Эдмонд нахмурился:
— Никогда не пробовал… кремовый пирог левелдизайн? И уж тем более не слышал про твой… левелдизайн. Это что-то из инженерии?
Томми посмотрел на него с лёгким подозрением.
— Вы, мистер Крейн, иногда себя странно ведёте. Не знаете ни о машинах, ни о пироге со сливками, ни о левелдизайне… будто вы из другого времени.
Эдмонд только усмехнулся, пряча лёгкую тревогу в глазах.
Томми положил вилку и прищурился, глядя на Эдмунда.
— Мистер Крейн, — сказал он тихо, — я уверен, вы слышали про левелдизайн. Просто не хотите говорить. Что-то вы не договариваете.
Эдмонд замер, потом медленно откинулся на спинку стула. В столовой стояла тишина, слышно было лишь, как за окном стучит молот на литейной.
— Знаешь, Томми… — наконец произнёс он. — Ты прав. Я действительно не отсюда. Не из этого времени.
Томми округлил глаза.
— Я пришёл… из будущего. Из года две тысячи двадцать пятого, — сказал Эдмонд спокойно, будто признался в чём-то простом. — Там машины ездят без лошадей, а здания строят быстрее, чем мы чертим чертежи.
Томми молчал, ошеломлённый. Ему казалось, что всё вокруг замерло, даже пар за окном поднялся медленнее.
Поздним вечером Эдмонд сидел в своём кабинете при свете керосиновой лампы. На столе лежали чертежи, но взгляд его скользил мимо них — куда-то дальше, в прошлое и будущее одновременно.
«Как странно всё устроено, — думал он. — Здесь, в 1880-х, всё настоящее… грубое, шумное, живое не такое какое я себе представлял. Может всётаки различия в пралельных мирах более существенное чем я себе представлял. Тут люди работают руками, чувствуют металл, землю, огонь. А в моём времени всё стерильно — машины думают за человека, мосты возводят роботы, и даже решения принимает холодный алгоритм компьютера».
Он провёл пальцем по старому компасу, лежащему рядом с бумагами.
«Тут каждый гвоздь —некое маленькое событие для строителей. У меня в мире такой восторг вызывает лишь — символ или цифра в базе данных. Может, именно поэтому мне здесь так спокойно? Этот мир пока несовершенен без компьютеров, но он настоящий».
За окном гудел ночной поезд. Эдмонд слушал этот звук, как музыку, — мелодию эпохи, которую он уже знал, но теперь видел по-настоящему впервые.
На следующее утро Томми вошёл в кабинет, где Эдмонд всё ещё просматривал отчёты и заметки о поставках. Мальчишка выглядел необычайно серьёзным.
— Мистер Крейн, — начал он, подходя ближе, — я подумал… вам стоит нанять управляющего. Пусть он занимается дорогами и фабриками.
Эдмонд поднял взгляд.
— Управляющего? А мы с тобой чем займёмся?
Томми покачал головой.
— Мы уедем. Хотя бы на время. Люди начинают говорить. Если кто-то догадается, что вы… не отсюда, могут начаться неприятности. А вы ведь сами сказали, что пришли из другого мира.
Эдмонд задумался. Слова Томми звучали разумно. Мир, в котором он оказался, не простит чужака с непонятными знаниями.
— Пожалуй, ты прав, Томми, — тихо сказал он. — Время немного исчезнуть… прежде чем нас начнут искать.
Томми, набравшись смелости, добавил:
— Знаете, мистер Крейн, я думал… Мы могли бы перебраться в Сан-Франциско. Там никого не удивишь изобретениями, там люди приезжают со всего света. Никто и не спросит, откуда вы взялись.
Эдмонд откинулся на спинку кресла, задумчиво покачивая пером в руках.
— Сан-Франциско… — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Порт, корабли, мастерские… да, там кипит жизнь.
— Именно, — кивнул Томми. — Там вы сможете строить, не прячась. А если кто и заподозрит, подумают, что вы просто учёный из Европы или инженер-экспериментатор.
Эдмонд улыбнулся.
