Нарушила все мои планы, вынудив вернуться в Раадрим снова. Ее мир не такой как мой. Здесь магия имеет терпко-пряный вкус и пьянит почище крепленого вина. Я чужой в Раадриме и вынужден притворяться. Не все будут рады мне, если узнают, кто я такой на самом деле. И я их понимаю, болотный червь меня поглоти, но…
Я счастлив. Действительно, давно не чувствовал себя таким цельным, словно обрел то, о чем грезил с самого детства с тех пор, как остался без родителей. У меня будто появилась семья.
Совсем недавно я искренне считал, что мой удел — Фриденвелт. Моя земля и люди, признавшие меня господином. Вот то, ради чего я живу, и так будет всегда. Когда-то еще была Лалла, мы нежно любили друг друга, как только можно любить впервые. Мы мечтали, строили планы, фантазировали о том, как состаримся вместе…
С тех пор как ее погубил предатель, мое сердце окаменело. В нем больше не осталось места для чувств, слишком много их было тогда. Слишком тяжело оказалось с ними справиться. Слишком болезненно и разрушительно для меня все закончилось.
И вдруг в моей жизни появляется Ирис. Сама того не желая и не подозревая, она становится моей дайири. Дайири — это идеальная пара, крылья для огнекрылого. Так говорят древние тексты. И теперь я начинаю понимать, почему. Не зря в моей голове в последнее время роится столько идей, мыслей и чаяний. Само ее существование меня вдохновляет. Подталкивает к свершениям, я уже предвкушаю изменения, которые ждут ослабленный предателем Фриденвелт. Довольно думать о войне, она в прошлом. Пришла пора позаботиться о мире и процветании как в государстве, так и в собственной семье и душе. Да так, чтобы ни одна сволочь больше не вздумала покуситься ни на мое королевство, ни на моих близких.
Ирис… Она пока ничего не знает, но я не хочу шокировать ее новостью о своем истинном положении. Всему свое время. Пусть полюбит не Арессандро Дарро Вэллора — законного правителя Фриденвелта и прилегающих земель, да еще и огнекрылого, а простого адепта Ареса Дарро. Остальное — приложится, будет проще меня принять целиком. Она умная и целеустремленная девочка, готовая сделать невозможное. Из нее выйдет замечательная королева, я уверен. Но сейчас она может просто испугаться.
Отличница — и это, порой, играет против нее. Иногда она слишком много думает, не исключено, что решит, что мне не пара. С нее станется выбрать кого-нибудь попроще. Проклятое женское самопожертвование подвело в свое время и Лаллу, когда она решила, что сможет защитить меня, обменяв мою жизнь на собственную. Не хочу, чтобы с Ирис случилось что-то подобное.
Признаюсь ей, когда уже будет поздно идти на попятную, и Ирис не натворит глупостей.
Да, я — само коварство! Мысленно усмехнулся своим планам. И подумал: «Нечестно поступаешь, Арес. Дал девочке выбор, но не желаешь, чтобы она выбрала кого-то кроме тебя?»
Есть такое. До сих пор чувствую ревность и желание выкинуть в окно Бледного, когда парень крутится рядом.
Меня не расстроило, что Ирис не ответила на мое предложение сразу. Слишком много забот свалилось на хрупкие девичьи плечи. В ее жизни наступил сложный этап, вдобавок она боится императора и не хочет, чтобы менталист залез ей в мозги, и разузнал все тайны. В том числе и обо мне. Что же, я достаточно терпелив и великодушен. Готов подождать.
Только вот менталист не сможет этого сделать. У нее хорошая защита от природы, к тому же есть что-то еще. Я почувствовал это при нашей первой встрече, когда попытался ее прочитать, и понял, если этот блок грубо взломать, от наглой призывательницы просто ничего не останется. Интересно, кто и зачем его поставил? Но это еще предстоит выяснить. Уверен, Ирис пока и сама о том не подозревает.
