Фельдшер суетился вокруг пациентки, но искоса поглядывал на Виору, ожидая её решения. Либо Ньёр, либо учитель, больше ей не к кому обратиться с просьбой. Не отчиму же добрые письма писать.
– Скажите, пожалуйста, есть ли у вас бумага и чернила? Мне необходимо написать письмо.
– Да, конечно, госпожа маг. Пройдите в комнату приёма, я сейчас капельницу поставлю и всё дам.
Всю ночь Асго-Дакир не находил себе места. Сначала он, изощряясь в обтекаемых фразах, написал письмо Альгор-Тари. К счастью, ледяной маг в такой поздний час откликнулся быстро. Уже через десять минут пришел ответ, что ни сама Виора, ни кто-либо другой от её имени старому магу не писал, пока он гостил у родственников. Версия с похищение ради выкупа с треском провалилась.
Он попробовал ещё раз написать письмо Виоре. Вдруг загадочная преграда пропадет, выдохнется да просто развеет её хозяин. Или хотя бы злодей проникнется осознанием опасности.
Затем Ньёр помогал обрабатывать данные, поступающие от осведомителей. Иностранная делегация просто сводила всех с ума. Слуги докладывали, что виконт заперся с магами в кабинете и что-то возбужденно обсуждают. Опрошенные из Октраса прислали розыскные портреты людей, вносивших девушек в поезд, и возницы экипажа, забравшего их от варьете. Только никакого результата всё это не дало. Поезд через семнадцать часов должен прибыть в столицу, но кого встречать на перроне и встречать ли?
Почти под утро, около четырех часов, наблюдатели доложили, что из посольского особняка, стараясь остаться незамеченным, выбрался камердинер одного из лэрдов, сопровождающих виконта. Естественно, глупо было рассчитывать, что что-то укроется от орлов тайной канцелярии. Иностранца отследили до окраины злачного райончика, правда, едва не потеряв из виду по дороге, а потом пригласили для «теплой» беседы того типа, с которым он встретился.
Шафуру на пару с Трауф-Годэ коршунами караулили каждое донесение, а Ньёр только успевал зачаровывать бумагу для писем. Что бы ни назревало, оно должно было случиться вот-вот.
Лихой молодец, которого прихватили фискалы , оказался сводником: сводил клиентов с нужными исполнителями за очень хороший процент. Который совсем не означал полную секретность его заказчиков. Михат, как только понял, что ему светит и от кого, тут же всё выложил. Иностранцы хотели несколько надежных людей, хотя бы одного медика, заплатили сразу. А вот сегодня им понадобилась ещё парочка, только уже убийц. В дела их Михат не лез, свел с нужными людьми и ушел. Для кого понадобились двое убийц? Отпускать Михата естественно никто не собирался, так что отправили его на Вдовий остров в острог подумать над своей жизнью.
– Думайте, господа, думайте, какая связь может быть между девушкой и батанцами! Поймем связь – вычислим! – Трауф-Годэ постукивал кончиками ухоженных пальцев по тисненной коже папки для документов.
Ньёр, то зажигая крохотный огонек на ладони, то снова его гася в задумчивости, думал о том же. Только, насколько ему известно, никакой связи не было и в помине. У Виоры вообще не было связей ни с кем. Одиночка, сама по себе, постоянно настороже, готовая к обороне, потому что за неё некому заступиться. Мужчина внезапно замер – это ли не связь?
– За неё некому заступиться! – все в кабинете повернулись к нему. – Никого, кто мог принять участие в судьбе, оказать протекцию. Незаконное происхождение, полулегальные документы и проблемы с контролем силы. Идеальная кандидатура, чтобы на неё списать любую провокацию. а сейчас разрушаются последние надежды хоть на какое-то оправдание.
Шафиру медленно, будто замороженный, кивнул:
– Это имеет смысл. Ситуация настолько шаткая, что малейшая искра приведет к взрыву.
Молодой офицер, которого, как оказалось, зовут Антэ Тарос-Ифир, довольно хмыкнул.