— Что ж, Томми, пожалуй, ты только что нашёл нам новый путь. Сан-Франциско… значит, туда и держим курс.
Январь 1883 года выдался на редкость мягким. Утром над рекой Сакраменто поднимался лёгкий туман, и солнце, пробиваясь сквозь него, окрашивало воду в медово-золотистый цвет. Воздух был влажным, пахло деревом, углём и свежей рыбой с пристаней.
Городок Сакраменто жил своей неспешной, но деятельной жизнью. На улицах скрипели повозки, вдоль деревянных тротуаров стояли магазины с вывесками «Одежда из Сан-Хосе» и «Железные изделия мистера Коула». Издалека слышался звон кузниц и крики торговцев.
В центре, у здания банка, толпились деловые люди — здесь решались судьбы новых предприятий и земель. Вечерами зажигались фонари, и Сакраменто напоминал живую миниатюру будущей Америки — город, где встречались золотоискатели, фермеры, инженеры и мечтатели.
Томми и Эдмонд поселились на окраине Сакраменто, в небольшом доме с видом на реку. Дом стоял на пригорке, окружённый деревьями, и по утрам из окон было видно, как туман медленно стелется над водой, скрывая пароходы и пристани. Эдмонд выбрал это место не случайно — вдали от шума центра, но достаточно близко, чтобы можно было дойти до города пешком за четверть часа. Дом был крепкий, с деревянной верандой, двумя комнатами и мастерской, где он установил чертёжный стол и инструменты. Томми облюбовал чердак — устроил там свою маленькую обсерваторию с подзорной трубой и стопкой старых газет. По вечерам они сидели на веранде, пили чай и обсуждали новые идеи — теперь уже не о выживании, а о будущем, которое можно построить заново.
Глава 7 Новые линии на карте
Утро в Сакраменто выдалось ясным и прохладным. Томми и Эдмонд шли по просёлочной дороге, утопая в мягкой пыли, пока солнце медленно поднималось над равниной. Вдалеке виднелись фермы, склады и ангары с пшеницей, вокруг которых уже начиналась суета — люди, повозки, дым из труб.
— Смотрите, мистер Крейн, — сказал Томми, указывая рукой вдаль. — Если проложить линию вдоль, можно соединить амбары с фермами где содержат коров. А дальше — к фабрике, где делают инструменты.
Эдмонд кивнул, доставая блокнот.
— Верно. А если пустить ветку в сторону холмов, мы охватим большую площадь. Получится сеть, которая свяжет весь Сакраменто.
Они шли дальше, делая пометки, обсуждая уклоны и мосты, и с каждым шагом рождалась новая карта — не просто путей, а будущего, которое они собирались построить.
Первым делом Эдмонд решил начать с малого — связать ферму мистера Грея с его огромным амбаром, стоявшим на другом конце долины. Работа казалась простой, но требовала точности: путь проходил через неровный склон и небольшой ручей, который в сезон дождей превращался в поток.
— Начнём с этого, — сказал Эдмонд, осматривая местность и делая пометки в блокноте. — Если справимся с фермой и амбаром, местные поверят в наши замыслы.
Томми улыбнулся:
— А потом построим что-то новое, да?
— Именно, — ответил Эдмонд. — Но сначала пусть эта короткая линия покажет, что железная дорога может служить каждому фермеру, не только фабрикантам.
Вскоре линия уже функционировала. Узкий путь тянулся от фермы к амбару, пересекал ручей по небольшому деревянному мосту и заканчивался у склада зерна. Небольшой паровозик с двумя вагонетками теперь каждый день возил мешки с урожаем — быстро, без лишнего труда.
Фермер Грей, сначала относившийся к идее с недоверием, теперь с гордостью наблюдал, как его хозяйство стало первым в округе с собственной железной дорогой. Томми сиял от радости, а Эдмонд стоял на насыпи, глядя, как колёса блестят на солнце, и думал: "Вот она — настоящая польза технологий. Простая, но меняющая всё."
Когда поезд скрылся за амбаром, Томми подошёл ближе к Эдмонду и, немного помолчав, спросил:
— Мистер Крейн… расскажите мне про тот мир, из которого вы пришли. Про две тысячи двадцать пятый год. Как там всё устроено?
