были сделаны в начале дня, до примечательной встречи с тобой. Но даже на них не проявление чувств больших, а завуалированный момент она передачи мне флешки, которую она подсовывает в карман моей рубашки. Слышишь? Нет между нами ничего, кроме деловых, офисных отношений. И прекрати так обиженно сопеть, это мне впору злиться, учитывая, что именно я признавался тебе в своих чувствах и намерениях на твой счет. Ты же понимаешь, что я такими словами просто так не разбрасываюсь?
- Я же не знала, что вы именно так флешку с компроматом передаете! – смущенно, а вместе с тем и возмущенно, произнесла я. Боже, я действительно устроила сцену ревности?
Интересно, а как с мужчинами в таких случаях поступают? Будь, например, на месте Хилари Уинстон? Также? Я как представлю Рейнгара с серьезным лицом, обращающегося к Уинстону: «Ну что, Уинстон, я тебя сейчас чмокну, а ты, уж добр, успей флешку затолкнуть в карман?»
- Дело не в этом, - хмыкнул Рей. – ты позволила себе усомниться в моих словах. Возможно, репутация говорит за меня, и я кажусь тебе бесчувственным интриганом, жестоким и бессердечным, но это вовсе не значит, что я действительно такой в реальной жизни. Ты, в силу своей профессии, должна знать, что репутация продумывается и прицельно вырабатывается временем и поступками, но зачастую абсолютно не несет в себе реального характера. – он внимательно взглянул на затихшую меня. - Я пытаюсь учитывать разность менталитетов, языковой барьер, но мне трудно делать это в одиночку, особенно, когда ты при любом удобном случае норовишь сбежать. Я пытаюсь быть хорошим для тебя, но это очень трудно, милая, учитывая сложившуюся ситуацию, мою репутацию и славу. Тебе не кажется такое недоверие достойным поводом для злости?
– Я не могу резко начать доверять тебе, забыв про прошлые обиды и недомолвки, Рейнгар. Тебе не кажется, что слишком много воды утекло? Для меня все то, что происходит между нами впервые. Никогда до этого у меня не было отношений, как-то не до них было, и я не понимаю, как нужно себя вести и что делать. – я вздохнула, прерывая его подступающий диалог. - У тебя было много девушек, Рей, и я не могу быть уверенной, что с ними ты был другим.
- И ты думаешь, я каждой говорю, что люблю ее? – взорвался Рейнгар. – Извини, милая, но такое несчастье только ты нажила. Да большая часть современных девушек готова за подобную «кару небесную» пойти по головам, но страдаешь как обычно ты, разнесчастная моя. Кэсседи, ты и понятия не имеешь, что было в моем прошлом. Это научило меня жестокости, расчетливости и несгибаемости. Всем тем качествам, которые пробили для меня дорогу на вершину, и за которые меня опасаются и недолюбливают некоторые политические личности. Ты должна понимать, что эти люди в большинстве своем меня не знают, и будут говорить то, что не является правдой. Все, что может напугать тебя, настроить против меня, заставить убежать, но, милая, ты должна знать, что я никогда не причиню тебе вреда.
Я поцеловала его. Так, как чувствовала в тот момент. Подарив всю нежность, всю любовь и признательность, вкладывая свои эмоции в каждое движение губами.
Любит…он не сказал этого тогда, а я и не поняла сама, подумав, что все его слова лишь стандартные фразы. Любит…как трудно произносить эти слова мужчинам, а тем более аналитикам? Как трудно разобраться в собственных чувствах? Признаться, самому себе? Я не смогла этого сделать. А он смог, не побоялся, пересилил себя и свою гордость, сказав вновь.
Еще ни разу никто не говорил мне ничего подобного. Всерьез, не как обрывок фразы, оборот речи или насмешку, а искренне, с чувством, обращенным в три простых слова.
И он никогда не узнает, как сейчас я вздрогнула от его слов, как сжалось мое сердце, как важно мне было услышать это. Рейнгар никогда не поймет, что именно в этот банальный момент, я навсегда подарила себя ему.
Как это всегда и бывает, мы бережем себя всю жизнь, даже не замечая того, что за один лишь миг навсегда отдаем себя кому-то. Это не происходит постепенно, на протяжении времени, мы не отдаем себя по кусочкам. Только себя полностью, без остатка, в единый решающий момент.