– Значит за жизнь барышни можно пока не беспокоиться. Она гостям нашим живая нужна.
Ньёр слегка прищурился и смерил наглеца цепким взглядом – маги в силу долгой жизни злопамятны. Очень. Найдет Виору и займется выяснением подробностей жизни молодого Тарос-Ифира.
* * *
Фельдшер, ловко установив капельницу со спецраствором, чтобы хоть немного почистить кровь, действительно выдал ей бумагу, полупустую чернильницу и настоящее гусиное перо. Давненько Виора такого не видела, с детства, когда только училась писать. Но не это сейчас важно.
«Господин Асго-Дакир…»
Писала и кусала губы от отчаяния: а если не захочет или не сможет помочь, да и как сможет… Стыдно-то как снова просить. Прав он, когда называет её девушкой, сулящей проблемы. Виора зажмурилась, сдерживая набежавшие слезы, а потом снова решительно принялась выводить строчку за строчкой. Ей жизненно нужно хотя бы два рубля. Больше письмо и не сможет перенести. Помахала несколько раз бумагой, суша чернила, а затем сложила вчетверо. Уже привычно вывела вензель заклинания, мысленно протянула нить, призвала свой холод и… ничего. Письмо продолжало лежать на столе. Среброокая Стужа! Виора сосредоточилась и ещё раз, медленно, чтобы без ошибок, вывела узор. Холод поднялся высокой волной внутри. Он мог бы снести стены этого домика и заморозить всю деревню, но письмо и на крупицу не сдвинулось с места. Такого просто не может быть!
Она прислушалась к себе: может, опять её контроль дал сбой? Но нет, всё было как всегда, и даже лучше. Капля за каплей опять начала наполнять узор своей силой и тогда ощутила это. Не больше копеечной медной монеты, что-то совсем рядом незаметно сбивало фокус, как бы перерезая нить между двумя людьми. Что это? Где это? Фельдшер и так уже весьма подозрительно поглядывал, так что если сейчас Виора не исправит эту «поломку», придется им с Марьей очень туго. Теперь она направляла холод на письмо непрерывно – старалась обнаружить эту гадскую «монету»: где-то на ней или очень близко. Ещё чуть-чуть… нервно водила ладонями по ткани платья в поисках этой помехи и наконец нашла. Маленькая наметочная булавка воткнута в воротник сзади. Вытащила её – ничего особенного: белый металл, круглая головка, острый чуть изогнутый кончик. И весьма неприятно держать в руках.
Виора раздраженно поморщилась и с величайшей осторожностью отложила эту гадость как можно дальше от себя. Если и сейчас не получится отправить письмо, то… Волна отчаяния грозила захлестнуть с головой. Девушка сосредоточилась и снова вывела знакомый узор. Вспышка силы – письмо исчезло. Хвала богам!
Если Ньёр не отзовется… Нет, об этом даже думать нельзя. А ещё невероятно хотелось есть. Последний раз она ела в «Счастливой птице», почти вечность назад. Сглотнула слюну и гораздо внимательнее осмотрелась по сторонам. Комнатка небольшая и явно приспособлена для приема и осмотра больных. У стены, общей со второй комнатой, длинная приплюснутая печка, в которой фельдшер, Инох Ати, сейчас разводил огонь. Перед нею широкий письменный стол – именно за ним, лицом ко входу, Виора и сидела. Возле него у стены три стула, а стену напротив подпирают два пыльных почти пустых стеклянных шкафа для лекарств и инструментов. Впрочем, всё в комнате пыльное, ею явно не часто пользуются.
Ньёр уже не должен спать, почему же так долго не отвечает?