И пусть наши отношения слишком свежи. Они как едва пробившийся сквозь землю росток чертополоха, но корни уже крепко держат его и питают. Если все продолжится так же, скоро он превратится в сильное и выносливое растение, которому не страшны враги и невзгоды. А затем расцветет, пусть не самыми пышными и красивыми, но самыми дорогими сердцу цветами.
Впервые в жизни я вдруг задумался о детях.
Кто будет первым? Мальчик? Или маленькая принцесса с непослушными черными волосами и огромными, как у мамы, глазищами необычного цвета?
Я помню, какой Ирис была в тот вечер, когда сделал ей предложение. В маленьком черном платье, открывающем худенькие плечи и острые коленки, она не могла похвастаться пышностью форм, но была в тот миг для меня самой желанной женщиной. Смеялась, шутила, рассказывала о себе. Я чувствовал, как ухожу в нее все глубже, срастаюсь душой. Начинаю думать, что знал ее всегда…
Поддавшись порыву, притянул Ирис к себе и поцеловал. Мне это было жизненно необходимо. Прямо здесь и сейчас на площади. На глазах у адептов и преподавателей. У всех. Я целовал ее так, словно стою у алтаря Раэссы. Словно ставлю клеймо и предупреждаю — моя.
Рейгель на груди отозвался теплом при этих мыслях. Запульсировал, подтверждая правильность моих действий. Требуя обрубить все пути к отступлению и завершить ритуал. Или это не знак? Или это я сам настолько сильно ее желаю? Я был готов плюнуть на все и перенести нас куда-нибудь в красивое и уединенное место, где я мог бы ее долго и неспешно соблазнять…
Но то, как она ответила на мой поцелуй… Никак. Словно была одеревеневшей куклой, отрезвило и заставило отстраниться. Я наткнулся на расстроенный взгляд и испытал стыд. Наверное, я ее смутил своими порывами? Вот же дурак! Для себя все решил и успокоился?
— Прости, родная, — погладил ее по щеке.
Иногда мне очень сложно сдерживать себя, а ты только и делаешь, что провоцируешь. Перед глазами встал ее образ в одном полотенце на голове. В тот миг мои штаны как-то резко убавили в размере. Мне даже почудилось, как жалобно скрипнула плотная кожа, из которой они сделаны. Удержало меня лишь одно — ее удрученное состояние. Она не желала меня соблазнить. Это не было женским хитрым маневром. Лишь крайняя растерянность и горе. Такое, что самому стало больно и жаль нахального темного духа.
Вот что она сейчас испытывает на самом деле, а я с поцелуями лезу…
Придурок вдвойне!
— Ничего, ты ведь уже объявил всем, что я твоя невеста. Вряд ли они смогут о нас плохо подумать, — Ирис изобразила фальшивую улыбку, от которой у меня онемело сердце.
— Прости…
Дайири едва заметно кивнула, затем мотнула головой. Кажется, она хотела заплакать, и это было бы правильно, но проклятая «спокуха» не позволила ее слезам пролиться, и глаза остались сухими, лишь их лихорадочный блеск выдавал сдерживаемые чувства. Даже жаль, что в свое время я не догадался что-то подобное использовать. Может, тогда и не грохнул бы сгоряча Гарлифа…
— Удачи, дайири. Пусть все сложится так, как должно, — желаю ей тихо.
Понимаю, это только ее битва. Я не имею права вмешиваться, как бы мне ни хотелось.
— Спасибо, Арес, — она чуть запнулась, словно хотела сказать что-то еще, но передумала в последний момент
Тонкая ладошка чуть сжалась, прежде чем выскользнуть из моей. Ирис вместе со своими друзьями направилась к первому в череде черных магикаров. Перед распахнутой дверцей дайири обернулась и бросила долгий странный взгляд в мою сторону, который я так и не смог расшифровать.
Сердце нехорошо ёкнуло. Не хочу ее отпускать.
Не могу не отпустить. Слишком хорошо знаю, что такое долг…
После того как проводили «счастливчиков», мистресс Войси-Лауди собрала присутствующих и объявила общий сбор через час, велев адептам разойтись и заняться делами. Например, сдать учебники в библиотеку и артефакты в хранилище академии. Должникам, закрыть долги — на это и отводилась последняя неделя. Тем, кто готов съехать, освободить комнаты и передать их кастеляну.
