- А чем тебе эта не нравится? – удивился он.
- Ну, есть более престижные места для жительства. Смотри, как город строится. В центре вообще все по-другому. Многие наши сейчас там живут.
Немного резануло вот это – «наши». Татьяна постепенно становилась светской львицей, как, впрочем, и дочь. Новые наряды, ювелирные украшения и дорогая косметика, гламур и вечеринки… Виктор понимал, что он из-за занятости не всегда может пойти куда-то с женой и с дочерью, и поэтому им самим приходится себя занимать. В деньгах он их почти не ограничивал, хотя и постоянно предупреждал: «Не забывайте, где я работаю!» И дамы вроде старались не светиться. Тем не менее, покупка квартиры – это серьезный шаг с серьезными вложениями, особенно если учесть такое же серьезное выражение Татьяниного лица.
- И где ты предлагаешь рассмотреть вариант покупки нашего будущего семейного гнездышка?
- Ну, к примеру, в «Водном пути» сейчас неплохие апартаменты продаются…
- Где-е-е???
«Водный путь» был клубным домом в самом центре города. Даже можно было сказать не просто «в центре города», а «в центре элитной жизни города». Там жил весь бомонд. Хотя, опять же, слово «жил» было здесь не в масть - ведь там не было жильцов, там были «резиденты». Там дважды в день мыли с мылом детские горки. Там под «феррари» одного «резидента» переделали весь съезд в подземный паркинг. Там… Да что перечислять! Уже понятно, что даже яйца, сваренные вкрутую, не были круче тех, кто имеет квартиры в «Водном пути».
И вот такую перспективу жена рисовала Гордееву.
- Да ты представляешь, если кто-то об этом узнает?
Не надо быть психологом, чтобы понять – если человек начинает обсуждение, значит, он недалек от согласия. Татьяна психологом не была, но смысл уловила правильно.
- Да кто узнает?
- Кто? Кто… - Виктор аж задохнулся от того, что ему предвиделось. Опять заболела голова. – Да хоть кто! Водитель ко мне будет приезжать – раз! Соседи узнают, кто я, начнут языками трепать – два! Кто-нибудь из наших побывает у нас, обзавидуется и брякнет – три!
- Витя, да там из наших уже половина живет! – аргументировала Татьяна.
Он уже был готов сдаться.
- Но я же во власти, на такой должности…
- И что? Там губернаторские живут, с правительства, с мэрии. Вся власть. Я ж узнавала. И никто не боится. Мятниковы вот думают там квартиру брать. Чего нам-то пугаться в этом случае?
Башка трещала уже нестерпимо, и он выпил пару таблеток.
- Узнавала, значит? – Гордеев засмеялся. Жена тоже заулыбалась. – Давно?
- Где-то пару недель уже мониторю…
- Мониторит она! Не было печали, - он откинулся назад. – И что там, реально потянем?
- Я думаю – да, - опять заулыбалась Татьяна. – С папой я уже поговорила…
Покупку решили обставить в максимальной секретности. Свою прежнюю квартиру пока решили не продавать – сдали пока Татьяниным родственникам, договорившись с ними насчет почтовых отправлений и по оплате услуг ЖКХ. Обмывали квартиру втроем, в узком семейном кругу. Дочь все поняла с полуслова и никаких вопросов не задавала – нюансы насчет папиной работы ей были хорошо известны, глупости ей были не к лицу, да и финансовое благополучие семьи… в общем, она все прекрасно осознавала. В том числе – откуда берутся деньги для нее. Поэтому даже молодой человек ни о чем не должен догадываться, ни к чему. Об этом Виктор ей не говорил, сама все уяснила. Водитель на таможенной машине просто стал подъезжать на новое место, к одному из входов в многочисленные бутики, куда Гордеев и подходил. Вопросов он тоже не задавал – а догадывался о чем-то или нет, это никого не волновало. За лишние вопросы можно было и работы лишиться, это в Летной таможне не только водитель понимал.