Эдмонд улыбнулся, но в его взгляде мелькнула грусть.
— Мир там быстрый, Томми. Настолько быстрый, что люди порой не успевают за ним. Машины строят сами себя, дороги прокладывают без человека, а поезда мчатся быстрее ветра — без машинистов.
Томми нахмурился.
— И люди там… не нужны?
— Нужны, — ответил Эдмонд, глядя вдаль. — Только не всем понимают, зачем они живут. Иногда я думаю, что, оказавшись здесь, я впервые снова чувствую, что строю не просто железные дороги, а жизнь.
Томми молчал, всматриваясь в горизонт, где тонкая линия рельс терялась в солнечной дымке.
Томми шёл рядом, посматривая на Эдмонда исподлобья и не выдержал:
— Послушайте, мистер Крейн… если вы знаете, что будет через сто сорок лет, ведь вы можете разбогатеть сильнее любого магната! Купить землю, которая потом станет золотой! Или изобрести что-нибудь раньше других!
Эдмонд усмехнулся, покачав головой.
— Знаю, Томми, и я тоже думал об этом. Но мир не любит, когда его пытаются переиграть. Изменишь одно — всё остальное покатится в неизвестность. Я и так не должен был оказаться здесь.
Томми прищурился:
— Но ведь всё равно заманчиво… знать наперёд, что ждёт будущее.
— Да, — сказал Эдмонд тихо. — Только иногда лучше не знать. Иначе не останется самого важного — желания строить, ошибаться, мечтать.
Эдмонд остановился, огляделся вокруг — на рельсы, уходящие вдаль, на дымящийся паровоз и аккуратно выстроенные здания.
— Посмотри, Томми, — сказал он, — ведь у нас уже всё есть. Дороги, фабрики, люди, которые верят в нас. Мы сделали это своими руками, без всяких предсказаний.
Он улыбнулся, но в глазах мелькнула задумчивость.
— Хотя… — добавил он после короткой паузы, — ты прав, парень. Над тем, что ты сказал, я всё-таки подумаю. Может, знание будущего нужно не для выгоды… а чтобы не повторить ошибок.
Эдмонд лежал в темноте, глядя в потолок гостиничного номера, и сон не шёл. В голове снова и снова звучали слова Томми — «Ты ведь знаешь будущее, мистер Эдмонд…»
Он вспоминал 2025 год — как всё изменилось с появлением искусственного интеллекта. Тогда человечество вдруг сделало гигантский скачок: машины начали думать, проектировать, лечить, писать, строить… Всё стало проще и быстрее. Изобретения, на которые раньше уходили десятилетия, появлялись за считанные месяцы.
Эдмонд глубоко вздохнул.
— А ведь если бы я смог повторить хоть часть того здесь… — прошептал он в темноте. — Этот мир стал бы совсем другим.
Эдмонд перевернулся на бок, глядя на тусклый свет луны, пробивавшийся сквозь окно. Мысли не давали покоя.
— Марс… — тихо произнёс он, будто проверяя, как звучит это слово в 1883 году.
В его времени колонии на Марсе были уже реальностью, но только в проектах. Люди выращивали растения под прозрачными куполами, ходили по рыжим равнинам в лёгких скафандрах, добывали воду из подповерхностного льда. А теперь он — здесь, в мире паровозов и телег, где даже электричество роскошь.
Он подумал: «Если бы у меня было оборудование, знания, материалы — я бы смог построить всё заново. Может быть, даже поселение на Марсе… когда-нибудь.»
«Да, — усмехнулся Эдмонд, уже проваливаясь в сон, — железная дорога в невесомости… Представить только: составы из блестящих капсул, мчащиеся не по рельсам, а по световым линиям, парящие в вакууме между станциями на орбитах…»
Он видел, как локомотивы без дыма и пара плавно скользят среди звёзд, а стрелочники в лёгких скафандрах меняют направления лучевых путей.
Эдмонд улыбнулся во сне: «Да, вот бы построить такую — космическую дорогу будущего…»