* * *
Маг вошел в свой номер в отеле, скинув в гостиной только верхнюю одежду и обувь. В таком виде и рухнул на кровать. Это уже вторая к ряду бессонная ночь и он вымотался практически до предела. А сегодняшие бдения в тайной канцелярии – вообще нечто. Глза закрывались, но мысли никак не могли умерить свой безумный галоп. Всё произойдет в столице просто потому, что больше никуда батанцев не пустят. И Виору с таоши везут сюда, но столичные вокзалы большие и шумные, много любопытных глаз. Двух похищенных девушек так просто в сумке не пронесёшь. Значит, по уму надо сойти на какой-нибудь ближней подстанции и добираться экипажем. И ещё одноне давало мужчине покоя: иностранцы никак не могли знать о взрослом, но неопытном и ни с кем пока не знакомом маге. Кто её продал? Кинак? Он принципиально последние пятдесят лет ни во что не вмешивается. Ильтмар? Старый лис слишком хитер, чтобы не просчитать опасные последствия. Мьёса? Ладно, так перебирать можно долго, а фактов маловато.
Спать! Ему нужен отдых. Вытянулся, закинув руки за голову, сосредоточился на дыхании… письмо – сложенный вчетверо тонкий сероватый листок – свалилось прямо на лицо. Что за… «Господин Асго-Дакир…»
Ньёр резко сел, напряженно вчитываясь в каждое слово. Станция Тимофеевка, снег, паровоз, Марья без сознания, лечение, хотя бы два рубля. Сон как рукой сняло. Он подхватился на ноги и кинулся в кабинет. Сел за стол, уже раз в третий перечитывая короткое послание. Жива и относительно здорова!
В первую очередь он написал записку Трауф-Годэ. Раз Виора каким-то образом смогла сбежать от похитителей, то становится понятной неожиданная ночная активность батанцев. Ведь их первый контакт с Михатом прошел незамеченным.
Затем сел писать ответ своей девушке с вьюгой в глазах.
«Виора, что произошло? Как ты себя чувствуешь? Почему ни одно письмо до этого не могло дойти?» И осторожно, по одному, каждый раз проверяя вес, вложил в конверт три рубля. Молодой Тарос-Ифир зря переживал о контрабанде – пока переправлять что-либо тяжелее писем маги не умеют. Запечатанное послание легко отправилось к адресату, будто загадочной преграды никогда и в помине не было. Огнеликий Бес, что за гадость выдумали эти батанцы?
* * *
Плотный конверт с вычурными вензельками в уголках и личной печатью знатного господина появился перед Виорой в тот момент, когда она уже начала продумывать, что из вещей можно продать, сорочку, например. Сама-то она до смерти точно не замерзнет. Облегчение от появления письма было таким сильным, что начали дрожать руки. Хотя, может, это от голода.
В первую очередь из конверта выпали тяжелые золотые монеты. Среброокая Стужа, она с Ньёром такими темпами вовек не расплатится.
Тут же отправила Иноха договариваться за телегу, чтобы отвезти Марью в больницу. Неизвестно, хватит ли денег, так что просить о еде не рискнула. Как только за фельдшером закрылась дверь, Виора сразу же прошла к Марье. Проверила, как поступает раствор, пульс, реакцию зрачков, а также ещё раз пересмотрела все лекарства. Доверия к незнакомцам и раньше не было, а уж теперь! Мало ли с кем могли сговориться люди, похитившие их с Марьей. На первый взгляд всё было в порядке, так что девушка вернулась обратно в приемную и села писать ответ.
«Что случилось, не знаю. Мы возвращались из варьете и в экипаже откуда-то появился дым. Я потеряла сознание. Пришла в себя в купе поезда. И у меня, и у таоши есть следы уколов. Мы выпрыгнули из вагона в снег. Сейчас у фельдшера, но Марье нужно в больницу. Деньги нужны были заплатить за подводу до Нойграда. Спасибо за помощь. Всё непременно верну.»
«Езжайте, ничего не бойтесь. Вас в Нойграде встретят и всё устроят. За деньги не переживай. Почему до тебя не доходили письма? Сила под контролем?»
«Сегодня утром нашла у себя в воротничке наметочную булавку. Ощущается неприятно. Письмо смогла отправить только после того, как вытащила её. Эмоции и силу контролирую хорошо, срыва не будет. Кто нас встретит? Необходимо лечение, возможно, длительное. Можно ли как-то переслать наши с Марьей вещи? Учитель ещё не вернулся?»