Определенная прелесть была в том, что переезд на новую квартиру совпал с выделением на несколько таможен нового служебного транспорта. Там были автобусы разной наполняемости и комфортности, грузовой и легковой транспорт, но Гордеева больше всего обрадовал двухсотый «крузак» черного цвета, почти новый, на котором он теперь и рассекал туда-сюда в соответствии со своим статусом. Возможно, это было чистой случайностью, и транспорт должны были направить в таможни региона в любом случае, но Виктор видел за этим одно - Плескова сдержала свое слово. И это было чертовски приятно. Иногда он отпускал водителя домой и сам ездил за рулем, а с пятницы до понедельника так просто того не беспокоил. С Насоновым они специально съездили в областную ГИБДД, и теперь на «крузаке» красовались так любимые Виктором номера 007. Самому купить такую машину было по понятным причинам хлопотно, - хотя, казалось бы, что могло быть хлопотным после покупки квартиры в «Водном пути»! – но зато теперь все было намного проще, и Гордеев быстренько продал свой старый джипик как ненужную вещь.
Из-за покупки квартиры немного финансовое благополучие немного «запело романсы», и Виктор с нетерпением ждал очередного визита работников карго. Все-таки постоянное поступление денежных средств со стороны было залогом многочисленных благ по жизни. Все прошло, как всегда, без лишних проблем. Каргошники были всем довольны: самолеты летали, грузы ввозились, таможенники в грузовом отделе и на оформлении знали, кого можно прижать, а над кем шефство осуществляется на самом высоком уровне. Поэтому три конверта заняли свои законные места. Степа Плаксин чуть задержался:
- Я к тебе еще и с официальным визитом.
- Что такое?
- У меня тут юбилей в следующую пятницу намечается, так что прошу вас с супругой не побрезговать и почтить нас своим присутствием. Будем рады.
Отказаться было неудобно, поэтому Гордеев с благодарностью принял конверт с приглашением.
- А кто будет?
- Да все «сосновские», несколько человек моих - с работы, и кое-кто из старых таможенников. Иваныча пригласил, не знаю, придет ли, Геру Большова, Замышляева…
Виктору стоило большого труда не скукситься.
- Понял, - протянул он. – Хорошо, будем.
Плаксин не поскупился и откупил целиком неплохой ресторан. Гордеевы припозднились, и пропустили не только аперитив, но и некоторые первые тосты, чем страшно расстроили некоторых гостей.
- Я тут готовился, понимаешь, - как бы обижался Серега Дубинкин. - хотел юмором перед начальником таможни блеснуть, а он меня и не увидел.
Дубинкины сидели рядом с Гордеевыми, и первое, что ему бросилось в глаза – надутое лицо Серегиной жены. Ходили слухи, что у них предразводная ситуация. «Достались соседи…»
- Вить, смотри, вон Большовы, - пальцем ткнула Татьяна и помахала Гере и его жене. Виктору тоже пришлось покивать и поулыбаться. Большовы сидели между Насоновыми и Коробковыми. Через пару секунд Татьяна уже была там, и оттуда донеслось типичное женское щебетание: «сколько не виделись», «приезжайте в гости», и все такое. Впрочем, Гордеев обратил внимание, что Нина, жена Большова, похоже, была в курсе взаимоотношений между супругами и не так душевно отвечала Татьяне. Ситуацию спас именинник, постучав вилкой по бокалу и начав говорить тост. Татьяне поневоле пришлось вернуться к мужу.
- Хватит бегать, - сквозь зубы процедил Виктор. Жена что-то хотела ответить, но наткнулась на злой взгляд и предпочла промолчать.
