Лиана берёт его за руку:
— Потому что несовершенство — это и есть жизнь.
Арсен глядя на сияющий город заметил:
— Знаешь, Лиана… мы ведь даже не говорили ни с кем. Мы просто шли рядом… и вдруг оказались здесь.
Лиана улыбается, словно понимая очевидное:
— Да я уже думала об этом. Это любовь, Арсен. Она и есть язык, который не требует слов.
Арсен проводит рукой по её пальцам, задумчиво:
— Значит, наша связь сильнее любых случайных диалогов. Она сама открыла дверь. И страшно возвращаться в ниш мир потому что мы можем потерять любовь.
Лиана смотрит прямо в глаза:
— И потому мы должны решить — остаться в этой витрине счастья или вернуться туда, где любовь тоже может менять мир.
Арсен после долгой тишины, твёрдо сказал:
— Мы вернёмся.
Стоило им произнести решение вслух, как гладкая поверхность города начала менять фактуру. Краска на фасадах будто облупилась за один миг, тротуары покрылись трещинами, а витринные улыбки прохожих начали таять, уступая место привычным чертам усталых, но настоящих лиц. Иллюзорный порядок уходил, обнажая реальность.
Но среди этого распада Арсен и Лиана держали друг друга за руки. Их связь не исчезала — наоборот, становилась плотнее, ощутимее. Они осознали, что именно любовь позволяет им не растворяться в зыбкой ткани миров.
И пока город терял блеск и возвращался к обычному несовершенству, они сохраняли то единственное, что оказалось прочнее любых реальностей — друг друга.
Когда знакомые улицы вновь окружили их, Арсен и Лиана остановились. Теперь они видели этот мир иначе: не как фон, а как часть сложной, многослойной ткани. Их разговоры, переходы, даже сама любовь — всё это выглядело слишком упорядоченным, слишком закономерным, чтобы быть случайностью.
Арсен нахмурился, словно в памяти мелькнула забытая деталь:
— Лиана… а если это не просто дар? Если кто-то однажды захотел проверить, что случится, если связать речь и эмоции с реальностью?
Она вздрогнула, в её глазах промелькнуло узнавание.
— Эксперимент… Ты прав. Я тоже это чувствую. Как будто когда-то, в одном из миров, нас уже «настроили» и именно в однои из этих миров мы и получили этот дар. И теперь мы — результат эксперимента.
Арсен сжал её руку крепче.
— Значит, мы не заблудившиеся случайные путники. Мы — часть чьего-то опыта. И вопрос не в том, как вернуться в норму. Вопрос в том… зачем нас создали такими. Хотя мы можем жить и не отвечая на этот вопрос.
Лиана кивнула, и в её взгляде загорелось новое пламя.
— Нет надо пытаться. А если мы узнаем ответ… возможно, мы сможем выбрать свой путь, а не тот, который нам навязали.
Лиана и Арсен долго практиковались в искусстве переходов. Сначала робко — выбирая простые разговоры, короткие встречи, осторожные слова. Потом смелее — они учились управлять не только тем, куда их «выбрасывает», но и тем, как именно меняется ткань мира вокруг. Каждый диалог с незнакомцами становился экспериментом, каждое чувство — рычагом позволяющий осознать и понять правила и описания нвоого мира.
Они фиксировали закономерности переходов записывая всё в тетради и цифровые программы в виде схем, сравнивали заметки, пробовали синхронизироваться в одно и то же мгновение. С каждым разом картина становилась яснее: миры не были хаосом, они были системой. Чёткой, изощрённой и почти архитектурной.
И чем дольше они практиковались, тем сильнее росло ощущение: кто-то когда-то уже создавал эти узоры. Они лишь учились читать их, как ученики, пытающиеся понять почерк мастера. Арсен назвал этого неизвестного создателя Архитектором. Лиана только кивнула — в её сердце тоже жило ощущение чужой воли, воли создателя этих миров вплетённой в их реальность. Теперь им предстояло решить: продолжать быть исследователями в чужой игре или однажды попытаться взять роль архитектора в свои руки.
Утро началось тихо. Сквозь занавеску пробивался мягкий свет, чайник шумел на кухне, а в комнате пахло свежим хлебом. Лиана сидела у окна с чашкой, задумчиво глядя на двор, где соседка кормила голубей. Арсен лениво потянулся, накинул рубашку и сел напротив неё:
— Знаешь, — сказал он, улыбаясь краем губ, — мы всё время путешествуем по чужим мирам. То в антиутопию попадём, то в сказку с бабочками… Но ведь никто не мешает нам построить свой.