Затем ее прикрытые темными очками глаза пробежались по толпе. Обнаружив меня, Войси-Лауди сделала знак подойти и отпустила свою свиту из деканов и преподавателей. На кой она ее вообще сюда притащила? Наверное, надеялась, что прибудет кто-то важный? Если так, то ее проигнорировали, прислав лишь магикары. Я в который раз подумал, что мне очень нравится эта идея с местным транспортом. Обязательно внедрю у себя что-то подобное.
— Адепт Дарро, как ваши успехи? — поинтересовалась ректорша, увлекая меня в маленький сквер, разбитый по правую сторону от статуи местного хранителя — того самого Хрюстона, который явился привлеченный моей силой во время дуэли Ирис.
В пальцах ректорши что-то хрустнуло. Думал это суставы (ненавижу эту дурную привычку), но уловил пряный запах концентрированной раадримской магии, окутавшей нас плотным облаком.
Интересный эффект. Что-то вроде «глушилки», но не совсем она.
— Визуальная и звуковая иллюзия, — пояснила Войси-Лауди, заметив мой интерес, — теперь никто и не догадается, о чем мы тут с тобой разговариваем, — она совершенно открыто положила руку мне на грудь и погладила, удовлетворенно хмыкнув.
Это что еще такое?! Слегка ошарашенный от столь откровенного жеста, осмотрелся по сторонам и как бы невзначай отодвинулся на полшага, разрывая контакт.
— Кхм… Вы желаете знать, как обстоят дела с моим заданием? — уточнил, судорожно соображая, как вести беседу, чтобы и выглядело правдоподобно, и себя не выдать.
И не отбросить навязчивую даму подальше, как гигантского болотного слизня.
— Не переживайте так, Дарро. Для остальных мы просто чинно беседуем. Неужели вам незнакомо действие «прикрытия»? Я удивлена, — она сняла темные очки, убрав их в карман кожаного мундира, обтянувшего выдающиеся формы так, будто сей момент треснет.
И почему при взгляде на нее у меня все мысли об айосанрийских борделях? Сам-то я не бывал, но от гвардейцев наслушался. Особенно от того самого, что любит веселить всех россказнями о женских романах. Ох уж он и развратник, тролль наполовину, но девки его любят, страсть! Так вот, он рассказывал такое! Якобы есть там специальные комнаты, куда клиента запирают, и вот такие вот куртизанки все в коже до утра его чем ни попадя по разным местам охаживают. Все мечтал побывать в Айосанрии и попробовать, как это? Понять, в чем же удовольствие? Ох над ним и смеялись всем полком.
Я опасливо покосился на хлыст, висевший на поясе у Войси-Лауди. Интересно, это тот самый, что использовал мальчишка, чтобы подчинить фарреха, или все-таки нет?
Когда снова встретился взглядом с ректоршей, та плотоядно улыбалась, откровенно разглядывая мои губы. В ответ на мое невольное внимание, в чуть приоткрытом рту двинулся розовый язык. Клянусь Раэссой, впервые в жизни мне стало настолько неловко рядом с женщиной. Наверное, так же себя чувствует невинная девушка, когда чересчур навязчивый поклонник неожиданно переходит грань приличия, а тебе и сбежать толком некуда.
Весь вид озабоченной самки, убежденной в собственной неотразимости, вызывал во мне брезгливость и желание малодушно ретироваться. Так паршиво мне не было даже в таверне после знаменательной битвы под Хлябью. Тогда лежал раненый, а ко мне пробралась дочка тавернщика. Девушка решила, что самое время оказать господину милость, подарив невинность.
Я мысленно передернулся, вспомнив ширину плеч девчушки, двухметровый рост, «соблазнительный» басок и бюст такого размера, от которого тролль-гвардеец пришел бы в полный экстаз. В тот же день я снова начал ходить и даже научился бегать.
