Пока же Эдмунд решил ограничиться малым — проложить железнодорожную линию от карьера до Кингстона. Глина была тяжёлой, и возить её подводами оказалось слишком медленно и затратно поэтому мэр и попросил Эдмонда о открытии такой ветки. Новая ветка могла решить всё: доставлять сырьё прямо к станциям, где уже стояли склады и мастерские. Он достал из сумки карту и набросал маршрут — всего несколько миль пути, но они сулили огромную выгоду. Эдмунд знал: прежде чем строить заводы, а он уже собирался строить заводы и заниматься не только железными дорогами, но и всем что будет необходимо чтобы развивать этот регион, нужно построить дорогу, по которой к ним придёт будущее.
Вскоре линия была готова: рельсы тянулись от самого карьера до складов Кингстона. Но радость продлилась недолго — машинисты начали путаться в расписании. Одни приезжали слишком рано, другие — уезжали с пустыми вагонами. Никто толком не понимал, что грузить, где разгружать и когда трогаться. На станции царила суматоха: глина копилась у платформ, рабочие спорили, телеграфы трещали от путаных приказов. Эдмунд понял, что построить путь оказалось проще, чем научить людей двигаться по нему с точностью машин.
— Томми, — сказал Эдмунд, раздражённо закрывая журнал с расписанием, — это же какой-то хаос! Одни паровозы стоят, другие мчатся не туда. Я им всё объяснил, а они будто не слышат.
— Может, я попробую? — тихо предложил Томми. — Я ведь записывал все рейсы и время выгрузки, помните?
Эдмунд удивлённо посмотрел на него. — Ты? В диспетчерскую?
— Почему бы и нет, мистер Крейн. Я им всё по полочкам разложу, — с улыбкой ответил Томми. — Иногда взрослым просто нужен мальчишка, чтобы всё заработало как надо.
Эдмунд рассмеялся:
— Что ж, попробуй. Только не строй из себя начальника — хотя, пожалуй, ты им и станешь.
Вскоре всё наладилось. Томми провёл в диспетчерской всего пару дней, но этого оказалось достаточно — он ввёл чёткий график, распределил маршруты и расписал порядок загрузки по минутам. Машинисты слушались его без споров: мальчишка говорил просто, но точно. Поезда пошли ровно, без задержек, глина вовремя поступала на склады. Эдмунд с удивлением наблюдал, как хаос превращается в порядок. Прибыль выросла, и теперь каждая неделя приносила дополнительные деньги. Томми же стал незаменим — маленький гений больших дорог.
Если смотреть на восток от Кингстона, за чередой холмов и редких рощей виднелся небольшой городок Ламбеф куда Эдмонд провёл первую пасажирскую линию. Он казался мирным и уютным — несколько улиц, церковь с колокольней и пристань, где торговцы меняли товары. А дальше, за Ламбефом, начиналась широкая река. Её воды сверкали под солнцем, медленно неся отражения облаков. Эдмунд стоял на высоком откосе и смотрел вдаль: там, за изгибом реки, начиналось нечто большее — пространство, куда могли дотянуться его будущие рельсы.
Вечером Эдмонд поделился с Томми соими переживаниями.
— Смотрите, мистер Крейн, — сказал Томми, прикрывая глаза от солнца, — вон там, за Ламбефом, река. Широкая, но спокойная.
— Вижу, — кивнул Эдмунд. — Она красивая, но для дороги — преграда.
— А если построить мост? — осторожно предложил Томми. — Тогда можно будет пустить линию дальше, к тем городкам за рекой.
Эдмунд улыбнулся. — Ты думаешь, это просто?
— Нет, — честно ответил Томми. — Но вы ведь не ищете лёгких путей, мистер Крейн.
Эдмунд рассмеялся. — Верно сказано, Томми. Значит, строим мост.
Шёл февраль 1881 года. Мороз стоял крепкий, но в конторе Эдмунда Крейна кипела работа. За большим дубовым столом сидели трое инженеров — люди опытные, с чертежами и кальками, покрытыми следами угля и карандаша.
— Господа, — начал Эдмунд, — мне нужен мост через реку за Ламбефом. Прочный, не меньше семидесяти метров. Сколько это займёт?