Лиана подняла на него глаза. В её взгляде смешались удивление и интерес:
— Ты серьёзно? Ты думаешь, у нас получится не только входить в готовые миры, но и… создавать?
Арсен кивнул, поигрывая ложкой в кружке:
— Почему нет? Мы ведь поняли правила. Эмоции — это код. Разговоры — ключ. Так что, если мы захотим, можем собрать целый мир по своим чертежам. Не ждать, пока нас занесёт куда-то случайно, а сделать выбор самим.
Лиана задумалась, коснувшись губ пальцами:
— Мир по нашим правилам… — она произнесла эти слова тихо, словно пробовала их на вкус. — Это похоже на настоящую свободу.
Арсен улыбнулся:
— Или на настоящую ответственность.
Лиана поставила чашку на подоконник и подалась вперёд:
— Хорошо, допустим… мы решаем построить свой мир. С чего начнём? С правил? С того, какие будут люди? Или с того, как будет выглядеть сама земля под ногами?
Арсен пожал плечами, но в глазах блеснул азарт:
— Я бы начал с ощущения. Мир должен чувствоваться живым, понимаешь? Чтобы, идя по улице, ты чувствовал свежесть воздуха, а не пыль. Чтобы люди были неравнодушными. Чтобы каждый разговор имел смысл.
Лиана усмехнулась:
— То есть ты хочешь придумать утопию. Но мы-то знаем, что утопии всегда рушатся.
— Верно, — согласился Арсен. — Поэтому я бы сделал мир оригинальным, утопию кто-то придумал до нас, поэтому этот мир должен быть иным. В нём должны быть некие новые патерны в которых мы отлично разбираемся иначе он превратится в тот глянцевый город, где нас не существовало.
Она кивнула:
— Я хочу, чтобы там были реки. Настоящие, полноводные. И леса, которые нельзя вырубить до конца. Чтобы сама природа могла защищать себя.
Арсен улыбнулся:
— Не плохое желание. А я хочу, чтобы в этом мире люди не боялись говорить друг другу правду. Даже если она не здоровая, пускай их не давит страх.
Они оба замолчали, словно впервые всерьёз задумались о том, что их слова могут стать кирпичиками для целой вселенной. Даже их разговор тут творил новый мир. Это было осознание, это было откровение, слова, предложения создают миры, вот почему незнакомцы ьыли тригерами в инные плоскости ведь у низ иные слова, взгляды на жизнь и идея, а после это вошло в автоматизм и на уровне родствеников и знакомых, тольо любовь притормозило хаос восоздания миров.
— Получается, — сказала Лиана тихо, которая осознала как просто рисовать миры — что мы можем быть не только путешественниками. Мы можем стать архитекторами.
Арсен вздохнул и глотнул остывшего чая:
— Да. Но архитектор выбирает не только форму… он несёт ответственность за то, как этот мир живёт дальше.
Итак они определились с тем как создавать миры теперь их занимало нечто иное. Арсен встал из-за стола и начал мерить шагами комнату. Лиана молча следила за ним, зная, что он думает вслух, даже если говорит не сразу:
— Если мы строим мир, — сказал он наконец, — значит, надо решить, кого и что взять с собой.
Он остановился у окна:
— Друзей? Родных? Или оставить всех там, где они есть? Ведь если мы перенесём кого-то сюда, это будет новый вариант их жизни. Новая судьба.
Лиана задумалась:
— Если взять слишком многих, мы потеряем контроль. Но и быть в пустом мире вдвоём… это похоже на клетку, только красивую.
Арсен кивнул:
— Значит, надо выбрать тех, кто будет готов к переменам. Не случайных людей, а тех, кто сможет жить в новом мире который создали мы.
Он подошёл ближе, сел рядом.
— Второе: законы. Любой мир держится на правилах. Но какие правила сделать основой?
Лиана обвела взглядом комнату, будто ищет подсказку:
— Может, не законы в нашем привычном смысле. А принципы. Например: природа защищает себя и если кто-то живёт не в гармонии с природой то можно наслать на него насекомых.
- А как ты собираешься это сделать?
- Просто таким пользователям кто не живёт в гармонии с природой в нашем мире закинуть ссылки где удивительные рассказы о насекомых, переполнить такой информацией их разумы, ведь не забывай этот мир будет выдуман нами. Правда всегда имеет право на существование.
- Ну это надо протестировать!