И Рейнгар никогда не сможет уловить с какого момента я стала его поддержкой, опорой, стержнем, который не позволит ему сдаться, сломаться, проиграть. Нет, ему будет казаться, что так было давно, всегда. И Рейнгар никогда не узнает, что этой фразой он навсегда привязал меня к себе.
К черту всех этих политиков и их слова, к черту его прошлое, к черту репутацию. Он честен со мной сейчас, и всегда был таким. Да, были разные ситуации, различные этапы в нашем общении, но нужно отдать ему должное, какими бы не были эти ситуации, Рейнгар всегда боролся со мной честно. И, признаться, сомневаюсь, что я смогла бы продержаться, если бы он начал использовать нечестные приемы.
Родители никогда не говорили мне, что любят. Их вообще не было рядом! Только на выпускных и днях рождения они прилетали на Землю. Толя всегда произносил это как оборот речи, дань вежливости, никогда не говоря это вслух, предпочитая доказывать свою братскую любовь поступками. Но я желала слышать! Мечтала знать, что я любима. Вслух. Честно. Искренне.
И сейчас во мне проснулась та девочка, которой всегда было страшно одной. Одной разбираться со своими проблемами, одной предотвращать появление новых, одной продирать себя дорогу в мире.
- Тебе звонят, - произнесла я, задыхаясь. Он отстранился, замер на секунду, вглядываясь в мое лицо, и вновь подался вперед, целуя. – Рейнгар, телефон…
- Грейстон, - произнес он, отстранившись.
Его ладонь мягко легла на мое лицо, ласково прикасаясь пальцами к губам. Серьезный, затуманенный взор пронзительно черных глаз, которые темнели с каждой секундой, был направлен прямо на меня.
Отношения не торопясь? С нашей работой трудно верить в долгую жизнь без проблем. Нужно ценить каждую секунду. Он так старается ради меня, а я сомневаюсь.
И как бы я не отрицала тот факт, что давно потеряла от него голову, что-то внутри меня все же противилось этому. Мой разум спелся с интуицией, наплевав на мнение хозяйки, и они в едином порыве просили довериться Рейнгару.
- Ответь, - кивнула я, слезая с его колен. Но, как и раньше, этого мне сделать не дали. Рейнгар лишь крепче прижал к себе, извлекая тонкую металлическую пластину из кармана рубашки.
- Да? – вопросил Рейнгар, подаваясь навстречу мне и осторожно прикасаясь губами к моим губам. – Занят, но тебя же это не остановит. Нет, она останется в номере. Так безопаснее. - произносит он, глядя мне в глаза. – Хилари из силовиков, справиться. Обязательно, Грей. Я передам ей.
- Тебе нужно идти? – вопрошаю я, улыбаясь его расстроенному взгляду.
– Я мог бы взять тебя с собой, но едет Хилари. Не думаю, что ты захочешь ее видеть. – спокойно и несколько напряженно произнес Рейнгар, явно ища повод не брать меня с собой.
Расслабься, милый, у меня были свои планы.
- Она мне понравилась, - хмыкнула я, достаточно мстительно разрушая его планы. Вдоволь насладившись его поднимающейся беспомощностью вперемешку со злостью, сама придумала повод не ехать. – но у меня тоже полно работы. А благодаря вчерашней флешки, пришел новый материал для анализа.
- Ты могла бы ничего не делать всю неделю, я уже говорил тебе об этом. – произнес он серьезно. – Вернуться к работе можно и на корабле…
- Я не хочу отдыхать всю неделю, - прервала я его тираду. – мне тоже нужно чем-то заняться. С собой же ты меня брать не хочешь.
- Мы едем в бывшую штаб-квартиру террористов, вернее в то, что от нее осталось. –нехотя признался Рейнгар. - Я не знаю, что там нас может ожидать, но я не хотел бы рисковать тобой. – закончил он предельно серьезно.
Я кивнула, это было ясно и без его объяснений.
- Я понимаю, Рейнгар. – пожала я плечами. – Не первый день в этом, и знаю, как опасны подобные операции. Мог бы и не объяснять мне.