Главный инженер поднял глаза от бумаг. — Месяц, мистер Крейн. И обойдётся вам в шестьдесят семь тысяч долларов.
Эдмунд кивнул, не раздумывая. — Договорились. Время пошло. Пусть река больше не разделяет наш путь.
Когда мост был готов и первый поезд пересёк реку, Эдмунд не стал терять времени. На другом берегу началась новая стройка — целая сеть станций. Одна у литейной фабрики, вторая — у угольной шахты, третья — возле рудного карьера. Рабочие трудились днём и ночью: поднимали склады, тянули рельсы, устанавливали стрелки. Каждая новая платформа требовала денег, материалов и времени. И вскоре всё, что оставалось от капитала, ушло в землю и сталь. Эдмунд пересчитал счета и понял — от прежних богатств не осталось ни цента. Но зато стояла дорога.
Глава 4 Последний рывок
К сентябрю 1881 года положение стало тревожным. Эдмунд стоял у окна своей конторы и смотрел на чертёж, где пунктиром была обозначена последняя, недостроенная линия — от литейной фабрики до города за мостом. Без неё весь проект терял смысл: рельсы обрывались там, где должен был начинаться поток товаров и прибыли.
Он пересчитал финансы — всего 29 500 долларов. Этого едва хватало на покупку одного нового паровоза, но не на строительство пути. Эдмунд тяжело вздохнул. Его империя из стали и пара могла застопориться, если он не найдёт выхода.
— Мистер Крейн, — осторожно начал Томми, держа в руках бумаги с расчётами, — если мы начнём стройку сейчас, денег не хватит даже на треть пути. Может, стоит подождать?
Эдмунд посмотрел на мальчишку и покачал головой. — Подождать? Томми, если ждать, то дорога никогда не дойдёт до города. А значит, всё, что мы построили, — напрасно.
— Но ведь у нас осталось только двадцать девять с половиной тысяч, — напомнил Томми.
Эдмунд улыбнулся. — Хватит, чтобы начать. А когда первый рельс ляжет в землю, найдутся и те, кто захочет вложиться. Дорогу строят не деньги, Томми, — её строит вера.
Томми кивнул. — Тогда я верю вместе с вами, мистер Крейн.
К февралю 1882 года всё было завершено. Последний гвоздь вбит, последние рельсы уложены. Новый паровоз, названный «Тренч», стоял у станции, сверкая полированными деталями. Его гудок прокатился по долине, когда он впервые тронулся в путь. Теперь «Тренч» ежедневно возил уголь с шахты и руду с рудного карьера прямо на литейный завод, где уже дымили печи и звенели молоты. Весь цикл работал, как часы: добыча, доставка, переработка — всё связано одной дорогой. Эдмунд стоял на платформе и чувствовал: теперь его железная империя стала по-настоящему живой.
Теперь оставалось лишь одно — дождаться, пока литейщики привыкнут к новому режиму. Завод работал почти без остановок, но люди ещё не освоили чёткий график поставок угля и руды. Эдмунд не торопил их — он знал, что стабильность рождается из привычки. А когда всё войдёт в ритм, можно будет приступить к последнему этапу — соединить город с литейной за рекой. Эта линия должна была стать венцом всей сети, завершить грандиозное кольцо дорог, которое Эдмунд Крейн начинал строить когда-то, казалось, с одной лишь мечтой.
Вскоре линия была готова — гладкая, ровная, она тянулась от города к литейной фабрике за рекой, словно замыкая весь труд Эдмунда в единое кольцо. Поезда шли без задержек, дым поднимался столбом, а стук колёс стал привычной музыкой Кингстона.
Однажды вечером Эдмунд обратился к Томми:
— Мы с тобой, Томми, не просто строители путей. Мы — первопроходцы. Всё, что видишь вокруг, выросло из нашей идеи. Пора идти дальше.
Томми удивлённо поднял взгляд.
— Дальше, мистер Крейн? Куда же?
Эдмунд улыбнулся:
— Построим фабрику по производству кирпича. Без неё не будет будущих городов.