- Да только работа и поинить никакая власть не может быть вечной даже наша.
Арсен усмехнулся:
— Ты серьёзнее любого философа, Лиана. Но да, принципы звучат правильнее.
Он потеребил край стола, словно боялся задеть невидимую нить:
— И ещё одно. Воспоминания. Что мы оставим? Что унесём в новый мир? Ведь память — это тоже часть ткани. Если мы перенесём её полностью, мир будет лишь копией старого.
Лиана нахмурилась:
— Тогда пусть останутся только воспоминания о том, что важно. О том, кто мы друг для друга. Всё остальное — можно отпустить.
Арсен глубоко вздохнул:
— Значит, наш новый мир начнётся с нас двоих, в нём будут цветы и бабочки, он начнёися с общих принципов и с нашей памяти о любви. А дальше… он будет расти сам.
Они взялись за руки, закрыли глаза и почти одновременно произнесли вслух то, что решили оставить: память друг о друге, принципы свободы и правды, ощущение нежности. Мир вокруг вздрогнул, как ткань, в которую вшивают новую нить. Сначала разлился мягкий свет — не солнечный и не электрический, а тёплый, живой, словно дыхание самой земли. Потом появились цветы. Они росли прямо из воздуха, раскрывая лепестки, и каждый лепесток сиял тонким светом, будто хранит крошечную искру. Бабочки, огромные и крошечные, разного цвета и формы, наполняли пространство — не как насекомые, а как мысли, ставшие живыми. Их крылья были прозрачны, но отражали мир так, будто каждая несла в себе новую вселенную.
Под ногами возникла мягкая трава, тёплая, словно только что согретая солнцем. Воздух был густым от ароматов — мед, хвоя, свежесть дождя и что-то неведомое, но до боли родное.
Лиана открыла глаза первой и едва не рассмеялась от счастья:
— Это наш мир… смотри, Арсен, он дышит! Мы сделали это мы создали наш собственный мир.
Арсен смотрел молча, не веря себе: впервые переход не был случайностью. Здесь не было чужого замысла, только их:
— Мы сделали это, — прошептал он. — Сами.
Они шагнули вперёд, и трава согнулась под ногами, словно признавая хозяев. Мир был хрупким, ещё неустойчивым, но он принадлежал им.
Прошло несколько лет как Арсену удалось собрать собственный мир. Вскоре он уволился с работы и перестал отвечать на звонуи
Игорь его друг опять безрезультатно искал его, снйчас он сидит на кухне с его бабушкой, и смотрит в телефон:
— Странно всё это… Арсен как в воду канул. Я уже пару лет его не видел. Ни звонков, ни сообщений.
Бабушка медленно помешивает чай:
— Он всегда был странным. То уйдёт на целый день, то пропадёт на неделю… Но чтобы так долго — это впервые.
Игорь хмурится:
— Я проверял у знакомых. Никто его не видел. Даже в сети — тишина. Словно стёрли.
Бабушка вздыхает, садится напротив:
— Я ночью иногда думаю, что он не просто ушёл. Что его забрал какой-то другой мир.
Игорь поднимает брови:
— Бабушка, ты серьёзно? Это ты про свои сны про Атлантиду?
Бабушка глядя твёрдо, неожиданно серьёзно сказала:
— Не смей смеяться. Я чувствую: он где-то есть, но не здесь. Как будто дышит в другом воздухе.
Игорь отводит взгляд, и тихо говорит:
— Знаешь… я иногда тоже так думаю. Будто он живёт параллельно, но шагнуть к нему нельзя.
— Главное, чтобы он нашёл дорогу обратно.
Никто из знакомых не знал, куда пропал Арсен. Его друзья терялись в догадках, соседи пожимали плечами, даже самые близкие люди не могли ответить на простой вопрос: «Где он?». Казалось, Арсен исчез не только из их жизни, но и из самой памяти мира.
Только Лиана знала правду. Она не искала его по телефонам и не расспрашивала прохожих — ей это было не нужно. Она знала, куда он ушёл, потому что всегда была рядом, в каждом переходе, в каждой трещине реальности. Она видела его в тех мирах, где он был другим, и держала за руку там, где они строили собственный мир с нуля.
И для неё исчезновение Арсена не было тайной. Это было продолжение пути, который они начали вместе. Пока другие недоумевали и шептались о его пропаже, Лиана жила в познании: он не потерян. Он с ней — в той ткани реальности, куда посторонние взгляды никогда не доберутся.