Культурная программа юбилея покатилась дальше. Тосты, танцы, смены блюд, перемены мест участниками торжества для дальнейших разговоров на тему «А ты помнишь..?» Все помаленьку смешалось. Вот только Виктор танцевал с Валей Дубинкиной, а рядом почти вальсировали поменявшиеся женами Гера с Галкой Коробковой и Вася с Ниной Большовой. А вот уже Виктор с Татьяной произносят тост во славу именинника. А вот опять танцы... А вот Гордеев сидит с кем-то со Степиной работы… В какой-то момент стало не очень хорошо, и Виктор, накинув пальто, вышел на улицу, подышать свежим морозным воздухом. Стало намного легче. В кармане что-то лежало, и он вытащил это. Рассмотрев находку под светом фонаря, он рассмеялся: «Клофелин»! Так и валяется в кармане! Наверно, и срок уже вышел… Он посмотрел вокруг, но урны не было, а бросать в сугроб было не совсем эстетично, тем более у дверей стояли несколько курящих. Поэтому он сунул пузырек обратно в карман, сделав зарубку в памяти – выкинуть! Зайдя в холл, он увидел Плаксина, Коробкова и Большова. Последний, что-то рассказав, громко засмеялся, но только его взгляд сфокусировался на Викторе, смех сразу оборвался, и сам взгляд стал неприятный и какой-то колючий. «Так, пошли воспоминания. Не хватало еще здесь разборок», - подумал Гордеев. Впрочем, Гера не отличался буйным нравом, и даже выпив, вел себя всегда достаточно спокойно. Но где-то внутри стало очень неприятно, и захотелось себя подстраховать. Появилась мысль, он чуть замешкался, раздеваясь, потом прошел в зал и сел рядом с Насоном.
- О, давай накатим, - Вова налил себе и Виктору.
- Давай. Это чья рюмка?
- Это… э-э… Геры. Сейчас накатишь и узнаешь его мысли.
- Да я их и так знаю, - улыбнулся Гордеев и выпил. Посмотрев по сторонам, он сказал Насону:
- Наливай еще.
- Куда гонишь? – насупился Володя, но, тем не менее, налил.
- Дай мне блюдо с нарезкой, вон то…
Пока Вова тянулся за мясом, Виктор в кармане пальцем открыл пузырек и, мигом достав таблетку, кинул ее в рюмку. Та стала быстро растворяться.
- Ой, Володя, ну я же не это просил, - он прикрыл от Насона рюмку. «Все, ажур». – Ладно, потом накатим. Вон уже соседи твои идут.
Гера сел, рядом села раскрасневшаяся Нина, танцевавшая с Плаксиным. Степа, уходя, крикнул им: «С вас поздравление!», и пошел на свое место. Гордеев, весь похолодевший внутри, внимательно смотрел туда, где только что сидел. «А если кто другой? Нахера я это сделал?»
Большовы встали и, взяв свои рюмки, вышли на центр зала, как делали до них все те, кто поздравлял юбиляра. С языком у Геры всегда было нормально, и он завернул что-то этакое, экспрессивное, и настолько смешное, что все, начиная с хохотушки Нины и заканчивая хмурым Замышляевым, держались за животы. В заключение Большой взял серьезную ноту.
- Спасибо, что ты однажды мне помог. Я думаю, что ты помнишь, о чем речь…
Плаксин закивал. И все таможенники, бывшие и нынешние, присутствующие в зале, понимали, что речь идет о том случае, когда Геру забрали со смены, а Степа ездил к нему домой и вывозил все перед обыском. И сейчас все, переглядываясь, ждали ответного «спасибо» от Степы. Ведь Большой помог ему намного бо?льшим - тогда, когда Плаксин сидел в тюрьме. Даже Тая, Степина жена, повернулась к нему, словно ожидая этих благодарственных слов.
- Ну, так давай выпьем! – сказал Степа и поднял бокал с вином. Гера на мгновение поднял в недоумении брови, но потом подошел, положил на стол перед Плаксиными конверт, чокнулся и выпил. Нина даже не подошла к столу: выпив, она подождала мужа, и они вместе прошли к себе.
«Выпил», - чуть не вслух выдохнул Виктор. Оставалось предвкушать последствия, которые не заставили себя долго ждать. В какой-то момент Большой понял, что с ним нехорошо, и попытался встать, но не смог. Далее он уже не совсем осознавал свои действия. Сунув себе два пальца в рот, он решил освободить себе желудок, не понимая того, что сидит за праздничным столом. В результате он облевал и себя, и скатерть. Нина и Вася Коробков кинулись ему помогать, но Гера уже рухнул, обессилевший, прямо на изгаженный стол.
- Что с ним? – спросил прибежавший Степа.