Вскоре и кирпичная фабрика, и литейная работали на полную мощность, снабжая город всем необходимым. Из печей шёл густой дым, из литейных цехов доносился звон металла, а вдоль путей двигались вагоны, гружённые кирпичом и стальными заготовками. Город рос и богател, дома становились прочнее, улицы — шире. Пассажиры, садясь в поезда, любовались видами за окнами: мост через реку сверкал на солнце, внизу блестела вода, а вдали клубился пар над заводами. Всё, что начиналось с одной линии, стало гордостью целого края.
Глава 5 Внутри мира
Томми, весело смеясь, бежал по глиняному карьеру, где рабочие с утра до вечера копали красноватую землю. Солнце стояло высоко, а под ногами хлюпала влажная глина — тяжёлая, липкая, но удивительно живая. От ударов лопат-вагонеток конвейера и скрипа колёс этих же тележек воздух звенел словно от звуков труда.
Он останавливался, рассматривал комки глины, словно видел в них что-то большее, чем просто строительный материал. Казалось, Томми чувствовал — здесь, под слоями земли, скрыта сама душа мира, который они с Эдмундом создали.
Послышался протяжный гудок — низкий, уверенный, словно сам металл паровоза приветствовал утро. Томми поднял голову и увидел, как из-за поворота медленно показался поезд, весь покрытый пылью карьера. Машинист, краснолицый и весёлый, высунулся из кабины.
— Эй, Томми! Опять раньше всех? — крикнул он, махая рукой.
— А как же! — ответил мальчик, улыбаясь. — Хочу посмотреть, как вы сегодня справитесь с загрузкой!
Поезд остановился у платформы, рабочие начали наваливать в вагоны тяжёлые комья глины. Томми стоял в стороне, слушая ритм труда, пока воздух наполнялся звоном лопат и звуком гружёных вагонов.
Загрузка прошла на удивление быстро — рабочие слаженно передавали глину, и уже через полчаса паровоз громко свистнул, тронувшись в сторону Кингстона. Томми проводил его взглядом, пока клубы пара не растворились в жарком воздухе.
Тут его внимание привлёк гул мотора — невдалеке, у края площадки, грузился автофургон. Серебристый кузов блестел на солнце, а человек в кожаном пальто проверял крепления. Томми нахмурился: он недавно спорил с Эдмондом что автофургоны существуют давно, а Эдмонд что в 1882 году машин не существует…Он прищурился, ощущая странное дежавю — будто сквозь привычный мир проступало что-то иное, не из этого времени. Томи потряс головой просто наваждение. Он помнит тот день Эдмонд доказывал что машин нет, а потом схватившись за лоб стал извиняться и говорит что он перепутал и ещё приносить тысячи извенений.
Через несколько часов знакомый гудок вновь разнёсся над карьером — поезд вернулся за новой партией глины. Томми, не раздумывая, подбежал и, пока рабочие открывали люки вагонов, ловко запрыгнул внутрь кабины.
Внутри было жарко, пахло углём и горячим маслом. Топка гудела, шестерни тихо поскрипывали, а под потолком дрожал воздух. Томми восхищённо оглядывался — теперь он видел паровоз марки Трен изнутри, каждая деталь была понятна ему до мелочи, словно он сам её чертил. Он коснулся рычагов, чувствуя их живое сопротивление, и понял — он не просто пассажир, он будто стал частью машины.
Особенно ясно Томми понял замысел инженеров, когда наблюдал, как во время погрузки и разгрузки всё происходило почти без участия людей. Механизмы работали чётко, словно по невидимому плану: вагон подкатился — задвижки открылись, глина плавно ссыпалась в приёмники, после чего вагон сам отходил в сторону.
Когда поезд прибыл в Кингстон, Томми с восхищением смотрел, как огромные рычаги и ленты двигались слаженно, будто живая система. Он убедился — всё продумано до мелочей. Это была не просто железная дорога, а первый шаг к новой эпохе, где машины думали и действовали почти как люди.
— Эдмонд бы, наверное, гордился мной, — пробормотал Томми, шагая по платформе, где ещё витал запах угля и пара.
— Если бы знал, как много я узнаю каждый день…
Он поправил кепку и направился к пассажирской станции.