«Булавку заверни в несколько слоев бумаги или ткани, держи при себе, но так чтобы не мешала отправлять письма. И никому о ней не говори, не отдавай. Вас встретит верховой патруль городской безопасности и проводит до больницы. Потом останется при вас в качестве охраны. Без необходимости никому ничего не рассказывай. Для опроса прибудет один из офицеров тайной канцелярии. С вещами что-то решим, думаю, достаточно будет твоего письма, которое им предоставит один надежный господин. Он соберет твои и таоши вещи, отправит их почтовым грузом в Нойград. Такое решение тебе подходит? По поводу учебы и господина Альгор-Тари не волнуйся. Ты ведь болеешь на самом деле, больница предоставит своё заключение, так что претензий не будет. К твоей таоши тоже.»
Так они перебрасывались сообщениями, пока Виора с вернувшимся фельдшером ждали, чтобы закончилась капельница. Слова огненного мага успокоили и принесли почти незнакомое чувство безопасности, защиты: она не одна, есть кому помочь. Но, спрятав это непривычное тепло поглубже, сейчас нужно было заняться самым насущным. С помощью господина Ати и его жены, которая прибежала вслед за мужем запыхавшаяся и заснеженная, они вымыли Марью и переодели в чистые вещи (опять-таки купленные у кого-то из станичников), смогли влить в неё немного питательного бульона, оплаченного отдельно. Виора могла только вздыхать: окружающие были свято уверены, что у госпожи мага денег много, и ничего не собирались делать просто так. Или может, ей это всё просто чудится?
Наконец девушку укутали в теплые одеяла и положили в телегу на соломенную подстилку. Хмурый мужчина в меховых сапогах и шапке, запахнув доху – фельдшерского близнеца, запрыгнул на передний край, едва дождался, пока усядется вторая барышня, и подстегнул каурую меланхоличную лошадку.
Сначала они проехались по самой широкой и длинной, а может и единственной улице станции. Виора, стараясь не спускать глаз с подруги, осторожно опутала всю телегу защитным заклинанием. Мимо них степенно проплывали темно-серые с белыми шапками громоздкие холмы деревенских изб. Когда боковым зрением она замечала особо крупный холм, то испуганно вздрагивала. Да уж, нервы и впрямь поистрепались, опять что ли успокоительно попить? Девушка хмыкнула при этой мысли – нет уж, хватит этих лекарств.
Последний холм-изба проплыл справа от телеги и они выехали на дорогу, ведущую к царскому тракту. (прим. Все крупные города мощеными дорогами – царский тракт). Вокруг опять тяннулись заснеженные холмы, только уже настоящие, а дорога петляла между ними. Их возница молчал, лишь иногда прищелкивая вжжами, чтобы лошадь не замедляла ход, и это монотонное покачивание в полной тишине навевало невероятную сонливость. Глаза у девушки то и дело норовили закрыться, а тело – расслабиться на мягкой соломе, но страх снова попасть в руки к похитителям заставлял упорно держаться.
Вообще-то Виора рассчитывала, что фельдшер тоже с ними поедет, сопроводит пациентку. Господин же Ати только уложил арью поудобнее и пожелал им благополучно добраться, а Войт мол и так дорогу до больницы знает. Пришлось принять это молча, потому как обещать доплату она не могла: кто знает, как там сложатся дела с врачами. Тем более, что именно в кармане платья Марьи находится та мерзкая булавка, завернутая в Ньёрово письмо и её носовой платок. У себя прятать эту страшную вещь Виора побоялась – вдруг срочно нужно будет с кем-то связаться.
Через какое-то время дорога плавно повернула и влилась рекой в более широкую подругу. Царский тракт. Может быть, не сезон,но они по-прежнему были здесь одни. Только верстовые столбы монотонно и строго отмеряли путь. Да темная лента тракта терялась где-то за головою лошади. Телега тоже ехала тихо, лишь иногда, будто не сдержавшись, поскрипывало какое-то из колес.