- Сам не понимаю, - пробормотал Вася. – Пили на равных. Может, увидел всех, и взгрустнулось?
- Да он так раньше пил, что другим было далеко, - сказал Насон, - и не блевал, и не грустил. Всегда крепкий был. Вообще непонятно…
Нина грустно закивала.
Виктор, сделав удивленное лицо, стоял рядом с остальными. Потом Большова аккуратно унесли в «аперитивную», где положили на стулья. С ним осталась Нина, ребята их иногда проведывали. Персонал моментально заменил скатерть и приборы, и через несколько минут уже ничто не напоминало о произошедшем. Вскоре Семен отправил Большовых домой, и юбилейный вечер продолжился дальше. Гордеевы не стали долго засиживаться – Виктор чувствовал себя подонком.
Все выходные он не находил себе места. «Бляха муха, еще помрет. Зачем я это сделал? Чего испугался? Может, позвонить?» Но кому? И что спрашивать? Лишние вопросы спровоцируют лишние подозрения, а этого Гордеев боялся еще больше. Лекарство он выкинул почти сразу, как приехали, вызвав законный вопрос у супруги: зачем выносить мусор посреди ночи?
Оставалось ждать понедельника. Утром он позвонил Насонову, и в процессе беседы поинтересовался, не напился ли у Степы еще кто-нибудь из таможенников.
- Нет, все крепкие, - засмеялся Вова. – В отличие от некоторых бывших. Вася говорит – Гера ему звонил. Ничего не помнит, ничего не понимает - с чего так нажрался?
«Жив, - выдохнул Виктор. - Слава Богу!»
СМИ пестрели очередной громкой новостью: переименование милиции в полицию! Никто не понимал, зачем это было нужно. В народе называлась только одна возможная причина – кому-то там, наверху, надо отмыть очень много денег. Те основания, что предлагались в официальных источниках, не выдерживали никакой критики, и сами новоявленные полицейские больше других над этим хохотали. Гордеев раз поговорил про все это со своим старым знакомым - Кузьмичом.
- Ты знаешь, Вить, - ответил новоявленный полицейский, - не забивай голову. Если вас когда-нибудь захотят переименовать в каких-нибудь «мытарей», одеть в розовую форму и повесить аксельбант на шею, вы отдадите честь, и на каждом углу будете доказывать правильность этого решения нашего мудрого руководства. Я не прав?
Гордеев не нашел, что возразить. Он был солидарен с большинством жителей страны – делалось все это не просто так. Впрочем, заморачиваться он не собирался, и посетил пару соответствующих мероприятий по поводу переименования, где вместе с «новыми полицейскими» славно выпил.
Местный филиал «Госспецраздела» переехал в новое здание. Обычно в новое помещение первой впускают кошку – на удачу. Мятников решил не ударить лицом в грязь и пригласил местного архиепископа. Битый час приглашенные гости обливались по?том на лестнице, пока служитель церкви изгонял бесов из кабинетов. Зато шуткам и различным сравнениям потом не было конца. Дима под конец был просто не в себе – и от сатиры гостей, и от алкоголя, ведь в этот день он снова начал пить...
Все лето Летная таможня в ударном режиме работала на всемирную выставку, проходившую в регионе. Товары на нее в ускоренном порядке сначала растамаживались, а после ее закрытия – затамаживались обратно. Огромное количество гостей со всего мира ежедневно прилетали и улетали. Аврал касался всех, от рядового сотрудника до начальника таможни. Но со всем справились, и Виктор долго получал многочисленные поздравления от различных высокопоставленных лиц.
Все шло прекрасно до того момента, пока как-то осенним утром к нему не забежал Насонов.
- Тебе с управы не звонили? – Вова выглядел явно встревоженным. – Зачем меня туда вызывают?
- Вообще не в курсе, - помотал головой Виктор. – А что сказали?
- Быстро к нам, на разговор к Ворону, и потом, возможно, в Москву…
- В Москву???
Вот это было совсем непонятно. Теоретически Москва могла вызвать сотрудника для решения вопроса по перемещению таможенных руководителей в своей иерархии, как это обычно и бывало.