Там жизнь кипела: кондуктор проверял билеты, женщины в длинных платьях спешили к поездам, а на скамейках сидели торговцы с корзинами фруктов. Томми остановился, наблюдая за всем этим движением. Ему казалось, что он стоит в центре чего-то великого — того, что только начинается, но уже изменяет мир.
А вот и знакомый гудок — паровоз из Ламбефа приближался, выпуская облака пара. Томми заметил, как из-за поворота показались вагоны, гремящие на стыках рельс. Поезд ещё не успел полностью остановиться, а первые пассажиры уже спрыгивали прямо на ходу, ловко приземляясь на перрон.
Кто-то смеялся, кто-то ругался, торопясь обогнать соседей. Воздух наполнился гулом голосов и запахом горячего железа. Томми стоял в стороне, глядя, как машинист даёт короткий сигнал — будто приветствие городу, где железо и пар соединили прошлое и будущее.
К вечеру Томми оказался за мостом, на станции добычи руды. Воздух здесь был тяжёлый, пропитанный запахом металла и угольной пыли. Из шахт выходили рабочие — усталые, закопчённые, но довольные: день выдался удачным, вагонетки с рудой заполнялись одна за другой.
Томми прошёл вдоль платформы, наблюдая, как вагон с громким лязгом наполнялся блестящими комьями железной руды.
Над головами тянулись лестницы и балки для рельсов по которым катились вагонетки с рудой, слышался ритмичный стук механизмов. Он чувствовал себя среди живого организма, где каждая деталь — часть великого дела, начатого Эдмундом.
Когда подъехал поезд, Томми, как всегда, наблюдал за процессом загрузки — но в этот раз его внимание зацепилось за одну мелочь. Он заметил, что рабочие вручную подталкивают вагонетки к люкам, тратя на это время и силы, хотя рельсы можно было бы продлить на несколько футов вперёд — тогда руду можно было бы ссыпать прямо в вагоны без лишних манипуляций.
— Вот ведь, — прошептал Томми, прищурившись, — а ведь это могло сэкономить нам уйму денег… Мы просто не заметили этого раньше.
Он достал блокнот и быстро набросал схему — простое изменение, но оно могло ускорить погрузку вдвое.
Глава 6 Путаница в инженерных решениях
— Мистер Крейн, — сказал Томми, входя в контору, где Эдмонд склонился над чертежами, — я должен вам кое-что показать. Во время строительства я обнаружил несколько ошибок.
Эдмонд поднял глаза, слегка нахмурившись.
— Ошибок? В наших чертежах? Не может быть. Всё проверено трижды.
Томми развернул свои записи — исписанные листы с пометками и линиями.
— Вот, посмотрите. Здесь, у рудного карьера, рельсы уложены с неправильным уклоном. Из-за этого вагоны теряют скорость, а часть груза сдвигается при торможении. И ещё — система подачи топлива на паровозах «Тренч» расходует уголь почти вдвое быстрее, чем могла бы.
Эдмонд замер. Он понимал: мальчишка прав.
Эдмонд отложил карандаш и устало потёр виски.
— Знаешь что, Томми, — сказал он, глядя на серьёзное лицо мальчишки, — давай-ка отложим расчёты. Пойдём перекусим. Всё обсудим спокойно, без чертежей и шума.
Они вышли из конторы и направились к небольшой столовой рядом со станцией. Сквозь окна виднелись дымящиеся трубы литейной фабрики, за которыми мерцали закатные лучи. Заказав похлёбку и свежий хлеб, они уселись за деревянный стол.
— Ну что ж, — начал Эдмонд, когда им принесли еду, — рассказывай всё по порядку. Если есть ошибки, мы их исправим. Главное — понять, где именно мы просчитались.
Томми с аппетитом откусил кусочек пирога и задумчиво сказал:
— В чем? — переспросил Эдмонд, моргнув.
— Ну, левелдизайн! — повторил Томми, будто это было очевидно. — Когда всё строишь так, чтобы линии, уровни и переходы работали вместе. Как на кухне у повара — Он усмехнулся и ткнул вилкой в кремовый пирог. — Вот как этот пирог который кстати тоже зовётся левелдизайн — слои и слова идеально сочетаются!