Самое время подумать. Ньёр написал «опросят», а не «допросят». На её взгляд, разница точно была, но так ли это на самом деле? Дальше, патруль городской безопасности.
– Скажите, пожалуйста, есть ли у вас бумага и чернила? Мне необходимо написать письмо.
– Да, конечно, госпожа маг. Пройдите в комнату приёма, я сейчас капельницу поставлю и всё дам.
Глава 37
Всю ночь Асго-Дакир не находил себе места. Сначала он, изощряясь в обтекаемых фразах, написал письмо Альгор-Тари. К счастью, ледяной маг в такой поздний час откликнулся быстро. Уже через десять минут пришел ответ, что ни сама Виора, ни кто-либо другой от её имени старому магу не писал, пока он гостил у родственников. Версия с похищение ради выкупа с треском провалилась.
Он попробовал ещё раз написать письмо Виоре. Вдруг загадочная преграда пропадет, выдохнется да просто развеет её хозяин. Или хотя бы злодей проникнется осознанием опасности.
Затем Ньёр помогал обрабатывать данные, поступающие от осведомителей. Иностранная делегация просто сводила всех с ума. Слуги докладывали, что виконт заперся с магами в кабинете и что-то возбужденно обсуждают. Опрошенные из Октраса прислали розыскные портреты людей, вносивших девушек в поезд, и возницы экипажа, забравшего их от варьете. Только никакого результата всё это не дало. Поезд через семнадцать часов должен прибыть в столицу, но кого встречать на перроне и встречать ли?
Почти под утро, около четырех часов, наблюдатели доложили, что из посольского особняка, стараясь остаться незамеченным, выбрался камердинер одного из лэрдов, сопровождающих виконта. Естественно, глупо было рассчитывать, что что-то укроется от орлов тайной канцелярии. Иностранца отследили до окраины злачного райончика, правда, едва не потеряв из виду по дороге, а потом пригласили для «теплой» беседы того типа, с которым он встретился.
Шафуру на пару с Трауф-Годэ коршунами караулили каждое донесение, а Ньёр только успевал зачаровывать бумагу для писем. Что бы ни назревало, оно должно было случиться вот-вот.
Лихой молодец, которого прихватили фискалы , оказался сводником: сводил клиентов с нужными исполнителями за очень хороший процент. Который совсем не означал полную секретность его заказчиков. Михат, как только понял, что ему светит и от кого, тут же всё выложил. Иностранцы хотели несколько надежных людей, хотя бы одного медика, заплатили сразу. А вот сегодня им понадобилась ещё парочка, только уже убийц. В дела их Михат не лез, свел с нужными людьми и ушел. Для кого понадобились двое убийц? Отпускать Михата естественно никто не собирался, так что отправили его на Вдовий остров в острог подумать над своей жизнью.
– Думайте, господа, думайте, какая связь может быть между девушкой и батанцами! Поймем связь – вычислим! – Трауф-Годэ постукивал кончиками ухоженных пальцев по тисненной коже папки для документов.
Ньёр, то зажигая крохотный огонек на ладони, то снова его гася в задумчивости, думал о том же. Только, насколько ему известно, никакой связи не было и в помине. У Виоры вообще не было связей ни с кем. Одиночка, сама по себе, постоянно настороже, готовая к обороне, потому что за неё некому заступиться. Мужчина внезапно замер – это ли не связь?
– За неё некому заступиться! – все в кабинете повернулись к нему. – Никого, кто мог принять участие в судьбе, оказать протекцию. Незаконное происхождение, полулегальные документы и проблемы с контролем силы. Идеальная кандидатура, чтобы на неё списать любую провокацию. а сейчас разрушаются последние надежды хоть на какое-то оправдание.
Шафиру медленно, будто замороженный, кивнул:
– Это имеет смысл. Ситуация настолько шаткая, что малейшая искра приведет к взрыву.
Молодой офицер, которого, как оказалось, зовут Антэ Тарос-Ифир, довольно хмыкнул.
– Значит за жизнь барышни можно пока не беспокоиться. Она гостям нашим живая нужна.