- Ну, есть более престижные места для жительства. Смотри, как город строится. В центре вообще все по-другому. Многие наши сейчас там живут.
Немного резануло вот это – «наши». Татьяна постепенно становилась светской львицей, как, впрочем, и дочь. Новые наряды, ювелирные украшения и дорогая косметика, гламур и вечеринки… Виктор понимал, что он из-за занятости не всегда может пойти куда-то с женой и с дочерью, и поэтому им самим приходится себя занимать. В деньгах он их почти не ограничивал, хотя и постоянно предупреждал: «Не забывайте, где я работаю!» И дамы вроде старались не светиться. Тем не менее, покупка квартиры – это серьезный шаг с серьезными вложениями, особенно если учесть такое же серьезное выражение Татьяниного лица.
- И где ты предлагаешь рассмотреть вариант покупки нашего будущего семейного гнездышка?
- Ну, к примеру, в «Водном пути» сейчас неплохие апартаменты продаются…
- Где-е-е???
«Водный путь» был клубным домом в самом центре города. Даже можно было сказать не просто «в центре города», а «в центре элитной жизни города». Там жил весь бомонд. Хотя, опять же, слово «жил» было здесь не в масть - ведь там не было жильцов, там были «резиденты». Там дважды в день мыли с мылом детские горки. Там под «феррари» одного «резидента» переделали весь съезд в подземный паркинг. Там… Да что перечислять! Уже понятно, что даже яйца, сваренные вкрутую, не были круче тех, кто имеет квартиры в «Водном пути».
И вот такую перспективу жена рисовала Гордееву.
- Да ты представляешь, если кто-то об этом узнает?
Не надо быть психологом, чтобы понять – если человек начинает обсуждение, значит, он недалек от согласия. Татьяна психологом не была, но смысл уловила правильно.
- Да кто узнает?
- Кто? Кто… - Виктор аж задохнулся от того, что ему предвиделось. Опять заболела голова. – Да хоть кто! Водитель ко мне будет приезжать – раз! Соседи узнают, кто я, начнут языками трепать – два! Кто-нибудь из наших побывает у нас, обзавидуется и брякнет – три!
- Витя, да там из наших уже половина живет! – аргументировала Татьяна.
Он уже был готов сдаться.
- Но я же во власти, на такой должности…
- И что? Там губернаторские живут, с правительства, с мэрии. Вся власть. Я ж узнавала. И никто не боится. Мятниковы вот думают там квартиру брать. Чего нам-то пугаться в этом случае?
Башка трещала уже нестерпимо, и он выпил пару таблеток.
- Узнавала, значит? – Гордеев засмеялся. Жена тоже заулыбалась. – Давно?
- Где-то пару недель уже мониторю…
- Мониторит она! Не было печали, - он откинулся назад. – И что там, реально потянем?
- Я думаю – да, - опять заулыбалась Татьяна. – С папой я уже поговорила…
Покупку решили обставить в максимальной секретности. Свою прежнюю квартиру пока решили не продавать – сдали пока Татьяниным родственникам, договорившись с ними насчет почтовых отправлений и по оплате услуг ЖКХ. Обмывали квартиру втроем, в узком семейном кругу. Дочь все поняла с полуслова и никаких вопросов не задавала – нюансы насчет папиной работы ей были хорошо известны, глупости ей были не к лицу, да и финансовое благополучие семьи… в общем, она все прекрасно осознавала. В том числе – откуда берутся деньги для нее. Поэтому даже молодой человек ни о чем не должен догадываться, ни к чему. Об этом Виктор ей не говорил, сама все уяснила. Водитель на таможенной машине просто стал подъезжать на новое место, к одному из входов в многочисленные бутики, куда Гордеев и подходил. Вопросов он тоже не задавал – а догадывался о чем-то или нет, это никого не волновало. За лишние вопросы можно было и работы лишиться, это в Летной таможне не только водитель понимал.