- И ты не будешь устраивать заговоры? – вскинул он бровь наигранно-серьезно. – Не сбежишь из отеля? Не проникнешь в тайное хранилище? И даже не напакостишь в наших номерах, чтобы отомстить? Ничего из этого? А как ты развлекаться будешь?
- Вот вредина! - прошипела я, чувствуя его вибрирующий смех. Но он снова поцеловал меня, отнимая остатки злости. – Знаешь, - задумчиво произнесла я, отстранившись. – а может и стоит устроить парочку пакостей специально для тебя, солнце. В прошлый раз месть обошла тебя стороной, так почему бы справедливости не восторжествовать?
- И кто теперь вредина? – усмехнулся он, вновь подавшись вперед. – Мм…серьезно, Кэс…Никки, не делай этого. Лучше приготовься к вечеру.
- А что вечером? – в шоке вопросила я, понимая, что меня опять не предупредили.
- Я обещал показать тебе город, помнишь? – вопросил он. Я кивнула, припоминая что-то подобное. – Мне кажется,сегодняшний вечер будет самым удачным, милая.
И вскоре он ушел, поцеловав на прощание. Но если бы я знала, чем закончится сегодняшний день, то лучше поехала бы с ним.
Глава 11.
Похищение, психи и информация.
Было около семи вечера, когда я наконец разобралась с документами. Их оказалось больше, чем я думала, поэтому я целиком погрузилась в работу, забыв о планах.
Планшетных папок насчиталось около тысячи, среди которых большая часть – личные дела, требующие детального изучения. Другими были описания с места происшествия, заметки из СМИ, а также документы, написанные специалистами из Содружества, наблюдения, догадки отдела Расследования в целом, да и просто кое-какие теории и догадки детективов, давно в это вовлеченных.
Разбираться в биографии Испанашарцев оказалось гораздо интереснее, чем с личными делами святош с Виктории. Здесь, на Испаншаро, люди были страстными, импульсивными, эмоциональными, а не расчетливыми и лицемерными Викториансами, контролирующими все, включая вспышки гнева.
Поэтому, каждая история напоминала мне фильм или книгу, яркую, наполненную событиями. В личных делах холодных Викторинсах приходилось радоваться любой мелочи, выдающей их реальную личность, в то время как Испаншарцы не боялись выставить скандальную историю, или попасть на обложку газеты с ярким слоганом вроде: «А кулаки-то чешутся! Биография жены депутата», «Я натура страстная! Интервью с владельцем шахматного клуба», «Очередной развод звезды шоу-бизнеса: зато у меня жизнь, насыщенная!», «Невестка и свекровь подрались из-за сына депутата! Так, кто же будет сидеть с правой стороны от жениха?». И все в том же духе.
Под конец я уже даже не вглядывалась в поисках заковырок, а просто поражалась фантазии здешнего высшего света. Это надо же! Они, что, решили журналистов доконать постоянными скандалами, чтобы те сами сбежали? Мол, клин клином вышибает? Здорово, однако. А главное неординарно и с фантазией!
К детальному рассмотрению личных дел я решила вернуться еще раз, после того, как ознакомлюсь с информацией. Иначе я просто упущу что-то важное. Пока же росли стопки с файлами уж совсем очевидных подозреваемых, вроде тех, кто уже подорвал дом своей бывшей жены, или угрожал любовнику расправой. Также появилась стопка с делами тех, насчет которых я сомневалась. То есть, было что-то, но что – я увидеть не могла. Третья стопка предназначалась для тех, кто не вызвал во никаких чувств. И именно к ним я собиралась вернуться.
Под конец работы, планшетные папки возвышались огромными стопками над полом, на котором я удобно расположилась. Было достаточно весело!
Наверное, я слишком сильно увлеклась работой и не заметила, как времени было уже около восьми часов. Первым моим порывом было быстренько начать собираться, вторым – спрятать документы. Рейнгар мог подождать, а документы – нет.
Я убрала их в сейф, а далее закрыла, прислонив палец к незаметной кнопочке в стене. Оттуда вылезла тонкая игла, больно кольнула палец, запоминая личность человека. После чего панель тихо и незаметно отъехала в сторону, пряча документы, которые теперь никогда, и никто не сможет взять. Кроме меня, разумеется.