Ньёр слегка прищурился и смерил наглеца цепким взглядом – маги в силу долгой жизни злопамятны. Очень. Найдет Виору и займется выяснением подробностей жизни молодого Тарос-Ифира.
* * *
Фельдшер, ловко установив капельницу со спецраствором, чтобы хоть немного почистить кровь, действительно выдал ей бумагу, полупустую чернильницу и настоящее гусиное перо. Давненько Виора такого не видела, с детства, когда только училась писать. Но не это сейчас важно.
«Господин Асго-Дакир…»
Писала и кусала губы от отчаяния: а если не захочет или не сможет помочь, да и как сможет… Стыдно-то как снова просить. Прав он, когда называет её девушкой, сулящей проблемы. Виора зажмурилась, сдерживая набежавшие слезы, а потом снова решительно принялась выводить строчку за строчкой. Ей жизненно нужно хотя бы два рубля. Больше письмо и не сможет перенести. Помахала несколько раз бумагой, суша чернила, а затем сложила вчетверо. Уже привычно вывела вензель заклинания, мысленно протянула нить, призвала свой холод и… ничего. Письмо продолжало лежать на столе. Среброокая Стужа! Виора сосредоточилась и ещё раз, медленно, чтобы без ошибок, вывела узор. Холод поднялся высокой волной внутри. Он мог бы снести стены этого домика и заморозить всю деревню, но письмо и на крупицу не сдвинулось с места. Такого просто не может быть!
Она прислушалась к себе: может, опять её контроль дал сбой? Но нет, всё было как всегда, и даже лучше. Капля за каплей опять начала наполнять узор своей силой и тогда ощутила это. Не больше копеечной медной монеты, что-то совсем рядом незаметно сбивало фокус, как бы перерезая нить между двумя людьми. Что это? Где это? Фельдшер и так уже весьма подозрительно поглядывал, так что если сейчас Виора не исправит эту «поломку», придется им с Марьей очень туго. Теперь она направляла холод на письмо непрерывно – старалась обнаружить эту гадскую «монету»: где-то на ней или очень близко. Ещё чуть-чуть… нервно водила ладонями по ткани платья в поисках этой помехи и наконец нашла. Маленькая наметочная булавка воткнута в воротник сзади. Вытащила её – ничего особенного: белый металл, круглая головка, острый чуть изогнутый кончик. И весьма неприятно держать в руках.
Виора раздраженно поморщилась и с величайшей осторожностью отложила эту гадость как можно дальше от себя. Если и сейчас не получится отправить письмо, то… Волна отчаяния грозила захлестнуть с головой. Девушка сосредоточилась и снова вывела знакомый узор. Вспышка силы – письмо исчезло. Хвала богам!
Если Ньёр не отзовется… Нет, об этом даже думать нельзя. А ещё невероятно хотелось есть. Последний раз она ела в «Счастливой птице», почти вечность назад. Сглотнула слюну и гораздо внимательнее осмотрелась по сторонам. Комнатка небольшая и явно приспособлена для приема и осмотра больных. У стены, общей со второй комнатой, длинная приплюснутая печка, в которой фельдшер, Инох Ати, сейчас разводил огонь. Перед нею широкий письменный стол – именно за ним, лицом ко входу, Виора и сидела. Возле него у стены три стула, а стену напротив подпирают два пыльных почти пустых стеклянных шкафа для лекарств и инструментов. Впрочем, всё в комнате пыльное, ею явно не часто пользуются.
Ньёр уже не должен спать, почему же так долго не отвечает?
* * *
Маг вошел в свой номер в отеле, скинув в гостиной только верхнюю одежду и обувь. В таком виде и рухнул на кровать. Это уже вторая к ряду бессонная ночь и он вымотался практически до предела. А сегодняшие бдения в тайной канцелярии – вообще нечто. Глза закрывались, но мысли никак не могли умерить свой безумный галоп. Всё произойдет в столице просто потому, что больше никуда батанцев не пустят. И Виору с таоши везут сюда, но столичные вокзалы большие и шумные, много любопытных глаз. Двух похищенных девушек так просто в сумке не пронесёшь. Значит, по уму надо сойти на какой-нибудь ближней подстанции и добираться экипажем. И ещё одноне давало мужчине покоя: иностранцы никак не могли знать о взрослом, но неопытном и ни с кем пока не знакомом маге. Кто её продал? Кинак? Он принципиально последние пятдесят лет ни во что не вмешивается. Ильтмар? Старый лис слишком хитер, чтобы не просчитать опасные последствия. Мьёса? Ладно, так перебирать можно долго, а фактов маловато.