— Потому что несовершенство — это и есть жизнь.
Арсен глядя на сияющий город заметил:
— Знаешь, Лиана… мы ведь даже не говорили ни с кем. Мы просто шли рядом… и вдруг оказались здесь.
Лиана улыбается, словно понимая очевидное:
— Да я уже думала об этом. Это любовь, Арсен. Она и есть язык, который не требует слов.
Арсен проводит рукой по её пальцам, задумчиво:
— Значит, наша связь сильнее любых случайных диалогов. Она сама открыла дверь. И страшно возвращаться в ниш мир потому что мы можем потерять любовь.
Лиана смотрит прямо в глаза:
— И потому мы должны решить — остаться в этой витрине счастья или вернуться туда, где любовь тоже может менять мир.
Арсен после долгой тишины, твёрдо сказал:
— Мы вернёмся.
Стоило им произнести решение вслух, как гладкая поверхность города начала менять фактуру. Краска на фасадах будто облупилась за один миг, тротуары покрылись трещинами, а витринные улыбки прохожих начали таять, уступая место привычным чертам усталых, но настоящих лиц. Иллюзорный порядок уходил, обнажая реальность.
Но среди этого распада Арсен и Лиана держали друг друга за руки. Их связь не исчезала — наоборот, становилась плотнее, ощутимее. Они осознали, что именно любовь позволяет им не растворяться в зыбкой ткани миров.
И пока город терял блеск и возвращался к обычному несовершенству, они сохраняли то единственное, что оказалось прочнее любых реальностей — друг друга.
Когда знакомые улицы вновь окружили их, Арсен и Лиана остановились. Теперь они видели этот мир иначе: не как фон, а как часть сложной, многослойной ткани. Их разговоры, переходы, даже сама любовь — всё это выглядело слишком упорядоченным, слишком закономерным, чтобы быть случайностью.
Арсен нахмурился, словно в памяти мелькнула забытая деталь:
— Лиана… а если это не просто дар? Если кто-то однажды захотел проверить, что случится, если связать речь и эмоции с реальностью?
Она вздрогнула, в её глазах промелькнуло узнавание.
— Эксперимент… Ты прав. Я тоже это чувствую. Как будто когда-то, в одном из миров, нас уже «настроили» и именно в однои из этих миров мы и получили этот дар. И теперь мы — результат эксперимента.
Арсен сжал её руку крепче.
— Значит, мы не заблудившиеся случайные путники. Мы — часть чьего-то опыта. И вопрос не в том, как вернуться в норму. Вопрос в том… зачем нас создали такими. Хотя мы можем жить и не отвечая на этот вопрос.
Лиана кивнула, и в её взгляде загорелось новое пламя.
— Нет надо пытаться. А если мы узнаем ответ… возможно, мы сможем выбрать свой путь, а не тот, который нам навязали.
Глава 5 - Выбор архитектора
Лиана и Арсен долго практиковались в искусстве переходов. Сначала робко — выбирая простые разговоры, короткие встречи, осторожные слова. Потом смелее — они учились управлять не только тем, куда их «выбрасывает», но и тем, как именно меняется ткань мира вокруг. Каждый диалог с незнакомцами становился экспериментом, каждое чувство — рычагом позволяющий осознать и понять правила и описания нвоого мира.
Они фиксировали закономерности переходов записывая всё в тетради и цифровые программы в виде схем, сравнивали заметки, пробовали синхронизироваться в одно и то же мгновение. С каждым разом картина становилась яснее: миры не были хаосом, они были системой. Чёткой, изощрённой и почти архитектурной.
И чем дольше они практиковались, тем сильнее росло ощущение: кто-то когда-то уже создавал эти узоры. Они лишь учились читать их, как ученики, пытающиеся понять почерк мастера. Арсен назвал этого неизвестного создателя Архитектором. Лиана только кивнула — в её сердце тоже жило ощущение чужой воли, воли создателя этих миров вплетённой в их реальность. Теперь им предстояло решить: продолжать быть исследователями в чужой игре или однажды попытаться взять роль архитектора в свои руки.
Утро началось тихо. Сквозь занавеску пробивался мягкий свет, чайник шумел на кухне, а в комнате пахло свежим хлебом. Лиана сидела у окна с чашкой, задумчиво глядя на двор, где соседка кормила голубей. Арсен лениво потянулся, накинул рубашку и сел напротив неё:
— Знаешь, — сказал он, улыбаясь краем губ, — мы всё время путешествуем по чужим мирам. То в антиутопию попадём, то в сказку с бабочками… Но ведь никто не мешает нам построить свой.