Так вот, мистресс Войси-Лауди хуже. Намного. При всех ее внешних данных, она вызывала у меня иррациональное омерзение. Поставить ее на место и уйти? Что я, в конце-то концов, теряю? Но интуиция подсказывала, у меня большие шансы узнать что-нибудь важное, поэтому стоит потерпеть домогательства еще минуту-другую.
— С заданием вы отлично справляетесь, адепт Дарро, — мурлыкала она столь интимным тоном, что у всех фелисов в округе, должно быть, начался март. — Этот ваш поцелуй… Признаться, я даже слегка позавидовала малышке Кроу.
А от уничижительного тона, которым она назвала Ирис, захотелось рыкнуть: «Руки прочь от моей дайири! И поганый язык тоже!»
Многозначительно смолчал, надеясь, что, как и в прошлую нашу беседу, эта женщина сама все расскажет, а заодно даст мне намек. Ведь пока я не понял, кого именно так удачно заменяю. Только могу предполагать. Но сколько ни пытался разузнать, есть ли здесь еще адепты по обмену, так ничего и не выяснил. Не помогли даже многочисленные знакомства, которые с легкостью заводил в эти дни. Либо адепты действительно ничего не знают, либо я здесь такой один.
— Главная цель очень осторожна. Объект заподозрил неладное и в последний момент изменил планы, — бедро ректорши прижалось к моему будто невзначай.
Она клещом вцепилась в мою руку, вроде как прогуливаясь.
Стиснув зубы, я весь превратился во внимание. Ей-ей! Вернусь в общежитие, запрусь в душе и поплачу.
— Прошлой ночью ваши конкуренты пытались выполнить задание, но проиграли. Объект каким-то невероятным способом умудрился спастись, а исполнители… Они не получат плату, так что вам следует быть осторожнее. Уверены, что вашей квалификации хватит?
Я уставился на нее в упор. О ком она сейчас говорит? Какие конкуренты?
— Вы наняли кого-то еще?
— Ох, Дарро! У вас сейчас такой взгляд… Теперь я верю, что вы опасны, как спрятанный в рукаве стилет. Как искра, которая может спалить целый город, упав в подходящее место. У вас точно все получится, не то что у этих неудачников. Уверена, окажись вы на их месте, все завершилось бы иначе.
— Давайте без ненужных реверансов, Войси-Лауди, — я сменил тон, прекратив притворяться покладистым. — Какие у вас планы? Я должен знать, чтобы координировать свои действия.
— Ох… — едва ли не простонала ректорша. — От вашего голоса я покрываюсь мурашками, — она томно изогнулась, пытаясь коснуться меня бюстом, но я успел отступить на волосок, избежав такой сомнительной радости.
Молча перехватил ее запястье и отвел в сторону, когда она сделала попытку погладить меня по щеке.
— Дело, Войси-Лауди. Какова моя задача в новых обстоятельствах?
Возможно, я совершал ошибку, задавая вопросы в таком тоне, но мне показалось, что это лишь ее заводит и дает мне шанс прояснить ситуацию. Кое-что я уже и так понял.
— Пока просто ждем. Нужно успокоить объект, дать ему расслабиться и почувствовать себя в безопасности. И тогда мы нанесем новый удар, — она смотрела внимательно и пытливо.
— Понял. Что по Ирис Кроу?
— Продолжайте в том же духе. Девчонка все еще нужна нам.
Для чего? Для чего вам сдалась Ирис? Хотелось взять встряхнуть ректоршу за грудки, но что-то подсказывало, что она лишь одно из звеньев в длинной цепочке, и отнюдь не главное. Следовало работать тоньше. Пока она единственная ниточка в этом темном деле, нельзя ее потерять.
Нас отвлек один из магистров. Попрощавшись, Войси-Лауди удалилась, изобразив звонкий поцелуй своими яркими губами. Меня внутренне передернуло. Расставшись с ректоршей, вернулся в комнаты девочек, где, развалившись на диване в гостиной, ждал рыжеволосый артефактор. Не знаю почему, но я испытал облегчение оттого, что он находился здесь, а не в комнате у Ирис, к примеру. Отчего-то мысль, что он мог прикорнуть на ее кровати, вызвала иррациональную ревность.