Спать! Ему нужен отдых. Вытянулся, закинув руки за голову, сосредоточился на дыхании… письмо – сложенный вчетверо тонкий сероватый листок – свалилось прямо на лицо. Что за… «Господин Асго-Дакир…»
Ньёр резко сел, напряженно вчитываясь в каждое слово. Станция Тимофеевка, снег, паровоз, Марья без сознания, лечение, хотя бы два рубля. Сон как рукой сняло. Он подхватился на ноги и кинулся в кабинет. Сел за стол, уже раз в третий перечитывая короткое послание. Жива и относительно здорова!
В первую очередь он написал записку Трауф-Годэ. Раз Виора каким-то образом смогла сбежать от похитителей, то становится понятной неожиданная ночная активность батанцев. Ведь их первый контакт с Михатом прошел незамеченным.
Затем сел писать ответ своей девушке с вьюгой в глазах.
«Виора, что произошло? Как ты себя чувствуешь? Почему ни одно письмо до этого не могло дойти?» И осторожно, по одному, каждый раз проверяя вес, вложил в конверт три рубля. Молодой Тарос-Ифир зря переживал о контрабанде – пока переправлять что-либо тяжелее писем маги не умеют. Запечатанное послание легко отправилось к адресату, будто загадочной преграды никогда и в помине не было. Огнеликий Бес, что за гадость выдумали эти батанцы?
* * *
Плотный конверт с вычурными вензельками в уголках и личной печатью знатного господина появился перед Виорой в тот момент, когда она уже начала продумывать, что из вещей можно продать, сорочку, например. Сама-то она до смерти точно не замерзнет. Облегчение от появления письма было таким сильным, что начали дрожать руки. Хотя, может, это от голода.
В первую очередь из конверта выпали тяжелые золотые монеты. Среброокая Стужа, она с Ньёром такими темпами вовек не расплатится.
Тут же отправила Иноха договариваться за телегу, чтобы отвезти Марью в больницу. Неизвестно, хватит ли денег, так что просить о еде не рискнула. Как только за фельдшером закрылась дверь, Виора сразу же прошла к Марье. Проверила, как поступает раствор, пульс, реакцию зрачков, а также ещё раз пересмотрела все лекарства. Доверия к незнакомцам и раньше не было, а уж теперь! Мало ли с кем могли сговориться люди, похитившие их с Марьей. На первый взгляд всё было в порядке, так что девушка вернулась обратно в приемную и села писать ответ.
«Что случилось, не знаю. Мы возвращались из варьете и в экипаже откуда-то появился дым. Я потеряла сознание. Пришла в себя в купе поезда. И у меня, и у таоши есть следы уколов. Мы выпрыгнули из вагона в снег. Сейчас у фельдшера, но Марье нужно в больницу. Деньги нужны были заплатить за подводу до Нойграда. Спасибо за помощь. Всё непременно верну.»
«Езжайте, ничего не бойтесь. Вас в Нойграде встретят и всё устроят. За деньги не переживай. Почему до тебя не доходили письма? Сила под контролем?»
«Сегодня утром нашла у себя в воротничке наметочную булавку. Ощущается неприятно. Письмо смогла отправить только после того, как вытащила её. Эмоции и силу контролирую хорошо, срыва не будет. Кто нас встретит? Необходимо лечение, возможно, длительное. Можно ли как-то переслать наши с Марьей вещи? Учитель ещё не вернулся?»