Лиана подняла на него глаза. В её взгляде смешались удивление и интерес:
— Ты серьёзно? Ты думаешь, у нас получится не только входить в готовые миры, но и… создавать?
Арсен кивнул, поигрывая ложкой в кружке:
— Почему нет? Мы ведь поняли правила. Эмоции — это код. Разговоры — ключ. Так что, если мы захотим, можем собрать целый мир по своим чертежам. Не ждать, пока нас занесёт куда-то случайно, а сделать выбор самим.
Лиана задумалась, коснувшись губ пальцами:
— Мир по нашим правилам… — она произнесла эти слова тихо, словно пробовала их на вкус. — Это похоже на настоящую свободу.
Арсен улыбнулся:
— Или на настоящую ответственность.
Лиана поставила чашку на подоконник и подалась вперёд:
— Хорошо, допустим… мы решаем построить свой мир. С чего начнём? С правил? С того, какие будут люди? Или с того, как будет выглядеть сама земля под ногами?
Арсен пожал плечами, но в глазах блеснул азарт:
— Я бы начал с ощущения. Мир должен чувствоваться живым, понимаешь? Чтобы, идя по улице, ты чувствовал свежесть воздуха, а не пыль. Чтобы люди были неравнодушными. Чтобы каждый разговор имел смысл.
Лиана усмехнулась:
— То есть ты хочешь придумать утопию. Но мы-то знаем, что утопии всегда рушатся.
— Верно, — согласился Арсен. — Поэтому я бы сделал мир оригинальным, утопию кто-то придумал до нас, поэтому этот мир должен быть иным. В нём должны быть некие новые патерны в которых мы отлично разбираемся иначе он превратится в тот глянцевый город, где нас не существовало.
Она кивнула:
— Я хочу, чтобы там были реки. Настоящие, полноводные. И леса, которые нельзя вырубить до конца. Чтобы сама природа могла защищать себя.
Арсен улыбнулся:
— Не плохое желание. А я хочу, чтобы в этом мире люди не боялись говорить друг другу правду. Даже если она не здоровая, пускай их не давит страх.
Они оба замолчали, словно впервые всерьёз задумались о том, что их слова могут стать кирпичиками для целой вселенной. Даже их разговор тут творил новый мир. Это было осознание, это было откровение, слова, предложения создают миры, вот почему незнакомцы ьыли тригерами в инные плоскости ведь у низ иные слова, взгляды на жизнь и идея, а после это вошло в автоматизм и на уровне родствеников и знакомых, тольо любовь притормозило хаос восоздания миров.
— Получается, — сказала Лиана тихо, которая осознала как просто рисовать миры — что мы можем быть не только путешественниками. Мы можем стать архитекторами.
Арсен вздохнул и глотнул остывшего чая:
— Да. Но архитектор выбирает не только форму… он несёт ответственность за то, как этот мир живёт дальше.
Итак они определились с тем как создавать миры теперь их занимало нечто иное. Арсен встал из-за стола и начал мерить шагами комнату. Лиана молча следила за ним, зная, что он думает вслух, даже если говорит не сразу:
— Если мы строим мир, — сказал он наконец, — значит, надо решить, кого и что взять с собой.
Он остановился у окна:
— Друзей? Родных? Или оставить всех там, где они есть? Ведь если мы перенесём кого-то сюда, это будет новый вариант их жизни. Новая судьба.
Лиана задумалась:
— Если взять слишком многих, мы потеряем контроль. Но и быть в пустом мире вдвоём… это похоже на клетку, только красивую.
Арсен кивнул:
— Значит, надо выбрать тех, кто будет готов к переменам. Не случайных людей, а тех, кто сможет жить в новом мире который создали мы.
Он подошёл ближе, сел рядом.
— Второе: законы. Любой мир держится на правилах. Но какие правила сделать основой?
Лиана обвела взглядом комнату, будто ищет подсказку:
— Может, не законы в нашем привычном смысле. А принципы. Например: природа защищает себя и если кто-то живёт не в гармонии с природой то можно наслать на него насекомых.
- А как ты собираешься это сделать?
- Просто таким пользователям кто не живёт в гармонии с природой в нашем мире закинуть ссылки где удивительные рассказы о насекомых, переполнить такой информацией их разумы, ведь не забывай этот мир будет выдуман нами. Правда всегда имеет право на существование.
- Ну это надо протестировать!