— Как все прошло, Дарро? Ты выглядишь так, словно тебе ботинки жмут.
Хмуро посмотрел на него. Зубоскалить совершенно не было настроения.
Я счастлив. Действительно, давно не чувствовал себя таким цельным, словно обрел то, о чем грезил с самого детства с тех пор, как остался без родителей. У меня будто появилась семья.
Совсем недавно я искренне считал, что мой удел — Фриденвелт. Моя земля и люди, признавшие меня господином. Вот то, ради чего я живу, и так будет всегда. Когда-то еще была Лалла, мы нежно любили друг друга, как только можно любить впервые. Мы мечтали, строили планы, фантазировали о том, как состаримся вместе…
С тех пор как ее погубил предатель, мое сердце окаменело. В нем больше не осталось места для чувств, слишком много их было тогда. Слишком тяжело оказалось с ними справиться. Слишком болезненно и разрушительно для меня все закончилось.
И вдруг в моей жизни появляется Ирис. Сама того не желая и не подозревая, она становится моей дайири. Дайири — это идеальная пара, крылья для огнекрылого. Так говорят древние тексты. И теперь я начинаю понимать, почему. Не зря в моей голове в последнее время роится столько идей, мыслей и чаяний. Само ее существование меня вдохновляет. Подталкивает к свершениям, я уже предвкушаю изменения, которые ждут ослабленный предателем Фриденвелт. Довольно думать о войне, она в прошлом. Пришла пора позаботиться о мире и процветании как в государстве, так и в собственной семье и душе. Да так, чтобы ни одна сволочь больше не вздумала покуситься ни на мое королевство, ни на моих близких.
Ирис… Она пока ничего не знает, но я не хочу шокировать ее новостью о своем истинном положении. Всему свое время. Пусть полюбит не Арессандро Дарро Вэллора — законного правителя Фриденвелта и прилегающих земель, да еще и огнекрылого, а простого адепта Ареса Дарро. Остальное — приложится, будет проще меня принять целиком. Она умная и целеустремленная девочка, готовая сделать невозможное. Из нее выйдет замечательная королева, я уверен. Но сейчас она может просто испугаться.
Отличница — и это, порой, играет против нее. Иногда она слишком много думает, не исключено, что решит, что мне не пара. С нее станется выбрать кого-нибудь попроще. Проклятое женское самопожертвование подвело в свое время и Лаллу, когда она решила, что сможет защитить меня, обменяв мою жизнь на собственную. Не хочу, чтобы с Ирис случилось что-то подобное.
Признаюсь ей, когда уже будет поздно идти на попятную, и Ирис не натворит глупостей.
Да, я — само коварство! Мысленно усмехнулся своим планам. И подумал: «Нечестно поступаешь, Арес. Дал девочке выбор, но не желаешь, чтобы она выбрала кого-то кроме тебя?»
Есть такое. До сих пор чувствую ревность и желание выкинуть в окно Бледного, когда парень крутится рядом.
Меня не расстроило, что Ирис не ответила на мое предложение сразу. Слишком много забот свалилось на хрупкие девичьи плечи. В ее жизни наступил сложный этап, вдобавок она боится императора и не хочет, чтобы менталист залез ей в мозги, и разузнал все тайны. В том числе и обо мне. Что же, я достаточно терпелив и великодушен. Готов подождать.
Только вот менталист не сможет этого сделать. У нее хорошая защита от природы, к тому же есть что-то еще. Я почувствовал это при нашей первой встрече, когда попытался ее прочитать, и понял, если этот блок грубо взломать, от наглой призывательницы просто ничего не останется. Интересно, кто и зачем его поставил? Но это еще предстоит выяснить. Уверен, Ирис пока и сама о том не подозревает.
И пусть наши отношения слишком свежи. Они как едва пробившийся сквозь землю росток чертополоха, но корни уже крепко держат его и питают. Если все продолжится так же, скоро он превратится в сильное и выносливое растение, которому не страшны враги и невзгоды. А затем расцветет, пусть не самыми пышными и красивыми, но самыми дорогими сердцу цветами.