Определенная прелесть была в том, что переезд на новую квартиру совпал с выделением на несколько таможен нового служебного транспорта. Там были автобусы разной наполняемости и комфортности, грузовой и легковой транспорт, но Гордеева больше всего обрадовал двухсотый «крузак» черного цвета, почти новый, на котором он теперь и рассекал туда-сюда в соответствии со своим статусом. Возможно, это было чистой случайностью, и транспорт должны были направить в таможни региона в любом случае, но Виктор видел за этим одно - Плескова сдержала свое слово. И это было чертовски приятно. Иногда он отпускал водителя домой и сам ездил за рулем, а с пятницы до понедельника так просто того не беспокоил. С Насоновым они специально съездили в областную ГИБДД, и теперь на «крузаке» красовались так любимые Виктором номера 007. Самому купить такую машину было по понятным причинам хлопотно, - хотя, казалось бы, что могло быть хлопотным после покупки квартиры в «Водном пути»! – но зато теперь все было намного проще, и Гордеев быстренько продал свой старый джипик как ненужную вещь.
Из-за покупки квартиры немного финансовое благополучие немного «запело романсы», и Виктор с нетерпением ждал очередного визита работников карго. Все-таки постоянное поступление денежных средств со стороны было залогом многочисленных благ по жизни. Все прошло, как всегда, без лишних проблем. Каргошники были всем довольны: самолеты летали, грузы ввозились, таможенники в грузовом отделе и на оформлении знали, кого можно прижать, а над кем шефство осуществляется на самом высоком уровне. Поэтому три конверта заняли свои законные места. Степа Плаксин чуть задержался:
- Я к тебе еще и с официальным визитом.
- Что такое?
- У меня тут юбилей в следующую пятницу намечается, так что прошу вас с супругой не побрезговать и почтить нас своим присутствием. Будем рады.
Отказаться было неудобно, поэтому Гордеев с благодарностью принял конверт с приглашением.
- А кто будет?
- Да все «сосновские», несколько человек моих - с работы, и кое-кто из старых таможенников. Иваныча пригласил, не знаю, придет ли, Геру Большова, Замышляева…
Виктору стоило большого труда не скукситься.
- Понял, - протянул он. – Хорошо, будем.
Плаксин не поскупился и откупил целиком неплохой ресторан. Гордеевы припозднились, и пропустили не только аперитив, но и некоторые первые тосты, чем страшно расстроили некоторых гостей.
- Я тут готовился, понимаешь, - как бы обижался Серега Дубинкин. - хотел юмором перед начальником таможни блеснуть, а он меня и не увидел.
Дубинкины сидели рядом с Гордеевыми, и первое, что ему бросилось в глаза – надутое лицо Серегиной жены. Ходили слухи, что у них предразводная ситуация. «Достались соседи…»
- Вить, смотри, вон Большовы, - пальцем ткнула Татьяна и помахала Гере и его жене. Виктору тоже пришлось покивать и поулыбаться. Большовы сидели между Насоновыми и Коробковыми. Через пару секунд Татьяна уже была там, и оттуда донеслось типичное женское щебетание: «сколько не виделись», «приезжайте в гости», и все такое. Впрочем, Гордеев обратил внимание, что Нина, жена Большова, похоже, была в курсе взаимоотношений между супругами и не так душевно отвечала Татьяне. Ситуацию спас именинник, постучав вилкой по бокалу и начав говорить тост. Татьяне поневоле пришлось вернуться к мужу.
- Хватит бегать, - сквозь зубы процедил Виктор. Жена что-то хотела ответить, но наткнулась на злой взгляд и предпочла промолчать.