- Да только работа и поинить никакая власть не может быть вечной даже наша.
Арсен усмехнулся:
— Ты серьёзнее любого философа, Лиана. Но да, принципы звучат правильнее.
Он потеребил край стола, словно боялся задеть невидимую нить:
— И ещё одно. Воспоминания. Что мы оставим? Что унесём в новый мир? Ведь память — это тоже часть ткани. Если мы перенесём её полностью, мир будет лишь копией старого.
Лиана нахмурилась:
— Тогда пусть останутся только воспоминания о том, что важно. О том, кто мы друг для друга. Всё остальное — можно отпустить.
Арсен глубоко вздохнул:
— Значит, наш новый мир начнётся с нас двоих, в нём будут цветы и бабочки, он начнёися с общих принципов и с нашей памяти о любви. А дальше… он будет расти сам.
Они взялись за руки, закрыли глаза и почти одновременно произнесли вслух то, что решили оставить: память друг о друге, принципы свободы и правды, ощущение нежности. Мир вокруг вздрогнул, как ткань, в которую вшивают новую нить. Сначала разлился мягкий свет — не солнечный и не электрический, а тёплый, живой, словно дыхание самой земли. Потом появились цветы. Они росли прямо из воздуха, раскрывая лепестки, и каждый лепесток сиял тонким светом, будто хранит крошечную искру. Бабочки, огромные и крошечные, разного цвета и формы, наполняли пространство — не как насекомые, а как мысли, ставшие живыми. Их крылья были прозрачны, но отражали мир так, будто каждая несла в себе новую вселенную.
Под ногами возникла мягкая трава, тёплая, словно только что согретая солнцем. Воздух был густым от ароматов — мед, хвоя, свежесть дождя и что-то неведомое, но до боли родное.
Лиана открыла глаза первой и едва не рассмеялась от счастья:
— Это наш мир… смотри, Арсен, он дышит! Мы сделали это мы создали наш собственный мир.
Арсен смотрел молча, не веря себе: впервые переход не был случайностью. Здесь не было чужого замысла, только их:
— Мы сделали это, — прошептал он. — Сами.
Они шагнули вперёд, и трава согнулась под ногами, словно признавая хозяев. Мир был хрупким, ещё неустойчивым, но он принадлежал им.
********
Прошло несколько лет как Арсену удалось собрать собственный мир. Вскоре он уволился с работы и перестал отвечать на звонуи
Игорь его друг опять безрезультатно искал его, снйчас он сидит на кухне с его бабушкой, и смотрит в телефон:
— Странно всё это… Арсен как в воду канул. Я уже пару лет его не видел. Ни звонков, ни сообщений.
Бабушка медленно помешивает чай:
— Он всегда был странным. То уйдёт на целый день, то пропадёт на неделю… Но чтобы так долго — это впервые.
Игорь хмурится:
— Я проверял у знакомых. Никто его не видел. Даже в сети — тишина. Словно стёрли.
Бабушка вздыхает, садится напротив:
— Я ночью иногда думаю, что он не просто ушёл. Что его забрал какой-то другой мир.
Игорь поднимает брови:
— Бабушка, ты серьёзно? Это ты про свои сны про Атлантиду?
Бабушка глядя твёрдо, неожиданно серьёзно сказала:
— Не смей смеяться. Я чувствую: он где-то есть, но не здесь. Как будто дышит в другом воздухе.
Игорь отводит взгляд, и тихо говорит:
— Знаешь… я иногда тоже так думаю. Будто он живёт параллельно, но шагнуть к нему нельзя.
— Главное, чтобы он нашёл дорогу обратно.
********
Никто из знакомых не знал, куда пропал Арсен. Его друзья терялись в догадках, соседи пожимали плечами, даже самые близкие люди не могли ответить на простой вопрос: «Где он?». Казалось, Арсен исчез не только из их жизни, но и из самой памяти мира.
Только Лиана знала правду. Она не искала его по телефонам и не расспрашивала прохожих — ей это было не нужно. Она знала, куда он ушёл, потому что всегда была рядом, в каждом переходе, в каждой трещине реальности. Она видела его в тех мирах, где он был другим, и держала за руку там, где они строили собственный мир с нуля.
И для неё исчезновение Арсена не было тайной. Это было продолжение пути, который они начали вместе. Пока другие недоумевали и шептались о его пропаже, Лиана жила в познании: он не потерян. Он с ней — в той ткани реальности, куда посторонние взгляды никогда не доберутся.