Впервые в жизни я вдруг задумался о детях.
Кто будет первым? Мальчик? Или маленькая принцесса с непослушными черными волосами и огромными, как у мамы, глазищами необычного цвета?
Я помню, какой Ирис была в тот вечер, когда сделал ей предложение. В маленьком черном платье, открывающем худенькие плечи и острые коленки, она не могла похвастаться пышностью форм, но была в тот миг для меня самой желанной женщиной. Смеялась, шутила, рассказывала о себе. Я чувствовал, как ухожу в нее все глубже, срастаюсь душой. Начинаю думать, что знал ее всегда…
Поддавшись порыву, притянул Ирис к себе и поцеловал. Мне это было жизненно необходимо. Прямо здесь и сейчас на площади. На глазах у адептов и преподавателей. У всех. Я целовал ее так, словно стою у алтаря Раэссы. Словно ставлю клеймо и предупреждаю — моя.
Рейгель на груди отозвался теплом при этих мыслях. Запульсировал, подтверждая правильность моих действий. Требуя обрубить все пути к отступлению и завершить ритуал. Или это не знак? Или это я сам настолько сильно ее желаю? Я был готов плюнуть на все и перенести нас куда-нибудь в красивое и уединенное место, где я мог бы ее долго и неспешно соблазнять…
Но то, как она ответила на мой поцелуй… Никак. Словно была одеревеневшей куклой, отрезвило и заставило отстраниться. Я наткнулся на расстроенный взгляд и испытал стыд. Наверное, я ее смутил своими порывами? Вот же дурак! Для себя все решил и успокоился?
— Прости, родная, — погладил ее по щеке.
Иногда мне очень сложно сдерживать себя, а ты только и делаешь, что провоцируешь. Перед глазами встал ее образ в одном полотенце на голове. В тот миг мои штаны как-то резко убавили в размере. Мне даже почудилось, как жалобно скрипнула плотная кожа, из которой они сделаны. Удержало меня лишь одно — ее удрученное состояние. Она не желала меня соблазнить. Это не было женским хитрым маневром. Лишь крайняя растерянность и горе. Такое, что самому стало больно и жаль нахального темного духа.
Вот что она сейчас испытывает на самом деле, а я с поцелуями лезу…
Придурок вдвойне!
— Ничего, ты ведь уже объявил всем, что я твоя невеста. Вряд ли они смогут о нас плохо подумать, — Ирис изобразила фальшивую улыбку, от которой у меня онемело сердце.
— Прости…
Дайири едва заметно кивнула, затем мотнула головой. Кажется, она хотела заплакать, и это было бы правильно, но проклятая «спокуха» не позволила ее слезам пролиться, и глаза остались сухими, лишь их лихорадочный блеск выдавал сдерживаемые чувства. Даже жаль, что в свое время я не догадался что-то подобное использовать. Может, тогда и не грохнул бы сгоряча Гарлифа…
— Удачи, дайири. Пусть все сложится так, как должно, — желаю ей тихо.
Понимаю, это только ее битва. Я не имею права вмешиваться, как бы мне ни хотелось.
— Спасибо, Арес, — она чуть запнулась, словно хотела сказать что-то еще, но передумала в последний момент
Тонкая ладошка чуть сжалась, прежде чем выскользнуть из моей. Ирис вместе со своими друзьями направилась к первому в череде черных магикаров. Перед распахнутой дверцей дайири обернулась и бросила долгий странный взгляд в мою сторону, который я так и не смог расшифровать.
Сердце нехорошо ёкнуло. Не хочу ее отпускать.
Не могу не отпустить. Слишком хорошо знаю, что такое долг…
После того как проводили «счастливчиков», мистресс Войси-Лауди собрала присутствующих и объявила общий сбор через час, велев адептам разойтись и заняться делами. Например, сдать учебники в библиотеку и артефакты в хранилище академии. Должникам, закрыть долги — на это и отводилась последняя неделя. Тем, кто готов съехать, освободить комнаты и передать их кастеляну.