«Булавку заверни в несколько слоев бумаги или ткани, держи при себе, но так чтобы не мешала отправлять письма. И никому о ней не говори, не отдавай. Вас встретит верховой патруль городской безопасности и проводит до больницы. Потом останется при вас в качестве охраны. Без необходимости никому ничего не рассказывай. Для опроса прибудет один из офицеров тайной канцелярии. С вещами что-то решим, думаю, достаточно будет твоего письма, которое им предоставит один надежный господин. Он соберет твои и таоши вещи, отправит их почтовым грузом в Нойград. Такое решение тебе подходит? По поводу учебы и господина Альгор-Тари не волнуйся. Ты ведь болеешь на самом деле, больница предоставит своё заключение, так что претензий не будет. К твоей таоши тоже.»
Так они перебрасывались сообщениями, пока Виора с вернувшимся фельдшером ждали, чтобы закончилась капельница. Слова огненного мага успокоили и принесли почти незнакомое чувство безопасности, защиты: она не одна, есть кому помочь. Но, спрятав это непривычное тепло поглубже, сейчас нужно было заняться самым насущным. С помощью господина Ати и его жены, которая прибежала вслед за мужем запыхавшаяся и заснеженная, они вымыли Марью и переодели в чистые вещи (опять-таки купленные у кого-то из станичников), смогли влить в неё немного питательного бульона, оплаченного отдельно. Виора могла только вздыхать: окружающие были свято уверены, что у госпожи мага денег много, и ничего не собирались делать просто так. Или может, ей это всё просто чудится?
Наконец девушку укутали в теплые одеяла и положили в телегу на соломенную подстилку. Хмурый мужчина в меховых сапогах и шапке, запахнув доху – фельдшерского близнеца, запрыгнул на передний край, едва дождался, пока усядется вторая барышня, и подстегнул каурую меланхоличную лошадку.
Сначала они проехались по самой широкой и длинной, а может и единственной улице станции. Виора, стараясь не спускать глаз с подруги, осторожно опутала всю телегу защитным заклинанием. Мимо них степенно проплывали темно-серые с белыми шапками громоздкие холмы деревенских изб. Когда боковым зрением она замечала особо крупный холм, то испуганно вздрагивала. Да уж, нервы и впрямь поистрепались, опять что ли успокоительно попить? Девушка хмыкнула при этой мысли – нет уж, хватит этих лекарств.
Последний холм-изба проплыл справа от телеги и они выехали на дорогу, ведущую к царскому тракту. (прим. Все крупные города мощеными дорогами – царский тракт). Вокруг опять тяннулись заснеженные холмы, только уже настоящие, а дорога петляла между ними. Их возница молчал, лишь иногда прищелкивая вжжами, чтобы лошадь не замедляла ход, и это монотонное покачивание в полной тишине навевало невероятную сонливость. Глаза у девушки то и дело норовили закрыться, а тело – расслабиться на мягкой соломе, но страх снова попасть в руки к похитителям заставлял упорно держаться.
Вообще-то Виора рассчитывала, что фельдшер тоже с ними поедет, сопроводит пациентку. Господин же Ати только уложил арью поудобнее и пожелал им благополучно добраться, а Войт мол и так дорогу до больницы знает. Пришлось принять это молча, потому как обещать доплату она не могла: кто знает, как там сложатся дела с врачами. Тем более, что именно в кармане платья Марьи находится та мерзкая булавка, завернутая в Ньёрово письмо и её носовой платок. У себя прятать эту страшную вещь Виора побоялась – вдруг срочно нужно будет с кем-то связаться.
Через какое-то время дорога плавно повернула и влилась рекой в более широкую подругу. Царский тракт. Может быть, не сезон,но они по-прежнему были здесь одни. Только верстовые столбы монотонно и строго отмеряли путь. Да темная лента тракта терялась где-то за головою лошади. Телега тоже ехала тихо, лишь иногда, будто не сдержавшись, поскрипывало какое-то из колес.
Самое время подумать. Ньёр написал «опросят», а не «допросят». На её взгляд, разница точно была, но так ли это на самом деле? Дальше, патруль городской безопасности.