Культурная программа юбилея покатилась дальше. Тосты, танцы, смены блюд, перемены мест участниками торжества для дальнейших разговоров на тему «А ты помнишь..?» Все помаленьку смешалось. Вот только Виктор танцевал с Валей Дубинкиной, а рядом почти вальсировали поменявшиеся женами Гера с Галкой Коробковой и Вася с Ниной Большовой. А вот уже Виктор с Татьяной произносят тост во славу именинника. А вот опять танцы... А вот Гордеев сидит с кем-то со Степиной работы… В какой-то момент стало не очень хорошо, и Виктор, накинув пальто, вышел на улицу, подышать свежим морозным воздухом. Стало намного легче. В кармане что-то лежало, и он вытащил это. Рассмотрев находку под светом фонаря, он рассмеялся: «Клофелин»! Так и валяется в кармане! Наверно, и срок уже вышел… Он посмотрел вокруг, но урны не было, а бросать в сугроб было не совсем эстетично, тем более у дверей стояли несколько курящих. Поэтому он сунул пузырек обратно в карман, сделав зарубку в памяти – выкинуть! Зайдя в холл, он увидел Плаксина, Коробкова и Большова. Последний, что-то рассказав, громко засмеялся, но только его взгляд сфокусировался на Викторе, смех сразу оборвался, и сам взгляд стал неприятный и какой-то колючий. «Так, пошли воспоминания. Не хватало еще здесь разборок», - подумал Гордеев. Впрочем, Гера не отличался буйным нравом, и даже выпив, вел себя всегда достаточно спокойно. Но где-то внутри стало очень неприятно, и захотелось себя подстраховать. Появилась мысль, он чуть замешкался, раздеваясь, потом прошел в зал и сел рядом с Насоном.
- О, давай накатим, - Вова налил себе и Виктору.
- Давай. Это чья рюмка?
- Это… э-э… Геры. Сейчас накатишь и узнаешь его мысли.
- Да я их и так знаю, - улыбнулся Гордеев и выпил. Посмотрев по сторонам, он сказал Насону:
- Наливай еще.
- Куда гонишь? – насупился Володя, но, тем не менее, налил.
- Дай мне блюдо с нарезкой, вон то…
Пока Вова тянулся за мясом, Виктор в кармане пальцем открыл пузырек и, мигом достав таблетку, кинул ее в рюмку. Та стала быстро растворяться.
- Ой, Володя, ну я же не это просил, - он прикрыл от Насона рюмку. «Все, ажур». – Ладно, потом накатим. Вон уже соседи твои идут.
Гера сел, рядом села раскрасневшаяся Нина, танцевавшая с Плаксиным. Степа, уходя, крикнул им: «С вас поздравление!», и пошел на свое место. Гордеев, весь похолодевший внутри, внимательно смотрел туда, где только что сидел. «А если кто другой? Нахера я это сделал?»
Большовы встали и, взяв свои рюмки, вышли на центр зала, как делали до них все те, кто поздравлял юбиляра. С языком у Геры всегда было нормально, и он завернул что-то этакое, экспрессивное, и настолько смешное, что все, начиная с хохотушки Нины и заканчивая хмурым Замышляевым, держались за животы. В заключение Большой взял серьезную ноту.
- Спасибо, что ты однажды мне помог. Я думаю, что ты помнишь, о чем речь…
Плаксин закивал. И все таможенники, бывшие и нынешние, присутствующие в зале, понимали, что речь идет о том случае, когда Геру забрали со смены, а Степа ездил к нему домой и вывозил все перед обыском. И сейчас все, переглядываясь, ждали ответного «спасибо» от Степы. Ведь Большой помог ему намного бо?льшим - тогда, когда Плаксин сидел в тюрьме. Даже Тая, Степина жена, повернулась к нему, словно ожидая этих благодарственных слов.
- Ну, так давай выпьем! – сказал Степа и поднял бокал с вином. Гера на мгновение поднял в недоумении брови, но потом подошел, положил на стол перед Плаксиными конверт, чокнулся и выпил. Нина даже не подошла к столу: выпив, она подождала мужа, и они вместе прошли к себе.
«Выпил», - чуть не вслух выдохнул Виктор. Оставалось предвкушать последствия, которые не заставили себя долго ждать. В какой-то момент Большой понял, что с ним нехорошо, и попытался встать, но не смог. Далее он уже не совсем осознавал свои действия. Сунув себе два пальца в рот, он решил освободить себе желудок, не понимая того, что сидит за праздничным столом. В результате он облевал и себя, и скатерть. Нина и Вася Коробков кинулись ему помогать, но Гера уже рухнул, обессилевший, прямо на изгаженный стол.
- Что с ним? – спросил прибежавший Степа.