Затем ее прикрытые темными очками глаза пробежались по толпе. Обнаружив меня, Войси-Лауди сделала знак подойти и отпустила свою свиту из деканов и преподавателей. На кой она ее вообще сюда притащила? Наверное, надеялась, что прибудет кто-то важный? Если так, то ее проигнорировали, прислав лишь магикары. Я в который раз подумал, что мне очень нравится эта идея с местным транспортом. Обязательно внедрю у себя что-то подобное.
— Адепт Дарро, как ваши успехи? — поинтересовалась ректорша, увлекая меня в маленький сквер, разбитый по правую сторону от статуи местного хранителя — того самого Хрюстона, который явился привлеченный моей силой во время дуэли Ирис.
В пальцах ректорши что-то хрустнуло. Думал это суставы (ненавижу эту дурную привычку), но уловил пряный запах концентрированной раадримской магии, окутавшей нас плотным облаком.
Интересный эффект. Что-то вроде «глушилки», но не совсем она.
— Визуальная и звуковая иллюзия, — пояснила Войси-Лауди, заметив мой интерес, — теперь никто и не догадается, о чем мы тут с тобой разговариваем, — она совершенно открыто положила руку мне на грудь и погладила, удовлетворенно хмыкнув.
Это что еще такое?! Слегка ошарашенный от столь откровенного жеста, осмотрелся по сторонам и как бы невзначай отодвинулся на полшага, разрывая контакт.
— Кхм… Вы желаете знать, как обстоят дела с моим заданием? — уточнил, судорожно соображая, как вести беседу, чтобы и выглядело правдоподобно, и себя не выдать.
И не отбросить навязчивую даму подальше, как гигантского болотного слизня.
— Не переживайте так, Дарро. Для остальных мы просто чинно беседуем. Неужели вам незнакомо действие «прикрытия»? Я удивлена, — она сняла темные очки, убрав их в карман кожаного мундира, обтянувшего выдающиеся формы так, будто сей момент треснет.
И почему при взгляде на нее у меня все мысли об айосанрийских борделях? Сам-то я не бывал, но от гвардейцев наслушался. Особенно от того самого, что любит веселить всех россказнями о женских романах. Ох уж он и развратник, тролль наполовину, но девки его любят, страсть! Так вот, он рассказывал такое! Якобы есть там специальные комнаты, куда клиента запирают, и вот такие вот куртизанки все в коже до утра его чем ни попадя по разным местам охаживают. Все мечтал побывать в Айосанрии и попробовать, как это? Понять, в чем же удовольствие? Ох над ним и смеялись всем полком.
Я опасливо покосился на хлыст, висевший на поясе у Войси-Лауди. Интересно, это тот самый, что использовал мальчишка, чтобы подчинить фарреха, или все-таки нет?
Когда снова встретился взглядом с ректоршей, та плотоядно улыбалась, откровенно разглядывая мои губы. В ответ на мое невольное внимание, в чуть приоткрытом рту двинулся розовый язык. Клянусь Раэссой, впервые в жизни мне стало настолько неловко рядом с женщиной. Наверное, так же себя чувствует невинная девушка, когда чересчур навязчивый поклонник неожиданно переходит грань приличия, а тебе и сбежать толком некуда.
Весь вид озабоченной самки, убежденной в собственной неотразимости, вызывал во мне брезгливость и желание малодушно ретироваться. Так паршиво мне не было даже в таверне после знаменательной битвы под Хлябью. Тогда лежал раненый, а ко мне пробралась дочка тавернщика. Девушка решила, что самое время оказать господину милость, подарив невинность.
Я мысленно передернулся, вспомнив ширину плеч девчушки, двухметровый рост, «соблазнительный» басок и бюст такого размера, от которого тролль-гвардеец пришел бы в полный экстаз. В тот же день я снова начал ходить и даже научился бегать.
Так вот, мистресс Войси-Лауди хуже. Намного. При всех ее внешних данных, она вызывала у меня иррациональное омерзение. Поставить ее на место и уйти? Что я, в конце-то концов, теряю? Но интуиция подсказывала, у меня большие шансы узнать что-нибудь важное, поэтому стоит потерпеть домогательства еще минуту-другую.
— С заданием вы отлично справляетесь, адепт Дарро, — мурлыкала она столь интимным тоном, что у всех фелисов в округе, должно быть, начался март. — Этот ваш поцелуй… Признаться, я даже слегка позавидовала малышке Кроу.
А от уничижительного тона, которым она назвала Ирис, захотелось рыкнуть: «Руки прочь от моей дайири! И поганый язык тоже!»
Многозначительно смолчал, надеясь, что, как и в прошлую нашу беседу, эта женщина сама все расскажет, а заодно даст мне намек. Ведь пока я не понял, кого именно так удачно заменяю. Только могу предполагать. Но сколько ни пытался разузнать, есть ли здесь еще адепты по обмену, так ничего и не выяснил. Не помогли даже многочисленные знакомства, которые с легкостью заводил в эти дни. Либо адепты действительно ничего не знают, либо я здесь такой один.
— Главная цель очень осторожна. Объект заподозрил неладное и в последний момент изменил планы, — бедро ректорши прижалось к моему будто невзначай.
Она клещом вцепилась в мою руку, вроде как прогуливаясь.
Стиснув зубы, я весь превратился во внимание. Ей-ей! Вернусь в общежитие, запрусь в душе и поплачу.
— Прошлой ночью ваши конкуренты пытались выполнить задание, но проиграли. Объект каким-то невероятным способом умудрился спастись, а исполнители… Они не получат плату, так что вам следует быть осторожнее. Уверены, что вашей квалификации хватит?
Я уставился на нее в упор. О ком она сейчас говорит? Какие конкуренты?
— Вы наняли кого-то еще?
— Ох, Дарро! У вас сейчас такой взгляд… Теперь я верю, что вы опасны, как спрятанный в рукаве стилет. Как искра, которая может спалить целый город, упав в подходящее место. У вас точно все получится, не то что у этих неудачников. Уверена, окажись вы на их месте, все завершилось бы иначе.
— Давайте без ненужных реверансов, Войси-Лауди, — я сменил тон, прекратив притворяться покладистым. — Какие у вас планы? Я должен знать, чтобы координировать свои действия.
— Ох… — едва ли не простонала ректорша. — От вашего голоса я покрываюсь мурашками, — она томно изогнулась, пытаясь коснуться меня бюстом, но я успел отступить на волосок, избежав такой сомнительной радости.
Молча перехватил ее запястье и отвел в сторону, когда она сделала попытку погладить меня по щеке.
— Дело, Войси-Лауди. Какова моя задача в новых обстоятельствах?
Возможно, я совершал ошибку, задавая вопросы в таком тоне, но мне показалось, что это лишь ее заводит и дает мне шанс прояснить ситуацию. Кое-что я уже и так понял.
— Пока просто ждем. Нужно успокоить объект, дать ему расслабиться и почувствовать себя в безопасности. И тогда мы нанесем новый удар, — она смотрела внимательно и пытливо.
— Понял. Что по Ирис Кроу?
— Продолжайте в том же духе. Девчонка все еще нужна нам.
Для чего? Для чего вам сдалась Ирис? Хотелось взять встряхнуть ректоршу за грудки, но что-то подсказывало, что она лишь одно из звеньев в длинной цепочке, и отнюдь не главное. Следовало работать тоньше. Пока она единственная ниточка в этом темном деле, нельзя ее потерять.
Нас отвлек один из магистров. Попрощавшись, Войси-Лауди удалилась, изобразив звонкий поцелуй своими яркими губами. Меня внутренне передернуло. Расставшись с ректоршей, вернулся в комнаты девочек, где, развалившись на диване в гостиной, ждал рыжеволосый артефактор. Не знаю почему, но я испытал облегчение оттого, что он находился здесь, а не в комнате у Ирис, к примеру. Отчего-то мысль, что он мог прикорнуть на ее кровати, вызвала иррациональную ревность.
— Как все прошло, Дарро? Ты выглядишь так, словно тебе ботинки жмут.
Хмуро посмотрел на него. Зубоскалить совершенно не было настроения.