- Сам не понимаю, - пробормотал Вася. – Пили на равных. Может, увидел всех, и взгрустнулось?
- Да он так раньше пил, что другим было далеко, - сказал Насон, - и не блевал, и не грустил. Всегда крепкий был. Вообще непонятно…
Нина грустно закивала.
Виктор, сделав удивленное лицо, стоял рядом с остальными. Потом Большова аккуратно унесли в «аперитивную», где положили на стулья. С ним осталась Нина, ребята их иногда проведывали. Персонал моментально заменил скатерть и приборы, и через несколько минут уже ничто не напоминало о произошедшем. Вскоре Семен отправил Большовых домой, и юбилейный вечер продолжился дальше. Гордеевы не стали долго засиживаться – Виктор чувствовал себя подонком.
Все выходные он не находил себе места. «Бляха муха, еще помрет. Зачем я это сделал? Чего испугался? Может, позвонить?» Но кому? И что спрашивать? Лишние вопросы спровоцируют лишние подозрения, а этого Гордеев боялся еще больше. Лекарство он выкинул почти сразу, как приехали, вызвав законный вопрос у супруги: зачем выносить мусор посреди ночи?
Оставалось ждать понедельника. Утром он позвонил Насонову, и в процессе беседы поинтересовался, не напился ли у Степы еще кто-нибудь из таможенников.
- Нет, все крепкие, - засмеялся Вова. – В отличие от некоторых бывших. Вася говорит – Гера ему звонил. Ничего не помнит, ничего не понимает - с чего так нажрался?
«Жив, - выдохнул Виктор. - Слава Богу!»
Глава 42
СМИ пестрели очередной громкой новостью: переименование милиции в полицию! Никто не понимал, зачем это было нужно. В народе называлась только одна возможная причина – кому-то там, наверху, надо отмыть очень много денег. Те основания, что предлагались в официальных источниках, не выдерживали никакой критики, и сами новоявленные полицейские больше других над этим хохотали. Гордеев раз поговорил про все это со своим старым знакомым - Кузьмичом.
- Ты знаешь, Вить, - ответил новоявленный полицейский, - не забивай голову. Если вас когда-нибудь захотят переименовать в каких-нибудь «мытарей», одеть в розовую форму и повесить аксельбант на шею, вы отдадите честь, и на каждом углу будете доказывать правильность этого решения нашего мудрого руководства. Я не прав?
Гордеев не нашел, что возразить. Он был солидарен с большинством жителей страны – делалось все это не просто так. Впрочем, заморачиваться он не собирался, и посетил пару соответствующих мероприятий по поводу переименования, где вместе с «новыми полицейскими» славно выпил.
Местный филиал «Госспецраздела» переехал в новое здание. Обычно в новое помещение первой впускают кошку – на удачу. Мятников решил не ударить лицом в грязь и пригласил местного архиепископа. Битый час приглашенные гости обливались по?том на лестнице, пока служитель церкви изгонял бесов из кабинетов. Зато шуткам и различным сравнениям потом не было конца. Дима под конец был просто не в себе – и от сатиры гостей, и от алкоголя, ведь в этот день он снова начал пить...
Все лето Летная таможня в ударном режиме работала на всемирную выставку, проходившую в регионе. Товары на нее в ускоренном порядке сначала растамаживались, а после ее закрытия – затамаживались обратно. Огромное количество гостей со всего мира ежедневно прилетали и улетали. Аврал касался всех, от рядового сотрудника до начальника таможни. Но со всем справились, и Виктор долго получал многочисленные поздравления от различных высокопоставленных лиц.
Все шло прекрасно до того момента, пока как-то осенним утром к нему не забежал Насонов.
- Тебе с управы не звонили? – Вова выглядел явно встревоженным. – Зачем меня туда вызывают?
- Вообще не в курсе, - помотал головой Виктор. – А что сказали?
- Быстро к нам, на разговор к Ворону, и потом, возможно, в Москву…
- В Москву???
Вот это было совсем непонятно. Теоретически Москва могла вызвать сотрудника для решения вопроса по перемещению таможенных руководителей в своей иерархии, как это обычно и бывало.
